- -
- 100%
- +
– Быть такого не может! – ахнула Энн.
Мандельбаум восхищенно покачал головой.
Венделл лишь пожал плечами.
Медведь обалдело пялился на Принца. Тот застыл, обеими руками сжав рукоять Устремления и держа сияющий клинок вертикально перед собой. Затем медленно расслабил плечи, снял яблоко с головы, взглянул на торчащие из него половинки стрелы и бросил Макалистеру. Последовало еще одно текучее движение, и Устремление скрылся в ножнах. Только теперь публика ожила, разразившись аплодисментами.
Принц кивнул им и, подойдя к Медведю, протянул ему руку. Здоровяк пожал ее с некоторой нервозностью, поскольку другая рука Прекрасного все еще покоилась на рукояти меча.
– Так ты говорил?..
– Э-э…
– Насколько я помню, речь шла о репутациях. Что-то насчет того, что моя создана наемными бардами.
– Гм, – выдавил Медведь. – Барды. Для репутации они – первое дело. Да. Гм, ты случайно не в курсе, где можно нанять парочку, а?
– Нет.
– Понятно. Ну, тогда я пошел.
– Нет-нет, останься и выпей с нами. – Прекрасный стиснул плечо Макалистера. – Дело в том, что я как раз искал человека, который мог бы просветить меня по части местного фольклора.
– Э, ну, коль скоро ты угощаешь, полагаю, с моей стороны отказываться невежливо. – Медведь подсел к ним за стол, и всех друг другу представили. – Ты таскаешь чертовски недурной кусок стали, Прекрасный. Твой собственный оружейник делал?
– Нет, подарок.
Принц отстегнул ножны с Устремлением и передал гиганту. Тот с уважением рассмотрел оружие.
– Весьма неплохо, действительно весьма неплохо. Отличный баланс. – Он выдвинул несколько приспособлений из ручки. – Что за загогулина? Разновидность пробойника?
– Похоже на вязальный крючок, – предположила Энн.
– Это не вязальный крючок, – решил Прекрасный. – Думаю, это для заплетки троса.
Затем последовала долгая беседа на сугубо мужские темы, как то: мечи, арбалеты, спорт, лучший эль, спорт, местные состязания, охота, рыбалка, спорт, где варят лучший эль, снова спорт. Энн тем временем ерзала от нетерпения и барабанила пальцами по столу. По прошествии слишком долгого, с ее точки зрения, времени Прекрасный начал расспрашивать своего недавнего противника о колючей изгороди. Принцесса и Мандельбаум навострили уши. Но Медведь в ответ некоторое время скреб пятерней шевелюру, а затем покачал головой.
– Волшебства-то в здешних лесах хватает, но не припоминаю, чтобы мне доводилось слышать о Граале. Старожилы, – он махнул в сторону деревенских стариков, вернувшихся к игре в домино, – наверняка рассказывали бы о нем, существуй он на самом деле. Но эти терновые кусты действительно окружают замок принцессы Авроры.
– Никогда о ней не слышал.
– Странная история. Лес там, если вы заметили, волшебный, и кусты эти тоже не простые.
Прекрасный, Энн и Венделл переглянулись.
– Мы заметили.
– Дело в том, что король Стефан, отец Авроры, построил замок посреди этого самого леса. И еще он никогда особенно не ладил с тамошней феей, маленькой стервочкой по имени Эсмеральда. В день свадьбы принцессы она наложила заклятие на весь замок и погрузила Аврору в глубокий сон. Легенда гласит, что разбудить ее может только поцелуй принца.
– Это ужасно! – воскликнула Энн.
– Что ужасно? – поинтересовался Прекрасный. – То, что она спит, или что ее можно разбудить только поцелуем?
– Она же пропустила собственную свадьбу! Знаешь, сколько труда вкладывается в подобные вещи?
– Подумай о ее бедном женихе. Он-то пропустил свадебную ночь.
– Заткнись.
– Затем вокруг замка выросла эта колючая изгородь, – продолжил Медведь. – И все пропало из виду. С тех пор ни короля, ни принцессу Аврору, ни, как ни странно, Эсмеральду никто ни разу не видел.
Трактирщик вернулся с блюдом мяса и заново наполнил кружки. Медведь и Венделл принялись за еду. Остальные же, откинувшись на спинки стульев, переваривали полученную информацию.
– Подумайте о ней, – мечтательно произнесла Энн. – Спит и спит, год за годом. Листья меняют цвет и опадают. Зима приходит на смену осени. А ей снится день, когда явится принц и разбудит ее. – Она вздохнула. – Подумайте о нераспакованных свадебных подарках.
– А я бы не стал чрезмерно увлекаться подобной романтикой, – высказал свое мнение Прекрасный. – У фей не настолько мощная магия. Найдется куча парней, способных разобраться с таким заклятием. Мандельбаум, например.
– При всей моей скромности, – заметил волшебник, – вынужден обратить ваше внимание на тот факт, что в мире не так уж много чародеев моего уровня. Тем не менее оценка его высочества в целом верна. Может, доступ к Граалю и обладает свойством жесткой избирательности, чтобы тратить на него столько времени и сил, но коль скоро речь зашла о замке, упомянутую стену из колючек реально вырастить в считанные часы.
– Вы еще кое о чем забываете, – прошамкал Медведь, вгрызаясь в кусок хряща. – На свадьбу зазвали всю аристократию королевства. Они все там, внутри. Как и все ведущие торговцы, ремесленники и ростовщики. Король, понимаете, хотел организовать настоящую королевскую свадьбу. Туда собрали всех, кто хоть что-нибудь собой представлял. И проклятая фея ухитрилась накрыть всю верхушку страны. Снаружи остались только крестьяне. Не нашлось никого, кто смог бы нанять первоклассного волшебника, чтобы снять заклятие или взять на себя руководство.
– Похоже, образовался существенный вакуум власти. Почему же соседние короли не попытались добавить Аласию к своим владениям?
Медведь изумленно поднял брови.
– Принц, они это сделали. Твой дед, Король Прекрасный, почти сразу объявил Аласию своим протекторатом.
– Аласия подчинена Иллирии?
– А ты не знал? – удивилась Энн.
Прекрасный пожал плечами.
– Я не слежу за политическими перипетиями. Я по большей части имею дело с тактическими вопросами.
– Знаю. Сражаться и спасать. Угадала?
– Угадала.
– Но разве люди не остались верны своему королю?
Медведь изучил дно своей кружки.
– Ну да, выбор у них имелся. Платить налоги старому королю, а потом еще налоги дворянам – владельцам земли, или платить налоги новому королю. Сами считайте.
Энн это очень не понравилось.
– Мандельбаум, как вы думаете, там принцесса или что?
– С одной стороны, ваше высочество, местный фольклор является крайне ненадежным источником информации. С другой стороны, воздвигнуть подобную изгородь – это вам не фунт изюму. Я бы так сказал, нечто важное там определенно имеется.
– Тогда все в порядке, – заявил Принц. – Я уже собрался было отказаться от авантюры с Граалем, но если там есть принцесса и ее нужно спасать, то мой долг совершенно ясен. Выступаю завтра.
– Сир, мне потребуется три или четыре дня, чтобы проанализировать заклятие изгороди и сотворить противоположное. Если придется посылать за оборудованием в Иллирию, возможно, уйдет не одна неделя.
– Оставьте кусты в покое. Я кое-что придумал.
Мандельбаум просиял:
– Нет, погодите, я тоже кое-что придумал. Вы когда-нибудь обращали внимание, как дым из очага уходит в трубу…
– Перелететь на мешке с дымом? Забудем.
Чародей покосился на Венделла.
– Вероятно, вам не объяснили как следует. Это сработает.
– Не сомневаюсь. Но у меня есть идея получше. Помните, когда армия гналась за теми бандитами, а они пересекли реку Лассендейл и сожгли за собой мост? Ну так вот…
Прекрасный набросал план. Мандельбаум погладил бороду и кивнул.
– Это я могу, сир. Думаю, за ночь с приготовлениями управлюсь, и к рассвету можем отправляться.
Венделл аж подскочил.
– Мандельбаум, можно я тебе помогать буду?
– Хорошо, – разрешил Прекрасный. – Но не забудь поспать хоть немного. Нигде не сказано, что нас ждет по ту сторону.
– Тогда, если вы нас извините, мы приступим. – Волшебник поднялся и поклонился по очереди Принцу и Энн. – Спокойной ночи, Маленькая Принцесса.
Он удалился. Венделл увязался за ним.
– Какой славный человек, – проговорила Энн.
Медведь тоже поднялся.
– Полагаю, мне тоже пора сваливать. Спасибо за ужин, Прекрасный. Ты правильный мужик, – ухмыльнулся он. – На редкость прилично управляешься с мечом.
Когда стол почти опустел, к оставшимся приблизился хозяин заведения.
– Прекрасный Принц, я не могу выразить словами, какая честь – принимать вас в моей скромной гостинице.
– Что вы, она вовсе не скромная! Я нахожу ее превосходной.
Трактирщик просто раздулся от гордости.
– Спасибо, ваше высочество. Вы обнаружите, что я поместил вас в самую большую и самую лучшую комнату и снабдил замечательной пуховой периной. Ваш оруженосец займет комнату рядом. Ваша служанка может спать в кухне вместе с другими девушками. – Он широко улыбнулся Энн. – Моя жена приготовила ей местечко прямо у плиты, так что ей будет тепло.
– Гм, – замялся Принц.
Он взглянул на Энн, ожидая, что она объявит о своей королевской крови и потребует комнаты, подобающей ее статусу. Вместо этого девушка спокойно встретила его взгляд и промолчала.
– Дело в том, что служанка понадобится мне, чтобы кое-что, гм, заштопать. Да, заштопать. Да и потом нам с ней надо кое о чем посоветоваться, так что она освободится очень поздно. Почему бы вам просто не поместить ее, э-э, в комнату рядом с моей?
Услышав такое заявление, трактирщик на время утратил дар речи. Красная волна ярости быстро поднялась от его шеи к лысой макушке. Энн не сомневалась, что только угроза обвинения в оскорблении величества удержала его от того, чтобы отвесить юному принцу оплеуху. Затем он внезапно что-то сообразил, и ярость испарилась так же быстро, как и возникла.
– Ну конечно. – Хозяин сотряс помещение раскатами громоподобного хохота. – Ваше высочество изволит шутить. Хо-хо-хо. Ясное дело, вы же не думаете, что мы и в самом деле способны поместить незамужнюю даму в одно крыло с мужчинами. И надо же мне так легко попасться на вашу подначку!
Прекрасный сердито посмотрел на Энн. Та по-прежнему молчала. Он выдавил улыбку.
– Верно, верно. Я просто поддразнил вас. Конечно, постелите ей в кухне. А если она доставит вам какое-либо беспокойство, можете вылить на нее ведро холодной воды.
Энн поднялась и сделала реверанс.
– Как будет угодно его высочеству, – произнесла она со смирением в голосе. – Но мне придется вечером подняться в вашу комнату, чтобы принести молоко. Его высочество перед сном всегда выпивает стакан теплого молока с овсяным печеньем, – пояснила она хозяину.
Прекрасный скрипнул зубами.
– А? – переспросил трактирщик. – Печенье? – Он посмотрел на Принца, потом на Энн. – Думаю, это можно. Одна из замужних дам проводит вас. А теперь, с вашего позволения, сир, я должен заняться другими гостями.
Принц величественным жестом отпустил его. Энн расправила платье.
– А теперь, с вашего позволения, сир, я должна удалиться, чтобы занять свое место на кухне.
– Погоди минуту! Почему ты ему не сказала?..
Но Энн резво упорхнула, оставив Прекрасного в одиночестве за столом посреди быстро пустеющей гостевой.
– Ох уж эти девчонки, – пробормотал он. Вскоре Принц поднялся в отведенную ему комнату.
Венделл аккуратно распаковал вещи, но его самого нигде не обнаружилось – видимо, все еще ошивался у Мандельбаума. Прекрасный стянул сапоги и повалился на кровать. Пуховая перина оказалась удобна ровно настолько, насколько обещал трактирщик, но как ни пытался юноша расслабиться, сон к нему не шел. Он все время думал об Энн! У нее действительно очень хорошенькое личико. Она же его с ума сводит! Боже правый, ей совершенно нет дела до того, что он – Прекрасный Принц! Тогда чего ей вообще от него надо?
Прекрасный перекатился на живот, затем обратно на спину.
А сиськи у нее классные. И платье горничной подчеркивает их как нельзя лучше.
Он снова перекатился на живот и взбил подушку. Затем взбил ее еще раз. Потом перекатился на бок.
– Матрас слишком мягкий. Вот в чем дело.
Дверь распахнулась, и влетел Венделл.
– Здорово! Это будет великое заклинание!
Выгреб из сумок несколько свечей и снова умчался.
– Да, хорошо некоторым, – поделился Прекрасный с пустой комнатой.
Принц глубоко уважал Мандельбаума и восхищался его магическими способностями. Образование старикан имел энциклопедическое. Однако у волшебников есть одна общая проблема – они редко добиваются устойчивых результатов. Потому-то Прекрасный и не любил полагаться на них, если только сам не наблюдал, как сработало заклятие пару раз до того.
Мандельбаум славился исключительной последовательностью, хотя Принц и не купился на всю эту галиматью про символизм. Наполнение Грааля водой представлялось ему не более символичным, чем, скажем, засовывание меча в ножны.
Из-за двери донесся звук какой-то возни. Прекрасный не сразу понял, что кто-то робко стучится к нему в комнату. После паузы снова раздались три почти не слышных удара, и дверь бесшумно отворилась. Энн со свечой в руке молча скользнула в помещение и закрыла за собой дверь.
Прелестное видение.
Свет от язычка пламени подчеркивал скулы и отражался в блестящих темных глазах. Блестящие черные волосы мягкими волнами стекали по плечам. Полные, красные, влажные губы чуть-чуть приоткрылись, а отбрасываемые свечой тени слегка трепетали на безупречно гладкой коже. Простая белая ситцевая ночная рубашка успешно скрывала формы тела, однако несколько изгибов проступали в тех местах, где им и полагалось проступать, и смотрелись они весьма многообещающе.
У Прекрасного, понятное дело, пересохло во рту.
Энн, беззвучно ступая по полу босыми ногами, проплыла к кровати, поставила свечу на ночной столик и села рядом с Принцем.
– Привет, – тихо сказала она.
– Привет, – отозвался Прекрасный. – А где твое сопровождение?
– Они все спят. Я воспользовалась возможностью подняться наверх и навестить тебя. – Принцесса насмешливо улыбнулась. – Правда, без молока и печенья. Одна.
– Ну, не так чтоб я расстроился по этому поводу. Почему ты не сказала трактирщику, кто ты такая? Тебе тогда тоже выделили бы отдельную комнату.
– Глупый мальчик. – Энн взяла его руки в свои. – Трактирщик не поместил бы женщину в одно крыло с мужчинами, но при этом едва ли посмел бы выкинуть Прекрасного Принца из его апартаментов. Следовательно, ему бы пришлось отдать в мое распоряжение одну из задних комнат, выставив других девушек.
– А где бы тогда ночевали они?
– На конюшне.
– Ага, уловил. В таком случае, скрыть свою принадлежность к королевскому роду – прекрасный и благородный поступок.
– Знаешь, я достаточно переделала нудной работы по замку, чтобы начать смотреть на вещи с точки зрения обслуживающего персонала.
– Гм, ну и что? Все равно я нахожу тебя крас… – Прекрасный внезапно поймал себя на отчаянном желании растянуть разговор как можно дольше. – Гм, ну, в смысле, я хотел сказать, что это очень… э-э… гм… мило с твоей стороны отказаться от комнаты таким образом. – Он чувствовал себя идиотом. – Знаешь, спать в кухне, чтобы им не пришлось ночевать на конюшне так, э-э, мило… черт!
– Боже мой. Прекрасному Принцу не хватает слов?
– Что поделать. Ты своим приходом застала меня врасплох. Дай мне минутку.
– Ой, сколько угодно.
Энн, нисколько не способствуя сосредоточенности Принца, наклонилась вперед и уперлась локтями в колени. Прекрасный нечеловеческим усилием воли оторвал взгляд от ее груди, чуть заметно вздымавшейся и опускавшейся при дыхании, и посмотрел ей прямо в глаза.
Потом сказал:
– Энн, сегодня вечером, когда я поднялся в комнату, я выглянул в окно и увидел куст шиповника. Обычно шиповник не цветет раньше лета, но этот вырос в затишке, и потому на нем пробился бутон. Свет из окна падал на единственный цветок, только что раскрывшуюся красную розу. К тому времени легла вечерняя роса, несколько капель повисли на нежных лепестках и мерцали в свете лампы подобно жемчужинам. Я видел только ее, Энн, единственную совершенную розу, сияющую в темноте, и когда я увидел эту розу, я подумал о тебе.
– О-о, – мурлыкнула Принцесса. – Неплохо.
Она свернулась калачиком рядом с Принцем и положила голову ему на плечо. Прекрасный чувствовал на шее ее мягкое дыхание. Давление у него подскочило до небес. Настало время провести разведывательную вылазку, решил он.
– Знаешь, Прекрасный, у нас с тобой много общего.
Он обвил рукой ее талию, гадая, нельзя ли осмелиться коснуться бедра.
– Правда?
– Угу. У нас обоих имеются родители, которые завидуют нашей юности и популярности.
Принц второй рукой отвел волосы с ее лица.
– Догадываюсь.
– У нас обоих сильно развито чувство долга по отношению к нашим народам.
– Ну, да. Некоторым образом.
Он нежно сжал ее руку, и девушка, вытянувшись, подвинулась ближе и прижалась к нему всем телом. Принц склонил голову к ее лицу, между их губами осталось всего несколько дюймов.
Энн восторженно закрыла глаза и позволила мыслям уплыть прочь. Она продолжала бездумно бормотать:
– Обе наши матери умерли при родах.
Принц напрягся.
– И что?
– Когда я была маленькая, я все время о ней думала. Ты когда-нибудь думаешь о своей матери?
– Гм, не в такие моменты.
– Странная штука – расти без матери, особенно зная, что она умерла в результате твоего рождения.
– Эй, погоди!
– Некоторым образом мы в ответе за их смерть, почти как если бы сами их убили.
Давление у Принца с глухим стуком свалилось обратно. Подобные рассуждения способны выбить из колеи даже самого сексуально озабоченного подростка.
– Слушай…
– Не то чтобы я испытывала чувство вины или что-то в этом роде. Когда ты рос, ты когда-нибудь задумывался о подобных вещах?
– Нет! – Принц сел, и голова Энн упала на подушку. – Нет, я никогда не задумывался о подобных вещах. И в данный момент тем более о них думать не желаю. Черт, ты точно знаешь, как испортить романтическое настроение.
– Романтическое настроение? – Кажется, Энн внезапно осознала, где находится, и торопливо выкарабкалась из кровати. – Извини, у меня и в мыслях не было… ты же не думаешь, что я… мне пора. – Она приоткрыла дверь. – Значит, это, увидимся утром. Полагаю.
Девушка протянула руку для рукопожатия. Принц ее проигнорировал.
– На улице холодно?
– М-м, немного свежо, да.
– Хорошо. – Прекрасный шумно выдохнул. – Пойду прогуляюсь.
Грохот его сапог перебудил весь этаж, и Энн пришлось потратить уйму времени, чтобы пробраться на кухню незамеченной.
Солнце еще не успело высушить утренний туман, когда экспедиция выехала из деревни. Сегодня Прекрасный и Венделл пренебрегли своей традицией предаваться дневному ничегонеделанию, даже когда селение скрылось из виду. Венделл урвал для сна около четырех часов – для юного энергичного организма более чем достаточно – и теперь весь бурлил от жизнерадостного возбуждения. Он ехал впереди всей группы и время от времени сворачивал с основной тропы, исследуя боковые. Прекрасного не отпускало привычное внутреннее напряжение, обычно возникающее вместе с чувством приближающейся опасности. Хотя внешне Принц выглядел спокойным, ему не терпелось скорее приступить к делу. Мандельбаум не ложился всю ночь, но на лице его не отражалось никаких следов утомления. Волшебник флегматично покачивался в седле и важно попыхивал трубкой.
Энн смотрела прямо перед собой, ехала молча и на все обращения отвечала нечленораздельным мычанием. Она старательно игнорировала Принца. То обстоятельство, что никто, похоже, не замечал, что девушка его игнорирует – и в первую очередь сам Принц, – делало его поведение прошлой ночью особенно возмутительным.
Достигнув колючей изгороди, Венделл принялся рыскать кругом, пока не нашел кучку обгоревших веток.
– Есть. Вот тут все и происходило. Смотри, а здесь мы разводили костер.
Мандельбаум изучал изгородь. И Прекрасный тоже.
– Безупречно. Этот куст выглядит в точности как остальные кусты. Вошел-то я, скорее всего, здесь, но на вид ни за что не скажешь.
Волшебник просто кивнул. Он извлек из кармана маленькие ножницы, отстриг шип, завернул его в тряпочку и сунул в карман. Затем откинул плащ за плечи.
– Ну-с, за работу.
– А что мы будем делать? – не смогла удержаться Энн.
– А, – заметил Принц, – заговорила наконец.
– Заткнись. Ты-то что делать станешь?
– Смотреть и ждать.
Прекрасный уселся под деревом и принялся строгать ивовый прутик, а Мандельбаум с Венделлом раскрыли два больших вьюка и начали распаковывать оборудование. Сначала они вынули несколько дюжин замысловато вырезанных колышков и забили их в землю в форме грубо очерченной окружности. Расстояние явно играло очень важную роль, поскольку чародей с добровольным ассистентом измеряли и выверяли дистанцию между ними куском бечевки с навязанными на ней узелками. Затем они извлекли на свет кожаные мешочки с порошками и посыпали ими землю между колышками. Далее последовали фиалы с дурно пахнущими жидкостями. Жидкости отмеряли стеклянными пипетками и капали – одни на землю, другие на колышки. За жидкостями появились металлические палочки: бронзовые, медные и, к удивлению Энн, золотые и серебряные. Каждую поместили на отдельный колышек.
– А ты почему ничего не делаешь? – спросила Энн Прекрасного.
– Как это, не делаю? Смотри, я сделал свистульку.
– Я имею в виду, разве ты не собираешься помочь им?
– Кажется, они и без меня великолепно справляются.
Энн фыркнула и нетерпеливо упорхнула, а Принц отметил, что ее наряд как нельзя лучше подходит для упархивания. Девушка приблизилась к Мандельбауму:
– Я могу чем-нибудь вам помочь?
– Нет, – отмахнулся волшебник, – только под ногами путаться станешь. Я все объяснил Венделлу прошлой ночью. Просто посиди где-нибудь в сторонке.
Энн вернулась под дерево и уселась рядом с Прекрасным.
– Ладно, полагаю, я вела себя глупо. Честно говоря, подозреваю, я должна благодарить тебя за прошлую ночь.
– Чего? Благодарить меня? За что?
– За то, что не… не воспользовался моей слабостью. Наверное, я потеряла голову. Я была почти готова… ну, поцеловать тебя… и все такое. Прошлой ночью мне показалось, что ты отверг меня, но теперь я сообразила, что ошиблась. Если бы не твоя сила воли, я могла бы сделать нечто, о чем мы оба пожалели бы.
– Ох, – выдохнул Принц.
Он несколько раз открывал и закрывал рот, словно собирался заговорить, но передумал. После еще нескольких минут молчания он наконец произнес:
– На самом деле я тоже могу быть здесь совершенно честен. Я вышел не потому, что на мне броня добродетели. Я пошел гулять, потому что меня расстроил этот разговор о маме. Я хочу сказать, что на самом деле вовсе не собирался отвергать тебя.
– Правда?
– Правда. По-моему, ты красивая. И что еще более важно, ты не просто красивая – ты чудесная.
– Ну спасибо. Ты только что сделал меня очень счастливой.
– Всегда пожалуйста. А теперь можешь мне сказать, какой я красавчик.
– Да, ты ничего.
Он показал ей язык, а она засмеялась и толкнула его в плечо.
– А теперь скажи мне, как мы переберемся через колючки.
– Подожди. Мандельбаум почти готов.
И правда, старик уже закончил, и земля между колышками начала дымиться. Венделл укладывал вьюки и оттаскивал их на безопасное расстояние. Принц и Энн встали, но приблизиться не решились. Волшебник бормотал заклинания и напоследок постукивал по некоторым колышкам деревянным молоточком. Затем он выколотил трубку и поспешно отступил, так что полы плаща захлопали у него за спиной.
Все произошло в несколько секунд. Вот в центре кольца появился крохотный синий огонек, а в следующий момент пелена огня накрыла весь круг. Мгновением позже колонна пламени с ревом взметнулась на двадцать футов вверх, дождем разбрасывая во всех направлениях сажу и дымящиеся угольки. Однако еще через минуту пожар стих, оставив на полянке круг выжженной грязи.
– И все? – удивилась Энн. – Это перенесет нас через колючки?
– Потерпи.
Тут же девушка ощутила под ногами отдаленный, но стремительно нарастающий гул.
– Что это?
– Отойди.
Земля вокруг нее покрывалась рябью и колыхалась, словно взбаламученное бурей море. Деревья тряслись и роняли на землю листья и мертвые ветви. Ветер принес низкий стон, от которого по позвоночнику побежали мурашки.
– Вот оно, – крикнул Принц.
Колонна воды с мощным ревом взметнулась из земли и устремилась в воздух. Тысячи галлонов в минуту прорывались сквозь почву и уносились прочь в чистое голубое небо. Где-то на заоблачной высоте яростно несущийся поток утратил силу, и фонтан распался на мириады нисходящих струй. На членов экспедиции полило как из ведра.
– О нет! Я вся промокла.
– Ага. – засмеялся Принц.
Тут он увидел, как мокрая хлопчатая ткань платья облепила ее бюст, и поспешно отвел взгляд.