Мир Аматорио. Доверие

Я прерываюсь, чтобы взять со скамейки бутылку воды и сделать несколько крупных глотков. Возвращаюсь к манекену и продолжаю наносить удары, но едва уловимый шорох заставляет меня остановиться. Я оглядываюсь, пробегаясь глазами по тренировочному залу в поиске источника шума.

К крашенной черным кирпичной стене прислонены спортивные маты, в воздухе покачиваются боксерские мешки от сквозняка из открытого окна. Кроме меня, здесь никого нет, и я хмурюсь. Я уверена, что мне не послышалось.

Мой взгляд задерживается на входном проеме, и сердце начинает колотиться быстрее. Дверь в тренировочный зал всегда нараспашку распахнута. Но сейчас она закрыта, и дрожь пробегает по моей спине. Что-то не так.

Позади меня раздаются тихие крадущиеся шаги, и в моем теле напрягается каждая мышца. Я мгновенно разворачиваюсь и принимаю защитную стойку: одна рука выставлена перед корпусом локтем вперед, другая прикрывает голову. Но я не вижу того, от кого мне нужно обороняться. Вокруг меня никого нет.

– Кто здесь?

Ответом мне служит легкое завывание ветра, доносящееся из окна. Я бесшумно отступаю назад и собираюсь проскользнуть вдоль стены в раздевалку. Вдруг кто-то резко обхватывает меня сзади за шею. Стараясь прогнать подступившую панику, я ухватываюсь обеими руками за ладони того, кто меня держит, и начинаю выкручивать его большие пальцы.

Его хватка на шее слабеет, и я быстро освобождаюсь. После этого намереваюсь ударить нападающего в коленную чашечку. Но меня тут же сшибают точной сильной подсечкой. Я падаю лицом в пол, точнее на лежащий на нем спортивный мат, выставив перед собой руки.

– Слишком медленно, Лазарро.

Узнав голос, я с трудом подавляю рык и поднимаю голову. Надо мной возвышается невысокий и коренастый мужчина, примерно тридцати лет на вид. Это мой инструктор и владелец тренировочного центра – Аарон.

– Еще немного, и я бы ударила тебя, – недовольно заявляю ему я и выпрямляюсь в полный рост.

– Насильник не будет ждать, пока ты ударишь. Он повалит тебя на землю, и у тебя останется меньше возможностей выбраться.

Аарон бросает мне чистое полотенце, и, поймав его, я вытираю им мокрое от пота лицо.

Он повалит на землю.

Голос инструктора звучит в голове, и я чувствую во рту тошнотворный землистый вкус. Помещение кружится, кирпичные стены и деревянный пол погружаются в туман. Мое сердце дико колотится, когда перед глазами проносится воспоминание.

– Кто-нибудь! Помогите! – я кричу, и мой вопль теряется в темноте леса.

– Закрой свой рот, шлюха!

Я продолжаю кричать, и он давит на мою голову. Колючие тонкие ветки царапают кожу, я не могу сделать нормальный вздох. Как бы я не сопротивлялась, но он лишь усиливает давление, погружая меня в черную и холодную землю все глубже и глубже.

– Десмонд не трахал тебя тут?

Он задирает юбку, и его грубая рука крепко сжимает ягодицу. Из горла вырывается всхлип. Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Мне кажется, что я сейчас упаду. Обессиленно прислонившись к манекену, который недавно избивала, я стараюсь сосредоточиться на дыхании.

Вдох. Я теперь другая.

Выдох. Я не жертва.

Вдох. Я могу дать отпор.

– Дыши глубже, – спокойно требует Аарон. – Вот так.

Я делаю так, как говорит инструктор. Паника медленно отступает. Вместе с ней ее ледяные когти выскальзывают из моей кожи, покрытой испариной.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Аарон и протягивает бутылку воды.

– Лучше, – выдыхаю я и делаю жадный глоток.

– Сегодня ты смогла вырваться из захвата, и это неплохо для новичка, – Аарон отдает мне записку, и, развернув ее, я вижу написанный от руки адрес. – Я просмотрел список тренировочных центров в Портсмуте. В одном из них работает мой знакомый. Ты можешь брать у него уроки для начинающих.

Может быть, кому-то покажется странным обучающая методика Аарона. Честно говоря, я и сама поначалу считала своего инструктора двинутым. Но теперь я понимаю, что Аарон специально создает стрессовую ситуацию и учит принимать в ней верные решения.

– Спасибо, – я поднимаю взгляд на инструктора. – И спасибо, что учил меня защищаться.

– Хочется сказать: «Увидимся в среду», но ты уезжаешь.

– Да, – киваю я. – Уже завтра меня не будет в Бостоне.

Аарон хлопает меня по плечу.

– Не бросай занятия, хорошо?

– Не брошу. Хотя бы ради того, чтобы однажды победить тебя.

– Это вряд ли, – посмеивается Аарон. – Но мне нравится твой настрой.

Попрощавшись с инструктором, я прохожу в пустую раздевалку, а затем в душевую. Стянув с себя тренировочную одежду, я включаю воду и, повесив полотенце на крючок, встаю под теплые струи.

Сейчас примерно восемь тридцать вечера. Примерно через час я окажусь дома, через два лягу спать, а меньше, чем через двадцать четыре часа меня уже не будет в этом городе.

Мы с Даниэлем приняли твердое решение уехать отсюда после Хэллоуина.

Прошло полтора месяца после той ночи, а я до сих пор не помню, как тогда добралась до поляны, где ловила мобильная связь. Но я отчетливо помню другое: меня охватила настолько чудовищная паника, что я едва связывала слова в предложения. Каким-то чудом я вызвала неотложную помощь для Кайли, но потом расплакалась и впала в истерику.

Я остановилась лишь тогда, когда меня привез домой Тайлер. Но даже дома я не смогла успокоиться. Я чувствовала себя загнанным раненным зверем. И как пойманный в ловушку зверь, я готова была сделать все, что угодно, чтобы сбежать.

Взяв документы вместе с деньгами, я уехала к единственному человеку, которому доверяла – к моему брату. Добравшись до Нью-Бедфорда, я рассказала Даниэлю о том, что случилось в лесу. Его первой реакцией стал шок. А после брат дал обещание, что мы уедем из Бостона. Несмотря на то, что Даниэлю хорошо платили в «Аматорио Лимитэд», он больше не собирался работать на того, кто отобрал мечту у наших мамы и папы.

Но через несколько дней нам пришлось вернуться в Бостон. Брат все-таки должен был завершить кое-какие дела по работе, а мне нужно было присутствовать на предварительных судебных слушаниях. Этот период в моей жизни я могу назвать лишь одним словом. Дерьмо.

Обмотавшись полотенцем, я выхожу из душевой и иду в раздевалку. Высушив настенным феном мокрые волосы, я провожу рукой по шее и по привычке ищу мамин кулон. Но потом вспоминаю, что его со мной нет. Его пропажу я обнаружила после Хэллоуина. Скорее всего цепочка порвалась, зацепившись за одну из веток в лесу. Или может быть, его сорвал Джеймс. В любом случае со мной больше нет маминого подарка.

В уголках глаз скапливаются слезы, которые скоро потекут по щекам. Я подавляю всхлип, стараясь держать себя в руках. Ради всего святого. Соберись, Кристи.

С этими мыслями я надеваю поверх спортивного топика толстовку, натягиваю джинсы и просовываю ноги в ботинки. Затем складываю одежду для тренировки в сумку, после чего достаю куртку и шапку из шкафчика. На всякий случай проверяю его содержимое. Вдруг я что-то оставила?

Ничего не обнаружив, я бросаю взгляд на себя в зеркало. Последние несколько недель я плохо сплю, отчего темные круги под глазами стали моими верными спутниками. Кожа заметно побледнела, от моего загара не осталось следа. Но совсем скоро я вернусь в родной город, где гораздо солнечнее.

Полностью одевшись, я покидаю тренировочный центр и иду в сторону автобусной остановки. Мне следует поторопиться, иначе я прожду час в ожидании следующего рейса.

***

Сумерки опускаются на город и заполняют его темной синевой. Уличные фонари отбрасывают золотистый свет на асфальт, покрытый тонким слоем снега. Я иду по вечерней улице, и в моей груди щемит сердце. Несмотря на то, что произошло со мной в последнее время, я все равно полюбила Бостон и всегда буду любить. Именно здесь я была по-настоящему счастлива.

Я прохожу мимо соседнего дома и намеренно замедляю шаг, бросая взгляд на подъездную дорожку. Помню, как здесь останавливался черный Bugatti. Помню, как я садилась в него, и перед тем, как увезти меня в академию, меня целовал…

Десмонд.

Тяжелый вздох вырывается из груди, и изо рта идет пар. Я чувствую себя опустошенной и жду, когда моя боль утихнет. Вот только она не собирается утихать. Наоборот, с каждым днем все становится хуже.

И сейчас сожаление опять безмолвно подкрадывается ко мне и сжимает мою шею, медленно вытягивая из меня жизнь, словно хладнокровный убийца.

Я жалею. Безумно жалею о том, что я натворила.

После Хэллоуина я впервые увидела Десмонда перед судебным слушанием по делу Грейс. Десмонд подошел ко мне в тот момент, когда внутри меня бушевал шторм. Я злилась на всех: на его отца, на его сестру, на Джеймса и на его пиар-менеджера. И вся скопившаяся внутри меня злость обрушилась на Десмонда. Я наговорила ему то, что не следует.

Мое каждое слово принимало форму лезвия и вонзалось в него все глубже и глубже. И я, как хищник, учуявший запах крови, не могла остановиться. Глаза застилала кровавая пелена. А когда она спáла, осознание, что я натворила, врезалось в меня, словно мчавшийся поезд.

Я причинила Десмонду боль. И на этот раз я зашла так далеко, что пути назад нет. Десмонд не вернется ко мне.

Конечно, я могла бы ему позвонить и сказать слова прощения. Предложить начать все заново. Но разве это что-то изменило? Нет. Я все та же. Та, которая вновь сделает ему больно. Та, которая опять даст обещание и убежит от него. Зачем ему такая жалкая и слабая, как я?

В любом случае слишком поздно пытаться что-то исправить. Десмонд забыл меня. Он улетел в Монако, и в интернете полно фотографий, где он появляется на том или ином вечере, окруженный моделями. Видеть его с другими девушками для меня подобно выстрелу в сердце. Знаю, что это звучит безумно, но… Иногда я задумываюсь, что лучше бы Грейс пристрелила меня.

Я качаю головой, ругая себя за подобные мысли. Я должна держать себя в руках.

– С днем рождения, Кристи!

Обернувшись, я вижу Тайлера, на котором темно-зеленая парка и черная шапка с объемным помпоном. При виде него я пытаюсь натянуть на лицо счастливую маску. Ненавижу выдавливать из себя улыбку, но в день восемнадцатилетия вроде как принято быть радостной.

– У меня для тебя есть подарок, – Тайлер открывает рюкзак, свисающий с его плеча.

– Подарок? – переспрашиваю я. – Не нужно. Я не собираюсь праздновать день рождения.

– Знаю. Но восемнадцать лет исполняется не каждый день.

Тайлер достает из рюкзака небольшую коробку и отдает ее мне. Она перевязана розовой лентой, и я снимаю ее. Открываю крышку и вижу пластиковый черный шар.

– Это ночник с проекцией звездного неба, – объясняет Тайлер. – Надеюсь, в своем родном городе ты не будешь грустить. Но если тебе станет одиноко, то можешь включить его и позвонить мне. Мы будем вместе смотреть на звезды и болтать на любые темы.

Я втягиваю нижнюю губу, чтобы не расплакаться от трогательного подарка Тайлера.

– Это так мило, Тайлер. Спасибо. И я поймала тебя на слове… – на секунду я замолкаю. – Значит, разговоры на любые темы…

– О, нет, – Тайлер драматично подносит руку к груди. – Я не готов болтать про Бена Барнса3.

– Чем тебя не устраивает Бен Барнс? – хихикаю я и в шутку толкаю его плечом. – Тогда я буду звонить, чтобы узнать подробности о том, как у вас все складывается с Кайли.

После всех ужасов, которые произошли в Хэллоуин, все-таки можно выделить что-то хорошее: Кайли осталась в живых. Первое время она находилась в отделении реанимации, но через несколько дней ее перевели в палату.

И, как оказалось, каждый день втайне ото всех Тайлер приносил ей школьную работу. Я несколько раз сталкивалась с ним в больнице, когда навещала Кайли.

Как бы я не относилась к ней, но вина до сих пор изъедает меня изнутри. Я чувствую себя настоящей мерзавкой из-за того, что бросила Кайли в лесу истекать кровью. Но той ночью обстановка была так накалена, а я была так напугана, что не могла действовать разумно. Хотя Кайли утверждала обратное: если бы я не убежала и не вызвала помощь, то она бы не смогла выжить.

В это сложно поверить, но во время моих визитов в больницу Кайли перестала смотреть на меня, как на гусеницу, посмевшую заползти в ее сумочку от «Prada». Не знаю, чем вызвано это изменение. Вполне вероятно, что Кайли сбросила с себя ярлык стервы на время лечения. Или может быть, она перестала видеть во мне соперницу, ведь мы расстались с Десмондом.

– Пока нечего рассказывать про меня и Кайли, – смущенно бормочет Тайлер, и невооруженным глазом заметно, как ему неудобно об этом говорить.

– Надеюсь, Кайли понимает, как ей повезло. На ее месте я была бы рада такому парню, как ты. И еще раз спасибо за подарок.

Я обнимаю Тайлера, прижавшись щекой к его груди. На мгновение я задумываюсь, как могло все сложиться, если бы моим парнем стал кто-то вроде него. Наверное, это было бы спокойно и легко. Мы бы вместе ходили на свидания в кино, устраивали пикники, обсуждали планы на колледж. Или чем там еще занимаются подростки, когда сестра твоего парня не пытается тебя убить?

Внезапно я чувствую, как грудь Тайлера напрягается. Я поднимаю голову и вижу, как он оборачивается, и его брови сходятся у переносицы.

– Что случилось? – спрашиваю я, и позади меня раздается визг шин.

Тайлер не отвечает, и я поворачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом. Неподалеку от нас притормаживает черная машина. Ее дверцы распахиваются, и из автомобиля выбираются три высоких парня. Я не могу рассмотреть их лица, потому что они остаются в тени капюшонов, наброшенных на голову каждого.

– Прости, Кристи, – едва слышно произносит Тайлер и отстраняется от меня.

Что происходит? За что он извинился?

Я потрясенно смотрю, как Тайлер медленно отходит от меня. После этого перевожу взгляд на парней, которые приближаются в мою сторону. Сердце подскакивает к горлу. Они идут за мной?

Недолго думая, я срываюсь с места и несусь к своему дому. Но за две секунды меня догоняют и хватают за капюшон куртки. От страха скручивает живот, но я не позволяю панике взять надо мной верх.

– Помогите! – верещу я на всю улицу.

Меня резко дергают за капюшон, и мой отчаянный крик обрывается, когда я врезаюсь спиной кому-то в грудь.

«Горло, пах, колени – слабые места нападающего. Наноси удары в них в первую очередь», – в голове проносятся слова моего инструктора.

Я со всей силы вмазываю своей ступней по ноге парня. Не знаю, куда точно я угодила, но отчетливо слышу его болезненное кряхтение.

– Дерьмо, – хрипит он. – Колено…

Резко подавшись вперед, я вырываюсь из его хватки. Тут передо мной встает другой парень. Его верхняя половина лица остается в тени капюшона, но я отчетливо вижу, как кончики его губ приподнимаются в злорадной улыбке.

– Так-так. И куда ты собралась?

Я замахиваюсь, собираясь ударить его в горло. Но он ловко уворачивается, а затем бросается на меня.

«Используй подручные предметы в самозащите», – снова вспоминаются слова Аарона.

Я швыряю в парня свою увесистую спортивную сумку с тренировочной одеждой, которая попадает ему в грудь. Пользуясь его замешательством, я пячусь, но внезапно чьи-то руки обхватывают меня сзади и приподнимают в воздухе.

Я брыкаюсь, изворачиваюсь, мотаю головой. В общем принимаю все возможное, чтобы освободиться. Но все тщетно. Меня крепко держат и с каждым шагом оттаскивают дальше и дальше от моего дома.

– На помощь! – ору я. – Даниэль!

Я стараюсь кричать изо всех сил. Кто-то же должен услышать мои вопли? Брат, соседи или прохожие, которых, как назло, в этот момент поблизости нет.

– Можешь, сколько угодно кричать, – позади меня раздается мужской насмешливый голос. – Все равно прокатишься с нами.

– Кто вы такие? Отпустите меня!

– О, малышка, совсем скоро ты все узнаешь, – отвечает другой парень.

Он подхватывает с земли сумку, которую я бросила в него, и неторопливым шагом отправляется следом за мной. У него непринужденный и расслабленный вид. Будто похищать людей поздним вечером среди улицы для него вполне обычное дело.

– Леди, выбирайте места для поездки, – снова говорит тот ублюдок, что держит меня. – На заднем сиденье или в багажнике?

– Или у меня на коленках, – посмеивается другой, закидывая мою сумку к себе на плечо.

– Я лучше оближу раскаленную кочергу, чем допущу это, – шиплю я.

Я резко запрокидываю голову, и мне удается ударить затылком в нос того, кто меня держит. До моих ушей доносится хруст сломанной кости. Парень болезненно стонет и расслабляет хватку. Я тут же прикладываю максимум усилий, чтобы проскользнуть вниз. Куртка и толстовка задираются, прохладный воздух касается моей спины. Не теряя времени, я быстро завожу руку назад и подбираюсь к внутренней поверхности бедра парня. Он по-прежнему настойчиво пытается меня удержать. Схватив его в районе ширинки, я со всей дури сжимаю его пах и дергаю рукой вниз.

– Дерьмо! Отпусти меня! Ты мне сейчас яйца оторвешь! – он взвывает от боли, как подстреленный зверь, и, наконец, выпускает меня.

Позади меня раздается мужской смех. Обернувшись, я вижу, как ко мне приближаются двое остальных парней. От страха меня прошибает пот. Кто они? Что им от меня нужно? И почему, черт возьми, Тайлер не пытался мне помочь?

– Что вам от меня надо?

Я пячусь от них, но слишком поздно. Они хватают меня за руки с обеих сторон и за считанные секунды заталкивают в открытый багажник. Из моего рта вырывается болезненный вздох, когда я падаю и ударяюсь спиной о твердую поверхность. Один из них наклоняется и вытаскивает из кармана моей куртки телефон, а потом захлопывает надо мной крышку багажника. Я оказываюсь в темноте и ору во все горло.

– Выпустите меня! Даниэль! Кто-нибудь! На помощь!

Я начинаю молотить кулаками и ногами по крышке багажника. Сквозь удары я чувствую, как машина покачивается, когда в нее садятся мои похитители. Три раза хлопают дверцы автомобиля, а после я ощущаю под спиной вибрацию от ожившего мотора.

Страх тут же подбирается к горлу и сдавливает его. Господи, куда меня хотят увезти?

Между тем машина трогается с места, и я принимаюсь с новой силой стучать по крышке багажника.

– Помогите! Меня похитили! Кто-нибудь! Вызовите полицию!

Я кричу во всю силу своих легких, пока автомобиль безостановочно едет по дороге. На глазах наворачиваются слезы от своего безвыходного положения и предательства Тайлера. Почему он не пытался помочь мне? Тайлер знал, что меня собираются похитить, и поэтому извинился!

Глава 3

Меня везут неизвестно куда, неизвестно кто и неизвестно зачем в багажнике автомобиля. Я безостановочно стучу по крышке и кричу, не теряя надежды, что мне кто-нибудь поможет. Вдруг мимо меня проедет машина с опущенными окнами, и ее водитель услышит мои вопли?

Но чем больше проходит времени, тем больше я понимаю, что чуда не произойдет.

– Ублюдки! – ору я в отчаянии. – Жалкие слабаки! Побоялись напасть на меня в одиночку?

Из-за стенки, граничащей с задним сиденьем, раздается мужской хохот. Эти уроды смеются надо мной? От злости внутри меня все кипит. На лбу выступает пот, и я стягиваю шапку. Нужно выбираться отсюда.

Глубоко и часто дыша, я обшариваю руками в темноте пол багажника, но он оказывается пуст. Нет ни одной вещи или предмета, который я бы могла использовать для самозащиты. Дерьмо.

Думай, думай, думай.

Подрагивающими руками я вытаскиваю из внутреннего кармана куртки связку ключей. В темноте я нащупываю ключ с острым наконечником и зажимаю его в кулаке между указательным и средним пальцем. Если эти ублюдки вздумали похитить меня, я выколю им глаза к чертовой матери!

Тем временем машина снижает скорость и сворачивает, и я слышу, как дорожное покрытие сменяется шуршащим гравием. Снаружи автомобиля грохочут ритмичные басы, но вскоре все замолкает. Раздается что-то типа громкого скрежета. Похоже, это раскрылись металлические ворота.

Я сильнее напрягаюсь, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Меня привезли на какую-то закрытую территорию?

Я продолжаю сжимать острый ключ – единственное, что у меня есть из оружия. Чувствую, как машина покачивается, видимо из-за того, что переезжает через какой-то барьер или порог. Вскоре автомобиль тормозит, похитители выбираются наружу и хлопают дверцами. Мой взгляд судорожно мечется в темноте. Что они задумали сделать со мной? Для чего я им понадобилась?

Вдруг кто-то из них отрывисто стучит по крышке багажника, и я вздрагиваю.

– Эй, ты там? Что-то не слышно тебя. Как тебе поездка в багажнике? – ехидничает один из них, и все трое придурков начинают смеяться.

– Что будем с ней делать? – спрашивает другой парень.

– Давайте свяжем ее. Она неслабо проехалась по моему носу и чуть яйца не оторвала!

– Нет. Ему это не понравится.

Я сглатываю ком, застрявший в сухом горле. Ему это не понравится. Про кого они говорят?

Может быть, про психа Джеймса Уильямсона? Или их попросил похитить меня Блаунт? Наверняка, ему не составило труда выяснить, что завтра я уезжаю из Бостона. И таким образом Блаунт решил выместить свою злость на мне за то, что с ним в прошлом сделали братья Аматорио?

Боже. Один вариант хуже другого.

– Давайте оставим ее здесь. Пускай сама выбирается, – предлагает третий, и я хмурюсь. Голос этого парня кажется мне знакомым. Где я могла его слышать?

Эти ублюдки больше не произносят ни слова, и в повисшей тишине раздается щелчок. Крышка багажника приоткрывается. Ожидая, что в глаза ударит яркий луч света, я зажмуриваюсь. Но ничего не видно. Темнота по-прежнему окружает меня. Куда меня привезли?

– Вылезай, – говорит один из них.

Мне не хочется этого делать. Вдруг они нападут на меня в тот момент, когда я выберусь наружу? Но я не могу сидеть здесь вечно. В тесном пространстве у меня скоро затекут руки и ноги, и в конце концов я не смогу дать им отпор.

Зажав между пальцами ключ, я распахиваю крышку и… Мне по-прежнему никого и ничего не видно. Черт.

Несколько раз моргаю, пытаясь разглядеть хоть что-то. В отдалении я замечаю полоску света, пробивающуюся между полом и дверью. Кроме нее, мне удается рассмотреть серые бетонные стены и очертания трех высоких фигур моих похитителей.

– Кто вы такие? Зачем вы меня сюда привезли? – спрашиваю я, и со всех сторон раздается смех.

От злости я стискиваю зубы. Почему они все время хохочут надо мной? Гребаные придурки.

Продолжая держать ключ в одной руке, другой я нащупываю прохладные края кузова автомобиля. Подавшись вперед, я перевешиваю ноги через багажник. Когда подошвы мои ботинок касаются земли, я слышу, как кто-то из парней ко мне приближается. Мгновенно повернувшись на звук шагов, я замахиваюсь и попадаю острием ключа в лицо одного из похитителей.

– Дерьмо! – кричит он. – У нее нож! Она полоснула меня!

Я срываюсь с места и несусь со всех ног. Сердце отчаянно грохочет и вот-вот выскочит из груди. Меня не поймают. Я быстрее. Я не сдамся!

Добравшись до двери, я распахиваю ее и тут же зажмуриваюсь. Мои глаза еще не успевают привыкнуть к яркому свету, но я быстро перебираю ногами и иду вперед, выставив перед собой руки. По пути я в кого-то врезаюсь, и, прежде чем успеваю распахнуть веки, меня оглушают крики людей:

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КРИСТИ!

В воздухе взрываются хлопушки с конфетти, раздается свист и аплодисменты. А у меня от происходящего перехватывает дыхание. Что происходит?

Я шире распахиваю глаза и вижу, что меня окружает толпа девушек и парней. Среди них я узнаю нескольких старшеклассников «Дирфилда». Что они здесь делают?

По-прежнему ничего не понимая, я нервно оглядываюсь по сторонам и вижу подсвеченную неоновыми лучами круглую сцену с шестом, стены с голограммой звездного неба. Чуть дальше замечаю барную стойку из эпоксидной смолы, которая переливается голубоватым свечением. Это какой-то ночной бар или клуб?

Внезапно я слышу голос, который так похож на голос Кэша:

– С днем рождения, Жасмин.

Что это? Что со мной происходит? Меня похитили, прокатили в багажнике, а теперь поздравляют с днем рождения? Я схожу с ума?

Тут из толпы отделяется Кэш. На нем черный костюм и того же цвета рубашка, в руках огромный букет роз. Он приближается в мою сторону, и до меня доходит суть происходящего.

Нет, это не я сошла с ума. Это Кэш устроил дурацкий розыгрыш. Это он организовал инсценировку, мать его, моего похищения!

– Кретин! – шиплю я, когда Кэш останавливается напротив меня.

Мне так хочется его ударить. Но я ощущаю на себе взгляды окружающих и с трудом опускаю руки, сжатые в кулаки. Я прикрываю глаза, чувствуя, как лицо вспыхивает от унижения. На большинстве девушек минимум одежды и больше открытых участков тела. А на мне накинута теплая куртка и джинсы. И скорее всего мои волосы представляют печальное зрелище после поездки в багажнике.