Мир Аматорио. Исчезнувшая

Тили-тили-бом

Закрой глаза скорее,

Кто-то ходит за окном,

И стучится в двери.

Тили-тили-бом.

Кричит ночная птица.

Он уже пробрался в дом.

К тем, кому не спится.

Тили-тили-бом.

Ты слышишь, кто-то рядом?

Притаился за углом,

И пронзает взглядом.

Тили-тили-бом.

Все скроет ночь немая.

За тобой крадется он,

И вот-вот поймает.

Плейлист

«Dangerous hands» Austin Giorgio

«The death of peace of mind» Bad Omens

«Only one king» Tommee Profit

«You put a spell on me» Austin Giorgio

«Born for this» The Score

«Go fuck yourself» Two feet

«Wicked Game» Daisy Gray

«Paparazzi» Kim Dracula

«Welcome to the Fair» Willyecho

Пролог

Забавно наблюдать за своей прошлой жизнью после собственного исчезновения. Например, смотреть, как отец до сих пор надевает на себя маску траура и публично убивается горем. Или смеяться над тем, как подруги из кожи вон лезут, чтобы дать интервью в надежде засветиться в выпусках новостей. Или продолжать ненавидеть его. Того, из-за кого пришлось попрощаться со всем, что было для меня дорого.

Думаете, последнее самое ужасное? Нет. Самое ужасное, он не понесет наказания за то, что сделал со мной. Ему все сойдет с рук. Он поступит в один из университетов Лиги Плюща, займет место во главе семейной компании, уготованное для него с рождения. Наконец, он женится на той, которая нарожает ему детей. Таких же маленьких претенциозных монстров, как и он сам.

И вряд ли он вспомнит девушку, умоляющую его отпустить и не причинять боли.

Я закрываю фотографии тех, с кем была раньше связана, убираю планшет на шезлонг и подхожу к краю бассейна. В его темной водной глади отражается звездное небо. По привычке я нахожу среди светил созвездие Феникса. Согласно легенде, эта птица возродилась из пепла. Она обладала способностью к самосожжению и уничтожала себя, чтобы одержать победу над смертью.

В какой-то степени мы с ней похожи. Мне тоже удалось победить смерть.

Ловко оттолкнувшись, я делаю прыжок и погружаюсь под воду. Выныриваю и откидываю голову, полностью расслабляясь. Сейчас мою кожу ласкает сохранивший тепло ночной южный ветер. Два года назад мое тело в изорванном платье погружалось во влажную холодную почву. Кажется, я до сих пор чувствую вкус земли в горле. Моя каждая клеточка ныла от боли и унижения.

Он издевался. Ломал. Терзал меня, как голодный стервятник, безжалостно отрывающий куски мяса. После него кровь покрывала мое лицо, руки, внутреннюю поверхность бедер. А потом он бросил умирать меня в лесу, надеясь, что мое тело не обнаружат.

Но я выжила. Мне чудом удалось вернуться домой. И по жестокой иронии меня добил тот, кого я называла отцом. Ему не была знакома жалость и милосердие. Он принял насилие надо мной как позор. И предпочел смыть его ценой моего будущего.

Я всегда считала, что выход есть. Но впервые у меня не осталось выбора, кроме как исчезнуть.

Я пропала. Мои поиски продолжались несколько месяцев. Меня искала полиция, подразделение К-9, специальные поисковые отряды. Мои фотографии распространялись по всем штатам и округам.

Меня так и не нашли. Из-за отсутствия улик выдвигались десятки теорий: убийство, киднэппинг, секс-рабство, продажа на органы. Однако никто не подозревал, что девушка, родившаяся в обеспеченной и влиятельной семье, исчезла по своей воле и желанию.

Где-то вдалеке раздается пение горлицы. Я вновь устремляю взгляд на небо, окрашенное розовыми рассветными полосами.

Жалею ли я о том, что начала свою историю с чистого листа?

Пожалуй, нет.

Основную часть жизни я провела в окружении больших денег, предательства и запретов. Сейчас я достигла свободы: финансовой и душевной. Но единственное, что заставляет страдать мое сердце, – первая любовь.

Но я никогда не смогу вернуться к нему. Мне остается смотреть на небо и вспоминать о его глазах, об ухмылке, которой бы побоялся сам дьявол, о его сильных руках.

Мы не должны были влюбляться. Если бы мы не испытывали друг к другу чувств, у нас бы все сложилось иначе. И я бы не отправилась в тот роковой день на вечеринку, перевернувшую мою жизнь на «до» и «после».

Мое настоящее имя – Кимберли Эванс, и моя история началась два года назад.

Глава 1 «Мое возвращение»

– Держись подальше от Аматорио.

С этими словами отец входит в мою комнату. Его холодные голубые глаза, так похожие на мои, придирчиво осматривают каждый дюйм моего вечернего платья. Обычно я предпочитаю что-то удобное и незамысловатое из одежды. Но отец настоял на том, чтобы сегодня я выглядела как принцесса.

Думаете, он пытается воссоздать в моей жизни сказку?

Нет.

Вовсе нет.

Отец рассчитывает выдать меня замуж за богатого и влиятельного человека. Такого же, как и он сам.

С этой целью он и устроил этим вечером что-то вроде светского приема. Официально отец пригласил гостей, чтобы отпраздновать возвращение домой его единственной дочери.

То есть меня.

Но на самом деле он видит меня как очередной бизнес-проект. И как любой успешный бизнес-проект требует вложений и подготовки, так и отец «прощупывает почву», собираясь присмотреть для меня будущего кандидата в мужья.

Отца не волнует, что мне еще рано задумываться о замужестве. Главное, чтобы кто-то из сыновей членов Конгресса или наследников крупных компаний сегодня поставил на мне «бронь».

– Почему я должна держаться подальше от Аматорио? – я возвращаюсь к предупреждению отца.

Странно, что он пытается ограничить мое общение с этой семьей. Во-первых, глава семьи Аматорио не только бизнес-партнер моего отца, но и его друг. А во-вторых, Маркос Аматорио владеет крупной строительной компанией в Штатах, и у него есть двое сыновей чуть старше моего возраста – Десмонд и Кэш.

По всем законам папиной логики они оба подходят для кандидатов в мужья. Но почему-то отец говорит, чтобы я к ним не приближалась.

– Тебя не было в Бостоне три года… – сухо начинает он.

– Пять лет, – я поправляю его.

– Тебя не было в Бостоне пять лет, – продолжает отец. – И ты ничего не знаешь об этой семье. Ты понятия не имеешь, в каких демонов превратились Десмонд и Кэш.

Я с непониманием смотрю на отца. Что это значит? Аматорио вступили в секту и поклоняются Сатане?

– Я уважаю Маркоса, как друга и как бизнес-партнера. Но что касается воспитания своих детей – Маркос провалил этот тест.

Отец подходит и заправляет мне за ухо светлую волнистую прядь. Мои волосы доходят до копчика, но я заранее побеспокоилась о том, чтобы собрать их в прическу. Теперь мои крупные кудри закреплены на затылке, оголяя шею и плечи.

– Маркос вырастил настоящих монстров. Без убеждений, норм и границ. Его сыновья творят, что хотят: устраивают распутные вечеринки, затевают драки, спонсируют нелегальные гонки. И это лишь то, что успело попасть в прессу за последние несколько месяцев. Маркос спускает огромные суммы, чтобы очистить историю своей семьи.

С каждым словом тон отца становится серьезнее и грубее, пока в моей голове всплывает одно воспоминание за другим.

Мне шесть лет, я падаю с велосипеда на полном ходу. Кэш тормозит следом за мной, подбегает и дует на мою разодранную коленку, чтобы я не плакала…

На Рождество вместе с родителями я прихожу в дом Аматорио. Кэш зовет меня поиграть на задний двор и просит закрыть глаза. Я опускаю веки, чувствуя, как в мою ладонь утыкается что-то прохладное и влажное. Я тут же испуганно распахиваю глаза и вижу маленького золотистого лабрадора. Он радостно виляет хвостом, и я подпрыгиваю от восторга. Кэш исполнил мою мечту, в отличие от папы, который так и не подарил мне щенка…

Наступает канун Дня всех святых. Я и Кэш в форме учеников Слизерина выбираемся в парк аттракционов. Мы пугаем малышей, что превратим их в белых хорьков. В девять лет подобные шутки казались нам ужасно забавными…

Я втягиваю нижнюю губу в рот и зажимаю ее между зубами. С тех пор многое поменялось. Кэш Аматорио уже не тот безобидный мальчишка, дующий на мою раненую коленку.

Это подтверждают статьи в интернете и десятки фотографий в его соцсетях: шумные тусовки с толпами подруг, видео с уличных гонок на спортивных машинах, морские вечеринки на катере и остальные развлечения, которые предпочитают богатые дети.

Я никогда не позволяла себе чего-то подобного. По большей части я считаю себя довольно порядочной и воспитанной девушкой. Я не хожу на вечеринки, не пью и тем более не сплю с парнями.

От моих мыслей меня отвлекает голос отца.

– Не переживай. Сегодня вечером никого из Аматорио не будет в моем доме. Я не отправлял им приглашения.

Прежде чем я успеваю возразить, отец достает из внутреннего нагрудного кармана темного пиджака небольшую коробочку. Открывает ее, и я вижу серьги-гвоздики со сверкающими на свету крупными бриллиантами.

– Примерь их.

Без какого-либо намека на радость я беру украшение, встаю перед зеркалом и просовываю серьги сначала в одну, а потом в другую мочку уха. Камни довольно тяжелые. Стоит мне чуть повернуть голову, как они роскошно поблескивают на свету, молчаливо указывая на космический ценник.

– С возвращением домой, Кимберли.

– Спасибо, – я натянуто улыбаюсь в ответ, хотя на самом деле хочу поскорее их с себя снять.

Наверное, вы думаете, что я неблагодарная, так как не могу по достоинству оценить подарок отца. Сколько девушек мечтают о драгоценностях стоимостью в полмиллиона?

Вот только я воспринимаю щедрый жест отца как очередное вложение. Чем привлекательнее товар на внешний вид, тем больше растет на него спрос и возрастает цена. Соответственно, чем эффектнее я буду выглядеть, тем больше гостей обратят внимание на меня.

Мой отец описается от счастья.

– Наконец-то твоя мать сделала умную вещь, – отец встает позади меня и оценивающим взглядом окидывает мое отражение.

Я не спрашиваю его, что он имеет в виду. Потому что и так знаю ответ. Отец говорит о решении моей мамы отправить меня к нему на воспитание в Бостон.

Пять лет назад мои родители развелись. Мама забрала меня с собой в Англию. Спустя три неудачные попытки замужества, она разочаровалась в мужчинах. Думаю, это связано с тем, что ее последний супруг проиграл в азартные игры все ее состояние, которое досталось ей по наследству.

После этого мама больше не могла оплачивать наши счета. Не хватало даже на то, чтобы покрыть триместр в частном женском пансионе имени Королевы Анны в графстве Беркшир. И мама решила отправить меня к ее бывшему мужу и моему родному отцу – Льюису Эвансу.

Ему принадлежит сеть гостиниц и отелей в нескольких штатах. Но, похоже, отцу мало своего состояния, раз он хочет увеличить капитал за счет моего выгодного замужества. «Деньги тянутся к деньгам» – его любимая поговорка.

– Нам повезло, что тебе досталось все самое лучшее от матери. Только подумай, какие обеспеченные женихи будут выстраиваться к тебе в очередь.

Отец потирает ладони от предвкушения будущей выгодной сделки. Клянусь, если он рассмеется вслух коварным хохотом, то даст фору сказочному злодею.

– Пора спускаться к гостям, – напоследок говорит он и разворачивается, чтобы выйти из спальни.

– Может быть, мне лучше надеть что-то менее провокационное? – предлагаю я.

Отец выбрал такое платье, чтобы все было выставлено напоказ: открытые руки и плечи, глубокий вырез декольте и молочный оттенок ткани, совпадающий с моим цветом кожи.

Я чувствую себя практически обнаженной. От этого мне хочется забраться в постель, накрыться с головой одеялом и не вылезать из своего убежища до конца вечера.

– Это платье отлично подходит, – равнодушно бросает отец и перед тем, как уйти, оборачивается. – Продемонстрируй им свои безупречные манеры, Кимберли. Ты же училась в королевском пансионе три года.

– Пять лет, – я снова поправляю его, но отец уже не слышит меня, исчезая за дверью моей новой комнаты.

Или моей новой тюрьмы.

***

Я спускаюсь по волнообразной лестнице, молясь не подвернуть ногу на глянцевых ступенях из мрамора. Было бы весьма феерично скатиться к гостям, а заодно и к моему отцу с переломанной шеей.

Кстати, он уже с ослепительной улыбкой купается во внимании мужчин и дам в дизайнерских платьях и дорогих костюмах. Их украшения поблескивают в свете громадной люстры из венецианского стекла, свисающей с потолка второго этажа.

С тех пор как я уехала с мамой в Англию, в этом доме ничего не поменялось. Здесь по-прежнему каждая деталь создана с той целью, чтобы заявить всем и каждому, что у его владельца имеется огромный счет в банке. А еще множество особняков по всей стране, недвижимость за границей и ровные отбеленные зубы, которыми отец вгрызается в глотку своим конкурентам.

Отец кивает в знак одобрения, когда я приближаюсь. Он представляет меня нескольким гостям. Их взгляды сосредоточены на мне, и я отвечаю им поверхностной улыбкой. Они возвращаются к обсуждению нового закона, и боковым зрением я замечаю промелькнувшую тень. Но оглянувшись, вижу мужчин, увлеченных беседой.

– Кимберли, ты помнишь Джека Блаунта? Ты ходила с ним в начальную школу.

Голос отца отвлекает меня от мимолетного движения. Я поворачиваюсь и обнаруживаю перед собой светловолосого парня. У него серые глаза, бледная кожа и вымученная улыбка.

Понимая, что мое молчание длится дольше положенного, я рассеянно произношу:

– Нет, скорее всего, не помню… Прошло много лет.

Улыбка Джека окончательного гаснет, и, кажется, отец недоволен моим ответом.

– Что ж, у тебя будет достаточно времени, чтобы вспомнить, – укоризненно говорит он. – Ты будешь учиться вместе с ним в академии «Дирфилд».

Мой желудок сжимается. Я буду учиться не только с Джеком. Но и с Кэшем. Я видела фотографии, где он был в темно-зеленой форме академии с золотистой эмблемой «D» на груди.

Внезапно гости замолкают во время оживленной беседы. Они смотрят куда-то позади меня и спустя несколько секунд неохотно возвращаются к разговору. Поворачиваю голову, чтобы узнать, что так привлекло их внимание.

Аматорио.

Меня можно не спрашивать, помню ли я их кого-то из них. Я помню каждого. Такие, как они, не забываются. Как северное сияние, как охваченный огнем лес или как гигантская волна, движущаяся на тебя. Стоит увидеть эти явления один раз, и они навсегда поселятся в твоей памяти.

Мистер Аматорио идет впереди в темно-синем костюме, в тон ему рубашке и галстуке. Его смоляные волосы идеально зачесаны назад, демонстрируя острые скулы – выделяющаяся черта Аматорио.

Рядом с ним его супруга Алессия. Ее темные волосы спадают на одну сторону элегантными волнами. Макияж на лице безупречный, как и черное платье, повторяющее все ее изгибы.

За ними следуют их дети.

Старший сын Десмонд в таком же костюме, как и его отец, но без галстука. В нем не осталось ничего от того мальчика, которого я помню из детства. Десмонд выглядит так, словно готов сломать хребет одним щелчком пальцев. Но вместе с этим в его внешнем виде нет чего-то такого, будто он принимает стероиды. Его черные волосы немного взъерошены, а голубые глаза смотрят перед собой уверенно, спокойно и равнодушно.

На него оборачиваются многие девушки и дамы, но Десмонд не проявляет ни к одной из них какого-либо внимания. Похоже, он привык к повышенному женскому интересу так же, как каждое утро и вечер привык чистить зубы.

Около Десмонда идет его младшая сестра Грейс, вложив руку в его сгиб локтя. На Грейс черное платье с длинными рукавами, высоким воротом и разрезом на бедрах. Я помню ее маленькой десятилетней девочкой с густыми темными волосами. Но сейчас ее пряди окрашены в светлый оттенок.

Грейс так же, как и Десмонд, изменилась. Ее мягкие черты лица стали выразительными и выточенными. Синие глубокие глаза, четко очерченные губы и выделяющиеся скулы. Она очень красива и стала еще больше похожей на своего близнеца – Кэша, которого здесь нет.

Невольно мой взгляд начинает метаться по гостиной. Он должен прийти. Я написала в приглашении, что буду рада видеть мистера и миссис Аматорио вместе с их детьми.

– Что они здесь делают? – тихо спрашивает отец, наклонившись ко мне.

– Я дружила с ними в детстве, – едва слышно отвечаю я. – Сегодня утром я отправила им приглашения.

– Кимберли, – сердито произносит отец. По его тону мне становится ясно, что после приема меня ждет серьезный выговор.

Однако за долю секунды его недовольное выражение лица меняется на приветливое.

– Здравствуй, Маркос, я так рад тебя видеть! Как приятно, что ты пришел не один. Алессия, моя дорогая, как ты чудесно выглядишь. А это моя дочь Кимберли, вы должны ее помнить…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Если бы сегодня вечером проводился конкурс под названием: «Самый льстивый обманщик», мой отец точно бы занял первое место.

– Кимберли, – произносит Алессия с теплотой в голосе. – Ты стала настоящей красавицей.

– Спасибо, – я делаю ответный комплимент. – Вы тоже потрясающе выглядите. Как и ваши дети.

– О да, – Алессия расплывается в счастливой улыбке. – Только посмотри на моего старшего сына. Ему нужно сниматься для известных журналов или играть в кино, ведь он унаследовал все самое лучшее.

От ее слов Десмонд слегка морщится.

– Но он выбрал автоспорт. Десмонд собирается улететь в Европу и связать свою жизнь с гонками, – гордо добавляет Алессия, и, мне кажется, я определила любимчика в этой семье.

– Мама, это вечеринка не в мою честь. Это приветственная вечеринка Кимберли, разве не так?

Десмонд пожимает руку моему отцу, потом переводит взгляд на меня. Я неловко киваю и, не зная почему, опускаю глаза. В пансионе мы часто обсуждали с девочками всяких мальчиков, но, чтобы видеть вживую таких красивых парней…

– Кимберли, ты помнишь мою младшую дочь – Грейс? – мягко спрашивает меня Алессия. – Ты ведь играла с ней в детстве?

– Кимберли больше любила играть с мальчиками, – вместо меня отвечает Грейс.

Она обнимает меня и говорит с такой громкостью, чтобы только я могла ее услышать.

– Ты изменилась. Будь мой брат здесь, он бы тебя не узнал.

Мне хочется спросить у нее, почему не пришел Кэш, но Грейс отстраняется и переключает свое внимание на Джека.

Спустя некоторое время отец представляет меня нескольким знакомым и их сыновьям. Я мечтаю, чтобы вечер поскорее закончился, но внешне излучаю спокойствие и доброжелательность. Похоже, в моем роду игра на публику передается на генном уровне.

Вскоре в гостиной раздается живая музыка. Пространство наполняется звуками игры рояля и женским вокалом. На сцене, установленной рядом с лестницей, певица исполняет медленную и романтичную композицию. Гости постепенно перестают разговаривать, прислушиваясь к пению.

Краем глаза я замечаю, как Десмонд берет бокал шампанского с подноса, проходящего мимо официанта, и уходит вглубь дома. Я прослеживаю за ним взглядом, подавляя в себе желание отправиться следом и спросить, почему не пришел его брат.

Неужели Кэш окончательно вычеркнул меня из своей жизни?

Неожиданно мой затылок начинает покалывать. Такое чувство, словно кто-то позади наводит на голову лазерный луч. Я оборачиваюсь, но меня зовет Джек Блаунт:

– Кимберли, потанцуешь со мной?

– Я не…

– Разумеется, она будет рада потанцевать с тобой, – заявляет отец и буквально подталкивает меня к Джеку.

Он улыбается мне, и я нахожу в себе силы ответить тем же. Джек берет меня за руку и подводит ближе к сцене, рядом с которой танцуют несколько пар.

– Кимберли, я не успел сказать, как рад твоему возращению.

Джек подходит так близко, что еще несколько дюймов, и наши тела рискуют соприкоснуться. Он устраивает обе ладони на моей талии, пока я неловко кладу обе руки на его грудь. На самом деле я хочу отстраниться, а еще лучше прекратить танец.

Но предупреждающий взгляд моего отца с противоположного конца гостиной останавливает меня от этой затеи. Математика всегда была моей сильной стороной. И трехминутный танец в компании Джека Блаунта не приравнивается к двухчасовому выговору от отца.

– Мы будем вместе учиться, – продолжает Джек. – Ты рада?

Опустив взгляд, я тихонько вздыхаю. Не уверена, что испытываю что-то похожее на радость. Совсем скоро отец начнет настаивать на замужестве.

– Эй, Кимберли, – Джек усиливает хватку на талии, его пальцы впиваются в мою кожу сквозь тонкую ткань платья, заставляя поежиться. – Почему ты молчишь? Ты не рада, что мы будем вместе учиться?

Я собираюсь закончить разговор. Лучше отвечу Джеку что-то нейтральное, а потом под каким-нибудь предлогом уйду. Не хочу с ним танцевать. Его присутствие, его прикосновения не вызывают ничего, кроме единственного желания – бежать.

Бабах!

Вдруг снаружи дома раздается оглушительный взрыв. Резкий грохот перебивает музыку и голоса гостей. Я вздрагиваю и тревожно оглядываюсь по сторонам.

Что случилось?

Бабах!

Гремит еще один взрыв, заставляющий дрожать стены. Я замечаю, как в высоких окнах гостиной, выходящих на задний двор, множество розовых искр окрашивают вечернее небо.

Мои брови ползут вверх от увиденного. Я знаю, что в конце вечеринки будет запущен салют. С какой стати он начался прямо сейчас?

Бабах!

Еще один оглушающий взрыв, но на этот раз он гремит совсем рядом с домом. Раздается звук разбитого стекла, после которого начинает визжать пожарная сигнализация. Женщины вскрикивают, мужчины выдают ругательства. Я отстраняюсь от Джека, который ошарашенно осматривается по сторонам.

Бабах!

В гостиной разбивается огромное окно от пола до потолка. Искрящийся фейерверк попадает в старинную скульптуру, установленную у основания лестницы. Осколки Богини Деметры разлетаются в стороны, пока тысячи стеклянных осколков усеивают светлый мраморный пол. Пространство начинает заполняться дымом, и гости испуганно бросаются к выходу.

– Кимберли, нужно убираться отсюда! – Джек пытается схватить меня за руку, но я отмахиваюсь от него.

Он уходит, а я остаюсь на месте. Туман постепенно заволакивает все вокруг, но сквозь пелену я всматриваюсь в пространство заднего двора.

Сердце опускается на дно желудка.

Мне мерещится, или я вижу рядом с фонтаном темный силуэт?

В воздух поднимается еще один залп и взрывается в небе. Сияние от фейерверков на несколько секунд освещает задний двор, становится ярко, как на стадионе под огнями прожекторов.

Теперь я могу с уверенностью заявить, что кто-то стоит напротив моего дома. Он невозмутимо наблюдает за тем, как залпы фейерверков попадают в фасад и разрушают его снова и снова.

В суматохе криков и визгов отец громко выкрикивает мое имя. Он пытается найти меня в обезумевшей толпе, но я не отвечаю ему. Меня пронзает мощная вспышка гнева.

Кто посмел запустить фейерверк в дом моего отца?

Вцепившись в юбку платья, я решительно направляюсь к выходу на задний двор и наконец выбираюсь из тучи дыма. Я оказываюсь снаружи, и прохладный воздух обволакивает каждый дюйм вспотевшей кожи. Раздается еще один взрыв, и я молюсь, чтобы он был последним. К несчастью, залп от фейерверка попадает в окно на втором этаже, и в одно мгновение языки пламени охватывают шторы.

Новая вспышка ярости пронзает меня. Я перевожу взгляд на силуэт, стоящий рядом с фонтаном.

Он высокий, так как одного роста с фигурой льва, из пасти которого струится вода. Неизвестный одет в толстовку, прилегающую к его телу с широкими плечами. Его лица не видно, поскольку оно скрыто в тени капюшона.

Но почему-то я твердо уверена, что он смотрит на меня так же пристально, как и я на него.

И почему-то я твердо уверена, что это именно он устроил хаос.

В небе взрывается завершающий и, по традиции, самый яркий фейерверк. Я запрокидываю голову, наблюдая, как розовый шлейф от салюта оседает вниз, скользя по темно-синему небу. Одна часть меня хочет подбежать к неизвестному, чтобы выяснить, кто он. Но другая часть предупреждает меня, что это опасно.