Мир Аматорио. Соблазн

Глава 5

Ее грудь резко поднимается и опускается, с лица пропадает насмешка, а огромные темные глаза блестят, готовые наполниться слезами. На мгновение меня охватывает чувство горечи, но потом я беру себя в руки. Она не достойна, чтобы я с ней нормально разговаривал. Меня не одурачишь. В отличии от моего отца, я не верю, что она воспользуется шансом и перестанет быть той, кем является на самом деле.

Кристиана Лазарро – лживая дрянь. Днем она искусно играла роль прилежной ученицы обычной государственной школы Портсмута. А ночью продавала себя за деньги туристам. Кристиана врала родному брату, друзьям и одноклассникам, что работает официанткой в местной закусочной в вечерние смены. Я уверен, что она и здесь, в Бостоне, продолжит заниматься тем, чем привыкла: будет посещать академию и заодно искать богатых клиентов.

Расправив плечи, Кристиана смотрит мне в глаза и решительно натягивает мою толстовку. Моя одежда скрывает ее идеально округлую грудь и плоский живот, а края толстовки доходят до середины бедра. Ее ноги длинные и прямые, с загаром после летнего южного солнца. Кристиана стремительно разворачивается, отчего ее темные густые пряди раскидываются по плечам и поднимаются в воздух. Она быстро идет по коридору в сторону лестницы, и я на мгновение прикрываю глаза, усмиряя внезапно проснувшееся желание.

Беги. Беги, как можно скорее, или я догоню и сделаю с тобой то, за что сам себя возненавижу.

Я с силой хлопаю дверью. Мне нужна передышка. Раздражение переплетает каждую клетку моего тела.

Я бы мог списать это на ужасный долгий перелет. Или на авиакомпанию, потерявшую мой багаж. Или на слишком навязчивого репортера, встретившего меня возле аэропорта. А может быть на Грейс, которая устроила сюрприз, зная, как я их ненавижу.

Но причина была в другом.

Мне двадцать лет, в прошлом году моя команда заняла второе место на гонках в Ле-Мане, и я сотрудничал с известным брендом спортивных автомобилей. Утомительные перелеты, вездесущие журналисты и шумные вечеринки стали неотъемлемой частью моей жизни. Но мне пришлось бросить все, ради отца.

Два года назад он, видя насколько я поглощен автоспортом, отпустил во Францию, чтобы я подготовился и принял участие в гонках. Но перед этим взял с меня обещание, что я должен вернуться домой и окончить учебу в «Дирфилде».

Я редко даю обещания, но всегда исполняю их. Только по этой причине я вернулся в Бостон. И от этого мои челюсти сжимаются так, что болезненно ноют зубы.

Вместо того, чтобы гонять по трассе, выжимать из машины невозможное и ставить новые рекорды, я должен пойти в выпускной класс. Я уже ненавижу этот гребаный год. Меня успокаивает лишь то, что это все временно.

Отец полагает, что в будущем я займу его пост. Папа является генеральным директором «Аматорио Лимитэд» – одной из самых крупных строительных компаний в штатах. Штаб-квартира «Аматорио Лимитэд» располагается в Бостоне, но ее офисы находятся по всей стране. Отец чаще работает в Вашингтоне, где сосредоточился настоящий центр власти компании, и рассчитывает, что я займу его трон после того, как получу образование в Брауне.

Однако у меня свои планы. Я собираюсь связать свою жизнь с автоспортом, а не с компанией отца.

– Как ты думаешь, она реально спит за деньги? – из моих мыслей меня отвлекает Кэш.

Я перевожу взгляд на брата. Кэш идет к дивану и разваливается на нем, широко раздвинув ноги. На его коленки тут же усаживается девушка, и одной рукой он сжимает ее задницу, а другой небрежно дергает ее майку, оголяя сиськи.

– Мне все равно, – бросаю я и направляюсь в ванную. По пути я стягиваю с себя бомбер и отправляю его на пол.

– Тебе так «все равно», что ты идешь подрочить в душ? – ржет за спиной брат, и не глядя на него, я показываю ему средний палец.

– Я бы щедро заплатил за час с такой, как она, – продолжает говорить Кэш. – Черт, да я бы резвился с ней целую ночь.

Я резко выдыхаю через нос. Прошло два года, но мой брат так и не изменился. Он все так же относится к женщинам, как к неодушевленным существам, созданным с единственной целью. Один раз он встретил девушку, ради которой перестал смотреть на других, но их история закончилась и осталась в прошлом.

И с тех пор все только ухудшилось. Кэш стал еще больше циничным и еще больше поверхностным.

Я открываю дверь ванной комнаты и захожу внутрь. В моей спальне есть еще одна душевая, она располагается между зоной отдыха и основной ванной. Ее защитные стенки сделаны из стекла, но гораздо интереснее наблюдать с кровати за девушкой или двумя, ласкающих друг друга, чем сейчас мыться на обозрении брата.

Раздевшись полностью, я скидываю вещи на пол и включаю на полную мощность прохладную воду. Струи мгновенно стекают по волосам и плечам, мокрые пряди падают на лоб. Я запрокидываю голову, подставляя лицо под потоки.

Может, я люблю, когда жестко.

Дразнящий голос Кристианы застывает в ушах, и жар заполняет мою грудь и опускается в пах. Я выдыхаю, чувствуя, как член пульсирует и увеличивается при мысли о ней.

Ей нравится жестко? Я бы натянул на кулак ее длинные волосы и нагнул над перилами прямо на балконе. А если она врала, и ей нравится нежно? Тогда я бы мягко целовал ее пухлые губы, заглушая ее стоны, когда она была подо мной…

Черт. Мне не стóит так думать.

Я никогда не был романтиком. Я разбивал сердца, и меня не волновали последствия. И мне должно быть плевать, что нравится Кристиане в постели, а что нет.

Вдруг створки душевой раздвигаются, и я поворачиваю голову, распахивая глаза. Под душ рядом со мной встает девушка, которую притащил с собой Кэш. Она голая, и ее обнаженное тело блестит под водой. Игриво прищурившись, она опускает взгляд на мой прямо стоящий член.

– Я могу помочь тебе справиться с этим, – она придвигается ближе и опускается на колени.

Ее губы обхватывают мой стояк, и я провожу рукой по ее мокрым волосам, пытаясь выцедить из себя желание прикасаться к ней дальше. Но внутри меня ничего не загорается. Все пусто. Чертов вакуум, где нет ни одной живой эмоции.

Твою мать, от ссоры с Кристианой я возбудился больше, чем от этого минета.

Поднимаю руку и упираюсь ладонью в мокрую стену, ощущая, как девчонка сильнее сжимает пальцами эрекцию, к которой она не имеет никакого отношения. Другой рукой я обхватываю ее затылок и глубже толкаюсь ей в рот. Ее губы быстро скользят по моей длине, и я выпускаю воздух из легких.

Я сказал Кристиане, что не хочу ее трахнуть. Я нагло соврал. На нее не встанет только у немощного слепца. Как бы она не пыталась держаться стойко и невозмутимо, я все равно заметил ее волнение. Стоило мне приблизиться, и ее дыхание участилось. Под тоненькой тканью маечки проступили соски, и мне хотелось втянуть их и укусить.

Интересно, Кристиана догадывалась, насколько горячо выглядела в этот момент?

Со всего размаху я хлопаю ладонью по стене. Какой же я придурок! Конечно, Кристиана знает об этом. Она отлично знает цену своего тела и знает, что с ним делать.

От моего громкого удара девушка вздрагивает и замирает. Я отталкиваю ее от себя. Как бы она не старалась, она не сможет дать мне то, в чем я нуждаюсь.

– Возвращайся к Кэшу, – хрипло произношу я, замечая на ее лице замешательство. – Я не в настроении.

– А как же он? – она вопросительно указывает на мой член.

– Не парься, – я выхожу из душа и, взяв полотенце, обматываю его вокруг бедер.

Спустя минуту я возвращаюсь в спальню. Завтра у меня первый учебный день в «Дирфилде», и в мои планы входит единственный пункт: завалиться на кровать и выспаться.

Но Кэш, как обычно, все нарушает.

– Смотри, какой фокус выкинула Жасмин у нашего дома, – говорит он, когда я направляюсь в гардеробную.

Я усмехаюсь над прозвищем, которым Кэш наградил Кристиану. Оно ей идеально подходит, только есть одно «но»: Жасмин была принцессой, а не шлюхой. От этой мысли вена на моей шее начинает быстро пульсировать, а к горлу подступает желчь.

Вытащив из ящика короткие боксеры, я слышу за спиной шаги. Обернувшись, я вижу Кэша и не могу понять выражение его лица. Брат выглядит задумчивым и в то же время довольным, а в его глазах сверкает озорной блеск. От этого сочетания веет проблемами.

– Узнаешь его? – Кэш протягивает мне телефон и, одевшись, я смотрю на дисплей.

На нем запущено приложение, через которое все члены нашей семьи вместе с главой охраны имеют доступ к видеозаписям наружного наблюдения. Кэш выбирает видео, транслирующее с камеры, расположенной у крыла для персонала. Я смотрю, как тормозит белая Toyota, и из нее выходит девушка, похожая на…

– Это Жасмин, – сообщает Кэш. – А сейчас к ней кое-кто подойдет.

К Кристиане действительно приближается какой-то мужчина, но кепка на голове не дает рассмотреть его лицо. Они разговаривают не больше пяти минут, после чего Кристиана уходит в сторону дома.

Я открываю другую запись с камеры, располагающейся с противоположной стороны здания, и перематываю ее на такое же время, как и на предыдущем видео. С этого ракурса я могу увидеть лицо мужчины. Мои руки моментально начинают чесаться от желания хорошенько ему врезать.

– Это репортер, которого я послал сегодня после аэропорта, – сквозь зубы произношу я.

– И он передал Жасмин деньги. А она…

– Взяла их, – мрачно выдавливаю я.

Дальше я просматриваю запись в ускоренной перемотке, но внезапно видео останавливается, а затем исчезает. Я не понимаю, в чем дело, и запускаю приложение заново. Но почему-то после перезагрузки оно воспроизводит то видео, где Кристиана берет деньги у репортера.

– Похоже, очередной сбой в системе, – говорит Кэш.

– Наверное, – задумчиво соглашаюсь я. – Как ты думаешь, за что репортер отдал ей деньги? Она же не трахалась с ним.

– Мы можем это выяснить прямо сейчас, – отвечает Кэш, и я перевожу на него взгляд. – У нас есть время, чтобы догнать эту сучку.

Глава 6

Неизвестный номер: Твое место в аду, детка.

– Пошел ты, – шиплю я, бросив телефон на пассажирское сиденье.

Мой взгляд возвращается к зеркалу заднего вида, и в темноте леса я могу рассмотреть лишь очертания внедорожника с горящими фарами. Он приближается и, нервно закусив губу, я давлю на газ, стараясь не обращать внимания на поднимающуюся стрелку спидометра. Я еще никогда не развивала столь высокой скорости. От этого нового ощущения моя кровь бурлит в венах, как в адском котле.

Внедорожник перестраивается на встречную полосу. Теперь его фары светятся в моем боковом зеркале. Он равняется со мной, и при таком расстоянии я могу увидеть, как блестит его черный глянцевый кузов. Это Mercedes, и из-за непроницаемого тонированного окна невозможно разглядеть водителя.

Ему хватает несколько секунд, чтобы обогнать меня, а затем занять мою полосу. С диким ревом он вырывается вперед и растворяется во мраке леса, скрывшись за поворотом. Я тут же снижаю скорость, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело.

Кто-то спешил и из-за этого выехал на встречку, чтобы обогнать меня? Тогда от кого были дурацкие сообщения?

Не успеваю об этом подумать, как со всей силы жму по тормозам. Передние колеса с визгом уходят в занос. По инерции меня отбрасывает в сторону, и если бы не ремень безопасности, я бы неплохо стукнулась об приборную панель. Машина останавливается, и в салоне застывает тишина, перебиваемая бешено стучащим пульсом в висках.

Мои пальцы цепляются в руль мертвой хваткой, а широко распахнутые глаза таращатся в лобовое стекло. За ним кружится в воздухе густая пыль от шин в свете фар. Их лучи падают на Mercedes, который занял обе дорожные полосы и перекрыл мне проезд.

Какого хрена?

Вдруг водительская дверь внедорожника открывается, и на черный асфальт ступает массивный ботинок. За ним следует высокий силуэт человека в джинсах и темной толстовке. Его лицо остается в тени из-за накинутого на голову капюшона.

Срань господня.

Он приближается, и я уже готова переключиться на заднюю передачу, чтобы развернуться и уехать назад. Но неожиданный визг шин заставляет меня вздрогнуть и замереть. Я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть, как рядом со мной притормозил еще один внедорожник. Как и первый, он встал посередине дороги, перекрывая мне обратный путь.

Из него выходит человек в темной толстовке, и я пытаюсь нащупать рукой телефон на соседнем сиденье. Но мне не удается найти мобильник. Похоже, он упал на пол при резком торможении. Я наклоняюсь и заглядываю под сиденье. Здесь тоже ничего нет.

– Черт!

Мое сердце от страха громыхает в груди. Все происходящее смахивает на кошмарный сон: я не могу уехать и не могу вызвать помощи. Вокруг ни души: я в гуще соснового леса, а моя машина зажата между двух наглухо тонированных внедорожников. Окружающая обстановка напоминает декорации хорора: деревья погрязли во мгле, как в нефти. Лишь под серебристом светом луны проглядываются их стволы, обросшие мхом, и их искривленные, сломанные ветки.

Подрагивающей рукой я тянусь к бардачку за шокером. Схватив его, я блокирую все дверцы автомобиля. Кем бы они не были, и что они бы не задумали сделать со мной, я не сдамся просто так.

– Жасмин, ты правильно делаешь, что боишься нас, – раздается приглушенный голос снаружи.

Внутри меня все переворачивается.

Жасмин.

Так называл меня Кэш.

А если он здесь, то рядом с ним должен быть…

Сердце выпрыгивает из груди, когда я смотрю, как одним движением руки парень стягивает с головы капюшон. Наши взгляды пересекаются, и мне хочется забиться под сиденье или еще куда-нибудь подальше.

Это Десмонд.

Его прищуренные ледяные глаза пытаются бросить мне вызов. Мои нервы не выдерживают, и я срываюсь:

– Что тебе от меня надо?

Я остаюсь без ответа.

В этот момент Кэш пытается открыть заблокированную дверцу с моей стороны, на что я медленно качаю головой. Нет, никто не откроет мою машину, пока я не позволю…

– Жасмин, открывай дверь и выходи. Иначе я разобью все твои стекла.

Он наклоняется, чтобы увидеть меня и показать свою самоуверенную ухмылку говнюка. Держу пари, что он заметил, как я напугана, и держу пари, что ему это нравится.

– Не бойся, я не кусаюсь, – Кэш улыбается, и его глаза блестят в полумраке. – Жестко.

Мой пульс неистово скачет, а по телу бежит дрожь. Они же не собираются сделать что-то ужасное? Иначе Кэш не стал бы со мной церемониться. Он бы действительно разбил окно и силой вытащил меня из машины.

Мда, Кристи, это самая хреновая обнадеживающая логика.

– Ну-же, Жасмин, – Кэш нетерпеливо стучит пальцем по стеклу. – Я не привык ждать.

Если они меня убьют, то это будет самая нелепая смерть. Смерть ради целых автомобильных окон.

Продолжая сжимать шокер в руке, я отстегиваю ремень безопасности и нажимаю на кнопку разблокировки дверей. Раздается щелчок, и я заставляю себя сделать глубокий вдох и затем осторожно перешагнуть порог машины. Холодный воздух мгновенно обрушивается на мои ноги.

Как только чаксы касаются асфальта, Кэш обхватывает мое запястье и вырывает шокер. Он с глухим ударом приземляется на асфальт. Я кричу, но Кэш дергает меня на себя, и моя спина врезается в его грудь. Одной рукой он зажимает мой рот, а другой обвивает талию и сильно сжимает ее.

– Ты все-таки решила выйти, – зловеще шепчет он в ухо. – Не самое умное решение, Жасмин.

Паника охватывает меня, и изо всех сил я пытаюсь вырваться из его хватки. Я извиваюсь и рычу, но сукин сын достаточно крепко держит меня.

– Прекрати тереться об меня, – выдыхает Кэш. – Если только ты не хочешь, чтобы я оказался в тебе этой ночью.

Его слова и последующий глубокий смешок вызывает у меня приступ злости. Я яростно вгрызаюсь зубами в палец Кэша.

– Блять! – он убирает руку с моего рта, чтобы затем сжать мне шею. – Ты не единственная, кто может кусаться, Жасмин.

– Что вам от меня нужно? – срывающимся голосом спрашиваю я.

– Что нам от тебя нужно? – опасно тихо переспрашивает Десмонд.

Его спокойствие пугает меня похлеще угроз Кэша. Округлившимися глазами я наблюдаю, как он медленно подходит ко мне. Его черные влажные волосы блестят в свете фар. Похоже он совсем недавно принимал душ.

Десмонд делает несколько шагов навстречу ко мне, и его твердая грудь касается моей. Сердце бешено колотится, когда он наклоняется, и его губы останавливаются возле моей мочки уха.

– Ты знаешь, зачем мы здесь, Кристиана, – говорит он грубым ленивым голосом. – Не строй из себя дуру.

Его теплое дыхание скользит по моему лицу, и я напряженно сглатываю, пытаясь взять эмоции под контроль.

– Брат, похоже, ей нравится быть, между нами, – позади меня хмыкает Кэш и крепче сжимает мою талию. – Жасмин, ты хочешь нас двоих сразу?

Десмонд не обращает на него внимания и неотрывно наблюдает за мной, словно хочет загипнотизировать.

– Не хочешь извиниться за свой глупый поступок? – спрашивает меня он.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – отвечаю я.

– У тебя последний шанс, Кристиана. Если ты хорошо извинишься, то тебе не придется раздвигать ноги для моего брата, – Десмонд отстраняется и отходит от меня, склонив голову набок. – Или ты сама этого хочешь, м?

От вспышки злости мой пульс подскакивает, а перед глазами пляшут черные точки. За свои грязные слова Десмонд заслуживает хорошего удара по яйцам, но меня мертвой хваткой держит Кэш. Поэтому мне остается лишь резко дернуться вперед и сплюнуть этому кретину под ноги.

– Не смей так говорить про меня!

За моей спиной рычит Кэш, и через секунду мои ноги больше не касаются земли. Я начинаю визжать. Не обращая внимания на мой крик, Кэш подхватывает меня и без особых усилий перебрасывает через плечо. Я поднимаю голову и в свете фар вижу длинную тень Десмонда, следовавшего за мной.

Раздается звук раскрытой автомобильной дверцы, и Кэш небрежно сбрасывает меня на заднее сиденье внедорожника. Я тут же верещу во все горло:

– Это из-за того, что я взяла деньги у репортера? Я ничего ему не отправляла!

– Я знал, что твой очаровательный ротик способен на многое. В том числе, говорить правильные вещи, – ухмыляется Кэш. – Но уже слишком поздно.

Поздно? Что этот придурок имеет в виду?

Кэш занимает место рядом со мной, и я отодвигаюсь от него на максимально дальнее расстояние. Он немного ниже Десмонда ростом, но его широкоплечая фигура все равно заполняет собой практически все пространство на заднем сиденье.

– Что тебе от меня надо? – нервно спрашиваю я.

Кэш молчит и растягивает рот в широкой клоунской улыбке. Мне становится тошно. Он выглядит, как гребаный социопат, готовый захлопать в ладоши от моего перепуганного вида.

Я цепляюсь в ручку и раскрываю дверь, пытаясь улизнуть из машины. Но одним движением Кэш хватает меня за ворот толстовки и возвращает обратно. В этот момент я слышу, как спереди хлопает дверца. Десмонд садится за руль, и раздается звук блокировки дверей. От волнения внутренности скручиваются в тугой узел. Что они задумали?

– Ты не выйдешь отсюда, пока все не расскажешь.

Обернувшись, Десмонд пристально на меня смотрит, и от его сердитого взгляда мое лицо пылает.

– Я взяла деньги у репортера в обмен на то, что сделаю с тобой снимки, – отвечаю я. – Я сфоткала тебя, когда ты чуть не ударил официанта.

Десмонд продолжает смотреть на меня, и в его глазах ясно читается неприязнь. Он считает меня подлой продажной дрянью. Из-за этого мне хочется бесследно раствориться в воздухе, но я заставляю себя выдержать его чертов осуждающий взгляд.

Я не должна стыдиться своего поступка. Такой надменной и заносчивей заднице, как Десмонд Аматорио, никогда меня не понять.

Ему не приходилось задаваться вопросом, на что потратить последние деньги: на продукты или на аренду квартиры? Ему не приходилось бояться, что завтра он может оказаться на улице. Ему не приходилось ощутить на собственной шкуре, каково это – когда старший брат не может найти работу, а полноценный обед для вас привилегия, которой вы лишились еще два дня назад.