Соловушка

Но он упорно старался держать какой-то форс, в отличие от меня, и по нему за версту было видно — не местный. Мои же пижонские туфли, в которых я прибыл в город, давно почили в бозе — никакой уход не смог спасти их от смерти в солёной каше, а роскошное бежевое пальто висело на крючке, покрывалось пылью и смирно ждало весны.

Я обзавёлся грубыми ботинками с высоким берцем и подбитой синтепоном курткой цвета питерской грязи, став чем-то неуловимо напоминать Лизу, которая в таком стиле одевалась девяносто процентов времени. Даже рюкзак купил, почти как у неё. У нас с ней определённо было очень много общего. Только татуировок не хватало для полного сходства. Мне не хватало, разумеется — у Лизы их только прибавилось.

Пришлось научиться одеваться, как спортсмен в циклических видах спорта — по принципу капусты. Потому как я довольно быстро выяснил, что, выйдя утром в оттепель, вернуться домой я могу в жуткий дубак — в Питере скачок температуры в пятнадцать градусов за сутки не удивлял никого, кроме меня. Узнав, что такое питерский ветер зимой, несущий параллельно земле снежную крупу, раздирающую лицо до красноты ледяными иглами, я на полном серьёзе начал прикидывать, не отпустить ли бороду. А, глядя на огромные валы серого, перемешанного с песком и машинным маслом снега, которые коммунальными службами складировались прямо на газонах и становились только выше с каждой неделей, раздумывал о покупке резиновых рыбацких сапог — весна вот-вот должна была окончательно наступить на этот город и смыть его к чёртовой матери.

Пальцы Нины начали застёгивать мелкие пуговки на блузке, сантиметр за сантиметром скрывая её тело под белоснежной тканью. Экран моего ноутбука давно погас, а я всё смотрел и смотрел на них, забыв про незаконченный перевод, взятый мной в качестве халтурки.

С итальянского переводили немного, но и переводчиков было не лом, и мне удалось ухватить вполне жирный кусок в виде толстого детектива. И, по-хорошему, я должен был сейчас перекладывать на великий и могучий мафиозные страсти, а не бродить взглядом по прекрасной женщине, ради которой я и собирался заработать лишнюю копеечку.

— Что смотришь?

Грубовато, грубовато.

— Задумался. Представляю, как вечером расстегну их все до одной.

— Ты вечером явишься с репетиции никакой и отрубишься сразу после ужина. Не знаешь, чего Влада опять в Питер принесло? Дина же в тур уехала.

— К Владу заходила, точнее заезжала муза, и он привёз две новые песни.

— Сочувствую. Значит, ты отрубишься во время ужина, а не после.

Она была права. Влад с нас сегодня спустит три шкуры, но заставит сыграть так, как нужно ему. Но мог я, в конце концов, пофантазировать?

— Ты ещё самого плохого не знаешь. Ему в одной из них нужен женский бэк. А может, даже полноценная партия, текст мы ещё не написали.

— У него есть способы уломать Дину.

— А он не её собрался уламывать. Влад говорит, что там нужно пение ангелов, а Дина — Иблисово отродье, и голос сдает её с потрохами. Не подходит, короче.

Нина уставилась на меня, так и не застегнув верхнюю пуговицу. Сложно было сказать, что удивило её больше — нескромное высказывание в адрес её подруги, или то, что Влад знает, кто такой Иблис.

— Ну что ты так смотришь, это точная цитата.

— Опять поцапались? Что-то быстро в этот раз.

— Я перестал лезть в их дела, это опасно для жизни. В общем, я предупредил, тебе лучше в ближайшее время с ним не пересекаться. А то сама не успеешь заметить, как согласишься. И тогда песня пойдёт в альбом бонус-треком. Ещё не поздно заскочить в последний вагон. Если ты устоишь перед его чарами — выпустим синглом, когда вокалистку найдём.

— Да вы серьёзные ребята! Близка ли уже мировая слава?

— Уже вот-вот, — засмеялся я. — Санёк намекает, что к лету уже можно и на сцену. Как раз альбом выйдет, по идее промо-тур нужен.

— А сам что думаешь?

— Мне страшновато, если честно. Я пока не готов. Точнее… Знаешь, я могу сравнить это с тем вечером, когда ты пришла ко мне домой. Больше всего на свете в тот момент мне хотелось двух вещей: лечь с тобой в постель и настолько же сильно — сбежать, куда глаза глядят. Я ж на каждую репетицию иду с ёкающим сердцем: всё жду, что Сашка и Влад вот-вот обнаружат, что я хреновый ударник и выставят меня. Хорошо хоть Владу лениво в Питер часто мотаться. А перед Сашкой мне не настолько стыдно.

— Зато у тебя есть как минимум один фанат. Фанатка. Я на все твои концерты буду ходить, даже если больше никто не придёт.

— Ну наконец-то хоть кто-то кинет в меня нижним бельём. Я об этом пятнадцать лет мечтал.

— А это ещё практикуют? Ну, раз так надо, тогда я тоже начну тренироваться. К лету обязательно буду бросать на уровне мастера спорта международного класса.

Проводив Нину на дело бесконечно долгим поцелуем, я не стал возвращаться в комнату, а вышел на кухню. Мне внезапно захотелось закурить. Запустив пальцы в пачку с табаком, я смотрел через окно, которое неплохо было бы по весне помыть, как Нина бредёт через двор к автобусной остановке.

В сером небе появилась первая лазурная прореха, сквозь которую вот-вот должен был излиться солнечный свет, добавив красок монохромному пейзажу, надоевшему мне за зиму до чёртиков. Значит, весна где-то совсем рядом. Нина скрылась из виду. Я открыл форточку и щёлкнул зажигалкой. Надо же, теперь полуголый мужик, курящий на кухне в окно — это я сам. Никогда бы не подумал.

Затянувшись крепким табаком, я подумал, что Влад сегодня будет мной доволен.

Я немного соврал своей девушке. Совсем чуть-чуть. Текст к песне мной давно написан, и Влад лишь попросил меня подготовить Нину к тому, что женская вокальная партия в ней — её. А потом они где-нибудь случайно столкнутся. И отказать ему она не сможет. Я не знаю ни одного человека, который смог бы Владу отказать. Кроме Дины, само собой, но даже её оборона в последнее время давала бреши.

А соловей должен петь.

И пусть песня получалась абсолютно не концертная — уговорить Нину выступать с нами хотя бы сессионно не сможет даже Влад, да этого, в общем-то, и не было нужно. Но мне было важно её записать, причём именно с ней. Песню мы назвали “Шаг в вечность”, и я хотел, чтобы мы с Ниной сделали его вместе.