30 дней моей мести
- -
- 100%
- +
– Удивление в голосе меня прямо-таки обижает. Мне же не десять лет хихикать от прокладок в секретном кармашке, – праведно оскорбился тот. – Но ксерокопию паспорта я сделал на всякий случай, да.
– Даже не хочу знать, зачем.
– Чтоб ты от меня никуда не делалась.
– Прекрасно, – закинув лямку на плечо, Ульяна испытывающе уставилась на Кирилла, выжидающе скрестив руки на груди.
– Что такое? – не понял тот. – Любуешься?
– Жду.
– Чего?
– Когда ты свалишь.
– А надо?
Матвеева нетерпеливо тряхнула головой.
– Нахрена ты припёрся? Я же просила оставить всё на ресепшене.
– И пропустить такое? Да это прекрасное видение теперь будет сниться мне каждую ночь. Может, станцуешь ещё немного? Для меня.
– Обязательно станцую. Канкан, на твоих похоронах. Без нижнего белья.
– Какая жестокость! Я же этого не увижу! Женщина, где твоя человечность?
– Ты уйдёшь или нет?
– Только с тобой. Как раз хотел пригласить тебя пообедать. Тут вроде кафе в этом же здании есть.
Ясно. На сегодня тренировке конец. У Матвеевой, конечно, было ещё в запасе чуть больше получаса, но этот клоун ведь теперь не даст нормально дозаниматься.
– Решил меня отравить? Ничего умнее не придумал? Обойдусь, – круто развернувшись на пятках, она направилась к входу, на ходу стягивая с волос резинку, от чего волосы упали на плечи лёгкими волнами.
– Эй, – Кометов соскочил с подоконника, нагоняя её. – Слушай, я тут подумал: мы с тобой как-то неправильно начали. Давай попробуем заново? Посидим, пообщае… – дверь женской раздевалки захлопнулась перед его носом, но Кирилла это нисколько не смутило. Он прильнул ближе к щели. – Ну, правда. Чего нам делить? Ну, подумаешь, когда-то там обидел тебя. Мы же были детьми. Я и сейчас-то не особо умней, а тогда гормоны играли. Хотелось выпендриться перед пацанами, для того и устроилось то глупое представление. В подростковом зверинце ведь как: или ты, или тебя. Ну, вот я и решил, что… ну… – наступила заминка. Сложно было подобрать правильную формулировку, чтобы окончание предложения не прозвучало слишком обидно.
Дверь приоткрылась, едва не зарядив ему по лбу. Ульяна, уже успевшая сменить велосипедки на джинсы, хмуро воззрилась на него исподлобья, подперев рукой косяк.
– И ты решил самоутвердиться за счёт доверчивой глупышки? Да, знаю. Всё это было очевидно и тогда. Ты всегда был зависим от окружения. И с годами ничего не изменилось. Зато я, благодаря тебе, прошла хорошую школу жизни и рано разбила розовые очки.
– Вот видишь, как хорошо. Можно сказать, я даже доброе дело сделал.
Та натянутую недошутку не оценила.
– Не сделал. И очень печально, что ты этого не понимаешь.
– Сильно я тебя тогда, да? – задумчиво почесал согнутым пальцем за ухом Кометов.
Он едва ли не впервые в жизни задумался о той ситуации не просто как о ребяческой шалости, а как о проступке, последствия которого растянулись и отпечатались на годы вперёд.
– Сильно, – дверь перед ним снова закрылась.
– Грустно. Ну, ничего. Значит теперь придётся постараться, чтобы ты меня простила, – бодрый голос не обманул бы тех, кто знал Кирилла достаточно близко. На самом деле он реально плавал на волне лёгких угрызений совести, однако в силу характера и профессии не выпячивал этого. Вся проблема заключалась в том, что собеседница по ту сторону никогда не знала этого человека. Ни плохо, ни хорошо. Никак. – Но для этого и ты пойди мне навстречу. Хватит скалить зубы, давай проведём хотя бы пару часов, как взрослые люди. Выпьем, поговорим. А там, быть может, закончим начатое в оте… – Матвеева вышла из раздевалки, на этот раз полностью одетая. Кирилл с грустью посмотрел на свитер, заменивший чертовски сексуальный топ.
– Правда веришь, что у тебя ещё есть шанс затащить меня в койку? – широким шагом пересекая коридор, недоумённо покачала головой она, направляясь к выходу.
– Конечно. Ты тоже чувствовала ту искру. Я не слепой, так не целуются одной мести ради. Я до сих пор тебе нравлюсь.
– Господи, твоё самомнение товарняк не увезёт.
– Это не самомнение. Это наблюдение. И чтобы ты не говорила, я знаю, что прав.
Ульяна тормознула, круто обернувшись.
– Кометов, хочешь расскажу тайну? Ты удивишься, но всё же. Даже если бы ты остался последним мужиком на планете, я бы с тобой в жизнь не переспала. И никому бы не советовала, кто себя уважает. Ты мерзкий и аморальный. Был таким в школе, и остался таким сейчас. И ещё думаешь, что я соглашусь пачкаться об тебя? Глаза с хлоркой промой, ласточка, и прими суровую действительность – ты не центр земли.
Ответить он не успел. Матвеева слишком стремительно скрылась на лестнице.
– Кх-м… – Кометов, прицыкнув, остался стоять в гордом одиночестве. В гордом, да не совсем. У ресепшена, помимо Катерины, топталась какая-то фито-девочка, записывающаяся на занятие по йоге. Обе позабыли о своих делах и, не таясь, пялились на отшитую знаменитость. Кирилл наградил их кривой искусственной недоулыбкой. – Вы её не слушайте. Она от меня в восторге. Просто обиделась. Не купил ей колечко с брюликом.
Глава пятая. Четыре котика апокалипсиса
«Моя строптивая девочка уже спит?»
«Это ты стараешься на случай, если я решу заскринить твои сообщения?»
«Конечно, нет. Просто не могу выкинуть тебя из головы. Вот почему ты такая принципиальная? Если бы не глупая вендетта, у нас был бы охренительный секс»
«А ты не думал, что девушкам нужен не только секс?»
«Не знаю. Всех всегда всё устраивало»
«Значит шаболды это были, а не девушки. Не путай термины»
«Я запомню. Скучаю по тебе. А ты?»
«Конечно, скучаю. Как раз лежу в ванной, пересматриваю твоё чудесное видео»
«В ванной? Голенькой? Чёртово воображение. Всё. Я завёлся».
«Бесконечно за тебя рада. Включи порнушку, расслабься»
«Есть идея получше. Помоги подразнить воображение: во что ты сейчас одета?»
«В ванной-то? В чёрный латекс, разумеется. Во что ж ещё»
«Кла-ас-с-с. Не хочешь приехать ко мне в таком виде?»
«А ты уже вылечил свой простатит?»
«Приезжай – узнаешь»
«Давай в другой раз. Сегодня у меня по плану эпиляция»
«Это заводит даже сильнее, и всё же… ну хоть одно фото. Но позя-зя»
«Ну, раз ты так настаиваешь»
Матвеева быстро щёлкнула большой палец правой ноги и в редакторе присобачила на ногтевую пластину мордочку с гусарскими усами.
«Знакомься, это дядя Федор. Чуток постаревший и запустивший себя. Ну и спившийся. Что ещё делать в деревне?»
Ответ не заставил себя ждать. Вместе с вложением. На большом мужском пальце ехидно подмигивал смайлик с собачьими ушками.
«Приятно познакомиться. А это Шарик. Старый, брехастый, блохастый и побитый жизнью пёс»
Ульяна с трудом подавила смешок.
«Какой очаровательный собакен. Матроскина, случаем, нигде не видел?»
Новое фото не заставило себя ждать. Теперь уже с двумя пальцами обеих ног. На втором красовалась кошачья маска.
«Как не видел. Очень даже видел. Они вместе тупят»
«А у тебя, оказывается, есть чувство юмора»
«У меня много чего есть, ты удивишься. Ладно, а теперь без шуток. У меня завтра тяжёлый день, так что на боковую. Сладких снов… И это, думай обо мне, когда танцуешь. А я теперь, каждый раз закрывая глаза, буду представлять тебя на том шесте»
Ульяна, удручённо качая головой, отложила телефон. Какой же он пошляк. А ведь на секунду вроде промелькнул нормальный человек.
– Ты чего лыбишься? – навострила ушки Сан Саныч.
– Кто? – поспешно привела лицо в порядок та, но поздно. Спалилась.
– Ты, ты. И глазки хитро блестят. А ну-ка, кто тебе там написывает?
– Никто. Отдай, – попытка спрятать телефон не увенчалась успехом.
Сашке он не достался, зато его перехватил сидящий рядом Миша, перекинув аппарат Кристине до которой Матвеевой было уже не дотянуться.
Они, включая Пашу, впятером сидели на полу, образовав неровный круг и играли в алкогольную монополию под бухтящее фоном камеди-шоу.
Алкогольная монополия – это как обычная, но если фишка вставала на купленную кем-то недвижимость, игрок должен был пить. А если на пока никем не приобретённую, то пить должны были все. Рядом валялся «Джанго», «Уно» и почти пустая бутылка Джек Дэниэлса. Как несложно догадаться, сидели они так уже давно, а принцип игры был везде одинаков.
– Хм… – Селезнёва хмуро погрызла нижнюю губу, быстро пролистав переписку. – Вы только на него посмотрите. Весь мёдом обливается… а эта клуша тоже хороша. Уши развесила, сюсюкает.
– Никто не сюсюкает, – рассердилась подруга.
– Ага. Ну конечно, – Кристина передала смартфон мужу, чтоб он тоже заценил.
Такая она, женская дружба. В ней не остаётся места для личного. «А можно взять, а ты не будешь против и подобные утю-тю» – это сюсюканья для якобы «друзей», которых боишься обидеть неверным словом.
Настоящая подруга же вламывается в твою комнату без стука с криком: «мать, полцарства за консилер!». И на это не обижаются, потому что так же без спросу врываются в совмещённый санузел, когда там моются, потому что «терпеть по-маленькому уже невмоготу».
И да, иногда оказывается, что за шторкой притаилась вовсе не подружка, а её дражайший супруг, который тоже никак не научится закрываться на щеколду. А иногда и оба одновременно…
Маленькие неловкости совместного проживания.
– Он с тобой флиртует, – вынес вердикт Паша, бородатый, весьма грозно смотрящийся со стороны тридцатилетний мужик, который ночью, тайком от всех, уплетает мороженое и ворует конфеты из заначки жены.
– А то я не вижу, – отмахнулась Ульяна.
– Да. Но ты отвечаешь ему тем же.
– Чушь.
– Не а, не чушь, – перенял эстафету Миша, уже успевший заглянуть ему через плечо. В случае их компании правило «у друзей всё общее» распространялось на всех. Матвеева давно нежно окрестила друзей не иначе, как «мои четыре котика апокалипсиса». – «А у тебя, оказывается, есть чувство юмора»? «Лежу в ванной, пересматриваю твоё видео?». Реально? Если это не флирт, то я феечка из Винкс.
– Блин, достали. А ну отдай, а то волшебной палочкой по башке жахну! – попытка вернуть имущество закончилась тем, что Матвеева наступила самой себе на кисть, попутно снеся недопитую кружку с виски. Стаканы, увы, все валялись в мойке, а мыть их было лень.
– Уля, не заигрывайся, – покачала головой Кристина. – Ты вроде просто хотела ему отомстить, а эти ваши шуры-муры на месть совсем не тянут.
– Я в процессе.
– В процессе чего? Очередного эпичного вляпывания? Ты знаешь, что он за человек и что от него ждать. Будь осторожней.
– Да чего от него можно ждать? Скабрезных шуток? Тупых выходок? Умей он ухаживать, я бы ещё поняла твои опасения. А так этот хмырь не романтичней валенка, так что не нагоняй паники.
Громкая дверная трель заставила всех недоумённо переглянуться. Гостей никто не ждал, все свои были дома. Сан Саныч, методом ментальной перебранки выбранная самым левым, неохотно поплелась открывать, а вернулась через минуту с огромным букетом разноцветных эустом, который торжественно вручил ей курьер.
– «Сфоткай лучше настоящий», – прочитала вложенную открытку Саша, с наслаждением вдыхая аромат цветов, который медленно распространялся по всей комнате. – Ну, да. Валенок валенком.
Ульяна обескураженно замолкла. Вот свинота, мимо-таки не прошёл. Интересно, он лично пасётся на её страницах в соцсетях или поручает это специально обученным людям?
Потому, что именно туда она выложила вчера красивые лилии Сан Саныча, который та притащила со съёмок, не удержавшись от шалости и добавив многозначительную приписку: «Тут цветочки, там цветочки, везде цветочки. Много-много цветочков».
Как и полагалось, подписчики, а их количество за последние дни возросло до таких цифр, что порой дёргался глаз, решили, что подарок был подарен ей новым «бойфрендом».
Ну а «бойфренд», видимо, посчитал необходимым восстановить вселенскую несправедливость. Чтоб никто не прикопался. Только вот одного букета Кометову оказалось мало. На следующий день Ульяну ждал ещё один сюрприз…
***
Ночью дождь только назревал, однако благополучно прошёл мимо, прогромыхав вдалеке. Зато в обед настиг Москву и зарядил с такой силой, что дороги в минуты превратились в озера.
Сидеть в тепле на парах и слушать, как капли барабанят по стеклам было здорово, а вот выходить на улицу… Особенно с учётом того, что Ульяна, конечно же, забыла захватить зонтик.
Точнее, не забыла, а понадеялась на русский-народный авось. И теперь, выйдя за территорию универа, торопливо семенила к автобусной остановке, чувствуя как неприятно заливает за шиворот.
Семенила, семенила и… тормознула возле огромной лужи, перекрывающей проход. И как дальше? Вплавь?
– Помочь? – над ней услужливо придержали большой зонт. Кирилл замер рядом, протягивая ей нежные альстромерии, обёрнутые в крафтовую бумагу. – Это чтобы вчерашним было не одиноко. Подержи, будь любезна, – Матвеева изумлённо ойкнула, когда тот, обхватив, приподнял её и перенёс через раскинувшийся потоп, поставив на более сухой участок. – Благодарный поцелуй за благородный поступок?
– А цветами по харизме, не?
– Вот именно поэтому я и не стал брать шипастые розы. Ну и потому что это банально.
– Зачем вообще цветы? Я же ещё не умерла.
– Откуда чёрный юмор?
Ульяна подозрительно прищурилась.
– Что ты тут делаешь?
– Пошли, подвезу. Тогда и поговорим.
– Ну уж нет. Хватило прошлого раза.
– Предпочтёшь мокнуть под дождём? Давно не болела?
– Если придётся выбирать: насморк или ты, я выберу насморк.
– Ну а я выберу здоровую якобы «свою девушку». Потому что ты мне нужна на этот четверг.
Матвеева заинтересованно выгнула брови.
– Удивил. Продолжай.
– В четверг состоится что-то вроде большого концерта, со сбором всех известных личностей, вручением очередных премий и интервью.
Складки на женском лбу разочарованно дрогнули.
– А, нет. Не удивил.
– Ты должна пойти, чтобы я официально представил тебя. Если всё ещё хочешь продолжать эту игру, конечно. Но если нет… мне же проще.
– А если не пойду, все вдруг резко поумнеют и просекут, что мы их троллим?
– По меньшей мере, это вызовет вопросы. Впрочем, смотри сама. Главное, я тебя осведомил. Чтобы потом ты не удумала качать права. Мол, он тиран и деспот, запирает дома и никуда не пускает.
– Кстати, отличная идея. Спасибо.
Кометов миролюбиво усмехнулся.
– Ещё не надумала устроить перемирие?
– Ты где-то видишь у меня белый флаг?
– К сожалению, нет, – он снял с её лица прилипшую мокрую прядь. Снял очень неторопливо, умудрившись пройтись кончиками пальцев по щеке и задержаться на губах. Волнительный, чтоб его, жест. Даже слишком. Особенно если вспомнить, что они стоят под зонтиком, прячась от дождя. Прямо кадр из слезливой драмы. Но Кирилл был бы не Кириллом, если бы всё не испортил своей циничностью. – Знала бы ты, сколько раз за последние сутки я уже мысленно раздел и поимел тебя.
– Видимо, столько же, сколько я в мечтах зажимала тебе голову дверцей твоей же машины.
– Знаешь, вот ты язвишь, а меня это уже почти не бесит. Только сильнее заводит.
– Поздравляю, ты конченый извращенец.
– Да, наверное, – Кометов потянулся к ней для поцелуя, но был остановлен вскинутой ладонью.
– Тормозни, пупсик. Думаешь, что? Цветочки подарил, и я потекла? Но на твоё тупое сборище пойду. Из принципа. Только не пожалей об этом. Адрес скинешь в личку, – выскользнув из-под зонта Матвеева выскочила навстречу дождю и заспешила к автобусной остановке, утопая в разбушевавшейся стихии.
***
– Это мировой бренд.
– Нет.
– Ты видел сколько нолей в гонораре?
– Да плевать. Денег мне хватает.
– Это пока, – продолжал уговаривать Кирилла продюсер: худой высокий мужчина с проколотым ухом и выглядывающей из-под ворота рубашки татуировкой. – Мир софитов непредсказуем. В любой день можешь оказаться на обочине карьеры. О безбедном существовании нужно думать заранее.
– Я же сказал, что не буду сниматься в этом дерьме. Ты мне ещё рекламу крема от прыщей предложили.
– Деньги не пахнут.
– Они воняют. Как дезодорант, который ты мне втюхиваешь. Закрыли тему. Не вынуждай переходить на мат.
Продюсер не настаивал. Он давно уяснил, что с темпераментным протеже лучше не спорить. Имелся печальный опыт.
Кометову ничего не стоило со скандалом сорвать онлайн-эфир с каким-нибудь блогером-малолеткой, живущим с родителями и питающимся борщами мамочки, который почему-то решил, что он великий шутник, имеющий право переходить на личности.
Чего-чего, а провокаций Кирилл не любил, заводясь с полуоборота. А ещё никогда не делал того, чего не хотел. Так уже не раз на киноплощадке устраивались разборки со сценаристом. Он, конечно, был не из робких и посмеяться над собой любил, но некоторые предложенные ему сцены переходили все границы.
Комедия комедией, однако зачем доводить до абсурда? Что за мейнстрим такой появился лепить повсюду дешёвый сортирный юмор и голый зад выпячивать?
Из-за этого, по началу, карьера актёра у него едва вообще не накрылась медным тазом, но режиссёр пошёл на уступки и контракт всё-таки был подписан.
Уж он-то знал, что лицо Кометов в его картине – это беспроигрышный вариант для рейтингов. И не прогадал. Первые серии сорвали стриминговые площадки по просмотрам. Так что уже сейчас писался сценарий по второму сезону.
– Ну и где твоя подружка? – перевёл тему продюсер. – Опять что-то мудрит?
– Понятия не имею.
– Вопрос чисто ради любопытства: ты её хоть немного контролируешь?
– Я бы посмотрел на того волшебника, который может это делать, – без особого энтузиазма проворчал Кирилл, разглядывая толпу, собравшуюся в месте, напоминающим холл театра.
Сейчас оно было заполнено звёздами, их сопровождением и прессой. Эстрадный бомонд галдел и пестрел дизайнерскими нарядами. Девушки спасали шлейфы платьев от затаптывания, мужчины поправляли переливающиеся перламутром пиджаки и залаченные волосы.
Кометов давно заметил: чем выше артист стоял в иерархии популярности, тем вычурней он выглядел на подобных вечерах. Порой костюмы просто зашкаливали от нелепости, превращая ежегодное музыкальное мероприятие в балаган со скопищем фриков.
Мода и современный рынок, конечно, диктовали своё, но чаще всё же это был фарс ради фарса. Народ требовал зрелищ, а потому большинство просто старалось переплюнуть друг друга в эпатажности, чтоб о нём ещё несколько недель после прокатывались катком в СМИ.
Кирилл тоже подчинялся стилистам: причёска, одежда, даже линзы, которые ему было велено много лет назад носить вместо очков. Однако до маразма не доходил, поэтому когда ему однажды предложили лечь под нож, чтобы «чуть-чуть» подточить черты лица, лишь покрутил пальцем у виска.
Человечество совсем рехнулось на идеализировании своей внешности. В последние годы он особенно сильно начинал это замечать. Тогда и закончились короткие публичные романы с силиконовыми красавицами. Ну а толку их каждый месяц менять, если они всё равно на одно лицо?
Кометов без восторга бросил быстрый взгляд на электронные наручные часы. Матвеева опаздывала. И на звонки не отвечала, только что отмахнулась коротким сообщением из разряда:
«Еду. Скоро буду. Жди».
Жди. Ну ждёт, окей. Только время-то тикает.
– Кирилл Комета, ваш выход через две минуты, – оповестила его девушка с гарнитурой у уха и планшетом в руке.
– Понял.
Понятно, спутницу свою он, по всей видимости, всё же не дождётся. Теперь не оберёшься вопросов. Ладно, что-нибудь придумает.
Жестом дав знак продюсеру, он послушно пошёл за ассистенткой. Ему предстоял привычный торжественный проход по дорожке вдоль собравшихся взбудораженных зрителей. Ведущие будут задавать вопросы, фанаты размахивать плакатами, пресса снимать со всех углов – всё, как обычно.
– Где твоя бойкая девчонка? – возле Кирилла, вокруг которого, кружа, жужжали верными пчёлками стилист и гримёр, доводя совершенство до границ превосходства, замерли дуэт «Compromise».
Паулина Демидова и Тимофей Нечаев – лихо поднявшиеся на волне успеха стримеры, начинавшие свой путь с тик-ток хауса и выкладки всяких глупых, но мейнстримных видосов.
Теперь же они одни из бессменных лидеров в жанре романтической попсы вот уже который год. Оба сегодня в золотисто-чёрном, гармонично сочетающемся между собой. И держатся за руку. Красивая, настоящая пара. Без пафоса и высокомерия.
– Ты хотела сказать: заноза в заднице? – усмехнулся он блондинке, обмениваясь с её мужем приветственным рукопожатием.
– Она, конечно, немного эксцентричная, но мне понравилась, – заметила Паулина. – И вы дивно смотритесь вместе.
– О, нисколько не сомневаюсь.
– Нет, правда. Думаю, она тебе подходит.
– Пуль, ты у нас теперь ясновидящая?
– Просто женская интуиция. Тебе давно нужна встряска. Иначе как ты почувствуешь вкус жизни? Иди, тебя зовут. Позже увидимся.
Имя Кирилла, усиленное динамиками, и правда прозвучало где-то со стороны улицы. Туда же, через специально сконструированный для сегодняшнего дня туннель, ему нужно было теперь идти.
Едва кумир подростков появился в поле зрения, территория огромного концертного зала, на которой они находились, взорвалась воплями. Девчонки кричали до хрипоты, расталкивая всех локтями, чтобы пробраться ближе к барьеру и хотя бы раз коснуться любимой звезды, только вот Кометов никогда не тискался с фанатами. Ни на автограф-сессии, ни на концертах.
Не жал им рук и не обнимал для фото. Это была даже не брезгливость, хотя и она в какой-то мере имела право на существование, сколько уважение к личному пространству. Своему и поклонника.
Вот и сейчас он лишь приветливо махал им, расслабленной походкой пересекая аллею, устеленную синей ковровой дорожкой.
Рука в кармане брюк, белая рубашка небрежно расстёгнута на несколько пуговиц, рукава закатаны, галстук развязан и висит на шее – всё тот же продуманный до мелочей образ разгильдяя-плохиша, которого «вынудили» сегодня принять официальный облик, но который в силу характера не желал с этим мириться.
На пути его уже ждали ведущие. Посыпались ожидаемые вопросы: что, зачем и почему. И про Ульяну не забыли поинтересоваться. К счастью на каждую звезду время было ограничено и, не получив внятных ответов, его отпустили с богом, принимаясь за следующую знаменитость.
Кирилл же направился во вторую часть «аллеи славы», к высокому баннеру, на фоне которого творилась вакханалия вспышек. Над головой летали записывающие видео-дроны. Внизу их страховали люди-операторы с массивными камерами на плечах.
– Простите, прошу прощения. А ну брысь! Кыш, кому сказала! У меня vip-пропуск, – сердито запыхтел кто-то, расталкивая секьюрити.
Кометов, обернувшись, закашлялся от неожиданности, подавившись то ли воздухом, то ли застрявшим в горле ругательством.
А затем и вовсе потерял дар речи, когда выросшая рядом с ним Ульяна, обворожительно улыбаясь и позируя так, чтобы фотографы смогли во всей красе оценить её, в прямом смысле сбивающий с ног прикид, насмешливо высунула язык и вдруг смачно лизнула поп-певца. На камеру. В прямом эфире.
Глава шестая. Концерт
Ярко-малиновые волосы, бордовая помада, переливающиеся блёстками тени, забитый татуировками рукав и откуда-то взявшиеся пирсинги: колечко в носу, на губе, на брови и на ушных хрящах – от одной головы Ульяны происходил крышеснос.
А если опустить глаза ниже…
– Ты во что вырядилась, красота моя? – негромко поинтересовался чуть пришедший в себя Кирилл. Торопливо нацепил на себя дежурную улыбку и через силу приобнял новоприбывшую.
Эмоции эмоциями, а терять лицо при папарацци нельзя, и так уже дал маху. На что Матвеева, собственно, и рассчитывала своим эпичным появлением.
– А что? Маечка не нравится? – театрально ужаснулась та, позволяя ему целовать себя в щеку. Наигранность и фальшь в каждом движении. Как же это гадко. – Так и знала, нужно было белый надеть.
– Для начала надо было его просто надеть. А то притащилась в одном лифчике.
Чёрный кружевной топ, который действительно больше смахивал на нижнее белье, колготки в крупную сетку, короткие джинсовые шорты, едва прикрывающие зад и высокие ботинки на шнуровке – вид для сходок любителей рок-фестивалей, а не сегодняшнего сборища дизайнерских вечерних платьев.