Иллюзион. В погоне за беглецами
- -
- 100%
- +
***
Есения Макарова действительно не торопилась вызывать их повторно. Ни на следующий день, ни через день, ни почти через неделю, когда в школу нагрянула обещанная комиссия в лице трёх персон: двух мужчин и женщины. Тех ещё колоритных личностей.
Один из мужчин так и светился пышностью. Румяные щёки и толстая шея, которую норовил придушить галстук с идиотской мимозой, навевали мысли о хорошем гемоглобине. Свисающее с ремня пузо едва сдерживали пуговицы рубашки, а короткие кривые ножки заставляли вспомнить о короле-неудачнике из старых сказок. Несуразный — вот как его можно было охарактеризовать.
На его фоне второй мужчина и женщина напоминали выкопавшихся из могил мертвяков. Они были… никакие. Сутулые, худые, приплюснутые. Черты лица обезличены. Глаза впалые. Столкнуться с кем-то из них в коридоре было чревато инфарктом. Казалось бы, вот кого стоит опасаться, так как толстяк на их фоне просто лучился добродушием, вот только когда начались проверки стало понятно, что именно он главный в этом трио. И именно его прислали сравнять Иллюзион с землей.
Всё с той же милой улыбочкой он, прихрамывая, прохаживался по кабинетам во время занятий, устраивая нелицеприятные допросы учителям и задавая не менее коварные вопросы ученикам. Проверял каждый закуток от подвала до чердака, следил и вынюхивал, отмечая и записывая в блокнот с пучеглазой совой на обложке любые неосторожные слова, дошедшие до его ушей. И ежедневно наведывался к озеру, пытаясь выискать водных драконов, но уходил ни с чем.
Феня ходил зелёный от злости. Он ненавидел, когда хозяйничали в его владениях. Ещё и отчитывали, как мальца. Другие учителя тоже были не в восторге. Давно по ним так не прохаживались. Однако приказ есть приказ. Есения Макарова убедительно просила коллег держаться и держалась сама. Сколько могла. А для этого нужно было не дюжее терпение, так как трепать нервы визитёры умели, как никто.
Тонкая ниточка самообладания лопнула на четвёртый день, когда худощавые мертвяки по приказу босса вздумали влезть в комнаты учеников. Финальное представление состоялось в спальне кого-то из восьмикурсников, собрав собой целую толпу.
Признаться, Регина никогда в жизни не видела директора в такой ярости. Разбитое окно блестело осколками в раме. Женщина из комиссии очумело трясла головой, сидя на полу посреди комнаты. Мужчину и вовсе впечатало в стену.
Есения Макарова же застыла в дверях. Волосы взъерошены, взгляд метал молнии. В этот момент обычно сдержанная женщина напоминала злобную Горгону, обращающую в камень несчастных путников.
На шум и крики прикатился толстячок-король.
— Да как вы смеете! — завопил он писклявым голоском, растолкав любопытных и врываясь в спальню. Где и обнаружил своих людей, приходящих в себя после наложенной стихией воздуха магией. — Я буду жаловаться! Я непременно упомяну об этом в отчёте! Вы не имеете права вмешиваться в процесс работы!
— Ученические спальни под запретом. Для доступа сюда нужны веское основание и моё разрешение, — Есения холодно скрестила на груди руки. — Оснований, полагаю, у вас нет. Так же как и моего разрешения.
— У нас разрешение от вышестоящей инстанции на полный досмотр школы и прилегающей территории.
— Вчитайтесь в подпункты, господа, ― осадила его та. ― Разрешение не распространяется на жилые помещения, включающие туалетные и ванные комнаты, а также спальни учеников и учителей. Так что требую покинуть ученический корпус. Сейчас же.
— Мы при исполнении, — важно пропищал толстяк. — И не уйдём. Или вам есть что скрывать?
— Для вас ничего не значат ваши собственные законы?
— Мадам, не глупите. В ваших интересах содействовать. Любое неповиновение будет расцениваться как нежелание сотрудничать. А вам этого не нужно. У вас и так не всё гладко. Показать список нарушений, который я успел составить? — он потряс блокнотом. — Двенадцать страниц мелким шрифтом. И это только начало. А я уже могу его продолжить стоя прямо тут, — король-неудачник осмотрелся. — Комнаты обустроены не по принятым стандартам. Что за аляпистость красок? Что за вычурная мебель? Что за плакаты на стенах? Как ребёнок может думать об учёбе в таких условиях? Почему женские спальни не отделены от мужских? Это грубейшее нарушение. Чему вы учите детей? Безнравственности? Что с вашей библиотекой? Почему она не систематизирована? Вы видели слой грязи на стеллажах? Ваши ученики вообще не берут в руки книги? Неудивительно, что отсюда выпускаются ни на что не способные неудачники, которых потом…
Директриса угрожающе скрипнула зубами.
— Вон, — словно удар хлыстом отчеканила она.
Толстячок от изумления заткнулся.
— Что?
— Я сказала: вон из школы. Чтобы через три минуты вашего духа здесь не было. Иначе я разозлюсь. Очень.
— Вы понимаете, что подписываете себе приговор? — раздувая ноздри, прошипел король-недоросток.
— У вас осталось две минуты пятьдесят секунд.
— Вам конец.
— Две минуты сорок секунд.
Есения не менялась в голосе. Она не угрожала, нет. Она предупреждала. И всем было понятно, что слово она сдержит. Наконец, это дошло и до ходячих мертвецов. Переглянувшись, они выразительно уставились на босса. Молчаливый диалог продолжался всего мгновение.
— Зря. Очень зря, — на прощание бросил ей толстяк и торопливо нырнул в проход расступившихся учеников. Его соглядатаи поспешно засеменили следом.
Не сразу, но толпа начала рассасываться. Дело ускорилось, когда за дело взялся Феня, которого до этого, честно говоря, даже не замечали слишком поглощённые происходящим. Теперь же не увидеть и не услышать его было сложно. Злобное рычание моментом превратило весь этаж в пустырь.
Остались самые стойкие, те, у кого за долгие годы выработалось некое подобие иммунитета к замдиректору. Среди них и Регина. Правда без Генри. Тот, наверное, сейчас был в учительском крыле и понятия не имел о том, что что-то не ладно. Это Фокс с Русланом бродили от нечего делать по родным коридорам, когда услышали звон стекла. Ну а дальше сработал стадный инстинкт.
— Может правда зря? — долетел до них шёпот Леонида Афанасьевича, склонившегося к помрачневшей Есении Викторовне. — Они ж это так не оставят.
— Ещё не понял? — вздохнула директор. — Это изначально не имело значения. У них уже всё решено, а мельтешение тут — это так, ради отписки. Мол, всё сделано по протоколу, не придраться. Знали, змеи трупные, что рано или поздно на них сорвутся. Не я, так ты. Только этого и ждали.
— Так зачем ты их пустила? Раз… — глаза Фени превратились в узкие щёлки. — Лисовец, Макаров! Вам что, особое приглашение нужно? А ну марш по своим делам! То, что вы недоделанные аспиранты не даёт вам права бесцельно шататься по школе!
Уличённая парочка и глазом не моргнула. Сказывался многолетний опыт.
— Эй, ну зачем сразу ругаться? Я тут просто шнурки завязываю. Совсем не хочется споткнуться, — обиделся Руслан, который и правда последние несколько минут старательно делал вид, что зашнуровывает кроссовок. Только вот либо обувь оказалась кем-то сглажена, либо у Руслана обнаружилась врождённая криворукость, потому что узелок никак не завязывался, в последний момент ловко выскакивая из-под пальцев.
— А я друга жду. Что в этом плохого? — с готовностью поддержала легенду Регина.
Есения Викторовна с бесконечным терпением покачала головой, пресекая жестом новую порцию негодующей тирады зама.
— Руслан, займись своими делами, если таковые имеются, — попросила она. — А вы Лисовец, через пять минут будьте у меня. И прихватите мистера Атласа.
Фокс стряхнула наигранную обиду невинной школьницы, мигом становясь серьёзной. Понятно. Час пробил. Их путешествие начинается.
Глава четвёртая. Лукерья
Телепортация, особенно принудительная, малоприятная вещь. Как крутой спуск на американских гонках, когда внутренности словно отделяются от тела и готовы в любой момент шмякнуться тебе на голову. Одно хорошо — длится это ощущение всего несколько секунд.
Ноги Регины с облегчением почувствовали приветливо спружинивший асфальт. Ещё какое-то время ушло на то, чтобы прогнать назойливые искры перед глазами. Медленно в поле зрения проступали уходящие ввысь бетонные человейники, шумная трасса и оживлённый поток людей, которых выплевывали стеклянные двери. Красноречивым опознавательным знаком маячила большая красная буква «М».
На появившуюся из пустоты парочку никто не обратил внимания. Москвичи слишком погрязли в собственных заботах, чтобы что-то замечать. Судя по времени как раз закончился рабочий день, и они уже мечтательно представляли как придут домой и блаженно завалятся на диван. Впереди целый вечер: тихий и спокойный. Где нет офисных темниц, треклятых отчётов и злющего босса, у которого горели все сроки. Серая, унылая, но такая стабильная жизнь.
— И куда теперь? — Генри задумчиво осмотрелся. Ему редко доводилось бывать в столице России и сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке.
В этом плане Фокс было проще. Как дитя, родившееся в Подмосковье, она часто выбиралась в центр. Правда здесь, на Маяковской, была лишь однажды. Ходила с родителями на театральную постановку. Ну да ладно, в центре сложно потеряться. Только если ты совсем идиот и не умеешь читать указатели.
— Пошли, — скомандовала она.
Идти пришлось немало. Есения Макарова тоже редко бывающая в мире людей решила перестраховаться и телепортировала их в самом, по её мнению, безопасном месте — рядом с выходом из метро.
Москва, подобно всем барышням бальзаковского возраста, не прекращала своих попыток молодиться. За темпами её развития не могли уследить даже сами местные. Где вчера стояла лавочка — сегодня раскинулся короб с очередной кафешкой, а там на газоне, где всегда было прибежище голубей — сегодня уже отстроили газетный киоск, который завтра же и снесут, на его месте втюхнув очередной коммерческий проект с хот-догами или билетными кассами. Столица никогда не спала. Даже ночью жужжали башенные краны, забивались металлические сваи и гремел несмазанными запчастями брошенный на стоянке асфальтоукладчик.
Регина с удовольствием вдыхала вечерний воздух, перемешанный с выхлопными газами. Для истинного жителя бетонных джунглей эти две составляющие были неразделимы. Как и суматоха. Люди проносились мимо смазанными кляксами, не оставляя следов ни в памяти, ни в жизнях друг друга. Казалось бы, печальное явление, но нет… Так даже лучше. По крайней мере всех устраивало подобное положение вещей.
Трамвайные рельсы, на которых Аннушка так некстати разлила масло, остались позади. Памятник Владимиру Маяковскому тоже. Как и театр Сатиры с музеем Михаила Булгакова.
На пересечении с Малой Бронной ребята снова перешли дорогу, свернули и оказались возле входа в сквер, который по обеим сторонам украшали фонари — знаменитые Патриаршие пруды, где Берлиоз и Бездомный прилюбезнейше беседовали с Воландом. Отлично. Они идут в правильном направлении.
Регина ещё раз мысленно повторила адрес, который продиктовала ей Есения Викторовна, и кивком дала знак Генри. А вот и Большой Козихинский переулок. Пятиэтажный кирпичный дом старого образца. Вход с внутреннего двора, там же раскинулась детская площадка. Дверь с кодовым домофоном. А вот это плохо.
Повезло, что торчать возле подъезда долго не пришлось. Молодая мамаша, с трудом вытолкнув из утробы коляску, сердито зыркнула на молодежь, всем видом давая понять, что вежливые люди могли бы и помочь. Но либо Генри с Региной где-то проворонили воспитание, либо у них его никогда и не было, потому что они без малейшего зазрения совести проскочили в прохладное нутро и торопливо поднялись на третий этаж.
Лестничная клетка, этот кладезь всевозможных запахов, встретила их ароматом чеснока и пряных специй — в животе тут же заурчало. Фокс неуверенно нажала на звонок. В глубине квартире разнеслись шаги. В глазок, видимо, не смотрели, так как открыли сразу.
На пороге стоял молодой парень немногим старше Генри. Симпатичный, несмотря на примятые вьющиеся тёмные волосы и зажатое в зубах яблоко. Чёрная футболка с эмблемой известной рок-группы удачно контрастировала со светлой кожей и тёмно-карими глазами. На щеке красовался отпечаток подушки. Кажется, кто-то валялся. И смотрел телевизор. Булькающие в недрах коридора искажённые колонками голоса это подтверждали.
— Слушаю, — отгрызая от яблока приличный кусок, кивнул им парень.
— Эм… — замялась Регина. — Привет. Лукерья тут живёт?
Необычное имя парня не удивило — хороший знак.
— Вы кто?
— Я Регина, а это Генри.
— Американец что ль?
— Англичанин, — вежливо поправил тот.
— Бывает, — хмыкнул в ответ парень, снова откусывая. — Зачем вам Луша?
— Луша? — не поняла Фокс.
— Ну Лукерья.
— О, — с трудом подавила улыбку Регина. Луша, блин. — Нам нужно с ней поговорить. Кое о чём.
— Кое о чём это о чём?
— М-м… не могу сказать. Прости.
— Прощаю, так и быть. Луши нет, — парень откинулся назад, повиснув на ручке двери и высматривая что-то. Видимо часы. — Но скоро должна прийти.
— О, ну ладно. Спасибо. Мы тогда зайдём позже.
— И где будете топтаться? На лестничной клетке? Заходите уж.
Регина неуверенно переглянулась с Генри, но тот согласно кивнул. Парень же уже скрылся в квартире, давая им возможность пройти.
— Зайти так зайти, — Фокс проскочила в узкий коридор, казавшийся мрачным из-за тёмных обоев, имитирующих кирпичную стену. Такие были в моде в конце девяностых. Да и мебель в прихожей прибыла, похоже, оттуда же. — Тебя хоть как зовут?
— Денис. Дверь закройте и проходите, — представился хозяин, жестом приглашая их на кухню, стеснительно прятавшуюся за позвякивающими висюльками, заменяющими дверь.
Поспешно стянув обувь, гости прошмыгнули куда велели. Маленькая кухня оказалась в том же духе старых доремонтных дизайнов. Мебель простая, такая у многих до сих пор стоит на даче, но вполне обустроено для жизни. Регина не без труда протиснулась к батарее, усаживаясь за небольшой обеденный стол.
— Есть хотите? — спросил Денис, едва ли не наполовину скрывшись в холодильнике.
— Нет. Спасибо.
— Чай, кофе, — он вынырнул обратно с бутылкой содовой. — Предвестника гастрита?
— Чай, — попросил Генри, внимательно всматриваясь в нового знакомого. Что-то в нём не давало ему покоя, но что он пока не мог понять.
— Как скажите, — на плиту был послушно поставлен старый алюминиевый чайник.
Пока Денис хозяйничал, доставая такие же древние кружки и удивительно свежее печенье, Регина нерешительно ковыряла пальцем дырку в кружевной скатерти, слушая приглушённые завывания телевизора.
Какая-то дурацкая ситуация выходила, честное слово. Припёрлись, сбили человеку привычный распорядок и даже по существу ничего не могут сказать, потому что непонятно, что можно говорить, а что нет.
— Так вы с Лукерьей…
— Встречаемся? Да, — отозвался Денис, который решил не рушить культурное чаепитие и перелил содовую в чашку с большими красными горошинами.
— Я хотела сказать: знакомы. Давно?
Собеседник подозрительно ткнул пальцем отложенное полусъеденное яблоко, лежащее на столе, словно то могло сейчас вырастить вдруг ножки и убежать.
— Лет пять.
Регина решила рискнуть.
— Хорошо друг друга знаете?
Денис вопросительно прищурился.
— Думаю, да. А что?
Фокс смутилась. И что дальше говорить? Типа, так и так, а ты в курсе, что твоя девушка отлично приживётся в зоопарке? Звери её не тронут, потому что… потому что не тронут. Вот так вот.
— Как познакомились? — пришёл на подмогу Генри.
— Мало романтичного. Слушайте, меня, конечно, забавляет этот ваш неумелый допрос, но давайте ближе к делу. Вам интересно в курсе ли я, что у Луши есть способности? Да, в курсе. Вам она поэтому нужна? Вы сами откуда?
— Из Иллюзиона, — уже не таясь, честно ответила Регина. — Знаешь такое место?
— Это который интернат для недоучек-волшебников? На занятиях вытаскиваете кролика из шляпы и шляпу из кролика?
— Вроде того. У нас на днях случилось ЧП. Драконы пробили защитный барьер, оказались в этом мире и…
— Дальше не продолжай, — жестом остановил её Денис. — И вам нужна Луша, чтобы привести их обратно.
— Да. Как думаешь, согласится?
— Не знаю. Я бы не согласился.
— Почему?
— А какая мне выгода? Мы живём отдельно, вы и ваш мир отдельно. Ваши проблемы — разбирайтесь сами. Без обид.
Фокс понимающе кивнула. Какие уж обиды, логика-то железная.
— А если выгода будет? — спросил Генри.
— Какая? — на лице Дениса расплылась совсем недобрая ухмылка, исказившая его черты. Это была ухмылка человека, чувствующего моральное превосходство не только над собеседниками, но и над всем живым. Ужасно знакомая ухмылка. — Что вы можете предложить такого, чего у нас нет?
— Ну… — Генри обвёл глазами кухню. — Хотя бы более просторную жилплощадь. Новый ремонт.
С одной стороны, замечание было уместным. Для квартиры в центре Москвы эта выглядела плачевно. Словно досталась от покойной бабки, а заняться её ремонтом у молодого поколения всё не доходили руки. Вот только едва Генри это озвучил, как тут же понял, что стрельнул мимо. Вообще в другую сторону.
— Думаешь, нас заботит это? — Денис ткнул себе через плечо, в сторону скособоченных навесных шкафов. — Просто ни мне, ни Луше нет дела до выпендрёжа. А если бы было, то стоит просто сделать так… — он щёлкнул пальцами. Кухня моментом преобразилась, сменив уродскую аляпистость на дорогой минимализм. Осыпающийся пожелтевший потолок стал белоснежным. Ещё и украсился лепниной. Кухонный гарнитур засверкал глянцем. Застиранная занавеска сменилась атласными тяжёлыми шторами. Из прежнего облика неизменным остался только чайник, как раз начинающий присвистывать. Денис как ни в чём не бывало пошёл его выключать, попутно доставая с верхней полки чай. — Ещё щелчок и могу перенести в унитаз уменьшенную копию Ниагары. Так что повторяю вопрос: что вы можете предложить такого, чего у нас нет?
— Кто ты? — ожидаемый вопрос.
Выпустившиеся волшебники, несомненно, тоже способны сообразить свежий ремонтик, но для этого им пришлось бы потратить явно не две секунды. Особенно вот так, когда все вещи, те же почерневшие от времени чайные ложки постреволюционного периода, одну из которых хозяин квартиры достал из выдвижного ящика, остались на своих местах, не канув в небытие вслед за старой мебелью.
На вопрос отвечать не торопились.
— С сахаром, без?
— Без, — отозвалась Фокс.
― А тебе? ― этот вопрос был уже обращён Генри.
— Две, ― ответил тот, следя за движениями Дениса как за вкрадчивой поступью гепарда, готового в любой момент совершить прыжок.
— Как понимаю, вам уже приходилось встречаться с подобными мне, — заметил Денис, ставя перед гостями дымящиеся напитки. — Других вариантов почему вы носите защиту у меня нет, — смысл слов дошёл не сразу, а когда дошёл Генри резко отдёрнул руку от чая, так и не сделав глотка. Новый знакомый усмехнулся. — Зря. Не отравлено.
— Так ты некромант? — изумлённо выгнула брови Фокс. Однако страха в себе не нашла, сколько не искала. Только удивление. Просто… Ну он выглядит так обычно. Джинсы, футболка, не стёршаяся полоса на щеке, примятые волосы. После Влада и его мрачной брутальности такой невинный облик никак не вязался с теми, кто играет миром мёртвых. — Не подумала бы.
— Что? Недостаточно пугающе? — хмыкнул Денис, словно читая её мысли. Но ведь не мог же, да? На ней кулон, подаренный Генри. И у самого Генри тоже есть. Массивный серебряный браслет, который отдал ему его отец.
— Совсем не пугающе.
— Правильно Луша говорит, слишком одомашнился. Ещё немного и начну ходить в растянутых трениках, смахивая крошки с пивного пуза.
Фокс с сомнением оглядела худые руки и чуть сгорбленную от позы спину. Уж кому точно не светило обзавестись пивным пузом, так это ему. Рядом с Денисом даже не массивный по телосложению Генри напоминал человека, любящего затеряться в спортзале.
Беседу прервал скрежет ключей и скрип петель. Денис поспешил в коридор, оставляя гостей одних.
— Некромант одомашнился. Шутка года, — покачал головой Генри, накрывая ладонью кружку из которой собиралась отпить Регина. — Не пей.
— Да ладно тебе, — успокоила его та. — Ну правда, не стрихнина же он туда насыпал.
— Кто знает.
— Чего встал? Не торчи на пороге, — долетел до них сердитый женский окрик.
— Сумки дай и уйду, — отозвались в ответ.
— Отвянь. От метро их пёрла и ничего, не сломалась. Что, до кухни что ль не дотащу? — голос становился всё громче, пока в дверном проёме не показалась высокая медноволосая девица с подведёнными чёрным карандашом глазами. В руках раздутый магазинный пакет. Гостей она не сразу приметила. Всё её внимание приковал новый дизайн кухни. На лбу собралась гармошка, а тёмно-бордовые губы презрительно сжались. — Это что за хрень?
— А? Да так, экспериментировал, — приобнимая её, чтобы пройти ответил Денис, тащивший ещё два пакета, выглядящих так словно они сами не понимали, почему ещё не порвались от перегруза.
— Отстой.
— Я тоже так думаю.
— Верни, как было, — просьбу выполнили, не успела та до конца озвучиться. Девушка удовлетворённо кивнула и вот теперь впервые увидела на своих повидавших горе и радость не одного десятка лет табуретах посторонних. — Драсте.
— Привет, — вторила Регина, стараясь не пялиться на длинный шрам, пересекающий бровь и левый глаз вошедшей. — Ты Лукерья?
— Я и без тебя знаю, как меня зовут, — огрызнулась та, с наслаждением хрустя шеей.
В воздухе что-то просвистело, выуженное из закромов пакетов — Денис перебросил Лукерье банку колы. Та ловким движением, будто они делали это каждый день, поймала её, развернулась и как ни в чём не бывало учесала в другую комнату.
Фокс вопросительно уставилась на некроманта. Тот лишь насмешливо развёл руками. Мол, а вы ожидали радушных обнимашек и поцелуйчиков? Квартирой ошиблись. Тут такое не в обиходе.
— Иди, общайся. Если тебе это действительно надо, ― только и сказал он, возвращаясь к перекладыванию молока и сосисок в холодильник.
Откровенно говоря, Регине это уже было совершенно не надо. Вежливой беседой не пахло, а унижаться и упрашивать она не собиралась. Обойдутся без посторонней помощи. Но раз уж они тут нужно хотя бы сделать вид, что пытались. А потом, если что, скажут Макаровой: мол, так и так, нас отбрили, отшили, дали пендаля и указали на дверь.
Бросив обречённый взгляд на Генри, Фокс выползла из-за стола и с видом осуждённого на казнь вышла обратно в коридор. Четыре двери, три закрыты: входная, ванная, судя по табличке и шпингалету, и спальня. Четвёртая, та, откуда до сих пор фонило приглшённое бульканье с закадровым смехом открыта. Туда она и направилась.
Лукерья валялась на диване в перевёрнутом состоянии, закинув ноги на спинку. В руках открытая банка, под головой подушка, на экране какой-то комедийный ситком. Гостиная не уступала общему стилю советского комфорта, правда имелось в ней и нечто современное — огромный плазменный телевизор. Рядом со старой чешской стенкой, занимавшей полкомнаты, ковром на стене и обоями в мелкий цветочек, прибывшими из далеких восьмидесятых, он смотрелся тут как пирсинг на носу у средневекового рыцаря.
Валяющаяся на просевшем диване Лукерья хмуро скосила глаза на пришедшую.
— Чего надо?
— Дело есть, — решив не церемониться пошла в атаку Регина. — Нужна помощь.
— Милостыню подаю только по воскресеньям.
— Я догадалась. Моё дело озвучить.
— Ну валяй.
— Валяю. Нужно отыскать сбежавших драконов и вернуть их в школу магии. Моё, кхм, руководство решило, что твой дар придётся очень… — Фокс не договорила. Лукерья заинтересовано присела, возвращая ноги в привычную плоскость.
— Драконы? Настоящие?
— Живые, настоящие, постоянно голодные и плюющиеся огнём.
— Отпа-а-ад, — протянула та с восторгом. — Я в деле. Когда начинаем?
Регина в который за сегодня раз изумлённо округлила глаза. Согласна? Так просто?
— Я думала, ты не подаёшь милостыню.
— Да плевать я хотела на тебя. Я сроду не видела драконов! И в волшебной школе не бывала! Мне разрешат побродить по ней?
— Думаю, тебе даже разрешат погостить там, если поможешь, — задумчиво ответила Регина, полагая, что это не самая большая цена за возможное содействие.
— Чума, — Лукерья отставила колу и в предвкушении потёрла руки. — Громов! — заорала она. — Пакуй свои боксеры, мы едем путешествовать. Так куда направляемся? И когда? — последние два вопроса были обращены к Фокс.
— Когда — как можно скорее. А вот куда пока не очень ясно. Известно лишь приблизительное направление, — Регина достойно противостояла насмешливо изогнутой брови, словно поломанной с этого ракурса из-за шрама. — Знаешь ли, ящерки не оставили записки.
— Ну и ладно, — Лукерья нисколько не стесняясь таращилась на собеседницу. Хотя нет, скорее сквозь, пребывая где-то в своих мыслях и напрочь отключившись от реальности. — ГРОМОВ!