Перст Судьбы

– Значит, те, что были казнены ― не виновны?

– Разумеется. Нет, парочка бедняжек действительно пыталась практиковать оккультизм. Глупышки. Они не понимали, что всё это не более чем баловство. Магия ― она либо есть, либо нет. Таких же как я, тех, кто прожил не одно столетие, непросто выследить. И ещё сложнее поймать.

– Не одно столетие? Вы бессмертны?

– Нет. Конечно, нет. Для каждого живого существа в этом мире отведён свой срок. Но мы кое-что умеем. Например, замедлять старение.

Брови Моро медленно поползли вверх.

– И вы так просто выходите в люди? Год за годом? Ни у кого не возникает вопросов?

– С чего они должны быть? Стоит лишь наложить временный морок… ― старуха провела рукой у лица и напротив Кэт уже сидела не дряхлая бабулька, а красивая молодая девушка с длинными тёмными волосами, чьи изумрудные глаза с усмешкой сверкнули. ― И проблема решена, ― изменилась не только внешность, но и голос, ставший более мелодичным. ― Это ведь лучше, чем переезжать каждые десять-двадцать лет, согласна? Хотя, конечно, многие из нас любят путешествовать.

– Многие? И как много вас… таких?

Кэтрин смотрела на собеседницу и не могла отделаться от ощущения, что её черты были ей почему-то смутно знакомы.

Где, где она видела их раньше? Может, они пересекались на улице? Или Кэт приносила ей посылки от швеи? Или покупала у неё продукты?

Нет… Тут было явно что-то другое. Что-то такое, что настойчиво рвалось наружу, однако нить памяти предательски обрывалась на самом важном.

– Нас предостаточно, ― заверили её, от чего шибко легче не стало.

– Звучит пугающе.

– Не для тебя, Кэтрин Моро. Тебе не нужно бояться.

– Моё имя вы, значит, тоже знаете?

– И не только его. Ты ведь оказалась здесь, в этом времени, неслучайно. Я призвала тебя.

Никому не кажется, что холодком потянуло? Тем самым, что в критические моменты заставляет тело цепенеть, лишая способности двигаться.

– Зачем?

– Чтобы ты стала моей ученицей. Ведьмы живут долго, но не вечно. Мой срок подходит, я чувствую это, а значит, настала пора передать свой дар.

Эээ…

– Дар? Всего-то? Да запросто. Давайте сюда. Ленточкой обвяжете?

– Это не повод для шуток.

– Так я и не шучу. Разве что совсем немножко. А вот вы точно прикалываетесь. Какой к чёрту дар? Вы хоть понимаете, что несёте?

– Что ж, твой скептицизм имеет место быть, ― отложив карты, Кирса принесла с полок неглубокую глиняную миску и поставила её перед собеседницей, положив на дно серебряный медальон на цепочке. ― Дай руку, ― велела она.

– А если не хочу?

– Тебе нужны ответы или нет?

Кэтрин, поджав губы, неуверенно протянула раскрытую ладонь. В руках ведьмы сам собой материализовался острый нож. Без дыма и каких-либо спецэффектов.

Кисть Моро в сомнении дрогнула.

– Это что, ритуал какой-то?

– Не бойся, нужно совсем немного, ― кончик лезвия мягко жальнул подушечку указательного пальца.

Едва несколько капель крови упали на медальон, старуха начала что-то бормотать на непонятном языке. Алые пятна забурлили и запенились, а через пару секунд просто-напросто исчезли.

Медальон снова был чист.

– Надень его, ― снова приказала Кирса.

– Что это было? Заклинание?

– Надень медальон.

Пришлось повиноваться.

– Надела. Дальше что?

А дальше Кэт протянули свечу. Кстати, не та ли эта свеча, что предсказала ей суженного? Очень похожа.

– Зажги.

– Как? У меня нет с собой спичек.

– Зажги её силой мысли.

Ну это уже ни в какие ворота!

– Каким образом?! Я-то не ведьма.

– Это мы и проверяем. А я редко ошибаюсь.

– На этот раз ошиблись.

– Я так не думаю. Зажги. Давай.

Кэтрин отупело уставилась на свечу, чувствуя себя полной идиоткой. Нет, она честно несколько раз мысленно приказывала той загореться, но неужели кто-то и правда верил в успех?

– Не получается. Вот так неожиданность, да?

Как уж тут не поехидничать. Ситуация более чем располагала.

– Пробуй снова, ― не унималась Кирса. ― Почувствуй внутри себя силу, подчини огонь.

– Это идиотизм, ― тяжко вздохнув, Кэт снова уставилась на свечу. Даже от усердия сжала кулаки, и… ― Бесполезно. Если вы хотели таким образом показать, что у меня есть что-то вроде… ― она осеклась на полуслове, потому что комната вдруг погрузилась во мрак. Огонь в камине просто в секунду затух. ― Зачем вы это сделали?!

– Это не я.

– И уж точно не я.

– Ты так и не сделала то, что я сказала. Зажги свечу, ― голос ведьмы из темноты был непреклонен.

– Сколько можно? Вы же видите, что я не могу этого сделать! Эта дурацкая… ― Моро аж вскочила со стула, обескураженно разглядывая задорный огонёк, заплясавший перед ней. ― Это не я, ― она оправдывалась или уточняла?

– Ты.

– Нет.

– Ты разозлилась и велела ей вспыхнуть. Так же как, разозлившись, потушила камин, ― Кирса явно была довольна. Лёгким щелчком комнатушка вновь озарилась неярким светом, а поленья беззаботно затрещали от жара. ― Говорю же, я редко ошибаюсь.

– И что теперь? Хотите сказать, что я такая же, как вы? Ведьма?

– Ещё совсем неопытная, но задатки определённо есть. Нужны усердные тренировки, чтобы разбудить спящие силы.

В ушах Моро гудел ультразвук.

Боже, какая… нелепость. Мысль о том, что она на самом деле оказалась в прошлом и то казалась реалистичней, чем новость, что она… колдунья.

– Кажется, я схожу с ума, ― а вот это уже прозвучало как неоспоримый факт. Без тени сомнения.

– Нет. Не сходишь.

Повисла тишина.

– И это всё, что вы можете мне сказать? Отличная поддержка, спасибо.

Проницательный взгляд ведьмы видел её насквозь. Пробирался прямо через рёбра и беззастенчиво ковырялся там, ковырялся, ковырялся…

– Скажи, что-то изменится, если я подтвержу, что всё что происходит ― происходит по-настоящему? Ты действительно успокоишься и примешь слова на веру?

– Вряд ли.

– О чём и речь. Нет, я, конечно, могу посоветовать тебе спрыгнуть со шпиля церковной башни. Тогда сама убедишься, снится тебе всё или нет, но боюсь результат окажется фатальным.

– И как тогда быть?

– Прислушайся к себе. Что подсказывает чутьё?

– Что мне пора звонить психиатру?

Кажется, шутки не поняли.

– Что ж, давай попробуем иначе. Что последнее ты помнишь перед тем, как очнулась в Салеме?

– Я была в галерее, в зале с картин… ― глаза Моро распахнулись от изумления, когда её осенило. Вот же оно, вот! ― Там была картина с вашим портретом!

– Верно, ― кивнула ведьма, поглаживая довольного ворона. ― Предполагаю, здесь я так и не смогла найти себе преемницу, поэтому заколдовала кое-какие свои вещи перед смертью. Они должны были почувствовать того, кто смог бы принять мой дар и перенести сюда, в это время. И на зов откликнулась ты.

– Почему я?

– Потому что в тебе течёт моя кровь.

– ?!

Кирса помрачнела. И погрустнела.

– Моя дочь, Ванесса, должна была унаследовать эти силы. Но по стечению обстоятельств, влюбилась. Разумеется, её возлюбленный ничего о ней не знал, ― ведьма отвела глаза в сторону. Было заметно, что тема для неё неприятна и болезненна. ― Она пришла ко мне и заявила, что уезжает. С ним. Что бросает всё и хочет жить обычной жизнью. Я пыталась остановить её, отговаривала не совершать роковую глупость, но тщетно. Они уплыли за океан и родили сына. Наверное, сейчас он немногим старше тебя, а я даже не знаю, как он выглядит. Магические силы наследуются только по женской линии, и я не могу отследить его никакими заклинаниями.

– Тогда найдите дочь.

– Я нашла. Повешенной. Её муж всё же узнал, кто она. И рассказал другим, а те долго не разбирались. Он даже не похоронил её. Сбежал, боясь клейма позора.

– Вы же сказали, что ведьму никто не может поймать.

– Ту, что жертвует собой ради ребёнка? Можно.

– Значит, их сын остался жив?

– Ванесса спрятала его ото всех, поставив защиту… А я говорила ей, что такие как мы не могут иметь будущего с обычными людьми! Они слабы, ведомы и трусливы. Предательство течёт в их крови.

Молчание затягивалось. Тишина давила на психику и лишь потрескивание поленьев хоть как-то разбавляло воцарившееся напряжение.

– И вы понятия не имеете, что стало с вашим внуком?

– По всей видимости, он прожил счастливую жизнь и обзавёлся потомством, которое в свою очередь тоже им обзавелось. Но раз только ты откликнулась на мой призыв, вероятнее всего, в нашем роду в последующем рождались лишь мальчики.

– Да, ― Моро невольно улыбнулась. ― Папа как-то шутил, что на них было наложено проклятие, и что я своим рождением разрушила его.

– Вероятно, постаралась Ванесса. Чтобы защитить будущие поколения. Но на тебе произошёл сбой. Или истёк срок наложенных чар.

Как мило. Она родилась с истёкшим сроком годности. Есть чем гордиться.

– Почему в галерее был ваш портрет?

– Не знаю. Наверное, он просто сохранился до твоего времени, ― с нескрываемыми нотками ностальгии отозвалась та. ― А я ведь помню, как его писали. Молодой французский художник… кажется, его звали Лорэн. Ох, это было так давно. Если честно, я и не задумывалась о том, где он. Но почему я решила зачаровать именно его?

– Не имею не малейшего понятия, ― покачала головой Кэтрин. Да её это и не волновало. Были вещи куда важнее. ― Лучше скажите, что делать лично мне? Если, опять же, предположить, что всё это происходит по-настоящему.

– Сколько недоверия.

– Считаете, я не имею на него права?

– Разумеется, имеешь. И вот что я могу тебе на это сказать: так как я не знаю способа, возвращающего тебя обратно в твой мир, то могу лишь предложить стать моей ученицей. Я научу тебя всему, что умею. А там как знать, быть может среди всех этих книг… ― Кирса коротко кивнула на полки. ― Найдётся и способ вернуться. Решать тебе, но только подумай, какие возможности открываются для тебя в перспективе.

Никому не кажется, что запахло блефом?

Это что же получается: как притащить её сюда, старушенция (хотя какая она теперь была старушенция?), значит, знала, а вот чтобы вернуть ― так это тайна за семью печатями?

Ой ли?

Нет, ведьма сто процентов не договаривает. И понятно почему: Кэтрин была нужна ей. Здесь, сейчас. А на войне, как известно…

Да, получалась не очень честная игра, однако и сама Моро ведь ничего не теряла. Если это сон во сне ― она просто-напросто проснётся, да и дело с концом. Но если это реальность её новой реальности (как же нелепо это звучит) ― может, тогда и правда получится отыскать способ, чтобы вернуться?

Тема магии, конечно, кажется полным абсурдом, вот только абсурд с недавних пор стал её верным спутником, так что…

– Хорошо, я согласна, ― наконец, кивнула Кэт, заработав удовлетворённое карканье ворона. ― Учите меня.

Кирса довольно улыбнулась.

– Я повторю тебе тоже самое, что и Ванессе. Запомни: никто не должен знать, кто ты. Иначе не миновать её участи. Никаких отношений с мужчинами. Они не поймут.

– Да я и не планировала, знаете ли, ― пробубнили без особой уверенности.

Что не ускользнуло от зоркого ока ведьмы.

– Помни об этом, когда очень скоро снова встретишь того юношу. Надеюсь, ты запомнила дорогу сюда? ― неуверенный кивок расценили как согласие. ― Мы должны встречаться каждую ночь, у меня осталось мало времени. Было бы лучше, конечно, поселись ты здесь со мной, но к этому мы ещё придём. И ещё, это особенно важно: храни медальон от чужих глаз. Он ― твой магический проводник, концентрирующий силу. Когда достаточно обучишься, посредник тебе больше не понадобится, а пока же без него не обойтись.

– Поняла, ― кивнула Кэтрин. ― Ещё наставления будут… эээ, пра-пра-пра… прабабушка?

Подхалимство сработало, наградив её в ответ ласковой и тёплой улыбкой.

– Жду тебя завтра, на закате.

Образ ведьмы начал таять в дымке, а следующее, что увидела Моро, был знакомый тёмный силуэт закоптившегося потолка, сотрясающегося от храпа Уильяма.

Ага, она вернулась.

Или же никуда не уходила? Сейчас, во всяком случае, уходить точно никуда не хотелось. Хотелось одного ― заново уснуть, причём на этот раз без сновидений.

Потянувшись, Кэт с наслаждением перевернулась на бок и в этот самый момент по шее скользнуло что-то прохладное.

В полумраке блеснул серебряный медальон.

Почти с минуту она лежала вот так, не шелохнувшись. Почти не дыша. Лишь стискивала подарок в кулаке и понимала, что дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.

Кэтрин не могла объяснить, почему, но после встречи с Кирсой чувствовала, как все её многонедельные сомнения медленно тают, даря блаженное облегчение.

Так ли оно на самом деле или нет, однако для себя она окончательно определилась: Салем, Джек Картер, охота на ведьм, магия ― это реальность.

Её реальность.