- -
- 100%
- +
Глава первая. Пират и Пелька
По просторному холлу с высокими потолками, весёлыми мячиками отскакивая от стен, раздался довольный визг – это юркая девчонка, смешно размахивая руками, мчалась на скейтборде не разбирая дороги.
Скейт принадлежал однокурснику и это был далеко не первый случай, когда она додумалась на него встать. Разбитая в прошлый раз коленка, как видно, ничему её не научила.
Бешеная табуретка неслась вперёд, не давая и намёка на попытку затормозить, а хоть как-то маневрировать Нелли Пылаева, для друзей просто Пелька, студентка четвёртого курса Академии Высших Искусств, до сих так и не научилась.
Для того и визжала, чтобы народ, сонно стекающийся к главной лестнице после завтрака, разбегался в стороны, если не хотел быть задавленным.
Из-за двери с матовыми вставками и табличкой «учебная часть» вышло три фигуры: две мужские и одна женская. Новенькие? Очень не вовремя. Безумный человеческий снаряд имени Пылаевой был совсем рядом и наметил цель.
Предупредительный окрик запоздал.
Крайний из парней, вывернувшись в таком па, какое не смог бы повторить уже ни за какие деньги, поймал Нелли у самого пола. Одинокий скейт без наездницы же откатился дальше, смачно ударился об плинтус и затих.
– Идеальное приземление в стиле барона Мюнхгаузена, – звонко рассмеялась Пылаева, поправляя сбившиеся пучки на голове.
Да весь её вид был заразительно смешливым: ярко-голубой топик с открытыми плечами, бирюзовые кеды, разноцветные фенечки на руках, очки-сердечки с розовыми стёклами, ярко-розовая помада.
Самым нейтральным смотрелись разве что белые джинсы, но несмотря на многообразие оттенков, сочеталось всё между собой весьма органично, хотя аналогия с попугаем всё же проскальзывала.
Женские зрачки тем временем заинтересованно расширились, уставившись на спасителя. Ко всеобщему изумлению лицо парня взяли в ладони, недоверчиво сминая щеки, словно то было тестом.
И так повернули, и этак. В профиль посмотрели, в анфас, даже зубы проверили. Красавчик. Ну прям вообще. Нелли одобрительно присвистнула.
– Вот это я удачно упала.
– Ещё полежишь или можно поставить тебя на место? – насмешливо изогнул тот бровь в ответ. Да как изящно это проделал!
– Пелька, твою мать! – сердито окликнул однокурсницу парень со светлым ёжиком волос, которую прикрывала бомжеватого вида шапка. Хозяин отточенным движением подцепил мыском кроссовка брошенный скейт. – Казённое имущество! Сколько раз говорил: не умеешь – не берись. О-о… – осёкся он, заметив новеньких. – А вы не… ну эти…
Про Пылаеву благополучно забыли. Причём буквально.
– Они самые. Матвей, – её спаситель протянул блондину руку, пока она продолжала полулежать в воздухе, удерживая честным словом и лишь частично своим спасителем. – А Это Дина и Тимур, – представил он друзей кивком.
– Кто «эти»? – не поняла Нелли, да какой там.
– Да знаю, – кивнул блондин. – Я Кот. В смысле Гоша Котов, но все зовут меня Кот. Приятно познакомиться. Не ожидал встретить вас здесь.
– Кого вас-то? – нахмурилась Пылаева. Ей совсем не нравилось, когда она не знала того, что знали другие.
Матвей озадаченно уставился на неё.
– Серьёзно? Не узнаешь?
– Не знаю… Лицо кажется знакомым. Я отшивала тебя прежде?
– Ты? Меня? Это вряд ли. Я бы с тобой и не заговорил, сложись другие обстоятельства.
А вот это обидно, знаете ли.
– Что это? Боишься на моём фоне выглядеть недостаточно привлекательно?
– Да нет. Просто ты не в моём вкусе.
Как прямолинейно. Никакого чувства такта у человека.
– И чем я не угодила твоему вкусу?
– Не знаю. Ты напоминаешь сороку-клептоманку.
Офигеть.
– Себя видел? – оскорбилась Пелька. – Где твой корабль, Пират?
– Не понял.
– Ты что, это же олдскул! Ну помнишь старый прикол: серьгу в ухе носят либо пираты, либо… они самые. Как понимаю, корабль перед входом не пришвартован?
Матвей грозно прищурился.
– Это намёк?
– Какой намёк? Прямым текстом спрашиваю. Ты не стесняйся, если что. У нас это нормально. В здешнем гадюшнике кого только не обитает. Творческие люди персонажи себе на уме. Хочешь, познакомлю с Вальком? Он дивный мальчик, вы точно найдёте общий… А-а… – мужские руки разжались и Нелли с грохотом упала на пол. – Офигел?
Матвей злобно шикнул, дёрнувшись – это она его в отместку лягнула под колено. Больно лягнула.
– Совсем дурная?!
– А нечего девушками разбрасываться где попало! Джентльмен недоделанный.
Стоящая рядом с ними девчонка, с копной упругих кудряшек и в укороченной косухе, из-под которой выглядывала бордовая рубашка в клетку, едва сдерживая смех, дружелюбно протянула Пельке руку.
– Помочь?
– Да не, спасибо, – Пылаева и не думала вставать. Наоборот, для удобства закинула руки за голову, с удовольствием распластавшись на полу продуваемого многочисленными сквозняками холла. Словно отдыхала на пляже. – Мне и тут хорошо.
– Вот и лежи. Пошли, – Матвей, дав знак своим, спокойно перешагнул через неё, теряя к странной особе интерес и переключаясь на выданное ему расписание.
– Говнюк, – буркнула та ему в спину.
Что, естественно, не осталось неуслышанным.
– Что-что, прошу прощения?
– Прощаю, так и быть.
– Ты головой часом не того, нет?
– Я точно нет. А вот про других не могу сказать с той же уверенностью, – Пелька меланхолично стянула с лица очки-сердечки, подышала на стёклышки и тщательно протёрла их об топик.
Вставать она не торопилась. А что ещё поразительней, на неё даже никто не взглянул, хотя проходящих мимо свидетелей хватало. Типа так и должно быть. А чего нет-то? Ну устал человек, прилёг. Бывает.
Матвей, озадаченно моргнув, окончательно оставил в покое ненормальную девицу. Вот уж точно творческие люди с заскоками. А у этой так вовсе походу кукушка съехала. Ей бы у психиатра обследоваться. На всякий случай.
– Ушли, – дождавшись, пока три спины поднимутся по лестнице и скроются из вида, озвучил Кот.
Только тогда Нелли поднялась обратно на ноги, с наслаждением потягиваясь. Будто встала с мягкой постели.
– А теперь выкладывай, друже: ху из ху? Что за Пират-обижалкин и его бесштанная команда?
С бесштанной она, конечно, загнула. Штаны были у всех. К счастью.
– В натуре, не узнала?
– Нет блин, просто так комедию ломала и полы задницей мыла. Реально, кто это?
– «Ящик Пандоры», молодая рок-группа. За последний год они прям конкретно выстрелили. У меня младшая сестра от них прётся. Притащит подруг в гости и горланят их песни до ночи.
– Забавно, – хмыкнула та.
– Правда не слышала?
– Самих не слушала, но название слышала. Ещё, помнится, поржала. Мол: кто такой одарённый по мифологии ударился? Теперь понятно. Спорим, Пиратик отличился? – Пылаева бросила беглый взгляд на настенные часы, минутная стрелка которых давно перевалила за полчаса. – Тик-так, Гошан. Пошли, пока Ноздря не начал пыхтеть. Я по литературе так и не написала эссе, ещё вспомнит.
Новенькие тоже не теряли времени, выискивая среди хитроумного переплетения поворотов нужный кабинет и на ходу знакомясь с однокурсниками.
Кудрявая барабанщица Дина Бондарева; клавишник Тимур Радов – парень с хвостиком на затылке; и Матвей Бондарев – солист и бас-гитарист. Рок-группа «Ящик Пандоры» в полном составе. Золотое три, успевшее сорвать самые престижные награды за свои первые хиты вроде «Сомнамбула» и «Рыцарь ночи».
Из-за обрушившейся на них популярности с привычной жизнью пришлось покончить. Обычный универ, в котором они начинали свой путь к софитам, быстро стал обузой, а срывающиеся пары и царившая там анархия дала понять, что пора что-то менять. Вот продюсер и выбил ребятам места в закрытой Академии Высших Искусств, элитнейшем учреждении города.
Академия открылась не так давно, но успела заработать авторитет, специализируясь не только на творчестве, но на и на общем образовании студентов. Так что наравне с актёрским мастерством, вокалом и хореографией изучались и обычные предметы на базе знаний института. Чтобы развить будущих выпускников всесторонне.
Признаться, Матвей был уверен, что они и тут доставят хлопот, однако…
Однако ничего не случилось.
Никакой давки, воплей и буйства. Даже автографов не просили. Их лишь радушно поприветствовали, обменявшись рукопожатиями, позадавали вполне обыденные вопросы и предложили помочь разобраться с мудрёной схемой огромного здания, включающей корпусы общежития. Потому что заблудиться с непривычки на самом деле тут было на раз плюнуть.
Отсутствие положенного к известным персонам внимания объяснялось крайне просто – Академия и без того была богата на знаменитостей. Ежегодно из неё выпускалось больше полусотни студентов, которые с талантом и престижной корочкой без труда находили призвание во взрослом мире.
В углу почёта и сейчас можно было заметить плакат с автографом знаменитой певицы Вишни Багровой1, закончившей обучение несколько лет назад. Рядом висела подписанная маркером афиша с Лилией Головиной, что сейчас активно покоряла Европу со своей театральной труппой.
Там же можно было найти и постер из кинотеатра с Арианой Кошмал и Ником Ланским в главных ролях – оба местные выпускники, прославившиеся после премьеры в отечественном фильме про скандинавских богов. И это далеко не все современные звёзды, учившиеся в здешних стенах и ступавшие по этим коридорам.
Именно поэтому появление «свежего мяса» ни на кого не произвело впечатления. В здешнем пруду все рыбёшки считали себя особенными. И, наверное, это хорошо. Приятно чувствовать себя на своём месте. За прошедший год Матвей уже и забыл, какого это: когда твой затылок не сверлят взглядом.
Признание, несомненно, дорогого стоит, но порой хочется просто побыть собой. Совершать глупости и не бояться, что они просочатся в прессу. И жизнь в Академии, связывающая студентов особым договором о неразглашении, гарантировала ему это.
Никто бы не захотел потерять своё место, что и так многим досталось кровью и потом, поэтому идиотов, готовых положить на собственную карьеру ради желания насолить ближнему тут не сыскалось бы. Что обнадёживало. Так что Бондареву уже нравилось это место. Здесь было… весело.
В этом он окончательно убедился, когда спустя сдвоенные занятия английского, перешагнув порог класса по театральному искусству, сразу приметил два смешных пучка и знакомые розовые очки. Что было несложно, так как их обладательница в этот момент танцевала босиком на парте под ритмичный трек с глупым, но прилипчивым припевом.
Заразительный танец девочки-хиппи успел подхватить весь курс. Кто-то пританцовывал за компанию между рядами, другие просто подпевали, покачиваясь туда-сюда на стуле и норовя завалиться назад, но незадействованных не было.
Октябрь месяц, время десять утра и такая движуха – да, ему определённо здесь нравится.
***
Девчонка, которую Кот назвал Пелькой, прямо-таки зажигала. Воплощение самобытности, когда плевать на весь мир и то, насколько нелепо ты можешь выглядеть со стороны.
Вот только нелепо она и не выглядела. Напротив, чисто объективно Матвей не мог не отметить, что девушка была вполне себе симпатичной: непоседливой, миловидной и естественной за счёт отсутствия тонны косметики, пирсингов и татуировок. Про «не в его вкусе» же он ляпнул так, без задней мысли.
Кто ж знал, что её это так заденет?
– Ого, да тут вечеринка, – заценила Дина, вклиниваясь между Тимуром и братом, собственнически закинув локти на своих мальчиков.
Правда долго так не простояла – вежливо разгоняя образовавшийся затык на входе, в кабинет колобком вкатился преподаватель.
Невысокий, кругленький, с встопорщенными жёсткими волосами, в которых проглядывала благородная седина, и в шарфике, повязанном на шее в лучших традициях французских художников. Не хватало разве что берета и палитры, но последнее преспокойно заменял недоеденный бургер.
Призывное пощёлкивание испачканными в соусе пальцами означало, что он требует внимание к своей скромной персоне. Если учесть, что звонок был минут десять назад аргумент звучал весьма веско.
Дискотека поспешно свернула лавочку. Народ кинулся врассыпную, занимая места. Нелли с видом невинной школьницы скромно спорхнула с парты, подхваченная Котом.
Её парень что ли? Или верная собачка?
– С удовольствием присоединился бы к веселью, но у нас полно работы. Пылаева, будь любезна, – препод красноречивым взглядом исподлобья попросил у неё убавить звук всё ещё играющей в телефоне музыки. – Твои музыкальные предпочтения я оценил.
– Ага, ща, ван сек, – та уже активно ковырялась в смартфоне, но гаджет как назло завис. Экран не желал разблокировываться, а трек всё играл. – Блин, бесполезная ты коробка с кнопочками, – пробурчала она и… со всей дури швырнула аппарат в стену. Послышался треск, после чего всё стихло.
– Радикально, – преподаватель заинтересованно пнул мыском валяющиеся запчасти. Всё бы ничего, но мыском… тапка. Домашние тапки и шарфик – кажется, в этой обители шизиков были заражены все.
– А, его всё равно на помойку. С лета новый лежит, всё жалко было распаковывать. Теперь повод есть. И наука на будущее, не проливать йогурт на динамики. Потом всё капитально начинает глючить. Оу… – ей вдруг пришло в голову, что несколько последних фоток она не успела перенести в сетевое облако. – Хотя, наверное, я всё же погорячилась…
– Не забудь после занятий подобрать свой конструктор. Он не сочетается с дизайном класса, – недохудожник, наконец, заметил новичков, зависших в проёме. – Чего топчемся, кислород выжигаем? Молодые люди, марш на места.
Свободных стульев оказалось не так много: один в первом ряду, другой по диагонали у окна, и парочка в задней части, откуда небольшую сцену возле доски в принципе сложно было разглядеть за многочисленными спинами. Места для сонь и лентяев.
Было ещё одно, конечно. То, что словно в насмешку покоилось аккурат за Нелли. Дина и Тимур, хитро переглянувшись, одновременно ломанулись вперёд, занимая самые кошерные точки.
Всё было проделано так стремительно, что Матвей даже не стал рыпаться, чтобы не выглядеть глупо. Просто с невозмутимым лицом направился к третьему ряду.
– Тут Лера сидит, – хмуро обернулась к новому соседу Пелька.
– И где она?
– Болеет.
– Её проблема. Зад поднял – место потерял.
Ютиться на последних партах он не собирался. Это не его стиль. Уж лучше разглядывать чуть неровный пробор, родинку возле замочка от украшения и пучки. К тому же тут вкусно пахло сладкой жвачкой, которая неизвестно как и когда оказалась у Пылаевой во рту.
– Потерял бы ты свой зад. И себя заодно, – пренебрежительно бросила та, надувая и лопая пузырь.
– Ой, не воняй.
Пелька озадачилась. До такой степени, что, сгорбившись, понюхала испачканный носок. Кеды стояли рядом, но обуваться не хотелось.
– Не гони, они не пахнут.
– Я имел в виду закрой рот и не вякай.
Нелли помрачнела.
– Ничё не попутал? – огрызнулась она, что невольно вызвало смешок. Слишком уж не вязался голос берсерка-убийцы с образом цветастой ми-ми-ми. – Гляньте-ка, он ещё и ржёт.
– Вроде девочка, а ругаешься как быдло.
– Не твоё дело. Я как бы девочка, но вроде и нет, а вот кто-то точно зазвездился. Резинка от трусов не жмёт? Кровь в мозг нормально поступает?
– Ты какая-то агрессивная. Выпей чай с ромашкой.
– Только с тобой за компанию. К стрихнину как относишься?
– Всегда охотно. А ты к мышьяку? Или тебя яд не берёт?
– Попробуй цианид.
– Во-о-от! ВОТ! – радостно всплеснул руками преподаватель, теряя лук из бургера, но не обращая на это внимания. – Видите, видите? Чувствуете волны? Вот так должно штормить, когда велят показать неприязнь! – он назидательно ткнул пальцем в сторону долговязого парня с мелированной чёлкой. – А не твоё жалкое блеянье, Комаров! Я забираю у тебя роль и отдаю… – снова тычок, на этот раз на новенького. – Твоё имя, юноша?
– Матвей.
– Матвей, чудесно. Ты берёшь роль Васи.
Бондарев напрягся.
– Какую ещё роль?
Заторможенность новичка преподу не понравилась.
– Не тупите, молодой человек. В мюзикле, разумеется! Просыпаемся, просыпаемся.
Нелли с ужасом уставилась на него.
– Никитич, не надо! Давайте Васю оставим!
– Нет. Василий тебе категорично не подходит. На твоём фоне он просто теряется. Нам нужен тот, кто будет тебя дополнять, а не прятаться в тени. Вот такой, как… – очередное нетерпеливое пощёлкивание. – Как там тебя зовут, ты сказал?
– Матвей, – Бондарев уязвлённо откинулся на спинку стула.
– Именно! Вы с Нелли идеальный тандем. Только не растеряйте запала. Приберегите для концерта.
– Да нельзя нам работать вместе, – поморщилась Пелька. – Не видно, что у нас тёрки?
– Я тебя умоляю, – отмахнулся Никитич. – Ваши ролевые игры меня не интересуют. Мне нужен результат.
– А мне что делать? – грустно вздохнул оставшийся без роли Вася.
– Не знаю. Дадим тебе что-нибудь другое. Будешь играть летучую мышь.
– Летучую мышь играю я! – пискнула миниатюрная девушка с огромными глазами, оттопыренными ушами и ярко-оранжевыми волосами.
– Ну тогда дадим ему дерево, я не знаю, – нетерпеливо закатил глаза тот. – Разберёмся по ходу дела.
– А меня спросить никто не собирается? – напомнил о себе Матвей. – Я не хочу участвовать ни в каком мюзикле!
– Что, не твой уровень? – едко усмехнулась Пелька.
– Я здесь первый день и уже куда-то ввязан. У меня и без того концерты со съёмками.
– А хрен ли ты припёрся спустя месяц учёбы? Тогда бы и выбор был. Теперь вынь да положь, но до конца декабря выучи текст.
– До конца декабря? Издеваешься? Я отказываюсь.
– Отказывайся. И вылетишь из Академии. Не поможет никакой богатый папаша.
– У меня нет богатого папаши.
– Да пофиг, веришь? – отмахнулась Нелли, давно усевшаяся поперёк стула так, чтобы не приходилось постоянно оборачиваться.
– Тебя я вообще не спрашиваю, что ж ты в каждой бочке затычка-то!
– Слышали? – наигранно ужаснулась Пылаева. – И как мне играть с ним влюблённых? Он же хам и женоненавистник.
Глаза Бондарева округлились.
– Каких влюблённых? С кем? С этой Кенди-Кенди?
– Не трожь Кенди-Кенди, изверг!
– Окей… Тогда с этой… – неопределённый взмах на розовые очки. – Вашей девчачьей Луной в матроске.
Пылаева в негодовании раскрыла рот, от чего оттуда едва не выскочила жвачка.
– Да у тебя святого ничего нет! Не произноси имя Сейлор Мун всуе!
Матвей уставился на неё, как на диковинную зверюшку.
– Признавайся, ты что-то принимаешь? Такой чудачкой по трезвому быть просто нельзя.
– Кофе по утрам. С лимоном.
– Ясно. Значит тебя так колбасит от лимона.
– Это ты не видел, как меня таращит от кислых мармеладок.
– Любишь кислое?
– Люблю щекотать рецепторы.
– И чужие нервы.
– И чужие нервы.
– Я в восторге, – смачно шмыгнув, Никитич смахнул с лица невидимую миру слезу. – Какой накал, какие эмоции! Это будет фурор! Репетировать начнёте завтра! Так и быть, дадим новичку денёк обжиться.
Бондарев подался вперёд.
– Я же сказал – я не хочу участвовать ни в каком мюзикле!
Преподаватель изменился в лице. Из добродушного странноватого дядьки в секунду превращаясь в сурового надзирателя. Уже и шарфик не смотрелся нелепо. Вот уж точно мастер перевоплощений.
– Не участвуй. Заодно можешь не распаковывать чемодан. Нелли права, ежегодный мюзикл обязательная часть учебной программы. От того, как будет отыграно шоу выставляются итоговые экзамены за семестр. Неявка означает провал и отчисление.
Матвей хмуро скрестил руки на груди.
– Тогда дайте мне тоже сыграть какое-нибудь дерево.
– Роли назначаю я. Нежелание слушать преподавателя означает… угадай, что?
– Провал и отчисление.
– Умница. Вы смышлёный мальчик, Макар.
– Матвей, – процедил тот сквозь зубы.
– Смышлёный? Это вряд ли, – так, чтобы было слышно ему, но не слышно Никитичу фыркнула Пылаева, за что заработала слепой пинок по ножке стула.
– Вы должны понять, – продолжал учитель, сверля взглядом не только Матвея, но и Дину с Тимуром, хотя те всё это время сидели тише воды. – Мне плевать, какие у вас успехи за территорией Академии и есть ли у.... – ироничные кавычки пальцами. – «Светил современного рока» крутые связи. В границах актового зала и этого кабинета вы мои овцы. А я ваш пастырь. Это ясно?
– Очаровательно, – едва слышно присвистнул Матвей. Хотел обычной жизни. Получай.
– Ясно? – Никитич не дождался ответа, хотя Дина слабо кивнула в знак согласия.
– Ясно, ясно, – пробурчал Бондарев.
Заветное слово было услышано, и учитель мигом подобрел, возвращая себе привычную расхлябанность.
– Вот и славно. Василий отдаст тебе сценарий. Пелька, сядь по-старому, как батя поставил: к красавчику-принцу задом, к старому вредному хрыщу передом. Теперь, наконец, приступим к уроку. И так много времени протрепались… – велел он.
Ликующая Нелли послушно выполнила приказ. Радость от того, что кто-то поставил новенького на место перекрывала даже негодование от навязанной ей пары. Затея не бог весть что, но и с тюфяком Васей, если уж говорить честно, тоже было не аллё.
«Красавчик-принц» же до конца пары хмуро пожирал взглядом женскую спину, невесело размышляя о том, что вляпался не пойми во что. Ну блин, просто… мюзикл, серьёзно?
Что вообще такое мюзикл? Непонятная хрень, где все пляшут и поют. Это для тех, кто хочет работать в направлении театральщины, а он то что там забыл?
Ещё хуже стало, когда Вася передал ему на обеде в кафетерии увесистую стопку отпечатанных и помеченных жёлтым выделителем листов.
«Анастасия», – значилось на титульнике.
Это прикол? Они собираются ставить мюзикл по диснеевскому мультфильму? Офигеть. Это же чистой воды девчачья муть!
От одной только мысли, что его втянули во всю эту чушь становилось стыдно. А если информация просочится в сеть? Не дай бог фанаты прочухают! Жесть. Треш. Капец.
Окончательно стрёмно стало когда Матвей пробежался по диалогам и стихам, отмеченных для его персонажа, Дмитрия – возлюбленного Анастасии. Которую играет, понятное дело, Пылаева.
Анастасия, блин. Она ж даже не рыжая, как ей дали-то эту роль? Да ей до принцессы Романовой как до балерины. Противная, нестабильная, саркастичная чудачка – вот кто она.
После последнего занятия их поток отправили в зал заниматься декорациями – благое дело на безвозмездной основе от которого тоже нельзя было отмазаться. Какая-то тюрьма строгого режима, а не элитное учреждение.
Паршивее грязной работы было только присутствие под боком Пельки. Которая даже в молчаливом режиме умудрялась его бесить одним только взглядом в стиле: «чего пялимся, мачо-чмо? Я б тебя урыла, но маникюр недавно сделала».
Обиженная краля. Задели её, видите ли.
Бондарев чувствовал, как начинал дёргаться его глаз и уже подумывал о том, чтобы первым пойти на мировую. Может, он правда погорячился?
Девушки ж нежные существа, ляпнешь что не подумав, а для них это, считай, оскорбление с последующим вызовом на дуэль. Ну, так Дина сказала во всяком случае.
Та же Дина, не откладывая всё в дальний ящик, требовательно подтолкнула его к Нелли, что сидела на корточках в отдалении и покрывала вторым слоем краски объёмную картонную конструкцию с имитацией купе поезда царских времён. Мол, давай-давай. Не тормози. Это как с пластырем: лучше резко и сразу.
Ну… надо так надо.
– Слушай, – неуверенно начал Матвей, облокачиваясь на хрупкое металлическое сооружение под тип строительных лесов. – Я что подумал… – опора под плечом пошатнулась и в следующее мгновение он словно в замедленной съёмке наблюдал, как оставленная кем-то на уровне человеческого роста открытая банка заваливается на бок, и краска водопадом устремляется чётко на растрепавшиеся пучки. На несколько секунд спина Пельки оцепенела, пока густая жидкость цвета грязного асфальта, обрызгавшая её с ног до головы, противной массой затекала за шиворот… – Прости, я случайно, – поморщился Бондарев, наблюдая, как, отложив кисточку на подстеленный брезент, та выпрямляется и медленно поворачивается в его сторону.
Нет, теперь извиняться точно бесполезно. Там по одному виду понятно, что с этой секунды ему объявлена полномасштабная война, в которой нет места пленным.
Глава вторая. Слепой цирюльник
В женской спальне общежития Академии царил мягкий полумрак и уют. Правда только на одной её половине, вторая пустовала. На обитаемой же части на стене горели гирлянды, подсвечивающие полки с книгами и большой плакат с видом на Биг-Бен и проезжающую визитную карточку Лондона – красный двухэтажный автобус.