Твоя безумная «фанатка»

– Добрый вечер. Что будете заказывать? – к столу, куда уселась рок-группа, подошла молоденькая официантка в тёмном фартуке.

– Три капучино, – за всех ответила Дина.

– Два. И один Американо, – эхом добавил Матвей, даже не удостоив вниманием девушку, что, судя по расширившимся зрачкам, узнала звёзд. Он был целиком и полностью поглощён Пылаевой, которую за эту неделю словно увидел в первый раз.

– Итак, что ещё мне спеть? Есть пожелания? – тем временем советовалась со слушателями та.

Её сияющая улыбка казалась невероятно искренней, однако глаза не горели. Дина права: через напускную беззаботность проступала грусть. Даже не грусть… усталость. От себя, от жизни, от всего. И как он сам этого не заметил?

Начали накидываться варианты. Ясно. Нелли чередовала: своё с заготовленным заранее репертуаром из хорошо известных треков, под которые несложно подпевать. И под которые лихо плясалось.

Что это? Стеснение? Попытка замаскировать личное среди общего? Бондарев не понаслышке знал, как с непривычки неловко делиться тем, что должно принадлежать только тебе.

Тут работает и страх оказаться осмеянным, и боязнь напортачить, и много чего ещё. Это потом уже втягиваешься, однако первые попытки… самые интимные. Но Пылаева отлично справлялась, здесь не поспоришь.

Где-то следующие полчаса всё продолжалось в таком миксованном режиме. Отдыхающие, устав сидеть, пошли покорять танцпол, изображая брачные игры древних племён.

Звенели бокалы, разливая вино на недоеденные салаты. Выкрикивались поздравления, у нескольких столиков сегодня отмечались праздники. От мерцающего под потолком диско шара (и нафига он тут?) слепило бликами.

В какой-то момент Нелли покинула сцену, пообещав, что скоро вернётся. Перерыв, сменившийся обычной танцевальной музыкой из плейлиста диджея, тянулся невыносимо долго.

Матвей пил уже второй кофе, от скуки высыпав соль на скатерть и рисуя по ней понятные только ему узоры зубочисткой. Если бы не Пелька, он бы давно ушёл.

Подобные возрастные посиделки, где один шатающийся придерживал другого такого же шатающегося, а чья-то жена орала на мужа за то, что тот залил вином её платье, были для него за гранью понимания. Видимо, не дорос.

Томительная пауза, наконец, закончилась. Певица вернулась к зрителям. Однако торжественная часть, по всей видимости, закончилась. Переодевшаяся она уже больше походила на себя: ярко-жёлтая футболка, разодранная на животе хитрыми умами производителя, и высокая танкетка того же цвета придавали Пылаевой привычный облик девочки-радуги.

Заиграла негромкая лиричная музыка, медленно укутывающая в ласковый кокон подуставших отдыхающих…

Хочешь оправдаться?

Окей, давай сыграем в процесс.

Нет, не больно, расслабься,

Я не из нежных принцесс.

Обида, ненависть, злость?

Да просто не повезло.

Откуда ж было знать,

Что встречалась с мудаком?

Искалеченные чувства?

Да плевать.

Ты искалечил то,

Что не так просто вновь собрать…

Зубочистка зависла над солью. Матвей вопросительно вскинул голову на Нелли.

День, неделя, месяц, два,

Моя реабилитация далеко зашла,

Развлекайте друг друга,

А я заново обретаю себя.

Устраивайте без меня

Свой придурошный манифест.

А у меня и в собственной психушке

Вашими заслугами по горло проблем.

Живите дружно, мне правда плевать,

Даже в кайф, наконец, раздать по счетам.

Откровенность стихов зашкаливала. Каждая строчка, каждая буква словно кричала – ну пожалуйста, дайте сказать, мне необходимо выговориться!

Искалеченные чувства?

Да плевать.

Ты искалечил то,

Что не так просто вновь собрать.

День, неделя, месяц, два,

Моя реабилитация далеко зашла,

Развлекайте друг друга,

Я заново обретаю себя.

Нет, я не в обиде, хватит скулить,

И умоляю, перестань звонить!

Уж лучше оказаться в коме,

Чем слушать, как тебе жаль.

Твои мольбы о прощении просто пусты.

Ариведерчи, ребятки, пожинайте свои плоды.

Искалеченные чувства?

Да плевать.

Ты искалечил то,

Что не так просто вновь собрать…

День, неделя, месяц, два,

Моя реабилитация далеко зашла,

Развлекайте друг друга,

Я всё ещё заново ищу себя.

До сих пор ищу.

Может, и найду.

Сомнений нет, песня посвящалась тому самому Тёмычу и бывшей лучшей подружке. Довольный народ как ни в чём не бывало хлопал, когда стихла музыка. Им всё понравилось, хотя бы потому что в смысл никто и не собирался вникать. До их затуманенного мозга и слова-то наверняка доходили лишь частично.

А вот Бондарев, как и сидящие рядом с ним друзья, уловили смену настроений. Надрыв, с которым Пылаевой давался текст, говорил об одном – тема до сих пор болезненная.

Не имея возможности избавиться от мыслей о ней, она сделала то единственное, что могла – облекла чувства в текст и пустила их по воздуху. Так обычно делают творческие люди. Это их спасение.

Зазвучала следующая композиция, очередная динамичная попсовая песенка из давно гуляющих у всех на слуху, а Матвей всё крутил в голове предыдущую, словно собирал конструктор. Снова и снова прогонял мысленно строки, выискивал между ними контекст…

Им принесли счёт. Официантка, в очередной раз оставшаяся без внимания, понуро поплелась обратно к барной стойке.

– Хватит так смотреть, – Дина пнула брата под столом. – Ты на ней дыру протрёшь.

– Я пытаюсь понять.

– А выглядит так, будто втюрился.

Бондарев, поморщившись, покачал головой.

– Втюрился? Кто вообще так сейчас выражается?

– Мне больше любопытно, – заметил Тимур, вкладывая банковскую карту к чековому листу. – Она не боится в таком месте ошиваться? Тут уже большая часть пьяная, а через час вообще обезьянник будет.

– Ну ты не преувеличивай, – отмахнулась Дина. – Уверена, это предусмотрено. Меня больше озадачивает тот факт, что она в принципе работает в таком гадюшнике. С её талантом ей место на большой сцене, а не пьяных мужиков развлекать. Эй, может возьмём её к нам?

Тимур оценил шутку смешком, Матвей же вообще никак не отреагировал. Он всё ещё был зачарован. Подобно жюри на конкурсе, он, подперев подбородок кулаком, смотрел на сцену. Слушал, анализировал и делал какие-то свои, только ему известные выводы.

Было видно, как Нелли не нравится исполнять чужую непонятную муть, но велели – значит велели. Пока она всего лишь кабачная певичка, до славы и отблесков софитов ещё далеко. Выбирать не приходилось. Это работа.

Отыграв смену, в какой-то момент Нелли снова поблагодарила всех за внимание, которого давно уже и не было как такового, и скрылась в служебных помещениях, через несколько минут вынырнув из другой части зала. Переобутая в кеды и с небольшим рюкзаком за плечом.

Одновременно с тем, как Пылаева попрощалась с обслуживающим персоналом, с места поднялись три широкоплечих парня. Те самые, что свистели. Они, наверное, были единственными, кто практически не шелохнулся за последние пару часов. Зато сейчас один сразу откололся в сторону входа, другие же в молчаливом единогласии двинулись следом за Пелькой.

Матвей подскочил на ноги, перегораживая ей проход. Это получилось чисто интуитивно, на уровне защитного механизма. Только непонятно, кого защищающего: его или её.

Нелли, вопреки ожиданиям, не удивилась встрече. Нисколько. Уголки её губ насмешливо растянулись, а убранные в высокий хвост волосы ленивым движением забросились за спину.

– Не знала, что ты посещаешь подобные заведения, – она окинула взором весь семейный подряд, проигнорировав помахивание Дины. – Вы все. Я полагала, что персоны вашего уровня ходят в люксовые заведения, а не общепиты.

– Ты его знаешь? – деловито поинтересовался один из качков – брюнет с выбритыми висками.

Второй, тоже тёмный, имел схожие с ним черты, но был чуть выше ростом. И оба шире Бондарева раза в два. Нелли рядом с ними так и вовсе смотрелась младшей сестрой, которую забрали после продлёнки.

– Конечно. Это ж одноклассничек мой, – хмыкнула та. – Звезда интернета собственной персоной. Падайте ниц и трепещите в благоговейном трепете, он заставит вас извести все свои носовые платочки.

Ага. Между собой они знакомы. Это факт.

– Со мной-то всё ясно, – отмахнулся Матвей. – А это что за два богатыря? Алёша Попович и Добрыня Никитич?

– О, – Нелли понравилась аналогия. – А я стало быть Шамаханская царица?

– Да вот не знаю, кем ты им приходишься.

– А что? Какие-то проблемы? – а вот и третий: стриженый почти под ноль блондин, держащий в руках коричневую женскую парку. Которую он помог надеть Пылаевой, заботливо застегнув на ней молнию до горла. Какая прелесть.

– А ты у нас кто? Илья Муромец? – полюбопытствовал Бондарев.

– Пошли на улицу выйдем, сразу узнаешь, – предельно вежливо, но не предвещая ничего хорошего предложил тот.

– Э, не надо, – притормозила его Пелька. – Наш красавчик работает лицом, ему и так на этой неделе с причёской не подфартило. Не стоит добавлять туда ещё и сломанный нос.

– Да я бы и не трогал нос. Можно же бить по местам, которые прикрываются одеждой. Ладно. Ты готова? Поехали.

– Ты куда собралась на ночь глядя? – уже в спину одёрнул её Матвей.

– А что не так, мамочка? – ехидно поинтересовалась та. – Сегодня пятница, я хочу развлечься.

– Поехать не пойми куда с этими гориллами? Это у тебя означает развлечься?

– Ну-ка повтори… – в его сторону рыпнулся качок с выбритыми висками, но Нелли тормознула его.

– Не распаляйся, – попросила она мягко. Удивительно, но тот послушался. Они у неё что, на коротком поводке? – Эти гориллы мои друзья, Мотя. Их я знаю, а тебя нет. Как и ты меня. Так что не вижу никаких веских аргументов, которые бы позволяли тебе лезть не в своё дело. Короче, отвали, будь товарищем. Иди лучше Нине автограф дай, – Пылаева бросила короткий кивок на мнущуюся у барной стойки официантку, нервно стискивающую блокнотик. – Она уже с ума сходит, не знает, чем привлечь внимание кумира.

Больше не теряя времени, Пелька вышла из ресторана в сопровождении своих телохранителей. Бондарев озадаченно глядел ей вслед через стеклянные двери, пока вся компания не скрылась за поворотом.

Офигеть. Реально ведь свалила с этими неандертальцами, напичканными анаболиками!

И в пятницу в Академию так и не вернулась.

***

Гулёна объявилась лишь в субботу, и то ближе к вечеру. Матвей, сам успевший к тому моменту вернуться со студии, уже на полном серьёзе подумывал обзванивать морги, не особо понимая, с какой кстати его в принципе волнует её личная жизнь.

Но кого-то же должно, так как кроме Дины никто, кажется, и не заметил отсутствия Нелли. Настоящая девочка-невидимка при всей своей яркой внешности и громкости.

– Эй, и где ты шлялась сутки? – накинулся он на неё, заметив мелькнувшую в арочном проёме парку. С того места, где он сидел в общей гостиной, отлично проглядывала главная лестница.

Пелька на нижних ступенях аж споткнулась, обалдев от такой наглости.

– Мимо.

– Что мимо? – не понял он.

– Нишу строгого родителя у меня занимает отец. Ищи другую.

Тьфу, блин. Опять она со своим красноречием.

– Ты не ответила.

Пылаева уставилась на него тяжёлым взглядом исподлобья.

– Мальчик, ты ничего не попутал? С каких пор я должна отчитываться?

– Что это за гориллы? Что у тебя с ними общего?

– Как что? Ходим в один свингер-клуб.

– Чего?

– Через плечо. Спорим, ты именно это представлял в своих больных фантазиях?

Матвей поморщился.

– Не смешно.

– Совсем? Эх, а я так старалась, – фыркнула Нелли, развернулась и поспешила наверх.

– Мы не закончили, юная леди! – прилетело ей вдогонку.

– Блин, ну точно словно домой приехала, – хихикнула та, не сбавляя шагу. Третий этаж, длинный коридор, с десяток комнат. Дверь за ней так и не захлопнулась, Бондарев придержал её ногой, без разрешения войдя следом. – Эй, не хамей. А ну брысь из святая святых. Я тебя не приглашала.

Вместо ответа тот демонстративно прошёл вглубь и уселся на её кровать. Вторая постель пустовала. Сестрёнка где-то шлындала.

Пылаева, стянув грязные ботинки и скинув куртку прямо на пол, с вызовом упёрла руки в бока.

– Что за театр погорелого актёра? А ну выметайся! Мне на работе через час надо быть!

Матвей молчал. Академия не запрещала студентам покидать стены в личное время, да и это чудо-юдо, сверлящее его суровым взором, правда ничего ему не было должно, однако что-то заставляло его упёрто сидеть на месте. Вредность? Любопытство?

– Так значит, да? – психанула Пелька. – Ну и чёрт с тобой, золотая рыбка. Живи, пока старик кислоты в аквариум не налил.

Следующие пару минут Бондарев, почти не моргая, наблюдал за тем, как перед ним раздеваются. Вчерашняя футболка полетела на спинку стула, пока её хозяйка выискивала на полках шкафа что-нибудь посвежее.

– Следов от крюков не видно. Как и от плёток, – вынес вердикт он, разглядывая чистую спину, на которой отпечатались разве что вдавленные лямки от лифчика.

– А что, очень ждал? – парировал шкаф, в котором рылась Нелли.

– Ты встречаешься с кем-то из них?

– Со всеми сразу.

– Надеюсь, не с Ильей Муромцем.

– Чего это так?

– Он мне больше всех не понравился.

– Я ему передам.

– Так что? Встречаешься?

– Тебе какое дело?

– Интересно.

– Я тебе кто, новостной канал, любопытство утолять? Отвали.

– Так сложно ответить?

Пелька сердито выпрямилась. Вопрос поставил её не то, чтобы в тупик, но заставил призадуматься.

– Нет, не встречаемся.

– Слава богу. Неужели нельзя найти друзей здесь?

– Здесь? – брезгливо поморщилась она, натягивая на себя кружевную майку. – В этой клоаке? Да здесь каждый сам за себя. Чистое соперничество, ничего личного. Споткнёшься и они первые пройдутся по твоему хребту.

Тут Матвей не спорил, сам уже столкнулся с этим. Взять того же Васю, у которого он невольно отобрал роль. Вроде тюфяк тюфяком, но как теперь смотрит на него – словно Бондарев поджёг его дом вместе с любимой кошкой.

На постель рядом с ним лёг знакомый рюкзак, украшенный брелками и яркими значками – привет из 2000-х. Не успело оттуда вытащиться знакомое чёрное платье, как Матвей резко перекинул Нелли через себя, повалив на подушку.

– Озверел? Харе лапать! – рявкнула она.

Тот перехватил её руки и насильно притянул к себе. На костяшках были заметны покраснения и лёгкие царапины, как если бы кулаками долбили в стену.

– Это что?

– Пальцы. Кожа и мясо, слепой что ли? – попытка вырваться не удалась. Чтобы она не ёрзала, ему пришлось прижать Пельку коленом, чуть надавив на грудную клетку. – Ты нормальный? А ну слез с меня, маньяк-извращенец. Ща орать начну!

– Что это?

– Да отцепись ты. Не твоё дело!

– Кого лупила?

– Тебя сейчас отлуплю, если не отстанешь, – Нелли продолжала предпринимать попытки высвободиться, однако хватка на запястьях не хотела слабнуть.

Скрипнули дверные петли.

– Оу… я вам не помешала? – на пороге выросла Дина, вытирающая мокрые волосы полотенцем и озадаченно разглядывая открывшуюся ей картину, смотрящуюся весьма двусмысленно.

Воспользовавшись моментом, Пылаева что было сил укусила Матвея за плечо и, яростно спихнув его с себя ногами, кубарем скатилась на пол.

– Утихомирь своего брата. Если у него свербит, пускай закроется в туалете с порнушкой, а не лезет на всех подряд! – прошипела она, смахивая с лица растрепавшиеся из косы пряди.

В повисшем под потолком молчаливом недоумении: «Твою мать, что за нахрен сейчас происходит?», Пелька поспешно побросала в рюкзак одежду для выступления, расчёску и косметичку, влезла обратно в ботинки и, схватив с пола парку, метеором вылетела из комнаты.

– Эм… – на лице Дины начала медленно расцветать не предвещающая ничего хорошего хитрая улыбочка.

– Только попробуй, – осадил её Матвей, строго пригрозив пальцем. – Молчи.

– А что мне за это будет?

– Иначе расскажу маме, что это не собака разбила её любимую вазу.

Та послушно сжала губы, сделав вид, что запирает невидимый замочек на ключ и выбрасывает тот за спину. Аргумент был веский, ничего не скажешь. Маму они оба побаивались с детства. Даже больше папы.

***

Началась новая неделя и всё завертелось: занятия, домашка, репетиции. Почему выходные так быстро проходят? Особенно когда расписаны от звонка до звонка. Матвей уже не верил, что в ближайшие месяцы наступит тот блаженный момент, когда он проснётся сам, а не от будильника.

К теме тупых качков с Нелли они больше не возвращались. Да и в принципе общались с ней лишь в рамках невинных диалогов, способных довести до белого каления:

– Ты мне на ногу стулом наступила.

– И чего? Вот стулу претензии и предъявляй.

Ну и ещё пересекались актовом зале, понятное дело. Хотя там общение сводилось исключительно к готовым репликам и сердитым визгам в духе: «Да что ж ты такой полудурок! С третьей вступаем. Третьей, а не пятой! Господи, заберите от меня эту бестолочь. У меня сейчас инфаркт будет!».

Жизнь текла своим чередом. Первая половина дня загружена, вторая позволяла отдышаться и вспомнить, что существует личная жизнь. Почитать, посмотреть что-нибудь, сходить развеяться, тупо поспать.

Кто-то прочно обосновывался в гостиной: народ ковырялся возле мини-библиотеки, рубился в плейстейшен и зарывался в мягких креслах-мешках с ноутбуком.

В среду Бондарев тоже решил присоединиться к культурному времяпровождению, согласившись с парнем с потока сыграть в бильярд, стол которого занимал почти всё место у высоких окон.

– Что ты делаешь? – вздохнул он минут через десять, искоса поглядывая на Дину, топтавшуюся рядом с вскинутым телефоном.

– Не знаю. Жду, когда будет что-нибудь прикольное. Хочу залить свежий ролик.

– И что прикольно в том, чтобы гонять шары?

– Ничего. Но вдруг ты засадишь себе в глаз кием? Это точно будет прикольно.

Брат тяжело вздохнул, взглядом как бы говоря сопернику: и что с них взять?

– И эта женщина старше меня на двадцать минут.

– Хочешь, помогу? – предложила вдруг Пелька, сидящая всё это время на широком подоконнике. Отложив учебник по английскому, она выдернула из ушей наушники, вышла на свободный участок и пальцем поманила к себе Матвея. – Встань напротив. Ближе, – теперь они находились друг перед другом на расстоянии нескольких сантиметров. Лицом к лицу. – Сегодняшние репетиции ещё из кочерыжки не стёрлись? – кивок. Да. Несколько ребят из танцевальной группы, по требованию Чудика, сегодня ставили для мюзикла танцы. Два часа они вбивали в головы музыкантов с виду не такие уж сложные движения, которые, однако, давались им как жирафу фигурное катание. Рождённый ползать летать не должен и пытаться. Ты либо танцор, либо певец. Нечего лезть в обе ниши сразу, иначе и то, и то будет выходить через одно место. – Только не урони, – Нелли, мысленно досчитав до трёх, ожила, вскинув руки перекрутилась, изящно при этом выгнувшись вперёд и практически сложилась пополам, протянув партнёру ладони.

Если бы не многочасовые тренировки Бондарев точно не смог бы сделать необходимую поддержку. А так ноги Пылаевой эффектно взмыли в воздух и прокрутили солнышко, после чего тот ловко её поймал, прижав к себе. Снова. В который раз за сегодня?

– Бомба, – довольная Дина нажала на экране «стоп». – Наложу музыку и выложу, – она подозрительно уставилась на притихшую парочку, зависшую в одной позе. – Или вы для полного эффекта ещё поцелуетесь? Тогда точно видос произведёт фурор.

Хватка ослабла и Пелька торопливо спрыгнула на пол, прерывая страстные объятия. Да уж, за сегодня они наобжимались столько раз, что как порядочный человек Матвей был обязан теперь на ней жениться.

Вот только Бондарев семейную жизнь пока ни с кем не планировал. В данный момент его больше беспокоило, что внешне невинное танцевальное движение, на сцене исполняющееся в пышных юбках а-ля france, вызвало у него сейчас иные трудности. Чисто физиологические.

Всё дурацкие гормоны расшалились, будь они неладны. Причём настолько, что доиграть прерванную партию в бильярд нормально так и не получилось.

Пелька злорадно хихикнула, когда Матвей, потерпев унизительное поражение, бросил на край стола, обитого замшей, купюру. Засранка. Из-за неё вообще-то продул.

Ну… фигурально выражаясь.

– Сыграем? – предложил он ей. – На желание.

– А мне оно надо?

– Неужто струсила? Разве тебя не соблазняет мысль посмотреть, как я, например, буду бегать голышом по Академии? Или стану твоим личным пажом на несколько часов? – клюнувшая на уловку Пылаева задумчиво прикусила нижнюю губу. Варианты ей понравились. – Соглашайся, будет весело.

– А давай, – ляпнула она, на камень-ножницы-бумага выбрав разбивающего и… следующие несколько минут наблюдала, как один за один шары лихо загонялись в лузу. Последним был забит чёрный. Ей даже не дали шанса. Разгромный провал.

Довольный Матвей отложил кий. Кажется, это была его лучшая партия. Вот, что значит – правильная мотивация. А мотивацию подбадривало то, что она сама же и разбудила. Так что своё желание он видел предельно чётко.

– Жду после отбоя в своей комнате, – лукаво подмигнул он Нелли. – Наряжаться необязательно. Можешь вообще без одежды приходить. Она нам не понадобится.