- -
- 100%
- +
© Муравская И., текст, 2026
© Валор А., иллюстрации, 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
* * *
Любовь приходит, когда тебе всего шестнадцать,
Любовь приходит, когда ещё нельзя влюбляться.
Нельзя, по мнению строгих мам, но ты спроси у педсовета:
Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта? ©[1]
Пролог
Патриаршие пруды. Скамейка в липовой аллее, где когда-то давно – и лишь в нашем воображении – вели беседы о насущном Берлиоз и Бездомный. Это место на Маяковской стало культовым благодаря роману, о чём красноречиво напоминала табличка в булгаковском стиле: «Запрещено разговаривать с незнакомцами».
Ага. Попробуй не поговори, когда столько народу и всем что-то от тебя надо: кому – время спросить, кому – познакомиться, кому – просто дорогу уточнить. Может, потому, что я сижу на скамейке одна, а может, потому, что больше всех похожа на местную, но ко мне с последней просьбой успели подойти уже трижды.
А я что? А я делаю умный вид и быстренько лезу в онлайн-карты, типа, чтобы наверняка ничего не напутать. Хотя на самом деле могу завести разве что к многострадальным трамвайным путям, где Аннушка разлила то самое масло.
Мамаши с колясками, велосипедисты, компании подростков, взрослые дяди с жестяной тарой и сушёной рыбкой. Малолетний шкет гоняет голубей, две девчонки рисуют на асфальте классики, попискивает в предсмертных конвульсиях тявкающая собачонка, которую хозяйка душит со всей своей любовью. Жизнь кипит и бьёт ключом. Весна наконец пришла в столицу, и москвичи пили её по полной, наслаждаясь тёплыми лучами солнца.
Допиваю остывший кофе, нервно барабаня по полустёртому названию на потрёпанной обложке: «Мастер и Маргарита». Символично – я просто балдею. У N юморок что надо. Он, по всей видимости, избрал тот же метод, что и я: с чего начали, на том и закончим. Хорошо хоть, не на рельсах стрелку забил, а то пришлось бы точно в магазин за маслом бежать.
Время – двенадцать минут шестого. Опаздывает.
Мы договорились так-то на пять, а я приехала на час раньше – не рассчитала пробок. Вернее, их отсутствия. Волнение и так со вчерашнего дня зудит между лопаток, а тут ещё и ожидание изводит вдобавок. Плюс Ритка подливает керосина потоком пиликающих сообщений в нашем чате:
@Рита: Ну чё, ну чё, ну чё?
@Рита: Ну когда там?
@Рита: Ну кто?
@Рита: Чего молчишь?
@Рита: Я ж на панике уже три эклера слопала!
Следом – ещё веселее:
@Рита: Ты вообще жива?
@Рита: Может, полицаев вызвать?
@Рита: Или скорую?
@Рита: А может, сразу того, морг?
@Рита: Да ну хорош молчать уже!
@Рита: Четвёртый эклер в ход пошёл!
@Рита: Растолстею – на твоей совести будет!
Двенадцать сообщений за двадцать секунд. Идёт на рекорд.
@Я: Ты растолстеешь не раньше, чем меня примут в Центр подготовки космонавтов)
Пишу ей ответ и на несколько минут отвлекаюсь на переписку. Сижу, чуть сгорбившись и загородившись волосами, поэтому лишь мельком успеваю заметить силуэт, присевший рядом.
– Прости, опоздал. Не по-джентльменски, но в оправдание скажу, что пришёл не с пустыми руками, – мои пальцы замирают над электронной клавиатурой, когда перед моим лицом появляется белая роза.
Ой, дождалась, кажется. Сейчас узнаем, кто есть кто и насколько близко к истине завела меня моя хромающая на логику, аргументированные доводы и всякий здравый смысл дедукция.
Сердце предупреждающе ёкает и на скоростном лифте спешит к пяткам. Тоже в панике, однако отступать поздно. Я ведь сама настояла на этой встрече, так и нечего теперь врубать заднюю.
Принимаю цветок и, набравшись смелости, вскидываю голову…
Глава первая. Фанат Булгакова
– Ни с места, стрелять буду! – с разбега налетаю на Риту с Яном, вклиниваясь между ними и обхватывая каждого за шею. – Пиф-паф, – делаю красноречивое движение пальцами на манер стреляющих пистолетов. – Убиты.
– Раз убиты, значит, я могу съесть булочку с заварным кремом, которую умыкнула из столовки для тебя, – резонно замечает Ритка, для наглядности собираясь затолкнуть десерт в свой вроде бы миниатюрный, но такой прожорливый рот.
Эта веснушчатая девица с карими глазами оленёнка Бэмби молотит всё, что попадёт ей под руку. И днём и ночью. К холодильнику подпускать её опасно: опустошит до базовой комплектации. И тем поразительнее, что при этом её талию на конкурс красоты берёзок можно выставлять. И те, кстати, продуют, потому что рядом с ней будут казаться жирными и бесформенными.
– А ну, дай сюда! – буквально вырываю из её зубов пирожное и поспешно прячу в недра собственного желудка. Ибо нефиг! Мой растущий организм тоже требует подпитки в виде калорий и глюкозы. – Ф-то я пф-опуф-тила?
– Прожуй и не плюйся, – Ян ворчливо подтёр со своей щеки брызги крема.
– Ну пф-ости. Я ф-лучайно.
– И-и-и… снова, – он вытирается повторно, правда, на этот раз попало и на стёкла очков.
– Всё. Прожевала, – миролюбиво вскидываю ладони и разеваю варежку, чтобы все убедились: нутро уже надёжно обрабатывает полученный провиант. – Так что я пропустила?
– Да ничего особенного. Закончили с показательными неравенствами и начали логарифмы.
– Вот же блин, опять с ними пролетела, – огорчаюсь, но не сказать чтобы очень. Математику, как истинный гуманитарий, я ненавижу. При том, что ЕГЭ, увы, никто не отменял. – И без того ни черта в них не соображаю, так и повтор проморгала.
– Будешь и дальше в том же режиме носиться с подготовкой к последнему звонку, проморгаешь сам экзамен, – назидательно замечает Рита. – Перекинь часть обязанностей на других, пока в школе не начала ночевать.
– Ага. Уже побежала. А на выходе что получим? Закат маразма? Сумерки деградации? Вакханалию глупости? Нет. Я сделаю всё сама. Чтоб получилось…
– Идеа-а-а-ально, – пропевают в унисон друзья, закатывая глаза до небес.
– Именно.
Нацарапанный на коленке каким-то умником сценарий мне решительно не понравился, так что я взяла на себя смелость предложить внести правки. И, наверное, так достала преподов, подстерегая их у учительской всю последнюю неделю, что в итоге на меня целиком спихнули подготовительную часть, отправив с богом и пожелав удачи.
Я не на это, конечно, рассчитывала, ну да ладно. Зато теперь стопудово сообразим всё по фэн-шую: я уже поменяла местами сценки, изменила сюжет, перекроила введение, перераздала роли и кое-где даже стихи подправила. Чтоб уж не совсем позорно было. Набрать инфу из интернета – дело нехитрое, но можно же и дальше первой браузерной вкладки пройтись, согласитесь?
Плюс, кстати, я вписала парочку танцев. Народ не особо обрадовался, но мне по барабану. Директором одобрено. Более того, у меня тут недавно возникла сумасбродная идея приплести туда и его самого. Мужик он у нас молодой, на движе, покапаю на мозги пару дней – и точно согласится.
Времени вся эта морока отнимает, естественно, немало, да и никто не отменял репетиции после, а иногда и вместо уроков. Зато есть плюшки в виде прогулов. По уважительной причине! Обожаю. Это моё любимое.
Поднимаемся по лестнице и сворачиваем в учебный коридор, несмотря на перемену – удивительно пустой. Большая часть учеников ещё в столовой, другие залипают в телефонах в классах. Двадцать первый век. Это только в младшем корпусе стоят такие вопли, что впору экзорцистов вызывать.
– И надо тебе оно? Не хватило головной боли на Новый год? – Ян галантно придерживает нам дверь кабинета английского. – И Двадцать третье февраля. И Восьмое марта. Это я молчу про школьную газету…
Щас! Школьная газета в формате соцблога – моя гордость. Я затеяла её ещё в восьмом классе, и идея была с воодушевлением принята руководством. Настолько, что разрослась, расширилась и перешла на бумажный формат. В скромных тиражах, но всё же.
– Брось. Как будто этот бронепоезд можно остановить, – отмахивается Рита, отточенным движением перекидывая свои длинные каштановые волосы за спину.
Я такими похвастаться не могу, хотя вечно пытаюсь отрастить. Правда, прошлым летом нехило их сожгла и пришлось откромсать сухие кончики – сразу по плечи. За полгода косяк стал не так заметен, но краситься в блондинку я не перестала. Просто теперь делаю это осторожнее. Не передерживая.
– В точку. Так что, если не хотите пойти по стопам Анюты Карениной, советую запрыгнуть в вагон, а не топтаться на путях, – падаю на своё место, скидывая на парту сумку. – Я вам как раз застолбила пару страничек.
– Э, нет. Меня ты на это не подпишешь. – Ян усаживается впереди, взлохмачивая и без того взлохмаченный тёмный вихор на башке, который не видел расчёски, судя по всему, с зимы.
– Поздно. А будете артачиться – заставлю танцевать вальс, – строго зыркаю на подругу, пристроившуюся рядом.
– У меня допы, – напомнила она. – А ещё йога, курсы игры на гитаре и вождение. Если не забыла, у тебя всё то же самое.
Ясное дело, не забыла. Это ж я нас записала. На йогу и гитару. А вот автошкола была Риткиной идеей, чтобы к совершеннолетию мы обе обзавелись правами.
Не уверена, что мне с моей гиперактивностью стоит водить, но процесс клёвый. Осталось понять, как при этом никого не сбить. Папа периодически даёт мне порулить на пустырях – и там все кюветы мои. Один раз вообще в забор вляпалась, когда педали перепутала.
– Отставить панику. Всё схвачено, – вытряхиваю из сумки содержимое в поисках жвачки. – Всего-то и нужно, что задержаться на час после уроков… Три раза в неделю.
– Класс. Я всегда знала, что мы с личным временем паршивая пара, – подруга первой находит то, что нужно, и забрасывает в рот сразу три жевательные пластины.
– Последний год, ау! Он и должен быть таким, чтобы было что вспомнить!
– Вытащи шило из задницы. Хотя оно там, походу, слишком глубоко затерялось. Уже не достать, – советует Ян, на что я молча переваливаюсь через парту и натягиваю ему на взъерошенную макушку капюшон толстовки, сопровождая всё увесистым щелбаном. Маленькие привилегии многолетней дружбы, в которой нет нужды церемониться.
– Ты старый ворчливый дед.
– От бабки слышу.
– Я старше тебя всего на месяц.
– На полтора, старуха.
– Вы ещё за вставную челюсть подеритесь, – хихикает Рита, выуживая из-под смятой стопки сценариев библиотечного Булгакова. Я за ним ещё на прошлом перерыве сгоняла.
– «Собачье сердце»? Зачем? Мы ж его давно прошли. Классе в девятом эдак.
– Хочу перечитать. Леонидовна сказала, что он часто попадается в тесте.
– А интернет на что?
– Не люблю. Я с электронками засыпаю. Так надёжней. И интересней.
– Ну не знаю. Кому-то точно было скучно, – она притягивает мне раскрытую ближе к концу книгу, где на свободном участке после главы от руки нарисована табличка исписанного в диагональной плоскости алфавита. А под ней полный бред единой строкой:
Е П Б Э У В
Не, это точно не «Собачье сердце».
* * *– Ты хоть сколько-то поспала? – Рита поглядывает на меня с сочувствием. Я же свечусь, как натёртый ураном самовар.
– Нет, но сейчас не об этом. Ты была права!
– Когда?
– Когда сказала: «Прикинь, а если это секретное послание?»
– Я вообще-то пошутила.
– Ты пошутила, а я заморочилась.
И всю ночь ковырялась над внешне бессмысленной таблицей. Перерыла всю всемирную паутину и нашла схожую систему кодирования в шифре Виженера. А дальше уже тронувшийся состав было не остановить. Азарт распалился, отрезая всякий намёк на сон, ведь оставалось дело за малым – угадать ключевое слово, от которого можно плясать.
Ключевое, блин, слово! Которое могло быть любым. Вообще любым! Хоть «яблоко», хоть «унитаз».
В общем, весь упор шёл на логику: раз код нарисован именно в этой книге, то и ключ, вероятно, тоже был спрятан в ней. Правда, сколько я ни листала, ничего не нашла. Разве что какие-то рандомные чёрточки на полях возле иллюстраций. Понять бы ещё, как их можно использовать.
Короче, пришлось работать по методу исключения и перетасовывать возможные варианты. Имя героя. Имя автора. Фраза. Название самой повести…
Вусмерть исчеркав любимый блокнот и сгрызши на психах два карандаша, попутно подавившись ластиками, часам к пяти утра я поняла, что почти созрело желание всё бросить. Но, чисто прикола ради, я напоследок попробовала самое банальное. Кличку пса из этой повести.
Кличка, блин, пса!!!
Шарик.
Просто ШАРИК!
И вот тогда пазл наконец-таки сложился. Нелепое «Е П Б Э У В» путём подстановки превратилось в…
– «Морфий»? – тихонько хихикает подружка, чтоб не привлечь внимание учителя географии, потому что урок в разгаре. – Это призыв к действию? Да здравствует опиумная вечеринка?
– Ты разочаруешься, но «Морфий» – рассказ Булгакова, который не был включён ни в «Записки юного врача», ни в школьную программу… Эй, ты чего? – озадаченно смахиваю её ладонь со своего лба.
– Ты как? Тебя никакой ботан не покусал? На сырое мясо не тянет? Зрачки на свет нормально реагируют?
Ха. Ха. И ещё раз ха. Животики надорвёшь.
– В шесть утра случаются озарения. И не знаю, в курсе ли ты, но есть такая клёвая штука – «Алиса, помоги» называется.
– Так… ладно. Морфий так морфий. И что дальше?
– А вот это мы сейчас и узнаем, – многозначительно достаю из сумки ещё одну библиотечную книгу.
– Когда успела-то?! – офигевает Ритка, забываясь и повышая голос.
– Долгорукая, Бойко! – рыкает географ. – Мы вам не мешаем?
– Не очень. Простите, – по отточенной годами привычке виновато вжимаем голову в плечи и натягиваем на лица смиренный облик скромных отличниц. Какими никогда не являлись.
– Сгоняла, как пришла, пока Ваше Величество в карете своей гарцевало к родным пенатам, – шёпотом отвечаю, когда внимание от нас переключается на долговязого одноклассника.
«Карета» – это я ласково. Никаких камней в огород. Просто Рита последние пару лет живёт в частном коттеджном посёлке в часе езды отсюда и до школы теперь её исключительно подвозят. Либо родители, либо такси.
Перемены, к которым мы долго привыкали.
Все трое: Арина Бойко, то есть я, Рита Долгорукая и Ян Миронов жили на одной улице, вечно зависали во дворе после занятий и часто оставались друг у друга с ночёвкой. Да что там, я могла без предупреждения прибежать к ним в гости – прямиком в домашнем, максимум тапочки переодеть. Собственно, из-за удобной геолокации мы и сдружились, превратившись в «неразделимое трио», как про нас шутят.
Сейчас же всё стало сложнее. Милые девичьи посиделки приходится планировать и подстраиваться не только под расписание маршруток, но и под собственные графики. И если раньше я почти всегда зависала у Ритки, то теперь роли поменялись. После школы всем проще было забежать ко мне. Или к Яну. Хотя в последнее время выбор падает чаще на нейтральную территорию – типа пиццерии. Потому что детки выросли и не хотят куковать в четырёх стенах.
– И что? Есть что-нибудь?
– Смотри сама, – открываю книгу ближе к середине, куда небрежно был запихнут криво скомканный тетрадный лист на манер закладки, и тычу пальцем в очередной набор букв, нацарапанных по вертикали.
МД МЖ ЕВ НЯ
– Прикольно, – Рита радуется моей находке без особого воодушевления. – Очередная шарада. Чувак либо хочет, чтобы ты стала фанаткой Булгакова, либо просто гонится.
– Долгорукая! – снова окликает нас учитель. – Вас рассадить?
– Не надо. Я замолкаю, – для наглядности подруга имитирует запирающийся на замок рот, а невидимый ключик прячет в кармашек кардигана, по которому красноречиво похлопывает.
– Очень надеюсь. Ещё раз услышу реплики не в тему – и следующими отвечать пойдёте вы.
Не хотелось бы. Я вчера была слишком занята, чтобы вспоминать о домашке.
– Все всё поняли. Мы тихие мышки, ловящие отходняк после пира с крысиным ядом, – обещаю я и перехожу на проверенный десятками поколений способ невербального общения – записки.
«Или чувиха», – быстро расправляю импровизированную «закладку» и размашисто пишу поверх клетки.
«Чего?» – не въехала собеседница.
«Ну. Чувак или чувиха. Мы ж не знаем, кто это написал».
«Ок, значит, пусть будет некий N».
«Почему N?»
«Типа, Ноунейм».
«Гениально. Хорошо хоть, не Капитан Немо[2]».
«Капитан или Капитанша Никто в таком случае. Ты эти каля-маля уже расшифровала?»
«Ещё нет. Хотела сейчас этим заняться».
– Нет, девочки, – раздаётся вдруг над нашими головами суровый голос. Бесшумный ниндзя, блин, а не географ. – Сейчас вы будете заниматься исключительно региональной интеграцией. К доске. Обе. Марш.
* * *Раскодировка второго послания далась не так просто, как я надеялась. А после трёх часов безуспешных – и на этот раз, прошу заметить, коллективных – попыток меня внезапно осеняет: а что, если это вообще не тот же самый шифр?
Может, буквы неслучайно поделены именно по две? В первом же случае текст сплошной. Если так, то надо начинать всё заново. Капец. Это ж реально надо было чуваку заморочиться. Ну или чувихе.
Делать нечего – снова лезу в интернет и большую часть урока истории ищу что-то похожее. И нахожу. Шифр Плейфера. Хех, кто-то, кажется, пересмотрел «Сокровище нации»[3]. Во всяком случае, я слышала о нём именно оттуда, но понятия не имела, как там всё устроено. И уж точно знать не знала про всякие матрицы с биграммами.
До сегодняшнего дня.
Новая ачивка[4] в личном резюме: меньше чем за сутки появился навык взламывать целых два вида шифров, которыми обменивались шпионы. Вот чем не полезные исторические знания? Точно повеселее того, что вещает нам с активностью сонной мухи старушка-преподша с перекошенным седым пучком.
Её никто не слушает, а она об этом и не догадывается. Бубнит себе и бубнит зазубренный за полвека материал. Хотя есть ещё вариант, что ей тупо фиолетово на нас. Типа, всё равно через пару месяцев мы свалим, а её предмет вряд ли хоть один решится сдавать. А кто решится… ну, это уже его проблемы.
Короче, разобралась я с подходом, выбрала всё те же возможные «ключи», разбила каждый на биграммы, нарисовала сразу несколько матриц 6×6 и прописала ниже недостающую кириллицу.
Со стороны – словно ребус решать собралась. Ну такой, где зигзагами слово составляется. Только тут другая схема, шиворот-навыворот. Объяснять сложно, проще показать наглядно:
Ну и поехали: ЕБ меняется на БЕ, БЗ – на ГЕ и так далее, пока в конечном счёте «ЕБ БЗ ГМ УП» не превращается в…
– Бегемотъ… Но думаю, твёрдый знак можно опустить, он тут для того, чтобы биграмма была закончена, – с видом профессионала удовлетворённо вскидываю глаза на друзей, с интересом орнитологов наблюдающих за тем, как последние несколько минут я от усердия помогала себе кончиком высунутого языка.
– И что, выдвигаемся в зоопарк? – предлагает Рита. – С тебя, чур, сладкая вата. И карусельки. Хочу на карусельки.
– Девушка, вы слишком примитивно мыслите! – удручённо вздыхаю. – Где воображение? Где полёт фантазии?
– Ау, забыла? Я в нашем коллективе отвечаю за красоту. Мозг у нас ты.
– А я? – озадачился Ян.
Рита несколько секунд внимательно его рассматривает, прежде чем вынести вердикт.
– Давай считать, что ты тоже красивый.
– Покрасивее тебя буду. Ты видела мой профиль? Греческие боги от зависти крошат мрамор на своих статуях.
– Да это они ржут, как кони. Вот всё и сыпется.
– Ты просто завидуешь.
– Естественно. Всю жизнь мечтала походить на очкастого Гарри Поттера…
– Алё, – привлекаю к себе внимание призывным пощёлкиванием. – Афродита и Аполлон, будьте любезны, обсудите свои недостатки позже. Мы тут делом заняты.
– А, ну да. Бегемотов обсуждаем.
– Сама ты Бегемот. Дамочка, включайся в процесс. Кого из персонажей Булгакова так звали?
– Ты про кота, что ль, что наливает дамам исключительно чистый спирт?
– Аллилуйя! Значит, что? Значит, следующая остановка «Мастер и Маргарита». Кто молодец? Я молодец! Кто молодец? Я молодец!
– Ты слишком активная для человека, который не спит вторые сутки, – замечает подруга, наблюдая за победным танцем в стиле «греби, пока есть силы».
– Это всё кофе и энергетические батончики.
– Всё круто, но у меня один ма-а-аленький вопрос, – Ян ковыряется в телефоне, в какой-то момент разворачивая экран в мою сторону. – Зачем так заморачиваться? Почему сразу не воспользовалась онлайн-расшифровщиком?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Частично изменённая цитата из песни «Девятый класс», слова Ю. Рыбчинского, музыка Б. Монастырского.
2
Капитан Немо – персонаж фантастического романа Жюля Верна «Двадцать тысяч льё под водой». Имя переводится с латинского как «никто» или «ничто».
3
«Сокровище нации» – американская приключенческая кинолента.
4
Ачивка – достижение, награда.