Билет на ночной рейс

Глава 4

С появлением на свет Мусы 11 апреля стало самой важной датой для семьи Алиевых. На следующий год первый день рождения отметили торжественно и с почестями. Мирза Махмуд зарезал быка, приготовили море угощений, пригласили знатных и уважаемых людей. Не забыли и про бедняков. Приехал даже брат Мамедтаги из Петербурга с подарками и гостинцами. Это пополнение в семье Алиевых, кажется, собиралось стать самым значимым для всего рода.

Мамедтаги осторожно надел цепочку с крупным кулоном, на котором красовалась голова дракона, на шею маленького Мусы.

– Дракон испокон веков считался символом удачной жизни и долголетия. Правда, у нас в Шемахе религиозность очень сильна, поэтому такие символы считаются богохульством. Как в Мекке бросают камни в шайтана, так и упоминание дракона считается чуть ли не оскорблением. Хотя если шайтан – религиозный образ, то дракон – явление мифическое, волшебное и сказочное.

Поцеловав в лоб Мусу, добавил:

– Этот талисман будет оберегать его от негативной энергии, бед и несчастий, а также будет способствовать глубокомыслию и хранению полученных знаний в памяти.

В тот день братья долго беседовали. Первым делом Мирза Махмуд рассказал брату обо всём, происходящем в Азербайджане. Азербайджанская нефть по доле экспорта превзошла американскую и поднялась на первую ступень. Недавно в Баку начали действовать кинотеатр «Азербайджан», церковь Святых Жён-Мироносиц, мельница братьев Скобелевых, а в Шамкире – лютеранская церковь. Но основной темой беседы было продолжающееся движение Мешруте в Тебризе. Братья знали, что народ живёт под гнётом, северный Азербайджан был под властью Российской империи, а южный – под игом Иранской империи. В такое время при сильной управленческой царской власти в северном Азербайджане распространение просветительских идей было возможным и полезным. Братья не видели пока путей для революционного движения в каком-то национальном аспекте. Но бунт азербайджанцев, достижения Саттархана в Иране, где властвующий шахский режим не имел сильных опор, придавал братьям моральных сил. Маленький Муса принёс удачу своим рождением. В прошлом году, когда он появился на свет, нападение шахских войск численностью сорок тысяч человек завершилось поражением, а позиции Саттархана и его правой руки Багирхана ещё больше укрепились.

Мамедтаги, будучи тесно связанным с политикой, несмотря на такие радостные вести, не скрывал и своих сомнений и опасений.

– Дорогой брат, свобода южного Азербайджана – это не наше внутреннее дело, знай это. Прежде всего Российская империя, властвующая в одной части разделённого Азербайджана, не будет в восторге от освобождения неподвластной ему части. Так как никто не может гарантировать, что происходящее на юге не станет основой для революционного настроения на севере. А ещё большая угроза исходит от Англии. Я информирован, о чём пишет и какие распоряжения даёт в письмах министр иностранных дел англичан Эдвард Грей своему послу в Иране Джорджу Барклаю. Англичане ни под каким предлогом не согласятся на появление мусульманского государства на Кавказе.

1909-й год предвещал быть годом, насыщенным событиями. К беседующим братьям присоединились также женщины: Набат-ханум и Сафура-ханум. Набат-ханум в последнее время увлеклась чтением, полюбила писать и всё время просила Мирзу Махмуда покупать разные книги. Она попросила Мамедтаги рассказать об услышанных новшествах. Мамедтаги оповестил, что впервые в мире людям, ушедшим с работы по старости, полагаются ежемесячные выплаты: в Британии вводилась система выплаты пенсий.

Мирза Махмуд забеспокоился:

– И что это значит? Англичане с ума сошли? Я что, буду платить зарплату своему конюху, садовнику, повару, няне после того, как они состарятся и уйдут от меня, до самой их смерти? Разве так можно?

Мамедтаги успокоил брата: это касается только работающих на госслужбах, а ты торговец. И добавил: мол, нам до англичан далеко, такое у нас возможно лет через двадцать-тридцать.

И ещё Мамедтаги рассказал о нескольких событиях, происходивших в тот период. В Америке Уильям Тафт сменил на посту президента Теодора Рузвельта. После поражения турков в балканской войне был подписан мирный договор между ними и русскими. В Османской империи начались розни, движение под названием «Младотурки» стремилось свергнуть с престола проигравшего войну султана. Мамедтаги уверил всех, что в ближайшие месяцы и османский султан Абдул-Хамид Второй, и иранский шах Мамедали будут свергнуты. Беседа была настолько интересной, что, если бы слуга не позвал их к столу, они ещё долго сидели бы.

Столы накрывали в этом доме обильные. И на этот раз сели за стол со множеством угощений. Гости не скупились на похвалы повару, приготовившему кебаб, который ели с удовольствием, не скрывая своего негодования по поводу того, что лишены этого блюда в Санкт-Петербурге. Отдельно подали ароматный чай, заваренный в огромном самоваре.

Муса, которому исполнился год, уже начал ходить. Все понимали, что он будет отличаться от других детей. Он был мальчиком спокойным, красивым, с вьющимися волосами, большими карими глазами. Он мог часами играть сам с собой. Разговор вновь вернулся к ребёнку: дяде было интересно, каким его будущее представляет отец.

Тот сказал:

– В Ашхабаде наладил свои торговые дела. Там могу заработать намного больше, чем здесь. Уже сколько времени подумываю переехать, но из-за беременности Набат ждал. Думал, дорога может её утомить и потом смена климата, воды – негативно повлиять. Думал, после рождения ребёнка переедем в Ашхабад. Прошедший год оказался достаточно насыщенным. Полагаю, в следующем месяце направимся в Ашхабад. Там отличные русскоязычные школы, найму и учителей. Хотел бы, чтобы он стал врачом, но, наверное, дядя пожелает, чтобы племянник продолжил его путь и стал политиком.

Мирза Махмуд ждал подтверждения от брата, но случилось обратное. Мамедтаги, покачав головой, сказал:

– Политика – очень грязное дело, брат. Там в основном правый оказывается виноватым. А врачом может стать каждый. Я хотел бы видеть Мусу деятелем науки. Сейчас очень много новых наук, в будущем их представители не останутся без хлеба. Создай условия для получения образования, но не приковывай своими условиями. Пусть сам выберет. Свободная птица всегда счастливее птицы в золотой клетке.

Мамедтаги приехал в Шемаху со своей семьёй. Его четырёхлетняя дочь Сона играла с Мусой, отец подозвал её к себе.

– Дядя Мирза Махмуд, спроси у моей Соны, кем она хочет стать, когда вырастет.

Мирза Махмуд обнял племянницу и, поцеловав в голову со словами «пусть Аллах бережёт» спросил:

– Кем станет Сона-ханум, когда вырастет?

Сона, став смирно, отчеканила громким голосом:

– Сона Мамедтаги кызы Алиева станет врачом. Терапевтом.

Её ответ вызвал улыбки на лицах окружающих.

В тот день, 11 апреля 1909 года, было непривычно для этого времени года душно, слугам не хватало льда для напитков гостей. После полудня со стороны гор подул лёгкий прохладный ветерок, спасая от жары не только тело, но и душу.

Глава 5

Долго ворочался в постели, несколько раз с правого на левый бок переворачивался.

Такого с Назимом никогда не случалось. Мрачный, отчаявшийся – как ни старался, он не мог угомониться. Столько нерешённых проблем оставил в Азербайджане. Безработица, беда, случившаяся с родителями, несчастье сестры Сельмы, друг Шакир из-за него настрадался – всё это надо было решать, а он просто сбежал. «Вот приду в себя – хотя сколько это займёт времени, хоть приблизительно! – обязательно вернусь и решу всё». За шесть месяцев эта мысль то вихрем проносилась в голове, то давала о себе знать слабыми отголосками. Главное же было в самом присутствии этой мысли, которая проходила красной нитью через его жизнь. Но в эту ночь он будто упал в ужасную бездну.

Чувствовал удушье. Трудно было дышать, не хватало воздуха. Встал, открыл окно. В комнату ворвался прохладный ветер. Он с жадностью дышал свежим воздухом.

Взял телефон с подоконника. Был второй час, значит, в Азербайджане – уже третий. Хотел позвонить Зарнишан, но, учитывая время, понял, что, скорее всего, она уже спит. А если даже и не спит, ответила бы она ему? Ни в коем случае не ответила бы. Своим сообщением она поставила точку. После длинного сообщения написала ещё одно, короткое, и сожгла все мосты. «Знаю, у тебя кто-то появился, а то ты так не поступил бы».

Не могли ей донести. Кому было бы интересно рассказать ей про его шуры-муры с Любой. Наверное, просто почувствовала. У женщин интуиция сильная. Если она догадывается, значит, всё. Никакими мольбами не вернуть её обратно. Надо было послать деньги, доказать, что он думает о семье, принадлежит только им. Только деньги могли восстановить обрушенные им же моральные мосты.

«Я завяла, подобно цветку…»

В самом деле он стал причиной того, что манящий ароматом и красотой цветок завял. Мужики – убийцы женщин!

Нервно бросил телефон на комод.

Ощупал стену и включил свет. От ярко вспыхнувшей лампочки прищурил глаза, долго протирал их, пока не привык. Прошёл на кухню, тоже включил свет. Открыл холодильник. На глаза попалась бутылка водки, из которой выпита была всего одна рюмка. Может, позвать Субхана и пить до полного опьянения? Может, выпив эту бутылку, взять вторую, третью и так до утра пить и забыть все невзгоды?

Быстро пришёл в себя, поняв, насколько глупа эта идея. Позвать Субхана, который живёт на шоссе Энтузиастов, в Перхушково пить водку? Жди, прибежит!

Глотнул прямо из горлышка. Горьковато. Поперхнулся на середине, потом затошнило. Открыл кран, глотнул воды.

Из-за голода водка подействовала сразу. В глазах потемнело, голова стала тяжёлой. Вещи на кухне стали двоиться.

Никогда так не пил. Он был не в себе, как будто его подменили. Язык онемел, слова тяжело давались, с трудом выговорил заплетающимся языком:

– Не отвечаете на мои звонки? Считаете меня врагом? Ничего, вы ещё пожалеете!

Он имел в виду не только Зарнишан, а всех – мать, отца, сестру, друзей, всех, с кем испортились отношения. Сперва не догадывался, каким образом заставит их пожалеть, потом с растущим упорством, угрожая, называл имена:

– Ладно, Зарнишан! Ладно, отец! Ладно, мать! Ладно, Сельма! Ладно, Шакир! Я заставлю вас пожалеть, вот увидите!

Потом стал метаться по комнате как угорелый. Кричал, плакал. Бил кулаками о стенку.

– Да, у меня нет денег, да, я бедный. Я признаюсь. И смелости у меня тоже нет, трус я. Значит, я должен умереть? Значит, мне нельзя жить на белом свете?! Ну почему?! Почему?!

Внезапная мысль показалась страшной: самоубийство. Перерезать вены. Почувствовал мурашки по телу.

Вернулся на кухню, выпил до дна всю оставшуюся водку. Зашёл в ванную. Взял лезвие. Открыл воду. Он видел в фильмах, как самоубийцы, перерезав вены, ложились в ванну, наполненную водой, чтобы кровь быстрее вытекала. Поднёс лезвие к вене.

Вот и конец. Значит, он должен был наступить здесь, в чужой стране, в чужих стенах, вдали от родных, которые стали ему врагами. Вот тебе и судьба, написанная на лбу. Невольно дотронулся до лба. Как будто хотел прочитать, что там написано.

Лезвие было ледяным. Приложил к вене правой руки. Тело горело, поэтому холод лезвия чувствовался особенно остро.

Вдруг выскочил из ванной. Оставляя мокрый след, вернулся в комнату, взял телефон и написал сообщение.

«Мне надоело жить, и я решил покончить с собой. Никто не виновен в моей смерти, кроме моей судьбы».

Написал. Бросил телефон туда, откуда взял, будто тот был виновником всех бед.

Цифры выстроились в ряд, покрутились, поменялись местами. Комбинация из цифр три и пять. Он не понимал, какое значение имеют эти цифры.

Потом опять начал кричать. Снова произносил имена, грозился, бил кулаками о стенку. Вернулся в ванную комнату, взял в руки лезвие, прошёлся им по вене, но не хватало смелости ввести глубже. Закрыл глаза. Собрал все силы. Уверял себя, что жизнь для него уже не имеет никакого смысла. Он и так не жилец. Живой труп. В момент, когда собирался вонзить лезвие в вену, перед глазами мелькнули его дети, одинокий дуб в деревне, прочитанное днём объявление о работе, ящики с малиной – не связанные между собой кадры.

Подставил голову под воду, льющуюся из крана. Резко протрезвел. Вспомнил, что цифры, крутящиеся перед глазами, были из объявления в газете.

Вернулся в комнату. Окно осталось открытым. Глотнул свежего прохладного воздуха. Может, пойти поискать тот музей, где сторож требовался?

Он никак не мог понять, как эти цифры захватили его мозг.

Глава 6

Город Ашхабад, построенный на руинах древнего парфянского города Конджигала, разрушенного монголами в XIII веке, располагался на Великом шёлковом пути, с севера которого можно было выйти на Самару и другие русские территории, а с юго-запада – на Иран, и от юго-востока можно было дойти до Хивы. Дома в нём были каменными, а улицы – широкими. История нового поселения началась в 1881 году, когда Российская империя, занявшая эти земли, решила построить большой город и перенести сюда центр своей Закаспийской области. До этого здесь были только фруктовые сады и небольшие глинобитные хижины.

Город был спроектирован с прямыми улицами и одноэтажными домами. Из-за частых землетрясений строить высокие здания посчитали нецелесообразным. Мирза Махмуд удивлялся тому, что жил только в двух из миллионов городов мира, но оба, и Шемаха, и Ашхабад, оказались очагами землетрясений.

В центре города располагались магазины, торговавшие самыми разнообразными товарами. Торговля в основном была сосредоточена в руках армян и частично азербайджанцев. Большую часть населения составляли русские и персы. Поскольку туркмены предпочитали жить в деревнях, их численность в Ашхабаде была невелика. Здесь красовались рестораны с разноцветной рекламой, сады, богатые фруктовыми и декоративными деревьями. Мирза Махмуд купил дом с большим двором. Дом был одноэтажный, но очень большой, с просторным подвалом и резными деревянными перилами, которые придавали особую красоту балконам и лестнице. Во дворе росли фруктовые деревья, стоял круглый деревянный стол со скамейками и был подведён водопроводный кран. Здесь же был и большой бассейн.

Мирза Махмуд, как и в Шемахе, нанял несколько слуг для ведения хозяйства. Они выполняли всю работу по дому. Сам Мирза выходил рано утром и до захода солнца торговал в магазине на улице Кирпичной, покупал у жителей дыни и арбузы, качественный шёлк подешевле и отправлял их на товарных поездах с железнодорожного вокзала в Баку, Иран, Самару. Он часто заходил на почту и никогда не терял связи с братом Мамедтаги. А Набат-ханум была занята воспитанием маленького Мусы.

Муса бегал по комнате и всё ждал момента, чтобы, скрывшись из виду матери, спуститься в подвал. Любопытство манило его в эту часть дома. Конечно, там можно было упасть с лестницы и разбиться, поэтому мать не сводила с него глаз ни на минуту.

Во дворе держали кур и овец. А ещё в Ашхабаде была одна особенность – почти в каждом дворе были голуби. На крыше дома Мирзы тоже жила стая. За птицами присматривал садовник Гулам. Голуби ворковали, гуляли по двору, время от времени хлопали крыльями и улетали. Среди них была голубка с хохолком на голове, которую Гулам называл «мать-голубица». Мусе нравилось гоняться за этим голубем. После долгой беготни тот просто улетал от Мусы.

Однажды друзья подарили Мирзе Махмуду очень большого барана с чудовищными рогами. Его все боялись, обходили стороной. Все, кроме Мусы. Когда Муса играл с мячом, баран подходил, наклонялся и бил по мячу головой, что очень забавляло мальчика. Если голуби с шумом взлетали, баран грозно рокотал, и Мусе это тоже нравилось. Чувствовалось, что животное привязалось к ребёнку. Он становился на колени, чтобы малыш мог погладить его спину и голову.

Однажды произошёл интересный случай. Муса испачкал руки, играя с землёй. Гулам схватил его за запястье, подвёл к бассейну и наклонил, чтобы вымыть ему руки. В это время, почувствовав угрозу для Мусы, баран набросился на Гулама, столкнув его рогами прямо в бассейн. Никто не смог удержаться от смеха, когда бедняга вышел из воды, промокший и испуганный.

Мирза Махмуд и его жена пили чай за деревянным столом и дивились привязанности животного к ребёнку. Какова же причина этой любви?

Однажды Набат сказала Мирзе:

– Мирза, я вчера читала книгу. Там было написано, что иногда люди обладают необыкновенной силой притяжения к себе окружающих. Она ощущается настолько сильно, что действует даже на животных. Не только люди, но и животные подчиняются обладателю этой силы. – Несмотря на удивление мужа, она продолжила: – Я думаю, это про нашего Мусу.

Говорят, когда человек рождается, он чист, как белый лист бумаги. Родители, учителя и жизнь пишут на этом листе свои заметки и определяют его судьбу.

Но данное суждение в корне неверно – ведь есть ещё и гены.

Правило первое

Каждый человек после рождения, согласно своей генеалогии, наследует некоторые черты характера от представителей своего рода. То есть родившегося человека следует сравнивать не с чистым листом бумаги, а в лучшем случае с наполовину исписанным листом. Половина этой страницы уже написана генами, а остальная часть будет заполнена родителями, учителями, а в более поздний период – обществом и окружающей средой.

Отец создал все условия для всестороннего развития маленького Мусы. Очень немногие дети в Ашхабаде имели трёхколёсные велосипеды, и, конечно, Муса был в их числе.

– Мы из рода Ширваншахов, наши предки владели в своё время большими землями. Мы выигрывали войны силой оружия и слова. Наши Ширваншахи воспитали величайших полководцев и самых блестящих писателей.

С этими словами Мирза Махмуд купил сыну набор оловянных солдатиков, а также подобие боевой пушки, чтобы его сын был смелым и бесстрашным. Муса устраивал батальные сцены и расстреливал из пушек солдат противника. После игр мать водила его на прогулки. Маленький Муса безмерно любил мать, он всюду следовал за ней, успокаивался, положив голову на её колени. По ночам она читала ему сказки. Так были созданы первые капли его океана знаний.

Набат попросила Мирзу Махмуда купить и привезти сытинское издание книги «Сказки» Александра Пушкина[2]. Это издание в переплёте зелёной кожи, с красивыми иллюстрациями сразу привлекло внимание ребёнка. Мирза Махмуд, охотно выполнявший все просьбы жены, заказал книгу из Самары. И Набат-ханум с большим энтузиазмом, как профессиональный чтец, по вечерам читала сыну сказки.

Пока звучал голос Набат, Муса рассматривал картинки. Ему хотелось поскорее научиться буквам. Мальчик очень быстро выучил алфавит и начал читать вместе с матерью. Наряду с этим раскрылся и его врождённый талант к заучиванию стихов.

Набат-ханум была не только воспитательницей и покровительницей Мусы, но и сердечным другом ребёнка: она учила его восхищаться красотой природы, ароматом цветов, закатом солнца, пением птиц, наслаждаться духовным общением. Она советовала другим женщинам, с которыми подружилась здесь, регулярно общаться с детьми, потому что такие разговоры могут сыграть роль в их воспитании.

– Муса, ты видишь, как садится солнце?

– Да, мама. Но почему-то эта сцена меня огорчает.

– Конечно, дитя моё. Солнце – свет, солнце – тепло. Существовала бы жизнь на Земле без Солнца? И как мы днём работаем, находим различные занятия, устаём и восстанавливаем утраченные силы ночным сном, так и солнце ночью отдыхает и набирает силы для следующего дня. Поэтому не нужно огорчаться.

– Мама, а вдруг Солнышко не проснётся?

– Не дай Бог, дитя моё, это невозможно. Правда, есть люди, которые спят и не просыпаются, но есть миллионы людей, и тот факт, что некоторые из них уходят из мира, ничего не меняет. Но Солнце единственное, и его сила равна силе миллионов. Оно создано дарить свет и тепло людям на Земле.

Однажды мать прочитала ему книгу о добром дожде. В далёкой стране из-за засухи горели поля для посева. Люди молились, чтобы небеса подарили им дождь. В то время на небе было только одно чёрное облако, и оно было очень далеко. Мольбы людей дошли до облака, оно обошло все другие поселения и пролилось сильным дождём на землю молящихся.

Муса таким образом узнал, что мир не лишён облаков-спасителей.

Следующим летом они поехали отдыхать в Пятигорск. Этот курортный регион Северного Кавказа пользовался большой популярностью. Минеральные воды считались лекарством от тысячи недугов. Мирза Махмуд подарил своим любимым жене и сыну счастье увидеть этот сказочный уголок. Они сняли дом, каждое утро выходили на прогулку и возвращались домой на закате. У хозяев дома была дочь – ровесница Мусы. Это была склочная, капризная девчонка. Однажды они поругались с Мусой из-за игрушки. Девочка поцарапала Мусе лицо. А он в ответ побил девочку. В это время Набат разняла детей, отвела Мусу в угол и сказала:

– Дитя моё, Бог создал мужчин и женщин. Бог дал мужчинам непобедимую силу. Они способны создавать и выполнять самые сложные задачи. А женщины – существа нежные, слабые. Бог дал им не силу, а любовь и человечность. А теперь задумайся, правильно ли мужчине бить женщину?

Муса понял свою ошибку. Это объяснение сразу запечатлелось в сознании ребёнка, оно будет сопровождать его на протяжении всей жизни.

В то время восточные женщины не умели читать и писать, не тянулись к этому, исключения были возможны в очень редких случаях. Набат-ханум была именно таким исключением. После того как она пришла в дом Мирзы Махмуда как невеста, она за короткое время научилась читать и писать как на тюркском, так и на русском языке. Можно ли не любить такую мать? И Муса очень любил её. Вскоре мама подарила ему брата. Мирза Махмуд назвал второго сына Исой. Это было в 1913 году. Мусе только что исполнилось пять лет.

В восьми часах езды от Ашхабада находился райский уголок под названием Фирюз. Богатые ашхабадцы строили дома и любили отдыхать в летние месяцы в этих местах, в окружении гор и протекающей реки Фирюзинки. Мирза Махмуд обустроил здесь дом. Летом 1913 года он привёз сюда свою семью, здесь родился его второй ребёнок.

Однажды летом они посетили азербайджанский город Шушу, который с трёх сторон окружали высокие и неприступные крепостные стены, а с четвёртой – крутой труднопроходимый склон. С этого склона поднималась извилистая дорога со множеством серпантинов, соединяющая город с внешним миром. Знаменитая равнина Джыдыр находилась прямо на краю обрыва. Внизу находился роскошный ресторан с постоянно играющим оркестром, который расположился прямо посреди густого зелёного парка. Родители приводили своих детей в парк на прогулку, а молодые люди сидели и разговаривали на лужайках. Население в основном состояло из азербайджанцев, которые проживали в нижней части города. Было и много армян, живших в особняках.

Мирза Махмуд снял дом в центре района Ходжа Марджанлы. Двухэтажное белокаменное здание с выступающим балконом гармонично смотрелось с белокаменной дорожкой. Рядом с ними красовались мечеть, баня и небольшой сквер, а чуть дальше располагались ремесленные мастерские.

Мирза Махмуд, заселив семью, вернулся в Ашхабад. Иногда бабушка Гюлер смотрела за Исой, а Набат брала Мусу на прогулки по Шуше.

– Муса, ты знаешь, что говорят о Шуше? Город называют маленьким Парижем, консерваторией Закавказья. Есть такие певцы, такие исполнители на таре[3], что, когда они поют, играют, прилетает соловей и садится им на плечи.