Сорок второе августа

Глава 4

В жизни Вениамина было так много недель. Так много дней и он не замечал, как один сменяет второй. Не замечал бег часов и даже месяцев.

Жизнь проходила в ожидании чего-то. И в печали воспоминаний.

Но он ощущал каждый час этой недели, они тянулись вечностью. А все из-за того, что его одолевал трепет от мысли, что уже в эту субботу он вновь встретиться с Варварой.

Его совесть утихла, а силы, которые он тратил на попытки наладить отношения с Магдалиной, иссякли. Он позабыл обо всем. Позабыл, что хотел поехать с ней в отпуск, позабыл, что в эти выходные он пообещал пойти с ней в театр.

Он даже не помнил, говорил ли он с ней вообще на этой недели.

Но он был так окрылен влюблённостью и сладостным ожиданием, что в его душе не осталось места для мук совести.

Он проснулся в субботу рано утром. Магдалина все ещё спала и он испугался, что если она проснется, а он все ещё будет дома, она все поймет. От того мужчина тихо собрался и покинул дом.

Он захлопнул за собой дверь в десять утра. Девушка все ещё спала на своей половине кровати.

Что, в прочем, не было удивительным. Она полночи сидела на кухне с ноутбуком. Может, что-то читала в электроном виде, может, принялась за написание какого-то глупого любовного романа.

Вениамин забыл поинтересоваться.

Ехать к Варваре в такое время ему показалось глупым. Наверняка, её не будет. А ещё он будет выглядеть глупым, если приедет в десять утра.

Он решил, что идеально будет приехать примерно в то же время, в какое был в прошлый раз. Но ему вспомнилось, что в прошлую субботу она работа и отпросилась ради него.

Разъезжая по городу Вениамин боролся с желанием позвонить девушке.

Вдруг она забыла? И пока он будет сидеть у неё под дверьми, она будет на работе.

А может она подумает, что он не приедет и уйдет куда-то.

Но почему-то звонить было даже страшнее, чем приезжать.

Лучше всего было бы отвлечься чем-то дома. Но возвращаться он не хотел. От того он разъезжал по городу. Заехал в парочку магазинов и в кафе.

Заехал в цветочный магазин, когда было уже два часа дня, но подумал, что цветы потеряют свою свежесть к тому времени, как он их подарит девушке. От того спустя полчаса как он рассматривал букеты, он вышел из магазина, чувствуя на себе недовольный взгляд продавщицы, укутанной в шаль.

В три часа дня ему позвонила Магдалина. Он смотрел на экран, на имя жены. Она никогда ему не звонила, когда он куда-то уходил.

Нажал на кнопку громкости, чтобы убрать звук и продолжил смотреть на телефон, который светился звонком, но уже без звука.

Тут же, как рой пчел, зажужжали мысли, что ей кто-то сказал, что он поехал к другой девушке. Может кто-то из её знакомых увидел его в цветочном магазине и сложил два и два.

Телефон вновь засветился звонком.

Мужчина сбросил, а после поддержал кнопку блокировки, чтобы отключить телефон. Если он ответит то, возможно, поедет назад. К жене. И больше никогда не увидит Варвару.

Эта мысль прошлась дрожью ужаса.

Не увидит эти темные глаза с яркими вспышками веселья. Не услышит высокий, звонкий голос.

Вениамин просто не мог этого допустить.

В четыре часа и тридцать минут он опять зашел в цветочный магазин. И совершенно не знал, какие цветы подарить.

Продавщица настойчиво ему пыталась навязать розы. Почему-то слишком много людей думают, что каждая девушка любит розы. Вениамин, решив, что не будет столь банален, взял букет с разных цветов.

Он положил его на пассажирское сидение, а сам сел за руль. Бросал иногда слегка нервные взгляды и постукивал пальцами по рулю.

Едва нашел свободное место на парковке у дома Варвары, втиснулся между жигулем, не факт, что тот был ещё на ходу, и устрашающи черным внедорожником.

Дверь в подъезд была распахнула и подперта камнем, а подъезде, как ив прошлый раз воняла застарелой пылью, дымом сигарет.

Все было так же.

Возле нужной ему двери Вениамин остановился. Поправил волосы, пропуская кудри через пальцы, оглядел цветы и громко выдохнул, нажал на звонок.

Он услышал через тонкую дверь цвириньканье звонка. Такой же звук издавал звонок в его отчем доме. И сестра его люто ненавидела.

Громко затарахтел дверной замок, а после дверь скрипуче распахнулась. В дверном проеме стояла та недовольная соседка Варвары. Она без стеснения оглядела его с головы до ног, скрестив руки на груди.

– Варя, к тебе пришли! – слегка повернув голову, вглубь квартиры закричала девушка, – Не волнуйся, я сейчас ухожу.

Улыбнулась она насквозь фальшиво. Именно той улыбкой, что приподнимает лишь уголки губ, но не затрагивает глаз.

– Сейчас подойду! – закричали в ответ с кухни.

Соседка сняла с вешалки зеленый, дутый пуховик. Накинула его на плечи, а после надела ботинки. Она протиснулась мимо Вениамина.

– Удачного вечера! – каркнула она, шурша пуховиком так, что и не расслышать слов.

Но издевательскую интонацию не расслышать было невозможно, как и не заметить иронии во взгляде и изгибе губ. Эта девушка ни в одном из миров не смогла бы стать конкурентом в иронии Магдалине.

– Веня! – мужчина едва успел отодвинуть в сторону букет.

Варвара бросилась на него с объятиями, едва не повиснув на нем, от чего мужчине пришлось придерживать её за талию. Она громко рассмеялась, поцеловала вначале в одно щеку, потом во вторую, а после прижалась к его губам.

Её губы были в сладком бальзаме, который пах вишней. От волос пахло все тем же персиком. Она сверкала счастьем, от чего по телу разливалась нежность к этой яркой девушке, которая напоминала взрыв эмоций и красок.

– Это тебе, – Вениамин протянул ей букет цветов, как только девушка отступила на шаг.

Она схватила букет, обнимая его двумя руками, прижимая к груди. Едва ли не зарылась лицом в пышные бутоны, наслаждаясь запахом.

– Спасибо, милый, он потрясающим, – он вновь поцеловала его в губы, а после весело защебетала, утаскивая вглубь квартиры.

Закрыла квартиру на замок и утащила его на кухню, посадив на стул, на котором он сидел в прошлый раз.

Она поставила цветы в вазу, в которой прошлый раз стояли розы. А после неожиданно рассмеялась.

– Похоже, это судьба, встречать тебя в переднике!

Вениамин оглядел девушку и тоже рассмеялся. Она была в футболке, спортивных штанах и в фартуке. И в его глазах она все равно была прекрасна.

Мужчина тоже рассмеялся. Только его больше рассмешила не сама ситуация, а в нем просто было так много счастья, что, казалось, не смеяться он не мог.

– Я приготовила пасту и купила вино. И все должно быть идеально. Так что накрой на стол, а я пойду и оденусь.

Варвара напоминала ураган, секунду назад отдавала поручения, стоя в забавном розовом фартуке в цветочек, а уже сейчас скрылась где-то в комнате. Там что-то падало, что-то смещалось.

Вениамин не торопясь накрывал на стол. А Варвара кричала ему с комнаты, развлекая его разговорами. От этого мужчина улыбался, аккуратно накладывая пасту в тарелки, открывая вино и разливая его по бокалам.

– Я не была уверена, когда ты придешь! – кричала, чтобы он услышал, рассказывала девушка.

Она зашла на кухню. В ней было что-то такое, не красота, нет, от чего ты не мог оторваться от неё взгляд. Как будто, когда она заходила она заполняла собой почти все пространство.

Будь одет так кто-то ругой, это было бы смешно. Но Варваре удивительно шел её слегка хаотичный стиль. Будто она пыталась одеть сразу все то, что ей нравилось в своём гардеробе.

– Как я выгляжу? – с её лица не сходила улыбка, а в голосе была веселость.

Она покрутилась, чтобы мужчина оценил и от этого подол платья приподняла, показывая стайные, загорелые бедра. Красная ткань платья и золота цепочки на шеи и браслета удивительным образом гармонировали.

– Ты прекрасна, – ответил мужчина.

Его лицо искажала улыбка нежности, которую он не смог стереть, даже если бы захотел.

– Сегодняшний вечер должен быть идеальным, – уверенно заявила девушка, – у нас должны быть свечи!

Вениамин присел на свой стул, наблюдая за тем, какдевушка мельтешит по кухне, открывая то один ящик, то второй.

В четвертом она нашла одну маленькую, красную свечу. В следующей она нашла длинную и белую, но все равно оставалась недовольной. С ещё одного ящика она достала тонкую, желтую церковную свечу.

Она подожгла спичками одну, накапала воском в блюдце и поставила. Её лицо было забавно сосредоточенным, брови слегка нахмурены. И в этот момент она казалась удивительно юной. С её рассказов Вениамин знал, что ей двадцать шесть, но глядя на черты лица освещённые огнем свечи, он понимал, что она более юна.

И дело не в морщинах и прочем состоянии кожи. Её глаза, все её лицо, как будто светилось юной наивностью.

С годами лицо искажает знание этого мира.

Вениамин сам был подвластен этому. Как будто он двадцатилетний и он тридцатилетний жили совершенно в разных мирах. Когда ему исполнилось тридцать шесть он с отчаянием осознал, то не понимает этот мир.

Когда тебе двадцать, кажется, что все просто. Все будет так, как должно быть.

А должно быть обязательно хорошо для тебя.

А после ты понимаешь, что весь мир это муравейник, где никому ни до кого нет дела. Всем плевать, что с тобой будет. Двигаешься по возрастающей спирали к смерти.

И по ходу этого движения тебя регулярно используют. Все пытаются найти для себя выгоду. И ты нужен людям только пока можешь им что-то предложить.

И лишь любовь в этом мире исключение.

Для Вениамина только она имеет смысл. Только ради неё он готов терпеть весь ужас мира.

Варвара выключила свет и села напротив него, расставив свечи по столу. Взгляд зацепился за тонкую церковную свечу. В её свете кожа девушки отливала золотом.

– Сколько тебе на самом деле лет?

Мужчина видел, как на мгновение девушка замерла, резко вдохнув воздух, а после подняла на него виноватый взгляд.

– Двадцать два. Прости, что солгала. Но, когда я тебя увидела, я сразу поняла, что хочу быть с тобой. И я не знаю почему, но я была уверена, что ты не будешь со мной, зная, что мне только двадцать два.

Глядя на её лицо, мужчина вздохнул, понимая, что не может на неё сердиться. Эта девушка могла бессовестно пользоваться тем, что он готов простить ей все, лишь посмотрев в черноту глаз и на расстроено опущенные уголки губ.

Она широко улыбнулась, поняв по обреченно-усталому стону, что прощена и подняла бокал. Вениамин поднял его тоже.

– За любовь! – торжественно объявила девушка.

Варвара сделала глоток вина, от наслаждения прикрыв глаза.

Вино, на самом деле, не было каким-то изысканным или просто хорошим. Она купила его в ближайшем продуктовом. Но, тем не менее, искренне наслаждалась моментом, считая, что дело не в вине, а как его пить.

Она, сколько себя помнит, мечтала об красивой жизни. О такой, которую выставляют на всеобщее обозрение в социальных сетях.

Но она была девочкой из маленького городка, которая росла не в особенно обеспеченной семье. Так что мечты оставались мечтами.

Ни особых талантов, ни особенного ума, и тем более поддержки родителей у неё не было.

А в пятнадцать она чудесным образом обнаружила путь к той жизни, к которой она стремилась.

Когда ей было пятнадцать ей заинтересовался один из местных довольно обеспеченных мужчин. У него была машина, а по меркам её маленького городка, это говорила о достатке.

Он был женат и старше за неё на пятнадцать лет.

Но для неё это не было каким-то недостатком. Она, жадная до внимания, с удовольствием принимала ухаживания.

Она, наконец-то, почувствовав себя нужной.

Она попробовала на вкус, когда тобой восхищаются, волнуются, любят и она не могла отказаться от этого. Всю жизнь, если можно так сказать, когда тебе даже нет восемнадцати, она считала себя ущербной.

Ни подруг, почему-то девушки её терпеть не могли, потом она уже поняла почему. Они чувствовали в ней конкурентку. Видели, как на неё оборачиваются. Как заворожено прислушиваются парни к её смеху.

Заботы от родителей она тоже не видела.

Она росла в многодетной семье. Помимо неё было ещё три ребенка. И про неё родители всегда говорили: «В семье не без урода».

А Варвара считала, что она просто не для такой жизни.

Её сестры и брат, не чураясь, выполняли домашнюю работу, следили за домашним скотом, следили за хозяйством, вымывали тазы и миски. И мечтали лишь о том, чего могли достичь.

Сестры, если и мечтали о замужестве, то лишь о каком-то соседском Васе. Брат мечтал о не такой уж и высокой должности. Ни о каком высшем образовании и речи не могло идти. В их маленьком городке, на который Варвара без зазрения совести говорила село, было от силы два университета. Так что выбор был не большой. А оплачивать учебу в другом городе её родители не могли.

Варвара всей душой ненавидела следить за хозяйством. За что и заслужила непонимание и недовольные взгляды от семьи.

Уже с её одиннадцати они называли на неё пропащей.

Пытались «вправить мозг» ремнем. Чтобы она была хотя бы хорошей хозяйкой, если в учебе не блистает. Но, почему-то, это не сработало. Варвара как ненавидела их маленьких домик, коз и корову, так и продолжала ненавидеть.

После её сестра увидела, как Варвара садится в машину к тому мужчине. Рассказала родителям, а после всем своим подругам. Которые разнесли новость, что она шлюха, по всему селу.

Ей едва ли не в спину плевали, хихикали и уже через пару недель о ней рассказывали, что она едва ли не со всем селом уже побывала в койке и мужчины выстраиваются в очередь.

Мать плакала, говоря, что это позор на её седую голову. Вырастила дочь шалаву. Теперь ведь Варвару никто замуж не возьмет и над ней – её матерью, доброй женщиной, которая всю жизнь честно трудилась, теперь смеются.

В селе если над тобой смеются и обсуждают – это едва ли не величайшее горе.

Они опять пытались её воспитывать ремнем, а девушка мечтала уехать как можно дальше. Её родители, её сестры и брат вели себя так, как будто она не ребенок, а пропащая женщина.

За полгода до восемнадцатилетние Варвара принялась усердно шерстить социальные сети, чтобы найти мужчину из города, в который мечтает переехать. Нашла нескольких и чтобы не остаться у разбитого корыта принялась общаться с тремя. Хоть кто-то с них в неё ведь точно влюбится.

Влюбились два, так что когда ей исполнилось восемнадцать она выбирала. Выбрала мальчика-одуванчика. Такой послушно согласится с тем, что она не готова к сексуальным отношениям и будет мычать, что да, конечно, он подождет столько, сколько нужно.

Она стащила у родителей деньги, как можно больше, ещё украла деньги у сестры и брата, которые уже работал. Купила билет на поезд и рванула навстречу большому городу и парню, который искренне в неё влюблен.

Прожила в его квартире полтора месяца, работая все это время официанткой, а после бросила, уехав в квартиру, которая решила снимать со знакомой девушкой. Чтобы парень не доставал сообщениями поменяла номер.

Обманывать мужчин просто, если не задумываться. И если сам никогда никого не любил.

От того она уходила от одного мужчины к другому, стараясь не оставаться одной. Если останется одна то обязательно начнет думать о всех тех кого обманула, предала и использовала. А в чужих любящий объятиях легко отпустить мысль и наслаждаться безграничным вниманием.

Вениамин положил руку на её руку. Девушка перевернула её, переплетая пальцы.

С ним было не так. Когда она его увидела то поняла, что тот станет её погибелью. Что если она и сможет кого-то полюбить то этого мужчину с одиноко-нежными глазами.

Любовь её пугала, но, тем не менее, она не удержалась. Она ведь всегда была жадной. Жадной до внимания, ласки, вещей. И не могла просто так позволить этому мужчине уйти к какой-то женщине, на которой он успел жениться.

– Давай в следующий раз пойдем в парк есть мороженое.

Вениамин рассмеялся с её предложения, а у девушки сердце ускоряло ритм от его взгляда. Нежного-нежного. Ей всегда хотели, чтобы на неё так смотрели.

– Мы ведь не подростки.

– И что? – уверенно заявила девушка, – Я никогда так не влюблялась. Значит, ты моя первая любовь. А с первой любовью ходят за ручку по парку и едят мороженое.

– Хорошо, – ответил мужчина, – в следующий раз пойдем гулять в парк.

С ним было по-другому. Как и Вениамину с ней было иначе, чем когда-либо. Он не думал, что сказал. Говорил все, что приходило в голову, а Варвара звонко смеялась, находя каждое его слово если не забавной шуткой, то каким-то высказыванием, которое по мудрости может составить конкуренцию Платону или Сократу. Даже если он говорил настоящую чушь.

Наверное, это и есть влюбленность.

Это было впервые, когда он чувствовал, что каждое его слово имеет для кого-то значение.

Впервые, когда в чьих-то глазах был настолько важен и любим.

Они доели пасту, Вениамин долил вина, а Варвара поставила на стол виноград. Она была уже немного пьяна, и они почти допили бутылку вина.

Вместо того, чтобы сесть на свой стул, девушка грациозно приземлилась на колени мужчины, рассмеявшись. Она обняла его одной рукой за шею, покачивая одной ногой.

Мужчина рассмеялся, утыкаясь лицом в её шею. Её кожа пахла каким-то сладким фруктом. Вениамин едва ощутимо поцеловал девушка в ямку за ухом.

Она хихикнула, будто от щекотки, и откинула голову ему на плечо. Обнимала одной рукой за шею, а вторую положила ему на грудь. Варвара нежно улыбалась, внимательно разглядывая лицо мужчины.

В свете лишь свечей она походила на персонажа сказки.

Мужчина положил одну руку ей на спину, придерживая, вторую на бедро. Ткань платья скользила под пальцами и он ощущал жар кожи. Дыхание девушки обжигала кожу, а отвести взгляд от её глаз было невозможно.

– Ты такой красивый, – прошептала девушка, проведя пальцем по четкой линии нижней челюсти.

Она положила руку ему на щеку, поглаживая большим пальцем скулу.

Её рука на его лице заставляла бежать дрожь, а что-то в груди сжиматься от нежности.

Мужчина наклонился вперед. Он медленно её поцеловал, чувствуя такой же медленный ответ. Поцелуй полный нежности и трепета.

Она положила и вторую руку на его щеку, а Вениамин подался ещё ближе. Волосы девушки соскользнули с её плеч, откидываясь назад.

Мужчина слегка наклонился, чувствуя, как Варвара теряет опору. Но она не хваталась ни за что, продолжала его целовать так, как будто до этого тонула, а поцелуй – это долгожданный воздух. Его рука между её лопаток была её единственная опора.

Она вплело пальцы в его волосы на затылке. Оторвалась на секунду, но тут же вновь поцеловала.

Она поднялась с его колен, но разрывать поцелуй не хотела, как и мужчина. Он потянулся следом, чувствуя губами, что девушка улыбается.

Дыхание Варвары сбилось, а губы покраснели. От глубоко дыхания её грудь поднималась, а кожа в свете огня сверкала золотом.

– Не только тело, – прошептала она, – я отдаю тебе не только тело.

Девушка легко подцепила широкие лямки платья и потянула их вниз, не отрывая взгляда от лица мужчины. Ткань скользила по её коже, открывая тело.

Платье упало к её ногам, девушка его переступила и вновь села на колени мужчины. Она тут же поцеловала его, обнимая за шею.

Его ладони были обжигающе горячими на её спине. По коже бежала дрожь от губ на лице, на шеи.

Сплетя пальцы с пальцами девушки и уткнувшись в плечо Варвары, Вениамин глубоко дышал ней. Чувствуя, как от накатившей нежности сжимается что-то в груди. Чувства сжигали дотла, а все здравые мысли смывало, как будто при цунами.

Во всем мире существовала только Варвара с её горячими руками, нежными губами и черными, колдовскими глазами.

И целуя плечи, Вениамин слишком ясно понимал, что все это – это не про секс, это про любовь.

А после они легли в кровать, укутались в теплое одеяло и я не разжимали объятий, не готовы опустить друг друга.

Варвара прижалась щекой к его груди, иногда поворачивалась и оставляла короткий поцелуй. Вениамин перебирал её волосы, рассказывая обо всем.

Рассказывал о вещах, которые никогда бы не осмелился рассказать друзьям или Магдалине. И был уверен в том, что Варвара поймет.

***

Магдалина проснулась ближе к обеду. Вениамина уже не было дома.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. На выходных он часто уходил куда-то, как будто не желал оставаться с ней наедине.

Видимо, он верил, что девушка не понимает этого.

Девушка открыла окно и села на подоконник, опираясь стопами в стену. Холодный ветер раздувал её волосы, а кожа покрылась мурашками. Девушка медленно курила, стараясь заглушить глухую обиду.

Ей оставалось надеяться лишь на то, что он вернется ближе к вечеру, вспомнив свое обещание пойти с ней в театр. Обычно она ходила одна, находя в этом свое очарование.

Но в этот раз, когда у них уже был договор, пойти одной ей казалось невыносимо скучным.

Она взяла одну из книг и все так же сидя на подоконнике, принялась читать. Хотя у неё не получалось сосредоточиться на сюжете, мысли куда-то уплывали. А в груди был неприятный ком.

Они жили всего на третьем этаже, так что Магдалина понимала, что прохожие могли видеть её с улицы. Но она не могла отказаться от удовольствия сидеть на подоконнике с книгой. Она часто сидела так в одной рубашке или же футболки, притягивая взгляды обнаженной кожей. Но предпочитала это игнорировать. Хотя старушки у подъезда цокали на неё языком, свой комфорт и удовольствие для Магдалины были намного важнее чьих-то косых взглядов.

В этом было отличие между ней и Вениамином. Почему-то он не мог избавиться от волнения от осознания, что кто-то будет на него коситься или осуждать.

Девушка заметила это ещё в начале их отношений.

Когда пошел дождь, на самом деле был настоящий ливень, у Вениамина тогда ещё не было машины. Девушка сняла обувь, идя по улицам босиком, шлепая по лужам. Вениамин смущенно тащился рядом.

Возможно, это было от того, что мужчина сам был не прочь кого-то осудить.

Это как с ревностью. Почему-то самые большие ревнивцы – это те, кто сам ходит налево.

Вениамин терпеть не мог проявления привязанности в общественных местах. Цокал языком на парочек, что целовались на улицах. Казалось, его это так шокировало, что он мог об этом рассказать.

Когда они только начали жить вместе и мужчина ездил на работу в метро, часто, по приходу домой, он эмоционально рассказывал о какой-то парочке, что обжималась в вагоне метро или же на станции.

Правда, не получал от Магдалины такого же искреннего возмущения. От того он прекратил вскоре это рассказывать.

Но больше всего его возмущали красивые молодые девушки и женатые мужчины, что без стеснения демонстрировали свою связь. Он был убежден, что измены должны оставаться за закрытыми дверьми.

Вениамин был из тех, кто любил создавать красивую картинку и прятать за ней груды гнили и предательства.

Магдалина же считала, что в этом лишь больше драмы.

Для неё сама измена не так нетерпима, как осознание, что человек, которому она посвящает себя и верит, годами скрывал от неё влюблённость в другую женщину.

Спектакль начинается в восемь вечера.