Одна жизнь. История Золотой.

ф 1. День 4.

Почти всю ночь и утро я потратила на изучения себя. Откуда бралась энергия, куда текла, как пропадала. Как управлять ее силой. Как сохранить и растворить.

Я создавала из своей энергии тончайшие прозрачные нити, выплетала из них кружева с разными орнаментами. Отражала, копировала, увеличивала чужие орнаменты, разделяла на нити, растворяла, пропитывала свои нити чужой энергией. Вплетала нити с чужой энергией в свои орнаменты и наблюдала, как они изменялись, преображались, крепли. Потом я старательно растворяла, стирала все свои эксперименты. Теперь чужие орнаменты я не только помнила, я чувствовала их пальцами и энергией.

Я сплела изнутри себя тончайшую паутинку из нитей, спрятала среди них маленькие кисеты. Теперь я могла ловить и собирать орнаменты чужих энергий незаметно и не тратить своё внимание.

Ночью яйцо покрыла незнакомая сеть, вся состоящая из сложных узелков и без орнамента. Узоры на ней были хаотичными. Из-за этого скопировать ее я не смогла. Утром сеть сменилась, появился новый сложный орнамент, но я легко скопировала его. Азарт вспыхивал во мне золотыми искорками. И в моей прошлой жизни я ощущала такое в периоды начинаний и споров. Мозг работал на все двести процентов.

Я обновила себя, оделась и стала ждать Лавану. Мысль о ней размоталась лентой, пролетела через стену и унеслась. Ещё одно открытие порадовало. Весточки легко перемещались сквозь стены.

Я стала отправлять ленточки-весточки всем новым знакомым. Вплетала в ленточки забавные фразы и короткие анекдоты и отправляла просто в пространство.

Ла распахнула мне арку с хохотом и новым орнаментом. Сегодня она была в образе аниме-девочки. Большие глаза, голубая чёлка, розовая мини-юбка — живая копия вокалоида. Младшие дети бы оценили. От мыслей о детях из меня потянулись черные кружева. Я стёрла их, не давая развернуться.

Лавана расспрашивала о семье, моей жизни, моих чувствах. Её вопросы были невероятно наивны и прямолинейны. Она делилась своими переживаниями и воспоминаниями. Она умерла ребёнком очень давно и почти не помнила свою земную жизнь, но хорошо помнила райские кущи. Там и решила стать создателем цветов. Её учила неведомая мне Высшая создательница Кара. После Посвящения Ла много лет занималась цветами в оранжереях разных миров. Иногда создавала насекомых. Была в постоянных командировках по разным мирам и разным планетам.

Создателей на Селене было немного, около сотни. У всех были собственные и совместные проекты. Были те, кто готовился вернуться на отдых в нижние миры смертных. Обычно учеников было мало, и внимания, и наставников всем хватало. Но в этот раз учеников набрали много. Каждый создатель, находящийся на Селене, занимался сразу несколькими учениками. Обучение длилось уже несколько месяцев, и все вымотались.

Ла прибыла на Селену накануне моего воплощения и добровольно вызвалась стать моим наставником. Это был ее первый опыт. Остальные создатели были настолько загружены, что спорить и возражать ей никто не стал. Всем, видимо, было понятно, что я не успею подготовиться к Посвящению и тратить на меня силы, энергию, время не стоило. Теперь мне было понятно, почему на меня везде пялились и шептались за нашими спинами. Мы были странной парочкой: наставник без опыта наставничества и ученик, не готовый к обучению. Все признаки провального проекта.

Но Лавана воспринимала все восторженно и позитивно, совсем не сомневалась в моих силах. Для нее смена деятельности воспринималась как замысел Творца. Она радовалась каждому моему новому открытию. Удивлялась моим действиям, восхищалась даже. По возрасту и внешностью она была похожа на мою старшую дочь, а характером походила на младшую. Она нравилась мне. Было страшно предвидеть ее разочарование.

Сопровождал нас сегодня небольшой дракон. Совершенно не стесняясь, он накинул мне на ноги красненькие энергетические петли и теперь контролировал скорость моих шагов, грубо дёргая, если я слишком отдалялась от него. Рядом с ним я ощущала себя породистой собачкой на прогулке. Но Ла совершенно не смущала его грубость и внешний вид. Она иногда подбегала, предлагала ему воды в цветах-кувшинах, создавала для него огромных мотыльков, которые он заглатывал стайками. Наконец и Лавана устала от медлительности дракона и предложила посетить таверну. И я, и дракон радостно согласились. В этот раз ресторан оказался сразу за небольшим садом. Хотя в прошлый раз мы прошли по побережью километр точно, а ещё много часов гуляли до набережной.

Лавана похвасталась, что каждый создатель менял что хотел и как хотел, да ещё и сама Селена часто обновлялась. Каждый житель на Селене умел находить нужные места просто считывая новые энергии. А туристы пределы ресторана не покидали.

Мы вошли в таверну. Это было заведение, похожее на обычную столовую. Большая раздаточная линия в несколько рядов и секторов была уставлена разнообразной едой и напитками. Сверху секторов виднелись надписи с названиями планет, миров, стран. В глазах рябило от изобилия. Я нашла сектор — новые миры, земля. По полочкам шло перечисление мест и веков. Блюда мне были совсем не знакомы.

Дракон засеменил на другой край таверны, где тусовались другие драконоподобные вместе с существами в светящихся плащах. Вслед за ним с раздаточной линии летели тазики с разноцветным наполнением. Одновременно алые петли преобразовались в плотное красное яйцо вокруг меня и припечатали к креслу. Никто не обращал внимание на мой странный вид.

Я присмотрелась и заметила ещё несколько людей под контролем стражников в красных коконах и сетях. Были люди в черных коконах, их защищали сверкающие доспехи, плащи, жёсткие корсеты и шляпы. Так что со мной обращались в обычаях этого места.

Лавана объяснила, что стражи и менторы таким образом оберегали новеньких от силы их энергий. Я кивала, мысленно считывая и собирая доступные чужие энергии.

Ла принесла два напитка из сектора Поднебесной и уговорила попробовать. Я прикоснулась к коктейльной трубочке, сделала глоток, и мозг взорвался множеством ощущений. Волны энергий самых разных оттенков заполнили меня. Мои внутренние паутинки вместе с набитыми кисетами наблюдений снесло, перемешало с кучей других энергий. Я чувствовала, как меня крутила изнутри неведомая энергия, выплёскивалась за пределы моего тела. Я тонула в ней, растворялась, теряя контроль.

Дракон мгновенно оказался рядом, сжал яйцо в лапах, прикоснулся мордой к моей макушке и стал мелодично напевать что-то бессвязное, успокаивающее, ласковое. Я обрела контроль над ощущениями, силой, отличала ее от чужой, успокаивалась, сматывала в хаотичные клубки. Стало легко, спокойно и радостно.

Дракон вальяжно засеменил обратно на свое место. А меня пронзило осознание, что это особь женского пола. Дракониха! И она сильно беременна. Я видела в ней два светящихся шара яиц, она ждала дракончиков-близнецов. Какая я тупая! Искала что-то неведомое, а очевидное не замечала. Лавана смеялась надо мной так искренне, что я присоединилась и расслабилась.

К нам присоединилась Дина с похожим напитком. Она сразу мой мозг множеством информации о мирах драконов, магов, историями их создания и развития.

В момент рассказа о силе драконов над головой Лаваны возникло облако воспоминаний. Я видела, как маленькая девочка на краю горного ручья с восхищением наблюдала воздушные бои дракона и огромной светящейся женщины с крыльями. Как девочка оступилась и упала в водоворот камней и воды. Как сверху к ней несся ангел, врезался в дракона, отлетел. Как за ним неслись ещё два ангела, а с горы вслед своей дочерью падали отец и мать. Воздушный бой остановился. Женщина подобрала останки разбитой девочки, а дракон родителей. Что стало с ангелами, я не увидела.

Меня охватил ужас от увиденного, а Лавана и Дина продолжали щебетать о предназначениях, судьбах и дарах. Пить и веселиться уже не хотелось. Я попросилась на воздух, и мы вчетвером вышли на побережье.

У грота толпились создатели, ученики, стражники, менторы и даже любопытствующие туристы. Энергии разноцветными облачками поднимались и таяли над толпой. Дракониха и Дина энергично заспорили. Лавана попыталась меня увести. Из толпы нас звали, кричали что-то раззадоривающее. Сквозь толпу к нам пробрался Гусар. Спросил у Дины, готова ли я к испытанию зеркалами. Дина кивнула. Лавана заспорила. Дракониха перекрикивалась с кем-то из толпы, делала ставки. Я наблюдала, изучала их энергии, копировала, отражала, прятала внутри себя. Гусар ждал.

Спор прервал подошедший Фавн. Он повторил слова Дины, что я должна пройти испытание зеркалами как можно быстрее. Лавана тяжело вздохнула, даже прослезилась. Гусар убежал докладывать. Мы двинулись за ним к толпе.

Вблизи толпа оказалась более структурированной. Менторы отгораживали серой стеной непосвящённых учеников от наставников и туристов. Стражи передвигались между учениками, поправляя медные и красные коконы. Я впервые видела смешение одноцветных энергий. Мощь и организация впечатлили. Дракониха Буэна следовала рядом со мной, строго следила за моим энергетическим яйцом. Дина и Фавн заняли место среди стоящих, парящих, сидящих менторов. Лавана присоединилась к кучке волнующихся наставников. В толпе туристов завопили, озвучивая ставки.

Буэна хрипло прошептала, что поставила на меня золотой браслет, так что я не должна была опозориться. Я старательно вспоминала всё, что узнала о гроте и испытании зеркалами. Расстраивать беременную даму мне не хотелось. Было заметно, что ее откровение, да и вообще обращение ко мне — это высшая степень доверия между драконом и человеком. А ещё меня распирало любопытство, увижу ли я свой дар.

Непосвящённые кучковались, волновались, жадно встречали вышедших из пещеры, расспрашивали, обсуждали. Было похоже на экзамены моей молодости. Замкнутые и угрюмые перемешивались с энергичными, пристающими ко всем с советами или расспросами. Девушка рядом представилась Фелицией и очень странно посмотрела, когда я не ответила. Но я никак могла вспомнить свое имя. Подумав, я призналась. Шепот и смех пополз вокруг меня. Было ощущение, что они знают обо мне гораздо больше, чем я сама. Я хотела расспросить, но в этот момент в гроте раздался хлопок, и серый дымок вяло поплыл в сторону океана. Буэна без всяких предупреждений сжала меня в яйце, закрыла крыльями и запела свою успокоительную песенку. Сквозь просветы в крыльях я видела выходящего из грота Гусара. Он пошатывался.

Фавн зашёл в грот с каким-то другим ментором. Всхлипывания и обсуждения заполнили толпу, туристы отчаянно стремились узнать имя выбывшего. Из толпы наставников пытались пробраться к Гусару, чтоб расспросить подробнее.

Менторы вышли и позвали меня, не произнося имени, просто мысленными волнами. Буэна подтолкнула меня к гроту. Непосвящённые желали удачи, давали советы, охали и ахали со всех сторон. Я вошла в грот вместе с Буэной. Она встала у прохода. Серое полотно менторов затянуло проход снаружи. Красная сеть закрыла проход изнутри. Я почувствовала знакомые энергии. В темноте грота стоял человек-кентавр. Буэна ослабила свои петли, красное яйцо вокруг меня растаяло. Я прощупала энергии и осторожно двинулась в глубину грота. За мной никто не шел.

Грот не был похож на тот, в который заходили вчера. Этот был гораздо меньше, темнее. Стены и купол покрывали маленькие искорки. Пол был мягкий, посыпанный нежным песком. Идти было приятно. Тишина успокаивала. В глубине грота было небольшое озеро. А перед ним множество зеркал. Зеркала были разных форм, размеров, новые и старые, блестящие и покрытые отпечатками и царапинами. Были треснутые и рассыпавшиеся. Выше меня раза в три и размером с ладонь. Из металла, раковин, стекла, тканей и жидкие. Я пошла между ними к озеру.

Испытание состояло в такой прогулке между зеркал до озера и обратно. В зеркалах отражался дар, а в озере можно было этот дар осязать. Чувствовать, понимать, изучать. Дар уже обладал энергией и при неверном обращении мог взорвать владельца или просто исчезнуть. Сам владелец мог свой дар не принять или не опознать. Такие проверки считались тренировками перед Посвящением. Печать Творца, раскрывающая дар полностью, обладала такой энергией, что сжигала и дар, и владельца, если они не соединились.

Я подошла к первому зеркалу и стала изучать свое отражение. На меня смотрел совсем чужой человек. Молодое тело в форме песочных часов с тонкой талией, пышной грудью, широкими бедрами, тяжёлые косы до пола, огромные синие глаза. Было непонятно, это я забыла себя или зеркало врало. Я пошла дальше. Каждое зеркало показывало не меня, а странные образы всех оттенков радуги. В одном из маленьких зеркал я отразилась золотой девочкой с неровной челкой. В жидком зеркале я перетекала и меняла форму. Но когда рябь улеглась, я увидела себя. Ту привычную, что смотрела в зеркало последние годы. Морщинки, седина, опущенные веки и уголки губ, возрастные пятна и красные сосудики. А ещё дерзость и энергия в глазах. И любовь. К себе, детям, миру, моим творениям. Именно они сверкали золотыми искрами в моих глазах.

Я прошла к озеру, наклонилась и зачерпнула воды. Вода была холодная, сладковатая на вкус и самая обычная на цвет. Ни оттенков, ни переливов. Догадка пронеслась в голове — грот был на Земле. Я обогнула озеро и внимательно осмотрела стену. Никаких щелей и проходов не нашла.

Вернулась к озеру, наклонилась, рассмотрела себя. Дар не проявился зрительно. Но я ощущала его энергию и силу изнутри. Мысли путались, кружева внутри меня распускались. Меня тянуло в воду. Я сняла тунику и вошла в озеро. Оно было ледяным, но мне нравилось. Вода обняла, проникла внутрь, растеклась по рукам, ногам, заполнила мозг, вымыла мысли и вдруг взорвалась во мне. Я не понимала, где я, а где вода, где камень, где зеркала, а где мои руки и ноги. Мы были едины. Я смахнула наваждение, разделилась. Вернула на место стены и озеро, расставила по порядку зеркала, отделила свое тело и себя от энергии грота. Теперь я видела проход на Землю.

Вышла из воды, оделась, осторожно дотронулась до стены и поблагодарила. И в этот миг меня ударило будто током, откинуло за зеркала, стены затряслись. Я заполыхала слепящими искрами. Воздух искрил. Изнутри меня поднималась волна ужаса, неуправляемого азарта. Казалось, я сейчас взлечу как реактивный самолет и разнесу весь этот сказочный мир.

Человек-кентавр навалился на меня, окутал плотным красным коконом, потащил к выходу. В ответ на его прикосновения во мне опять загорелось желание, поползло вверх по телу от ног к груди. Буэна у выхода орала, что мы пошляки и могли бы найти для плотских утех другое место. Меня трясло, я не могла справиться с энергиями. А человек-кентавр держал кокон и нежно шептал подсказки. Учил дышать, учил разделять и уменьшать силы. Он будто понимал, чувствовал, что внутри меня переплетались неуправляемые энергии. Наконец я почувствовала, что успокаиваюсь. Буэна подхватила меня, укутала в свой кокон, закрыла крыльями и, хрипло напевая, вынесла из грота.

До самого яйца она несла меня, то громко ругаясь на мою глупость и безответственность, то тихо нашептывая советы по управлению красными энергиями. Я запоминала.

Ночью в гнезде я тихонько разделила и разобрала все собранные отражения. Сплела заново нити своих сил. Потом закрыла глаза, мысленно вошла в грот, отразила и увеличила его силу, подошла к озеру и нырнула в сны моих близких.

ф 1. День 5.

Проснулась разбитая и усталая. Заполненная переживаниями о детях.

Старший сын ввязался в мошенническую историю, старшая дочь завалила сессию, младшая не справлялась с гормонами и устраивала в школе и дома постоянные истерики, и близнецы... Теперь я видела, что у них один дар на двоих, и это было причиной многих споров. А муж... Мой бывший муж был влюблен и не замечал никаких переживаний детей. Как всегда!

Всю ночь я металась между детьми, пытаясь донести свои советы. А потом просто обняла их всех вместе и каждого по отдельности, собрала их слезы и печали, сомнения и обиды и отдала всю любовь и силу, которую смогла найти в себе.

Как бы я ни врала себе, как бы ни фантазировала, но жизнь на Земле шла своим чередом. Дети ни при живой матери, ни при умершей не слушали никаких советов и нуждались только в поддержке и любви. Мои иллюзии, что я прилечу со своими неземными энергиями и наколдую им здоровья, богатства и просто счастья, рухнули.

С момента моей смерти никто не купил ни одного лотерейного билета. А я всю жизнь их этому учила: верьте в удачу, однажды обязательно повезёт. Я бы легко сотворила им огромный выигрыш. Но без их свободной воли ничего не работало даже с моими волшебными энергиями. Появляться в земном мире я могла только во сне, а это сильно ограничивало все мои возможности. Я понимала, что в реальности способна разнести полгорода без контроля менторов и стражей, просто повысив голос на выходки детей. Так что только сны.

Я размышляла, медленно плетя новые нити. Они получались ровнее и насыщеннее, чем накануне. Я чётко видела три цвета нитей. Но совсем не понимала, как разделять и управлять.

Мысленно отмахнувшись, я начала создавать новый наряд. Теперь мне хотелось мягкого трикотажа миссони, меховых угг и снега на улице. Селена игриво откликнулась. Я почувствовала, как изменилась погода за пределами яйца. За полупрозрачными стенами огромные светящиеся снежинки медленно танцевали с побледневшими рыбобабочками. Падали, создавая пушистые сугробы. Со всех сторон слышались восторженные возгласы.

Лавана и Гусар распечатали мне арку. Лавана была в образе эскимоски, а Гусар в огромной меховой шубе и шапке-ушанке. Они весело перекидывались снежками, визжали, хохотали, толкались, как маленькие дети. Я вышла и потонула в очередных незнакомых ощущениях. Снег был прохладный, освежающий, на ощупь как нежнейший бархат, ложился у ног сплошным ковром, не стаптывался, не проваливался, но хрустел как настоящий. Легко лепился и также легко рассыпался. На вкус напоминал мороженое, но не лип к рукам. Переливался нежными оттенками. А главное, создавал непривычное ощущение уюта и тепла. Мозг опять мигал датчиками, предупреждая о перегрузе. Я вдохнула радость и просто расслабилась.

Гусар сообщил, что меня ведут на Совет. Совет рассматривал нарушения, и я могу переодеться во что-то менее вызывающее. Я ничего не поняла, но смешала яркие орнаменты, постаралась повторить классический меланжевый кашемир. А поверх ещё и прикрылась уютным меховым жилетом.

Совет проходил в огромном зале библиотеки. Это здание было самым высоким, тянулось выше облаков и уходило на множество ярусов под землю.

Мы спустились на нижние этажи. Стеллажи, полки, сундуки, доски, этажерки, столы были заполнены книгами, свитками, табличками, огромными и малюсенькими. В воздухе летали светящие экраны то ли для чтения, то ли для ориентации в нескончаемых лабиринтах. Я устала от изобилия энергий, пока мы дошли до зала.

Зал был похож на небольшой амфитеатр. Каменные сиденья покрывали шкуры, пуфики, вязанные подстилки, циновки. Обитатели мира четко сидели по секторам. Справа Создатели, напротив ученики, между ними менторы и стражи. Ученики были накрыты сразу двумя сетями — алой-медной и серой. На нижних ярусах были видны семь существ в серебристых плащах. Мы расселись по секторам. Молодой человек справа от меня принялся активно объяснять все происходящее.

Совет рассматривал нарушения учеников, наставников, менторов и стражей. Вызываемые по одному спускались. На всеобщее обозрение над их головой возникало быстрое кино о произошедшем. Совет голосовал и сразу приводил приговор в исполнение.

В центр зала спустился ментор. Над его головой возник образ, как он сладко спал на ступеньке грота и сотни душ носились без учета в проход между мирами. Седовласый старец громко произнес приговорил ко сну в Поднебесной, и ментор исчез.

Я запаниковала. Я нарушила уже много раз всё, что смогла. Все силы стали уходить на плетение изнутри серебристой защиты отражения. Что могла я старательно стёрла. Ещё в детстве я усвоила главное правило выживающего: "Нельзя признаваться!" Все ошибаются, но признание ошибки — это полпути к наказанию.

Молодой человек справа болтал, комментировал грехи выходящих, а я кивала и убирала в памяти и энергиях всё, что могла. Вернулось давно забытое ощущение школьника, трясущегося, что его вызовут к доске. Почти запаниковав, я догадалась смешать снежные энергии Селены и увеличить их поверх своих. Получилось чистенько, беленько, что внутри, что снаружи. Меховой жилет от моих стараний тоже побелел. Я видела, как Лавана показывала мне знаками остановиться.

В этот момент вызвали моего болтливого соседа. Он испугался, запаниковал, стал метаться по ряду. Ментор и стражи схватили его в кольцо с двух сторон и спустили в центр зала. Леди из первого ряда подошла, тронула его энергии, он упал то ли во сне, то ли без сознания. Над его головой возник образ, как он обменивает цветы Лаваны на бутылку коньяка человеку в капюшоне. Хохот и возмущение покатились по рядам. Лавана вспыхнула, послала жалящую рыбобабочку в его сторону. Леди лёгким взмахом руки растворила творение, подняла несчастного и отправила обратно мне под бочок. Молодой человек сладко сопел, а на щеке у него красовалась татуировка в виде цветка. На несколько рядов ниже я увидела рыдающую Фелицию. Это явно было не просто сочувствие. Она переживала за него, как за самого родного и любимого.

Потом вызвали создателя. Я пропустила визуальный образ, пытаясь поудобнее устроить падающего на меня молодого человека, но приговор я увидела. Создатель и ещё три непосвящённых вспыхнули и исчезли. Менторы подняли воспоминания о них лёгким дымком. Ужас покатился по рядам учеников. Менторы и стражи натягивали сеть плотнее. Некоторых учеников заключали в отдельные коконы. Я почувствовала на шее петлю Буэны. Ужас сменился злостью, глазами я попыталась найти ее, но петля душила. Меня вышвырнуло на сцену.

Я так и предстала перед Советом в белоснежном меховом жилете, полная снега изнутри и с кроваво-красной петлей на шее. Гном захохотал, леди прикрыла рот веером, старик в огромной белой бородой улыбнулся в кулак.

Ко мне подлетело прозрачное существо в серебристом плаще, сверкнуло подобием глаз, дунуло, и я освободилась. Но энергию стражей я почувствовала ещё сильнее.

Слева, из сектора стражей, спускался человек-кентавр. Нас разделяла сцена, но я почувствовала опять желание, поднимавшееся во мне. А ещё я чувствовала такую же реакцию в нем. Существо повисло между нами, и стало легче. Изнутри я насыпала холодный снег на разгоряченные энергии, а внешне гладила и перебила мех жилета. Тело успокоилось.

Образа над собой я не видела, на образы над кентавром смотреть не хотела.. Уткнулась взглядом в пол и убеждала себя, что это просто на стрессе такая странная реакция организма на странного мужика. Судя по вздохам и шепоту среди присутствующих, образы были нетипичными. Разбор нашего дела явно затянулся. Древнегреческая богиня попросила перемотку и увеличение каких-то сцен. Совет стал тихонько спорить, были ли касания, и какого рода, и односторонняя энергия или взаимная, и кто первый начал, и кто первый остановился.

Я краснела от стыда. Создатели роптали, что стражи не знают рамок поведения и вечно соблазняют жителей Селены. Стражи высмеивали обычаи создателей грешить и использовать менторов для стирания памяти. Менторы роптали, что они не ведомые, а выполняют свой долг. В рядах учеников спорили, что решит совет.

Я смотрела на Лавану, которая сидела красная как мальва и тихонько рыдала. Мне было ужасно жаль ее, ужасно стыдно, но где-то в глубине я радовалась, что меня поймали на сексуальных нарушениях, а не нарушениях личных границ или границ Земли. Это бы окончательно разочаровало Лавану. Я выкрикнула, что я все ещё живу земными привычками, ведь я здесь только пять дней, а кентавр не виноват, он помогал мне. Существо обдало меня ледяным дыханием и звонко выкрикнуло, что мы не виновны и прикосновения оправданы. При этом я хорошо ощущала, как оно внимательно изучает мои кружева, бесцеремонно, в нарушение всех законов неприкосновенности и сохранения энергий. Что-то знакомое и в тоже время жуткое промелькнуло в памяти и растворилось. Существо переместило меня обратно, и в мои внутренние кружева вплелась тончайшая паутинка из слов. Существо желало мне удачи на Посвящении...