Одна жизнь. История Золотой.
- -
- 100%
- +
После возвращения на место я не особо следила за происходящим. Просто дышала, переплетала кружева внутри, старательно вымывая чужую энергию. Было гадко от прикосновений Существа. Потом пришло осознание, что я ничем не лучше. Так же лезу внутрь всех существ, копирую, изучаю, сохраняю, использую их энергии. Стало противно от самой себя. Ещё тяжелее было осознавать, что этот Страж вызывал во мне жуткие неконтролируемые желания. Такого в моей жизни не было никогда. Ни избегать его никак не получалось, ни контролировать себя. Старательно очистив изнутри все гадкие ощущения, я наконец обратила внимание на сцену.
Совет благодарил учеников, желал успешного Посвящения и долгого и плодотворного творчества. Нам объявили, что дальше Совет продолжит работу без непосвящённых и стражей. Менторы и Стражи вывели нас из залы под общей сетью.
На улице менторы сняли свои сети, и часть из них вернулась обратно. Оставшиеся предложили подождать учителей-создателей в таверне. И мы небольшой толпой двинулись в сторону ресторана.
Идти по снегу было приятно. Лёгкий мороз освежал, уносил неприятные воспоминания. Снежинки ласкали тело, заигрывали, вызывали радость, переливаясь всеми цветами. Ученики быстро перешли от состояния глубокой депрессии к состоянию истеричного хохота. Стражи объявили, что разделят нас на группы для безопасности.
Я вместе с Фелицией, новым знакомым и ещё двумя непосвящёнными оказалась в одной группе. Стражами к нам вызвались Гусар и Буэна, а ментором Дина. Разговор сразу же зашёл о контрабанде. Буэна делилась всеми секретами, Фелиция громко причитала о двуличности этого мира, Гусар и мой новый знакомый обсуждали виды крепкого алкоголя.
Молодого человека звали Гарри. Он был из Америки времён сухого закона. Выговор и походка у него соответствовали образам фильмов о ковбоях. Фелиция была явно влюблена в него. Она носила образ Мерлин Монро, но жаркая итальянская кровь периодически прорывалась. И из томной голливудской красавицы она превращалась в громкую энергичную истеричку в ярких платьях. Оба были с медными дарами.
Дина тоже с интересом обсуждала способы и виды контрабанды. Но делала акцент на пользе таких лазеек для новичков и для стражей.
Ещё один наш попутчик с удовольствием слушал, но молчал. Он представился как Александр Владимирович и дальше шел, только наблюдая и слушая. Он был одет в строгий серый костюм, но сквозь ткань ярко просвечивала красная энергия его дара.
Я старалась идти чуть подальше от шумной группы, насколько позволяли петли Буэны. Очень хотелось отдохнуть от любой информации и шума. Человек, шедший рядом, показал мне жестами, как можно закрыться. Я удивилась, остановилась, петля потянула грубо и настойчиво. И тут человек махнул рукой и будто ослабил мои ощущения. Глаза его были ярко голубыми, в них играли золотые искорки. Прям как в моих глазах.
Вопросы посыпались сами собой.
Чудо-человека звали Мику. До смерти он работал над играми и визуальными спецэффектами. Дар, проявляющийся золотыми искорками, он чувствовал всегда. Именно это помогало ему работать. А бирюзовый он увидел в зеркалах и легко его принял.
Мику рассказал, как понимать дары и их энергии. Как закрыть одну и использовать другую. Как расстаться с энергией, не потеряв себя. Я слушала, впитывала слова, повторяла жесты, запоминала ощущения. Пришло понимание, что пытался объяснить мне человек-кентавр в гроте. Я старательно закрыла мысли об этом страже. Он с Фавном шел позади всех групп и как сканером накрывал по очереди все группы. Его внимание меня напрягало. Мику старательно делал вид, что это воздействие он не замечает.
Мы дошли до таверны. Есть и пить не хотелось, но и отделиться от группы было нельзя. Мику позвал Фавна, шедшего позади всех, и попросил стать нашим ментором-учителем и ответить на несколько наших вопросов. Фавн согласился. Мику выбрал столик возле большой интерактивной доски. Фавн накрыл нас светящимся серым куполом. Буэна отпустила петли с меня, предварительно проворчав, чтоб я не смела и этих мужиков довести до греха. Я опять покраснела. Но и Фавн, и Мику будто не заметили ни слов, ни моей неловкости. Я порадовалась их воспитанности и тактичности.
Дина принесла нам глинтвейн и пропала. Фавн включил доску, подробно расчертил физиологию появления энергии даров, ее преобразования, расслоения, обновления. Воздействие энергий на носителя и способы блокировки энергий в себе и других. Со зрительными образами мне стало легче понимать свои ощущения. За моей спиной ровным щитом светилась красная защита человека-кентавра. Он следил за мной, оберегал, хотя в зоне видимости не появлялся. Мне стало страшно от его настырного внимания.
Мику спросил про множественные дары. Фавн поделился историями, знаниями и своим опытом. Дал советы.
Из всего услышанного я поняла, что двойные и тройные дары встречаются редко. Освоить несколько сразу сложно. В истории были случаи, когда ученики магов или Поднебесной успешно проходили Посвящение и оставались с двумя дарами, не взрывались. Но в истории Создателей все такие попытки заканчиваются плохо. На Селене Совет старается ограничить таких носителей постоянным контролем стражей и менторов. Но на Посвящении никто не сопровождает носителя дара. А печать Творца, соединяя энергию дара с самой сущностью, увеличивает силу во много раз. Фавн рекомендовал нам выбрать один дар до Посвящения. Он обещал помочь расстаться с ненужными.
Я молчала. Ментор грустно рассматривая меня. Мику тоже разглядывал. Я выпустила свои энергии даров в виде разноцветного кружева. Узор под пальцами переливался розово-лиловым и обвивался четкой золотой нитью. Я сама вся просвечивалась лиловым светом. Фавн попросил разрешение и расплел мои нити. Я молча плакала. Было не больно и не страшно, но очень жалко расставаться хоть с одной из цветных нитей. Мику спросил разрешение и взял меня за руку. Я чувствовала, как позади меня Лавана оплетала меня зеленеющими ростками любви, а по ногам вверх текла розоватая заботливая энергия Селены. Фавн играл волшебную мелодию, водя рукой над моими кружевами. Нити повторяли его движения и сматывались в разные клубочки. Когда он закончил, передо мной лежали четыре клубка: алый, серебряный, золотой и синий. В каждом из них просвечивал свой неповторимый дар.
Наблюдатель в голове прокомментировал, что диагноз «Создам проблему из ничего» не лечится даже после смерти. Я уныло согласилась.
Красный кокон плотно сдавил меня, и я опять провалилась в темноту. Теперь я понимала, кому принадлежит эта мощная алая сеть.
ф 1. День 6.
Весь день мы создавали морских звёзд. Сначала были кузнечики. Но менторы быстро выдохлись, ловя хаотично мечущихся уродцев. С медузами было проще, но результат всё равно был никакой. Сам процесс точечной прорисовки, создание характера, орнамента и функционирования не вызывал проблем. Но вот смысл и предназначение никак не удавались. Звёзды ползли куда угодно, сбивались в кучки, пытались взлететь или схватить любопытных рыбобабочек, но к морю не стремились...
Создатели объясняли про любовь и единение с творением, показывали, повторялись. Всё было тщетно. Даже если чья-то звезда доползала до кромки воды, дотронувшись, она пугалась и растворялась в песке.
Мне казалось, что я понимаю, о чём говорит Лавана. В её руках всё получалось. Но одна я повторить никак не могла. Раздражалась я ужасно.
К вечеру Гарри вспомнил про какой-то старый фильм, где сюжет повторял наши старания и страдания. Мгновенно решили устроить просмотр комедий. Над морем развернули гигантский экран. По побережью создали шезлонги. Появились столики с коктейлями и тёплые пушистые пледы. Творить совместно с Создателями и другими учениками было приятно. Это заряжало позитивом, энергией. Настроение улучшилось у всех.
Было слышно, как в темноте хохотали стражники и менторы. Лавана рядышком рыдала от переполнявших её эмоций. Недалеко Гарри примостился возле Фелиции и нежно гладил её ноги. Над головой кружили счастливые рыбобабочки, в море танцевали светящиеся медузы. Звёзды заползали на шезлонги, залезали на руки, впитывали эмоции. Это был полный счастья, спокойствия и единения вечер. Последний в нашей совместной жизни на Селене.
Ночью Диана проводила меня до яйца, плотно запечатала вход. Я залезла глубоко в гнездо и стала создавать сон. Сны были моей тайной, единственным способом общения с семьёй.
Я мысленно нырнула через озеро в темноту сна и отправилась сначала к маме. Она болела и очень страдала. Я обняла её и долго лежала рядом. Гладила, целовала, шептала благодарности. Мы плакали, вспоминали мои детские шалости, грустили и делились секретами. Она рассказала мне, что у моей старшей дочери появился ухажёр, а сын с невесткой ждут ребёнка. Она готова им помочь. Она возьмёт себя в руки, будет лечиться. Она нужна внукам. Она должна. Она сделает.
Я верила ей. Мамы — они такие и должны быть. Я окутала её моим сплетённым розовым платком и оставила.
Переместилась к младшей дочери, выслушала обиды и боль, убрала злость и разочарование. Я слушала, обнимала и вышивала по её волосам и телу защитные руны нежно-лиловыми нитями. Моя любовь теперь всегда будет с ней. Уходя, я сдула пыль с её дара. Может, заметит...
Старшая дочь была счастлива. Она шептала секреты своих чувств, плакала и отдавала страхи разочарований. Я покрыла её кожу серебряными нитями. Она свой дар всегда знала и щедро делилась с другими. Пусть ей всегда хватает его.
Старший сын был в облаке отчаяния от долгов и разочарования от своей бездарности, но это было для меня теперь легко. Я твердила ему о его силе, гладила как в детстве, шептала защиту и вплетала в его могучие плечи синие нити. Маленькие искорки пробежали по его телу, и глубоко внутри я увидела, как вспыхнул его дар голубым пламенем. Уходя, я заметила лотерейный билет. Я пожелала, чтоб он выиграл.
Потом я пошла к близнецам. И замерла, увидев у их кровати спящую женщину. Она была молода и красива. Непослушные кудряшки закрывали её лицо, рука с нежными тонкими пальцами лежала рядом с кроватью. Младший держал её за палец.
Я долго обнимала мальчишек, оплетая их защитными алыми рунами. Потом развернула кружева внутри себя и достала подготовленный клубок золотых ниток. Я мотала его всю прошлую ночь. Это мой дар, и я отдавала его старшему сыну из двойни. Теперь у каждого будет своя собственная сила, свой личный дар.
Я попрощалась с мужем. Я желала ему счастья и много-много терпения и сил. Ему доставалось самое трудное и интересное. Я отдала детям всё, что смогла, и больше не вернусь на Землю, даже во сне. И мне, и им надо было учиться жить самостоятельно.
Глаза открылись. Купол яйца сверкал звездами. Лёгкий ветерок принёс звуки моря. Я тихонько сползла на пол, зарылась в траву. Тепло, забота, любовь пронизали тело, и боль постепенно ушла.
Я задумалась. Селена не давила, не учила, не запрещала, просто давала, что нужно мне, и забирала, что не нужно...
Меня как током пронзило осознание простейшей формулы любви. Вот то, что я отдавала неосознанно своим детям, а не вложила в свои творения здесь.
Я рванула к стене. Вспомнила энергии Дины, представила себя в её образе, повторила манеру движений в мыслях и отразила. По стене пополз серебристый контур арки. Я выскользнула, отразила знакомый узор медной сети Гусара, протиснулась и побежала к берегу.
На бегу в мозгах завопил Наблюдатель: - Зачем нестись куда-то? Почему нельзя дождаться утра?
Но завершить творение казалось жизненно важным. Я прям ощущала, как моим звёздам одиноко, тоскливо, как они мечутся по побережью, не понимая, зачем созданы.
Человек-кентавр возник из темноты, и я еле успела затормозить, чтоб не врезаться в него. Он молча рассматривал меня, осторожно издалека окутывая меня коконом своей энергии.
Я попыталась объяснить ему, что мне надо завершить творение, что они ждут. Но сама понимала, каким жалким и неуверенным звучал мой голос. Он молчал и продолжал очень медленно стягивать кокон. Он ловил меня, как испуганное животное, и я видела, что ему это нравилось. Я видела, как желание разгоралось в нём.
Я отступила. Меня всю трясло. Воздух искрился. Во мне тоже поднялось волной желание. Я теряла контроль. Ещё отступив, остановилась, вспомнила всё, что показывал Мику. Закрыла желание, погрузилась босыми ногами глубоко во влажную траву и всеми силами вдохнула энергию Селены. Золотые искорки побежали вверх по телу, они смешивались с моими розовыми переливами, делили на спектр от фиолетового до ярко-красного, давали силу, уверенность, спокойствие.
Наблюдатель в мозгах визжал: - Ты взорвёшься!
Но я была уверена в своих силах, я чувствовала их, я управляла ими. Я была едина с Селеной. Я брала, я увеличивала и отражала ее любовь. И я стремилась передать это своим творениям.
Человек-кентавр подвинул сеть. Отступил. Желание в его теле не угасло, но теперь он восхищался, улыбался, доверял мне. Мы видели друг друга насквозь. Мы чувствовали друг друга.
Я спустилась к прибрежной полосе. Мои звёзды ползли ко мне со всех сторон. Я брала их по одной, обнимала, нашёптывала рождающиеся мелодии, рассказывала про море и опускала у самой кромки воды.
Сначала они суетились, беспокойно тыкались, тревожно размахивали щупальцами, нервно светились. Потом прислушивались, повторяли мотив, расслаблялись, принимали мою любовь, отдавали страх и боль, и прикасались к воде, продвигались в глубину. Они учились жить самостоятельно...
Я пошла в воду за ними, осторожно опустилась в волны. Приняла всю силу, любовь и боль, плескавшуюся вокруг. Я растворилась, ощущала каждой клеточкой тела всю энергию Селены. Она вся состояла из эмоций людей. Переживала вместе с ними, впитывала, перерабатывала и отдавала чистую любовь Создателя. И мои звезды помогут ей.
Вокруг меня медленно сжалась алая сеть, обволокла, сжала, отделила и вытолкнула из воды. Мой страж вошёл в воду, взял меня на руки и вынес на берег. Я провалилась в темноту ещё до того, как он донес меня до яйца.
- Попалась! - скептически заметил наблюдатель в мозгах. Сквозь сон я упёрто решила сопротивляться этому агрессору.
ф 1. День 7.
Проснулась от боли. Вдоль и поперёк моё тело сжимала кровавая сеть. Я попыталась сорвать или скинуть её, потом отразить и изменить, потом увеличить просветы. Но чем больше движений я совершала, тем больше она стягивала меня. Дышать становилось тяжелее. Я замерла и застонала.Справа раздался голос человека-кентавра. Он хрипел, чтоб я не шевелилась, а то мы умрём. Я скосила глаза и увидела, что всё пространство яйца заполнено отражением его алой сети с медными и красными прожилками других стражей. Похоже, я создала её во сне. Человек-кентавр был прижат к стене и держал защиту вокруг себя. Стало смешно. Истерика поднималась изнутри. Я попыталась уменьшить энергии, но сеть сжала горло, и у меня потемнело в глазах.
Изменилось всё внезапно. Стало невыносимо ярко, светло и тепло. Ощущение давящей сети пропало. Но зрение и мысли возвращались очень медленно.
Ощутила свет. Значит было зрение. Мыслила. Значит, жила.
Чувствовала стук сердца и движения мышц изнутри и тепло пространства снаружи. Значит, было тело. Что-то слышала. Что-то вдыхала. Что-то невероятно вкусное.
Радость, что я наконец-то попала в рай, заполнила мозг. Ура!
- Странно, что тебя отправили в рай, - прошипел Наблюдатель в мозгах. Действительно странно.
Ощутила шум. Прислушалась. Открыла глаза. Передо мной сверкал белизной огромный ангел. Я выругалась от испуга и зажала рот. Матюгаться перед живым ангелом было ужасно неприлично, но никаких нормальных слов не было ни на языке, ни в голове.
- Дура! Теперь точно в рай не попадешь! - заорал Наблюдатель в мозгах. Я опять согласилась.
Увидев мою реакцию, ангел развернулся и громко объявил, что я жива. Потом переместился за мою спину и надел мне на голову светящийся обруч. В центре огромной залы в хаотичном порядке на высокой перемотке понеслись мои воспоминания в полный рост и во всех красках.
Роды, восторг от подаренной куклы, горе от проваленного экзамена, смерть папы. Мои рыдающие по ночам дети, первый поцелуй с прыщавым соседом. Цветы Лаваны, библиотека, проваленный экзамен по вождению. Красные удушающие сети, мои платья на подиуме, созданные морские звёзды. Чёрная тень, соединение энергий, ангел, смешные рыбобабочки, новогодняя игра в мафию. Постыдный скандал в банке, хамство соседки, первое свидание с будущим мужем. Образы проносились на огромной скорости. Я выхватила только несколько знакомых.
Образы остановились, обруч сняли. Сквозь пелену слёз ностальгии я услышала, как существа с противоположного конца залы громогласно расспрашивают ангела про количество жизней. Он ответил, что жизней семнадцать, но остальные закрыты печатью Творца. Наступила звенящая тишина. Я пыталась осознать, что говорят про меня.
Гигантские существа внимательно рассматривали меня. Стало трудно дышать, я создала раковину внутри и утекала туда. Позади меня голос прогремел, что я растворяюсь. Я вынырнула из раковины и поняла, что меня держал на весу ещё один парящий ангел. Поэтому я видела создания на другом конце залы на уровне глаз, а не снизу вверх.
Существа были такие же разномастные, как и создатели с Селены, но сверкали и переливались, меняя форму и цвета. Маленький сухой старичок в строгом английском костюме плавно изменялся в сухое дерево. Юноша в чёрном худи весь покрытый пирсингом и татуировками перетекал в белоснежную статую Аполлона. Женская фигура меняла образ с сфинкса на древнеримскую богиню. Рядом переливалось что-то прозрачное, зеркальное, светящееся, видимо, что-то из мира Поднебесных. Самыми нормальными там смотрелись кентавр и дракон.
Кентавр обратился куда-то за мою спину, вызывая Фавна и Юпитера. Я сначала почувствовала энергию человека-кентавра и только потом увидела и осознала, что впервые слышу его имя. Над их головами возникла бешеная вереница образов с момента моего прибытия до самого удушья в яйце.
Богиня молча сняла браслеты, передала ангелу. Тот принес браслет мне и велел надеть. Я отказалась. Голос маленького сухого старичка громогласно посоветовал не спорить. Я послушалась, вставила руку в браслет размером с корону. Браслет раскрутил меня, и я повисла вниз головой. Из меня разматывалось яркими нитями энергии даров. Ангел перечислял и называл то, что и так все видели. Вокруг меня в клубочки вились три нити: серебряная, синяя и алая. Меня крутануло ещё раз и ещё. Я совсем потерялась и в пространстве, и в энергиях.
Дракон заорал, чтоб богиня остановилась. Мой ангел подобрал меня, взял на руки как ребенка и прикрыл крыльями. Меня мутило. Высшие молчали.
Мне снова надели обруч и стали медленно просматривать мои воспоминания. Ангел шёпотом разъяснял суть претензий. Меня опознали как существо, забравшее золотой дар у Юпитера. И ничего не давшее взамен. Меня уже ловили с этим даром и приговорили к жизни и смерти в служении Юпитеру. Но я опять сбежало, обманув Совет и Высших создателей. И так как у меня теперь нет дара, то и доказательств нет.
Аполлон подошёл ко мне близко и внимательно рассматривал. Потом развернулся и ушёл. Создатели шептались, мы ждали. Ангел обнял меня, закрыл крыльями. Я потихоньку сматывала клубочки энергий обратно и плела новые кружева. Ангел пояснил, что сущности в смертных мирах могут сильно изменяться. Меня не могут опознать без самого дара. Я не понимала. Они же видели воспоминания в моей голове, похожее на воспоминание Юпитера. Тень, два светящихся шара соединились и тень исчезла. В версии Юпитера было ещё продолжение — люди вокруг него мучительно умирали, а потом и он сам. Гадкое ощущение шевелилось где-то на краю сознания. Я изучала отклики внутри себя. Осознание, что я вполне могла такое сотворить, ужасало и давило. Ангел громко объявил, что во мне растёт чувство вины.
Полупрозрачное существо подлетело ко мне, бесцеремонно пощупало чувство. Я обледенела от его дыхания. Он поднял воспоминание, где существо в капюшоне желало мне удачи, а я брезгливо стирала всё и гадко думала о том существе. Чёрный огонь поднялся во мне, сжёг все мои кружева, серые хлопья пепла посыпались вокруг меня. Существо дунуло мне прям в лицо, приятный холодок пробежал по всему телу. Я успокоилась. Существо возвратилось обратно, монотонно рассуждая о моих возможностях. Теперь я понимала. Я легко поддавалась чужому воздействию, и они искали мотивы.
Создатели добрались до моего испытания в гроте. Они медленно раскручивали одновременно два воспоминания — моё и Юпитера.
Я вошла. Импульсом почувствовала энергии. Он защитился, я отразила, он принял, вдохнул, узнал меня. Я не заметила его реакции.
Пошла к озеру, рассматривала себя в зеркала. Он смотрел, боролся с всполохами энергии изнутри. Я подошла к озеру, от каждого зеркала за мной тянулись разноцветные искорки. Наклонилась, зачерпнула воды, выпила. Искорки над моей головой соединились, становились ярче. Он напрягся, держал сеть. Буэна тоже закрыла выход грота сетью. Они готовились к взрыву. Я обошла озеро, потрогала стены, вернулась, нагнулась, разделась и нырнула.
В Юпитере вспыхнули всполохи желания, но он быстро погасил их. Буэна заметила, сделала замечание. Они вступили в мысленную перепалку. Я растворилась в озере, прощупала, соединилась, отразила и скопировала энергии. Было видно, как я нашла проход на Землю, как разделилась на множество чувств и опять собралась.
Над озером уже носились вихри энергий. Цвета были яркие, чистые. Я их не видела, но они все были готовы соединиться со мной. Я вышла из воды, оделась. Юпитер и Буэна напряглись. Я дотронулась стены в знак благодарности, и в этот момент все эти разноцветные вихри наполнили меня. Меня раздуло как воздушный шар, и я отлетела через озеро.
Буэна и Юпитер мгновенно закрыли проход сплошной красной пеленой. Они тянули энергии снаружи. Стражи и менторы откликались, закрывали выход, накрывали грот красно-серым куполом. Буэна закрылась красным щитом. Ее почти не было видно. Юпитер осторожно накрывал меня сетью. Золотой огонь внутри меня полыхал, соединяясь с вихрями разноцветных энергий. Я не отличала свои дары от посторонних, но огонь будто орал: «Пробуй, дерзай, всё получится!» Я узнавала эту свою страсть, считая ее в земной жизни большим плюсом. Но в замедленном воспоминании я видела, как опасен этот золотой дар без контроля. Он владел мной, а не я им.
Юпитер ответил на призыв этого дара. Он схватил меня и продвигал в глубь грота, подальше от зеркал и Буэны. Он успокаивать полыхающий дар. Он не видел других энергий, просто говорил с золотым даром. И дар откликался, подчинялся ему. Было видно, как энергия дара узнает своего истинного владельца, слушается, подчиняется, затихает, отпускает разноцветные вихри. Дар прощался с Юпитером, принимал меня, помогал мне, растекался по моему телу золотыми искорками.
Меня трясло от осознания моей глупости. Я точно не была истинным владельцем золотого дара. И я беспечно отдала его своему сыну. Отдала своему ребенку играться ядерную бомбу. Мне стало очень страшно.
Создатели уже рассматривали моих детей, сцену моего прощания во сне.
Я заорала изо всех сил, что могу забрать дар, поменять. Что верну дар Юпитеру. Страх за детей разорвал во мне все остатки самоуверенности и способности мыслить.
Ангел обнимал, успокаивал, шептал, что на Земле дар будет просто приносить удачу владельцу. Что забрать дар нельзя без согласия носителя. А на Земле носители не осознают дар, просто используют.
Я рыдала, орала что-то, пиналась и вырывалась, просила забрать все дары, вернуть меня обратно, проклинала и обещала всех поубивать. Внутри меня полыхали энергии даров, а снаружи тянулись всполохи сочувствия от Ангелов, Создателей и даже Фавна и Юпитера.
Мне сопереживали и ждали, пока я успокоюсь. Я выдохлась, вытерла слезы и даже произнесла какие-то извинения. Создатели молча наблюдали. Ангел за моей спиной громко доложил, что я готова.
Меня поставили в центр зала. Другой Ангел взял у Кентавра шкатулку и подошёл ко мне.
Кентавр Хирон громко зачитал приговор. С меня причиталось служение жизнью Юпитеру в обмен на украденный дар. Если проходила Посвящение, место служения выбирал Юпитер. Если умирала, то место смертной жизни выбирала я. До окончания выплаты долга на мне закрепляли кармические браслеты. Приговор вступал в силу после Посвящения, но браслеты решили крепить сразу.
Кентавр уточнил, всё ли мне понятно, есть ли вопросы. Я пропищала что-то невразумительное. Он спросил громче. Я собралась и постаралась как можно чётче произнести, что всё поняла. На меня навалилась апатия. Слёзы потекли по щекам. Но жалости к себе не было и злости тоже. Внутри была пустота, как после наводнения или пожара. Всё умерло.
Юпитер подошёл ко мне, встал лицом к лицу. Справа и слева стояли Ангелы. Они открыли шкатулку, достали инструменты и отдали их Юпитеру. Юпитер топтался и чего-то выжидал. Потом взял один браслет, присел и стал закреплять браслеты вокруг моих лодыжек. Браслеты были тяжёлые, из непонятного камня, холодили и обжигали одновременно. Про такие не возможно забыть!