За морями, за горами

Предисловие

Чувствуя внутри себя неутомимого путешественника, я планирую все новые и новые маршруты, но отдаю себе отчет в том, что нигде, ни в одном месте мира, каким бы восхитительным оно ни оказалось, я не осталась бы навсегда. Мне всегда захочется вернуться домой. Так крепки корни мои, что они неизменно тянут меня на родину. Я понимаю космополитов, разъезжающих по свету, только в части путешествия с целью познания нового, но при этом я точно знаю, что раскусить все прелести чужеземных диковин мне всегда приятнее на своей земле. Уж не знаю, как это назвать в противовес космополитизму – патриотизмом, национализмом или простой привязанностью к дому, но вечно странствовать – это не про меня. Путь всегда хорош, если он заканчивается твоим домом. Здесь, дома, можно вспоминать свое путешествие, снова и снова проживая счастливые моменты, сетуя и охая по поводу неудач и мелких происшествий, можно бесконечно рассказывать о чужих местах, где побывал, прибавляя все новые детали, или по-новому интерпретировать уже известные ситуации. Но остаться в чудесном, но чужом месте – навек разочароваться в нем.

Китайские записки

Да простят меня синологи, если я где-то погрешила

против правды. Все мои китайские записки – это мои

личные впечатления, мое восприятие чудесной страны,

такой необычной и совсем непохожей на нашу.

11 октября 2012 г

Когда я ждала вызова из клиники в Тяньцзине, активно искала информацию о Китае вообще и обо всем китайском, вылавливала всякую мелочь и пропитывалась любой мыслью или высказыванием о древней азиатской стране, помнится, кто-то сказал, что Китай начинается, как только выходишь из самолета – сам воздух здесь совершенно другой, атмосфера по-азиатски густая, она тут же обволакивает чужеземца и не выпускает, пока он ходит по этой земле. Я бы сказала, что Китай начинается с самолета. Я летела самолетом авиакомпании Air CHINa — 80 % пассажиров китайцы, поэтому китайский дух я почувствовала уже в салоне. Милые девочки-стюардессы с раскосыми глазами, услужливо и немногословно общались с пассажирами по-английски, а между собой быстро и как будто сбивчиво — по-китайски. На экранах телевизоров мальчик и девочка (надо сказать, молодые китайцы в целом выглядят, как дети) гулюкали по-своему, растолковывая правила поведения в самолете при вынужденной посадке, последующий английский вариант был коротким и ясным. В салоне китайское большинство чувствовало себя, как дома, не то чтобы нагловато, но как-то по-свойски, даже шлепанцы домашние переобули.

Ночь была короткая: не успели девочки обнести голодных пассажиров ужином и напитками, ненадолго приглушив свет (даже не понимаю, зачем, сна-то как такового и не было), как громкий стюардесский голосок оповестил всех присутствующих о скором прибытии в столицу Китайской Народной Республики, славный город Пекин. По-местному времени было уже семь утра, а по-нашему три ночи! Пока помятые пассажиры пили «ти-и о кофи», проворные китаяночки пробежали по салону, открывая заслонки на окошках и впуская внутрь яркое солнечное утро по-пекински.

Несмотря на то, что вчера на взлете мы простояли добрых минут сорок — все уже начали волноваться, совершится ли взлет вообще, — прибыли мы в Пекин копеечка в копеечку, четко в указанное время! Вот дают китайцы! Только шасси коснулось долгожданной почвы, заблямкал телефон – эсэмэка пришла, от друзей (не спали что ли?), а-а-а, сеть появилась!… Сколько же мусора оставили после себя 80 % пассажиров! Бумажки, зубочистки, даже журналы на полу.

Не буду описывать долгий переход из самолета в багажное отделение, кругом все китайские иероглифы дублируются английскими переводами, поэтому постояв в необходимых очередях и прокатившись на внутреннем аэропортовом вагончике, я дошла-таки до своего багажа, правильно выбрав крутящуюся карусель с чемоданами под номером сорок два.

Вышла, наконец, из терминала и стала искать табличку VASINA. Страшно удивилась, когда увидела родное до боли «Васина Надежда», отпечатанное на принтере. Молодой человек, который так и не сказал, как его зовут (не понял, хотя я отчаянно била себя в грудь, называя напечатанное на его бумажке имя, потом значительно позже он нашел мою фамилию на той же бумаге, написанную от руки китайскими каракулями, но момент знакомства уже ушел), подхватил мой чемоданище, куртку и сумку и указывая мне дорогу, стал пробираться к стоянке машин. Света Божьего я так и не увидела, а из аэропорта выехала на блестящем «скакуне» от Фольксвагена — вот и Китай!

Что-то необычное действительно охватило меня — хотя долгое время, кроме хорошо асфальтированной дороги и зелени по ее краям, ничего-то и не было. Но сама зелень была иноземная — как будто несвежая, подсохшая и припыленная. Совершенно нерусские тополя, которые я узнала по стволу — крона совсем иная, остролистая акация, маленькие пушистые сосенки, ракиты и еще какие-то деревья — нечто среднее между липой и ясенем. Вот смешная заправка, с крышей пагоды, загнутые концы приподняты вверх, ни дать ни взять — китайская заправочная станция, жаль не смогла ее заснять: по традиции, батарейки в фотоаппарате сели!

А солнце между тем заполонило все небо над Китаем — погоды тут стоят, как у нас в сентябре!

Въехали в Тяньцзинь. Как звонко само название Тяньцзинь, как колокольчик —дзинь-дзинь! Первое впечатление — как во всяком крупном городе, здесь много районов, между которыми достаточно большие расстояния. Архитектура своеобразная, на домах декоративные решетки, частенько имитирующие несуществующие балконы. Среди потока иномарок на дороге рассмотрела комичные трехколесные шарабанчики, похожие на мотороллеры, но наши мотороллеры с будкой гораздо больше, а эти совсем крошечные. Думала, самоделки из старых материалов, но потом встретился новенький, блестящий, белый как «Пежо» шарабанчик — что в нем можно перевозить? Мне кажется, мой чемодан туда бы не влез.

Около клиники водитель передал меня из рук в руки Тамаре, местной переводчице высокого класса. И тут началось! Все время что--то объясняя, она привела меня в палату, которая оказалась VIP-хоромами, чего я опасалась из-за лишних трат, но мне объяснили, что иностранцы здесь лежат только в таких палатах. Тут же пришел врач — милая, на вид очень молодая женщина, доктор медицинских наук, я даже не постеснялась своего «ого!», долго трогала меня, мяла, расспрашивала, смотрела снимки. Кто-то заходил в комнату, решая насущные проблемы, потом выходил, я от всей этой медицины подустала. Потом возникли вопросы финансовые, которые не дали мне расслабиться. Слава Богу, подошло время обеда, и все меня покинули на полтора часа.

На обед принесли вкуснейшие овощи — огромную тарелку и мисочку с рисом. От волнения не доела ни то, ни другое, бросилась считать, на сколько дней хватит выделенных мне денег, переводчица намекнула на сумму, превышающую собранную нами на две тысячи долларов, причем только за лечение, а еще питание, услуги переводчицы и дорога назад. Предполагаю, что причитается платить и за палату, которая при ближайшем рассмотрении оказалась далеко не VIP. В общем, голова пошла кругом. Ко всему в добавок, оказалось, что для подключения к Интернету необходим провод, которого у меня с собой нет. А соединяться с родней надо, денег на лечение катастрофически не хватает.

После обеда пошли с Тамарой в банк, сняли наличные деньги, потом внесли их в кассу клиники вперед. Все как-то не так, как ориентировал меня мой московский доктор, я-то думала, что деньги буду переводить с карточки на депозит. Но китайцы предпочитают наличные. А кто их не предпочитает? Решила все-таки не сильно волноваться: не хватит денег, уеду раньше.

После этого медички буквально напали на меня с процедурами, которых они успели сделать целых три — это только после обеда, а что будет завтра? Еще бы тут не затрещать моему кошельку!

Впервые пережила процедуру иглоукалывания — на ногах, животе и на голове. Нормально, даже можно было бы сказать комфортно, но на живот поставили дополнительно греющую лампу, от этого уколы стали жечь. Воздействие от иголок дало о себе знать в этот же вечер. Работает!

12 октября 2012 г.

Пока не удается подсоединиться к Интернету. Тамара обещала договориться о WiFi, чтобы мне не тратиться на провод. Чувствую себя оторванной от мира и от дома. Надеюсь ненадолго.

Китайцы взялись за меня серьезно, ни минуты покоя, все время кто-то приходит, что-то спрашивает вроде на английском языке, приносят какие-то штуковины и прицепляют, прикладывают ко мне.

Утром привезли каталку (оказалось, это паровая ванна на травах), положили меня и подогревали минут двадцать. При обходе пришла многочисленная компания врачей во главе с академиком — я его про себя назвала Большой Док — с мировым именем. Тамара не уточнила имя, боясь, видимо, моей реакции; с именами тут как-то невесело — все утро учусь произносить фамилию вчерашней доктриссы (нет такого слова, но надо же ее как-то отличить от докторши — жены доктора), написать его совершенно невозможно. Уложили меня на живот и ну тыкать в меня иголки в спину и в обе ноги - я только ойкать успевала. Потом ушли, а я задремала.

Только сняли иголки, тут же обмотали ноги проводами и подключили электричество, а потом под спину какую-то теплую простынь подложили. Что они меня греют? – я не мерзну!

Следующим номером моей лечебной программы было дымокурение! На кровать по бокам ног поставили на фольгу курящиеся деревянные формочки. И я окунулась в атмосферу древнего Китая! Перед глазами поплыли воздушные драконы, зазвенели китайские колокольчики… Жарковато однако. В комнате при кондиционере достаточно тепло, а тут еще подогревают!

И так весь день!

Тамара второй день делает мне комплименты по поводу одежды. Вчера сказала мне, что китайские женщины не умеют подбирать цвета в одежде, а русские женщины — при этом она выразительно посмотрела на мою водолазку и сумку, потом на жилет и тапочки — всегда одеты гармонично, т.е. в гармонично подобранной гамме. Я призналась, что отец мой художник и я нечаянно научилась играть с цветом. Сегодня она вспомнила это и похвалила мою сегодняшнюю тунику. Все-таки не зря старалась, собирая вещи в поездку.

В клинике в коридорах и палатах на стенках висят китайские макраме, брелочки, мешочки и колокольчики. Моя комната находится на двенадцатом этаже, довольно большая, с двумя кроватями – и обе мои; резная мебель – старая, поношенная, но с претензией. Окно от потолка до пола – много света. А за окном городской пейзаж — внизу зеленый дворик с клумбами, а дальше многочисленные разновысотные дома, уплывающие на горизонте то ли в дымку, то ли в туман, по вечерам с разноцветной подсветкой. Выросшая в городе, я люблю городские виды.

Когда уезжала, меня пугали, что в Китае будут кормить кузнечиками. К еде претензий не имею, Вчерашние тушеные овощи полностью удовлетворили мой вкус — сельдерей, салат, стручковая фасоль, все припорошено грибами, а в углу тарелки нечто желто-розовое и мягкое и какой-то оранжевый овощ, похожий на ёжика или массажный мячик. Все вкусно! На вечер заказала свежие овощи и куриный салат, принесли полную с горкой тарелку салата из разных свежих овощей, в чем-то замаринованной моркови и соленых огурчиков, а куриный салат состоял из доброй (целой!) грудки курицы с двумя помидорчиками черри и соуса в отдельной плошке — ням-ням! Слышу грозный голос моей подруги Тани: опять ты, Надя, о еде с придыханием! Не съедаю, Таня, даже половины. Порции уж очень большие, семью можно накормить. Буду меньше заказывать.

13 октября 2012 года

Суббота. Думала, сегодня отдохну от интенсивного лечения, даже поспала лишних полчаса, вспомнив, что вчера отменили одно утреннее обследование по моему хотению. В девять принесли банки — не наши маленькие, а большие, облепили мне всю спину и даже ниже — хорошо, что на 5 минут. Эта процедура мне не очень нравится.

В десять часов пришел Большой Док со свитой и американскими телевизионщиками. За 5 минут другой незнакомый мне китайский доктор на всякий случай спросил меня, говорю ли я по-английски. Я по привычке ответила: «Yes, I do, but a little», потом он зачем-то констатировал, что я еще говорю по-немецки (откуда он узнал?) и сказал, что процедуру акупунктуры сегодня будут снимать сотрудники американского телевидения, а меня выбрали потому, что я говорю по-английски. Вот это да! — Ведь хотела с утра сделать макияж, поленилась. Теперь буду сниматься, какая есть. Вспомнила, как героиня Майоровой в фильме «Одиноким предоставляется общежитие», узнав, что сегодня ее будут знакомить с потенциальным женихом, сокрушалась по поводу финского платья, отданного подружкой в прачечную.

Пришли. Док все время вставлял в свою речь немецкие слова, вернее одно слово — schön! Потом женщина-врач несколько раз на немецком спросила, как я себя чувствую, я ушам своим не поверила, и, несколько обескураженная, не сразу ответила. Потом опять несколько человек утыкали меня иголками, в том числе и Большой Док – какая честь! Под конец местная переводчица перевела замечания Дока, который, сладко улыбаясь, говорил какие-то «болезненные» гадости обо мне. Под самый конец телевизионного шоу другой китайский доктор спросил меня по-немецки, как я сегодня спала. Тут уж я браво среагировала, конечно, же хорошо. На этом все закончилось. Некоторое время я была занята мыслью, что теперь я телезвезда! I аm a TV-star! Потом я, прокрутив пленку фильма назад, удивилась, причем тут был мой английский. Китайцы точно выделывались, наверняка, сказали, что я из Германии, и пытались продемонстрировать, как ловко они общаются с пациентами на их родном языке, сказав каждый по заранее заготовленной фразе. Тут до меня дошло, как по-дурацки, должно быть, я выглядела, отвечая односложным «гут» и повторяя за Большим Доком его любимое «шён», на немецкоговорящую я явно не тянула, а еще я вряд ли смогла скрыть свое удивление — не умею, увы, лицо выдает всю подноготную. Эх, жаль! А ведь могла бы сыграть немецкоговорящую!.. Как-то неверно настроили меня китайцы на английский язык.

Английский язык местных медсестричек сразу показался мне несколько странным. Я понимала, что это английский, но не всегда понимала слова, хотя по моему разумению разговорным минимумом я владею. Наверное, произносят по-своему, думала я: скажем, «сри» (извините за выражение) — это три, а «сёти» — тридцать. Однажды медсестра подключила какую-то бандуру над моими ногами, укрытыми вымоченными в чем-то полотенцами, а я спросила: на сорок минут? (тут многие процедуры длятся сорок минут), та ответила: «Тётли минитс». Интересно, сколько это – тридцать или пятьдесят? По времени оказалось — двадцать минут. Вот тебе и английский! Когда я пыталась задавать медсестрам вопросы, чтобы уточнить, так ли я поняла, меня не понимали. Стали разбирать сомнения в моем английском, что ж я его напрасно все лето реанимировала, читая рассказы Джона Стейнбека. Потом нечаянно наткнулась на очень толковую девочку по имени Во. Я с ней разговорилась и в порыве радости, что с моим английским еще не все потеряно, назвала ее умной девочкой. Та возразила мне: она, мол, не умная, а любознательная и некрасивая, китайские женщины, вообще не очень-то красивые. Она, например, похожа на Хэллокитти из корейского мультфильма для детей. Я пригляделась — и правда, похожа. Во встала в стойку мультяшной киски, расставила руки, сжав кулачки, и улыбнулась. «Да у тебя и чувство юмора есть!» - выпалила я на ломаном английском. Она поняла.

Наконец-то, заиграл Интернет — даешь связь! Жить стало веселее, и не так уже страшны проблемы и все кажется совершенно замечательным.

14 октября 2012 года

Движения не хватает, мне приходится все время лежать во время процедур, которые длятся от пяти до сорока минут и проводятся почти беспрерывно. Вставать нужно только, чтобы дойти до стола и съесть то, что заботливо принесла сестра-хозяйка.

Еда и стаканы с напитками всегда плотно закрыты пленкой, я сразу и не поняла, почему. Однако в первый же день я заметила, что колготки, в которых я приехала, сверху покрыты чем-то черным, стало неловко перед китайцами – вот думаю, какая я замараха, за дорогу так испачкалась. Переобулась, но на завтра в середине дня я посмотрела на свои белые носочки и ахнула, они тоже были сверху в чем-то черном. А-а! Вот оно что! Поэтому мне не разрешают открывать окно, несмотря на жару. Не знаю, издержки это азиатской страны или индустриального города, но белые носки я взяла с собой напрасно.

Чтобы вырваться, наконец, на свободу и погулять, переставила расписание моих процедур, Во мне в этом помогла. Два дня мне талдычили, что нужно будет взять разрешение на выход у врача и расписаться в каком-то журнале, но как до дела дошло, выпустили меня без подписи, но гулять разрешили только рядом с клиникой, не выходя за пределы ее территории. Я и тому была рада, потому что уже хочется воздуха и свободы, а главное нужно расхаживать ногу. Дежурная женщина-врач явно боялась меня выпускать. Я выпрямилась и почему-то голосом терминатора грозно проговорила: «Are you afraid I’ll not be back? — I’ll be back! — через паузу: — without fail, — прижав руку к груди: — by all means!». Перевод: «Вы боитесь, что я не вернусь? Я вернусь… обязательно …без сомнений!». «Только на территории клиники»,— улыбнувшись, ответила врач. Конечно, она знала, что я вернусь. Боялась она другого, как бы со мной чего не случилось в чужом городе, где я, слишком некитайского вида женщина, сразу окажусь в центре внимания.

Как истинно русский человек, я сразу решила, что за территорию я, естественно, выйду. Для отвода глаз сумку брать не стала, а в карман пальто-пыльника положила фотоаппарат. Вышла и, посмотрев вокруг, подумала, что действительно большого греха не будет, если я немного отойду, поскольку рядом с клиникой нет ни скверика, ни скамеечек, а тупо стоят автомобили, а по дороге все время что-то выезжает или подъезжает.

За воротами началась моя прогулка. Прямо скажу, чувствовала я себя, как слон из басни Крылова, которого «по улицам гулять водили». Прохожие с любопытством разглядывали меня, совершенно не стесняясь, оглядывались, уж очень я не такая. Привлекает внимание и мой пыльник, женщины здесь ничего такого не носят. Поразительное тотальное предпочтение отдается брюкам. Ну ни одной женщины в юбке! Понятное дело, когда они на велосипеде, но и пешие, и стар, и млад лучшей половины китайского населения носят брюки, брючки, джинсы, капри, легинсы, лосины, бриджи и т.п.

К забору клиники со стороны прохожей части улицы прислонились десятки велосипедов. Некоторые с крышей или с ящиком-багажником. А вот и велосипедисты — едут себе среди автомобилей, грузовиков и автобусов. Вот китаец — явно торговец — едет с рынка с огромным тюком товара, привязанным к багажнику велосипеда, как только не валится на бок? Мопеды, трициклы, мокики (это смешное слово нашла в википедии) — для них отведена широкая полоса при тротуаре, но водители этого малого транспорта не ограничиваются выделенной зоной. Думаю, что бы такое сфотографировать. Остановилась на перекрестке, дома пятиэтажные и выше, рядом с клиникой огроменное здание — гостиница для пациентов клиники, лечащихся амбулаторно. Отсюда выходят чернокожие гости Тяньцзиня, мне навстречу спешит симпатичный китайский парень с девушкой европейской внешности, разговаривают по-английски, свернули к гостиничной высотке, отделанной голубыми блестящими сэндвич-панелями. Вот ее и сниму.

Очень хотела сфотографировать мальчонку, торчащего из крыши бордового автомобиля, похожего на «Хонду». Он, по-моему, ровесник нашей Сонечки, я помахала ему рукой и показала фотоаппарат. Он скрылся в недрах автомобиля. Ничего не поделаешь, ребенок испугался чужой тетеньки с огромными глазами. Может, у китайцев такие глаза бывают только у сказочной Бабы-Яги? Иду дальше. Ага, а вот и первая дама в платье, и ничего себе платье – трикотажное, глубокого изумрудного цвета с черной отделочной полосой по низу, колготки черные. Все по протоколу, хоть на бал.

Как интересно, парикмахер стрижет клиента прямо на улице. Тот сидит на стуле, укрытый светлой накидкой, а вокруг него кружится цирюльник с ножницами.

Ой! — на углу на широких подстилках прямо на земле разложены украшения: бусы, браслеты, еще монеты какие-то, все из натурального камня, резной кости и серебра. Мимо пройти не могла, все оглядела, потрогала, приценилась. Китаянка-продавщица показывала мне одну нитку за другой, я мерила серебряные браслеты, а продавщица вопрошающе смотрела на меня. Она не знала, что денег у меня два чемодана, только они где-то на заброшенном острове, к которому ходу нет или я забыла, где этот ход. Жестами постаралась успокоить настойчивый взгляд тяньцзиньки или тянцзинянки и пошла, не солоно хлебавши. Неизвестно, кто из нас двоих расстроился больше…

Сделала еще несколько снимков, очень хотелось снять горожан, но в лицо — неудобно. Прошу разрешения – китаянка помахала мне рукой, щёлк — готово! Вторая попытка сфотографировать другого ребенка закончилась так же неудачно, как и первая. Мама мальчика несколько сконфузилась, когда он, увидев меня, надул щеки и спрятался за ней. Я махнула им рукой и пошла дальше. Вернее дальше я, собственно, не пошла. Голос разума подсказал мне, что надо и честь знать. И я вернулась в клинику.

К вечеру ко мне зашла Наташа из Мурманска, с которой я познакомилась накануне. Она здесь с мужем-инсультником в пятый раз. Для меня этот факт имеет особое значение — значит, здесь действительно лечат! Приятно было поболтать с соотечественницей, а уж как я обрадовалась, когда она предложила иногда гулять вместе! Может, с провожатым меня отпустят подальше — очень хочется познакомиться с достопримечательностями Тяньцзиня, не со всеми, хоть что-нибудь одним глазком посмотреть. Побывать в Китае и ничего не увидеть, кроме клиники — просто безобразие! Сейчас рассмотрю карту Тяньцзиня — Наташа дала на вечер — тут и достойные осмотра места указаны, слава Богу, на английском языке. А перед сном выхожу на связь с родиной по скайпу.

Вот такой сегодня выдался неплохой воскресный день!

15 октября 2012 года

Сегодня день рождения моей сестрички Верочки. Всю жизнь мы были «Надя и Верочка», потому что я старшая, а она младшая. Наверное, так всегда: младшие на всю жизнь остаются младшими, а старшие всегда за них в ответе. У меня, правда, из-за моей болезни статус изменился. Сейчас моя Верочка печется обо мне, прибегает по первому зову, денежку отстегивает, бухгалтер мой, поддерживает меня, как может. А у самой семья и наш отец тоже требуют заботы и внимания. Солнышко мое, Вера-чайка!

Вчерашнее измерение кровяного давления, показавшее, наконец, мои любимые цифры, свидетельствовало о том, что я пришла в норму. Вроде успокоилась по поводу финансов, новизна обстановки в клинике потеряла свою остроту; доктора, медсестры, процедуры — как будто ко всему адаптировалась. Волнение последних дней и одной ночи (вдруг возникшая во мне опасёнка выросла в ночное раздумье по поводу воздействия тепла на мои болячки) поутихло, вроде, все устаканилось. Но сегодня на акупунктуре (Большой Док снова почтил меня своим участием в процедуре) накопившееся нервное возбуждение прорвалось потоком слез радости и доверия китайской медицине. Перед самим иглоукалыванием я через переводчицу высказала свои опасения по поводу тепловых процедур. У нас чуть ли каждый знает, что опухоли при нагревании растут, но Большой Док буквально посмеялся над этим и сказал, что Москва ошибается, а в Китае теплом лечат все, в том числе и опухоли. В этот момент волна невообразимой радости от предстоящего выздоровления захлестнула меня до самых кончиков пальцев и на руках, и на ногах, а моя злосчастная гадская остаточная частичка в спинном мозге побледнела и задрожала от страха. Я бы, наверное, разорвалась от избытка чувств и распирания внутри, но в этот момент меня уложили и трое врачей начали втыкать в меня иголки. Одновременно Тамара испрашивала мое согласие на дальнейшие телесъемки процедур со мной – сериал что ли снимать будут? – подчеркнув, что меня выбрали, потому что я красивая и приятная женщина. О-о-о! Тут-то и брызнули слезы у красавицы, телезвезды и пациентки Большого Дока. «Я вас всех люблю», — прошептала я сквозь слезы.