В месте тишины

Глава 1. Монашка поневоле

В одиннадцать лет мой собственный отец заявил мне, что у меня в этом доме есть только койко-место. Я настолько охренела, что до сих пор помню эти слова. Каждую букву. Каждую интонацию. Он сказал это спокойно, как будто говорил о погоде. Как будто я была не его дочерью, а случайным человеком, которому разрешили пожить.

Конечно, сейчас они будут говорить, что ничего такого не было. Что я всё придумала. Что я «слишком чувствительная». Это называется газлайтинг — когда твои воспоминания обесценивают, а твои чувства объявляют несуществующими. Но я-то помню. Я в тридцать пять лет уже могу это понять, эти все манипуляции. Я вижу их насквозь.

В шестнадцать лет мне пришлось уехать из родного города. Не потому что я хотела, а потому что не могла там больше находиться. Это не был побег — это была эвакуация. Я поступила в колледж, и там было общежитие. Мне дали комнату. Маленькую, казённую, с чужой мебелью и запахом столовой. Но в этой комнате я впервые услышала тишину.

Не просто отсутствие звуков, а настоящую тишину. Ту, в которой не надо оправдываться, не надо бояться, не надо ждать, что сейчас кто-то войдёт и скажет, что у тебя здесь «только койко-место». Это была моя территория. Моя крепость. Моя первая настоящая комната.

С тех пор я ищу эту тишину. И я знаю: тишина — это не отсутствие звуков. Это отсутствие страха. И я её заслужила. Как монашка поневоле. Как Хозяйка. Как та, кто выжила.

Глава 2. Почему монашка

Почему монашка, спросите вы? Я человек ранимый, и бывший муж умудрился меня травмировать, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Он был профи. Мошенником. Не тем, кто неудачно списал на налогах, а тем, кто сделал это своей профессией. Он украл у меня мотоцикл, гараж, квартиру. Он украл у меня порядка семисот тысяч рублей. Но это ещё не всё.

Он украл намного больше — веру в этот мир.

Я больше никому и ни при каких обстоятельствах банально не поверю.

Потому что однажды уже поверила. Я видела в мире то, чего внутри меня самой всегда было в избытке — желание искренне помочь. Но я была слепа в своих фантазиях. Реальные люди оказались просто зверятами. Его семья обобрала мою. Он женился ещё четыре раза. В итоге сел, но не за мошенничество, а за побои. Вот такой профи-придурок.

Я в каждом мужике видела это. В каждом. Такое было в те годы у меня окружение: каждый почему-то думал, что я сильная, обеспеченная, а может, и девочка на одну ночь.

Но за восемь лет честно ни с кем не захотелось позавтракать.

Я училась в школе вокала. В Америке. Там, в этой индустрии, у певцов нет отношений. Это вредит вокалу. Ничего не спрашивайте у меня, почему — я видела вещи и более жестокие в отношении вокалиста.

Профи-бренд, с которым я работала, взял с меня обязательство об отсутствии отношений на семь лет. Семь лет. И это хорошо легло в мою брезгливость.

Так что да. Монашка. Не по религии, а по жизни. По опыту. По выбору. Я не хочу больше никого впускать в свою тишину. Пока не встречу того, кто не нарушит её, а станет её частью.

А пока — я сама своя монашка. Сама своя Хозяйка. Сама своя тишина. И этого — более чем достаточно.

Глава 3. Фанера

Тут, в месте, где я сейчас живу, талант совершенно никем никогда не будет признан. Потому что здесь талантливы те, кто вчера ночью спал с продюсером. А сегодня — звезда.

Вчера она была просто официанткой. Никогда не задумывалась о пении. Никогда не училась. Никогда не дышала диафрагмой, не срывала голос, не плакала от того, что не можешь взять ноту. Просто однажды проснулась — и уже на сцене.

И она открывает рот под фанеру. Это всем видно. Фонограмма орёт, а она просто машет руками и улыбается. Зал хлопает. Люди пишут восторженные комментарии. Все хавают. Никто ничего не говорит. Потому что так принято. Потому что здесь важна не музыка, а связи. Не голос, а постель. Не труд, а «договорённости».

В Америке это было бы просто позором. Там, если ты открываешь рот, ты должен звучать. Иначе — освистают, выгонят, забудут. Там я видела, как профи работают. Как они берегут голос, как они живут в режиме, как они отказываются от отношений на годы, чтобы сохранить чистоту звука. Это — индустрия. А здесь — балаган.

Но я не злюсь. Я просто знаю: моё время пришло. Потому что фанеру рано или поздно слышат все. А настоящий голос остаётся. И мой голос останется. Без продюсеров, без постелей, без договорённостей. Просто потому что он настоящий. И я — Хозяйка. Я не играю в эти игры. Я просто пою. И этого достаточно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.