Хроники Стражей. "Огненная буря". Алькасар

Дорогой читатель,

Возьми книгу. Устройся поудобнее. И давай посмотрим, что там, за поворотом.

Прежде чем ты перевернёшь эту страницу, я хочу кое-что сказать. Не как автор к аудитории, а как один уставший человек — другому.

Эта книга — не про победу. Не про лёгкие ответы и не про героев в сияющих доспехах. Она про трещины. Про тех, кто носит свою боль как панцирь, а свою ярость — как единственное оружие. Про холодные коридоры внутри нас, по которым мы ходим, пытаясь не сломаться.

Если ты когда-нибудь чувствовал себя чужаком в собственной жизни, если тебе знаком вкус обиды, которая сидит в горле комом, если ты верил кому-то, а потом учился не верить никому — то, возможно, эта история найдёт в тебе отклик.

Здесь будут сражения, драконы и магия. Но в самой сердцевине — простая и страшная вещь: как остаться собой, когда весь мир пытается тебя сломать или переделать. Как найти опору, когда почва уходит из-под ног. Как позволить себе чувствовать, когда каждое чувство — уязвимость.

Давай пройдём этот путь вместе. Не как писатель и читатель, а как два человека в темноте, разглядывающие одно и то же пятно света на стене.

Главные герои, еще сами не подозревают, что встанет на их пути. Мы все рождены с приговором.

Глава 1

«Чтобы одолеть противника, не всегда хватит голой силы, нужен светлый ум и желание».

Я шла по просторному холлу строгого интерьера холодной каменной крепости. Эхо моих шагов отдавалось от каменных стен. У большой, массивной железной двери стояли стражи. В кабинете было тихо. Открыв дверь без стука, я зашла в такой же предсказуемо отделанный кабинет. Во главе стола сидел Саймон Гривс. Человек, который спас мне жизнь. И я почти считала его старшим братом, которого у меня никогда не было, как и семьи – уже пять лет. Саймон был старше лет на десять, к своим годам он заработал почёт и уважение, и король Трасена, Кассиан Монтевер, который правил уже более двадцати лет, назначил его командующим главного штаба Ривстоун. Конечно, его братское отношение и опека лишь только со стороны может показаться правдой, на самом деле мы разные, как черное и белое. Он был прирожденным стражем до мозга костей: постоянная выправка, будто у него в спине кол, сдержанность и сосредоточенность темных глаз. Идеально уложенные каштановые волосы и отглаженный синий камзол, когда он находился в штабе, говорили о его собранности. Я же, в свою очередь, полная противоположность. Помню, в детстве мои длинные густые волосы были темно-русыми, а вот пять лет назад их будто лишили всех красок. Белые как снег, они выделялись из толпы, и глаза, что раньше можно было сравнить с синевой неба, стали серые, даже пугающе ненатуральные. Вот так, когда я увидела себя в зеркале впервые, мне показалось, что на меня смотрел кто-то другой. Старейшины лишь разводили руками и сделали вывод, что моя магия выжгла весь пигмент, когда темный маг коснулся меня. Моя магия или его... Слегка розовые губы придают мне хоть какую-то краску.

Гривс, командующий в главной крепости королевства Трасен Стражами, между собой за глаза названными Ретары. Откуда пошло это прозвище? Мейрис Ретар был первым Стражем, который прошел слияние с драконом. Он в годы начала войны, чуть больше трехсот лет назад, победил Темного Всадника. И когда все надеялись, что на этом война закончится, увы, это только разозлило Визаров. Вообще, история Ретара вдохновляющая, ее рассказывали родители детям, как сказку перед сном, о герое на драконе. Но после этой войны каждый в королевстве призывался на воинскую службу по достижении двадцати лет. А я не была исключением. Еще до этого момента, с самого детства, отец меня тренировал до изнеможения, до последних сил. Но когда их с мамой убили во время защиты крепости Полтар на юге от королевства Трасен, между отчужденными землями, я продолжила заниматься сама. И в день двадцатилетия уже отправилась на службу. Прошло полтора года, и по окончании контракта я имела право закончить военную историю. Однако моя единственная цель за последние пять лет, после смерти родителей, стала Боевая Академия Алькасар, где учат лучших из лучших стражей, таких, какими были мои родители. И буду я.

Саймон знал, зачем я стремлюсь туда, и не одобрял. То, что я – трофей, который он привез с войны, знали все. Моей фамилии и стальных волос хватало, чтобы остальные обходили меня стороной. Но Саймон стал мне тем, кому я могла доверять, ведь именно ему я обязана жизнью.

– Я отправляюсь в Алькасар, Саймон, – сказала я четко, уверенно смотря на командира войск.

Надо отдать должное, он гордился мной, когда я себя так вела, хоть и был против моей затеи, мол, я не справлюсь, куда мне в стражи. Он поднял на меня глаза и качнул головой в сторону стула, что стоял у выхода. На нем лежал сверток, довольно большой.

– Что это? – спросила я, подходя к стулу. Да, Саймон переживал за меня, но крайне редко. Он знал, что я могла постоять за себя, и довольно неплохо.

– Одежда, твоя не годится, – он отложил бумаги и посмотрел на меня. – Ты уверена, что справишься? – Сцепленные руки на столе требовали ответа. Он задавал этот вопрос настолько часто? Да, наверное, каждый раз, когда находил минуту в своих делах, чтобы перекинуться со мной парой фраз в редкие спокойные дни, когда за границей не шло ожесточенных боев.

– Да! Я должна, – я выпрямилась и подняла подбородок выше. Я справлюсь. Должна, должна быть тем, кем бы гордились родители.

– Пять лет, – наконец произнес он, и голос его был глухим, будто из-под земли. – Пять лет назад я вытащил тебя для чего? Чтобы ты могла спокойно пойти и сломать себе шею в первом же коридоре Алькасара?-я кожей ощущала как, пять лет доверия рассыпались в пыль между нами за минуту.

– Ариэлла, ты в курсе, что там риск твоей смерти увеличивается в тысячу раз, переступив только за ворота академии? Я не хочу увидеть высеченное имя на камне Алькасара.

Я сглотнула ком в горле. Конечно, я это понимала. Но мне с детства прививали то, что быть стражем – единственный правильный выбор. Да, я могу погибнуть еще до сражения с темными магами. Но я могу и стать лучшим стражем, как и хотели родители. У стражей принято: имена погибших высекали на камнях форпоста, или крепости, или академии – зависит от их места службы. Высеченные имена – это все, чем благодарили погибших, несмотря на то, был ли это страж или курсант и насколько он был могуществен. А если мой дракон меня не выберет или просто не найдет? А если моя магия и его не пройдет слияние, и тогда меня разорвет как мыльный пузырь? Такое случалось. Но в течение двух с половиной лет дается лишь одна попытка… после которой или ты жив, или ты отправишься к чертовым Визарам. Другое дело, что без него ты не можешь продолжить учебу, и у тебя только один выход – смерть. И здравствуй, темная грань.

– В курсе! Я справлюсь.

Взгляд Саймона и мой сражались в молчаливой битве около тридцати секунд.

– Хорошо, но помощи не проси! Ты должна все пройти сама! – сказал Саймон и снова взялся за бумаги. – Адрастос – это не имя, это приговор в тех стенах. Смени ее. Будь готова к тому, что скорее всего тебя захотят убить в первые же минуты, если услышат, кто ты. И не расслабляйся даже с тем, кто кажется тебе безопасным. Друзей там нет, только нескончаемая битва. – Он опустил голову, показывая, что разговор окончен. Я удивилась его просьбе, но будто только фамилия – единственный признак принадлежности к роду.

– До встречи, командующий Гривс.

Я развернулась на пятках и, прихватив сверток, прошла в уборную, чтобы переодеться и направиться к полю для старта. Саймон знал, что случалось в стенах Алькасара. Он проходил этот путь. А после, когда он еще не командовал главным штабом, он прибыл в Полтар в качестве подкрепления ровно в тот момент, когда я бежала из разрушенной крепости. И слава Маур, богу удачи, дракон Саймона меня не сожрал, увидев бегущей через каменный мост. С тех пор последние пять лет я была тенью Саймона. Без дома, родителей, семьи. От них у меня остался только широкий металлический браслет шириной в две мои ладони на руку мамы, который она мне отдала перед битвой, и два подаренных отцом кинжала, которые всегда были со мной. Всегда. Я даже спала с ними.

Я вышла из главной части штаба, который был важнейшим по дислокации наших сил. Именно отсюда идет длинная дорога в горы, через ущелье и лес, в Алькасар. И с крыльца академия казалась не то чтобы далеко, а охренеть как далеко и к тому же высоко – ее главные пики разрывали облака. Сейчас раннее утро. Все новобранцы должны были прибыть с утра, чтобы только вечером зайти в главный зал академии. Или ну… не зайти.

После нападения на Полтар мою семью объявили изменщиками и похоронили место, которое в совете Кавалергард занимали сильнейшие стражи Полтара. Этот совет представляет собой около десяти сильнейших стражей и приближенных к ним сильных Ретаров, главными выступали командующие, которые базировались в четырех главных крепостях. Теперь их трое: Алькасар, Лагрион, Бортуза. А раньше был и Полтар. Четыре нерушимые крепости, как всем казалось. Самые сильные стражи, самые сильные драконы. Полтар – это руины моей семьи, и теперь там базируется отряд стражей. Когда-то одна из самых больших и непреодолимых крепостей стала полуразрушенным форпостом для временной остановки стражей. Или, например, для обучения курсантов во время прохождения службы в Алькасаре. Насколько я знала, моих родителей даже не удостоили быть высеченными на камне Полтара. И да помогут мне боги, я не хотела возвращаться туда.

Я сбросила напряжение, мотнув головой, проверила куртку из черной кожи, что передал мне Саймон, вместе с такими же брюками. Металлический браслет был защелкнут сверху на рукаве, а ножны на бедрах, икрах и груди были плотно затянуты к моему телу вместе с кинжалами в них. Плотные ботинки на уверенном протекторе сели как влитые. Так, будто Саймон знал меня наизусть, хотя мы и виделись довольно редко. Он был или на заданиях, или на собраниях, или у мастеров-целителей, и еще непонятно, после какого события он получал раны больше.

Для того чтобы молодой новобранец, каким он является до слияния с драконом, был удостоен чести быть одним из стражей, он должен пройти пару испытаний. Или чуть больше. Ну, примерно с десяток, плюс-минус пара десятков… Первое из которых – гребаный лабиринт. Что опасного? Да ерунда, правда? Нужно всего лишь найти выход из ущелья, по бокам которого куча проходов и вариантов, куда идти, и каждый из которых даст вариант развитию событий по-новому: или лес, или река, или горный обрыв. А ну, и еще маленькое замечание: во время прохождения на тебя то и дело будут нападать. Конечно, не пытаясь убить. Хотя... Мысли в моей голове хаотично прыгали...

Подойдя к нескольким сотням человек, я подумала, что меня, в принципе, и не отличить от них. Я такая же, как и они. Только волосы, забранные в высокий хвост, и глаза вызывали вопросы и интерес у тех, кто стоял чуть ближе ко мне. Я накинула капюшон, пристегнутый к куртке, и вскоре перестала кого-то интересовать.

Медленно толпа проталкивалась вперед, а я не торопясь оглядывала людей вокруг. Впереди меня парень на голову выше ростом, с каштановыми волосами, то и дело встряхивал руками, чуть перекатываясь с пяток на носки. Девушка справа, с черными как ночь короткими волосами, напряженно смотрела в затылок светловолосого впереди нее. Еще чуть-чуть, и казалось, что она сделает в нем дырку. Ее кулаки были сжаты так, что я видела, как ее кожа белеет. А я… я почему-то была спокойна. Будто все так, как должно идти. Будто меня не заботила возможная смерть. Это и правда. Я видела смерть. Я уже была почти за гранью, поэтому попытки отправить меня снова туда в гости не так сильно шокировали. Я видела такую толпу четыре раза в своей жизни, пока жила тут с Саймоном, и знала, что из этой толпы выживут не все. Но я буду той, кто выживет.

– Волнение толкнет тебя на ошибку, и ты ошибешься, – сказала я, не поворачивая глаз к девушке, лишь так, чтобы слышно было только ей. Мои руки были скрещены на груди, деловито показывая, что я будто стою в очереди на раздаче, как было на службе в Конкрипсе, находившемся чуть западнее от Трасена.

– А ты отлично делаешь вид, что тебя совсем не волнует, что будет за вратами, – она искоса глянула на меня. Меня? Хм… Пять лет назад я видела такое… что многие из тех, кто находился за пределами уютных и защищенных до зубов земель Трасена, в страшных кошмарах представить себе такого не могли. То, как напали на Полтар, как свет погас в глазах отца после смерти его дракона, как мама до последнего пыталась отвлечь Визара и спасти меня, а он перерезал ей горло, вытянув всю жизненную и магическую силу в клинок. То, как взревел Калиот, дракон мамы, и рухнул с неба на край стены Полтара, и хруст его тяжелой туши, и взгляд мамы, что потух, глядя на меня. А после Визар направился ко мне… Тот запах крови, гари и магии, от которой дрожал воздух, я чувствую до сих пор.

Я не дала ответ девушке, стоявшей рядом со мной, просто ждала своей очереди, которая настала через несколько минут.

Глава 2

Подойдя к вратам из темного камня с отблеском изумруда, я вскинула голову вверх, посмотрев на серое небо, и вернула взгляд на девушку со свитком.

– Ваше имя, новобранец! – Она была примерно моей ровесницей: выбритые виски, светлые взбитые пряди волос и темные глаза. Вокруг ее рукава было два серебряных тонких круга, что означало, что она почти молодой страж и прошла этот путь год назад.

– Ариэлла Адрастос! – сказала я, глядя на нее. Ее глаза чуть расширились, а потом сузились. Я не буду брать псевдоним. Никогда не брала – ни в Конкрипсе, и в Алькасаре не стану. Я – это я! За каждым новобранцем в лабиринт заходили по два стража из старшего курса. Ну, чтобы сделать пребывание там хм… более убийственно интересным.

– Твоя задача – найти выход и выжить! – сказала она холодно, черкнув мое имя листе.

Я развернулась от нее и направилась к вратам. С собой нам нельзя было брать ничего, кроме оружия. Никаких личных вещей. Алькасар обеспечит всем необходимым. Всем. Но личное оружие – это часть стража.

Мое сердце застучало чуть быстрее, когда я пересекла тень врат. По краям были выстроены стены из того же камня, что и врата, да и сама академия, окруженная скалами и обрывами. Я шла уверенно, но взгляд метался, осматривая все вокруг, потому что я знала, что за мной уже идут двое стражей. Капюшон я не скинула. Светлая голова в таком месте как маяк. Если в остальном я более-менее сливалась с обстановкой, то вот волосы – абсолютно нет… Рука легла на ножны у правого бедра, и я шла чуть боком, выставляя правую ногу вперед, как принято в военной подготовке. Так проще увернуться или нанести удар. Желудок сводило сильнее, и это странно. Какого хрена? Обычно во мне редко что вызывает какую-то реакцию, но тут внутри будто начали шевелиться все чувства сразу.

Сзади послышалось падение камней, и я резко развернула голову. Камни скатились со скалы, в которой заканчивалась и начиналась снова стена. Тихо… спокойно… Ты бывала и в более страшных местах. Они просто играют... просто проверяют на сколько я готова выдержать все это напряжение. Я вернулась к направлению. Как увидела перед собой тупик и поворот налево и направо, Святой Маур… Вот блять, как можно делать выбор, не зная вариантов… Так, подумаем логически. По статистике все идут направо, обычно так поступает правша, а их в природе больше. Значит, иду налево. Я уверенным резким движением развернулась налево, вскинув кинжал. Чисто. Только проход становился уже, а значит, света, и так с затянутого неба было мало. Магия тут не поможет, если Лабиринт не счел тебя достойным. Да именно так, Лабиринт сам блокирует магию ровно до того момента, пока не посчитает нужным снять блок.

Сзади раздались шаги, и я схватила второй кинжал в левую руку. Увы, но тут идут меня убивать. А я… ну что ж, попробуйте… поиграем.

Двинувшись вперед, я снова повернула налево, потом направо и шла вперед, как вдруг резко замерла, подняв ногу в следующем шаге. Место, куда я хотела наступить, – темный камень, как и все остальные, по которым я прошла, но этот был немного другой, более аккуратный. Не булыжник, а ровный, словное его несколько лет ласкали волны. Я бы даже сказала, жутко ровный. Подняла голову и над собой увидела наклоненную плиту. Вот как, этот… камушек бы сделал из меня… ну, вот когда муха разбивается о стекло… Я сделала большой шаг, обходя ловушку, что станет смертельной для меня.

Сердце пропустило удар, когда я вновь повернула- направо. Пожалуй, тактики «налево» мы уже придержались, пойдем на удачу… Я замерла у следующей развязки: прямо или налево. Не из-за выбора, а из-за треска… Искры в воздухе и будто повышения давления. Магия! Я обернулась назад. Никого. Как дешевая охота. Так и было – за мной охотились. Руки инстинктивно меняли позиции, подстраиваясь под повороты тела.

Минута промедления быстро закончилась, потому что сбоку, из тени, в которую я смотрела, с блеском вылетел кинжал, пройдя мне по бедру. Кровь хлынула, согревая ногу и обжигая огнем кожу. Но почувствовала я ее лишь когда рванула в тот самый левый поворот, потом направо. Я двигалась быстро. Слишком быстро для внимательного осмотра и принятия решений. И когда я вновь хотела двинуться прямо, не сворачивая, передо мной возникла стена огня. Резко. Еще бы пара дюймов, и мои брови бы сгорели без следа. Стена огня. Твою мать, огня горячего и бьющего до потолка. Опять налево. Да какой я должен найти выход, если те пути, куда я хочу пойти, мне перегораживают Ретары? Выбор без выбора. Уверена, тот проход, где разгорелся огонь, был верным путем. Но когда нам везло, верно? Рванула в поворот и опять, и опять. Вперед, мне нужно вперед!

Я остановилась. В узком проходе острые мечи, несколько дюжин, от пола до самого верха, а между ними узкий, слишком узкий проем. Ебучие демоны… Я развернулась назад, но там вспыхнула стена огня. Вот блять. Да это издевательство… Я выдохнула. Так, ну что ж, я в теории могла и пройти. Вариантов нет. Тоже мне… За стеной раздался крик. Я вскинула взгляд на нее, но сразу вернулась к мечам. Отгоняя мысль, что судя по крику, для кого-то прогулка по лабиринту закончилась... Всего около десяти футов. Я осмотрелась вокруг на случай такого же камня, что служил бы рычагом, чтобы из меня сделать подушку для иголок. Давай, Ариэлла! Я должна дойти до конца.

Я двинулась вперед. Капюшон зацепился и сполз. Как следом за ним огненная стена, что была за мной, начала надвигаться. Вот черт. Я оглянулась и увидела силуэт за огнем, мужской. Большой и, кажется, не очень дружелюбный. Резко повернула голову, чем заработала тонкий порез на скуле. Сука… Я пыталась стать гибкой, как вода, что огибает камни в реке. Сжималась, наклонялась, все возможные акробатические движения. И вот. Свобода.

Я рванула вперед, но понимание пришло поздно, что нога не нашла опоры. А за ней и я.

Инстинктивно я крутанулась и врезалась кинжалами в камни. Раздался звон, и я повисла на руках. Внизу – тьма. Я не с первой попытки подтянулась и забралась обратно, но ни стены, ни человека за ней не было. Нога ныла, но это царапина. Бывало и хуже. Узкий проход между стеной и обрывом, но он никуда не вел. Я оглядела дыру. Вокруг две скалы, но в этот момент я заметила на скале не совсем удачные, но все-таки возможные варианты подъема. Надо всего лишь забраться по скале… Я вернула кинжалы в ножны и начала искать место, где зацепиться получше. Несколько попыток. Пот катился градом. Меч, что расцарапал лицо, задел шнурок для волос, и те продержались недолго. Белой сталью рассыпались на плечи. Капюшон одевать бесполезно, поэтому я просто карабкалась на примерно двенадцать футов по скале вверх.

Пальцы ныли, и кое-где были царапины. И все же я забралась. Вот что-что, но лазать по скалам, деревьям и домам я любила с самого детства. Помню, как отец меня снимал со стены Полтар – мне было десять. Мысль о родителях вновь набросила щиты на мои мысли, и я замерла, на инстинктах доставая клинки. Магия. Сильная и устрашающая. По спине пробежали мурашки вдоль позвоночника. После нескольких шагов вперед клинок в правой руке, блеснув, отразил тень за моей спиной. Твою ж мать. Я развернулась и занесла сразу два клинка – один в горло, второй под сердце.

За моей спиной стоял парень. Черная куртка, которой почти касался клинок. Я вскинула глаза выше. Широкий подбородок, острые скулы и лицо. Красивое лицо с темно-зелеными глазами. Темные короткие волосы. А взгляд. Холодный и убийственный. Но для курсанта второго года он был будто слишком взрослый… Нет, он был лет на пять старше меня точно.

Он не нападал. Просто стоял. Его взгляд, холодный и тяжёлый, как речной камень, скользнул по мне с ног до головы, задержавшись на дрожащей руке с кинжалом.

-Неплохо, – произнёс он наконец. Голос был низким, ровным, без единой нотки одобрения. Просто констатация. – Для новобранца.

– Но запомни… – Его голос стал глубокий и медленный, эхом отдавался от склонов, так что впервые мне стало… не по себе. Ой, да кого я обманываю… жутко… Он сделал шаг вперёд. Я автоматически отпрыгнула, приняв стойку.– В Алькасаре твоя секунда промедления… —он выбил кинжал одним точным ударом по запястью, – это чья-то выигранная секунда.

Кинжал с лязгом улетел в пропасть. В глазах у меня потемнело – не от страха, от чистой, концентрированной ярости.

Нет!

Второй клинок я вонзила не в сердце – в ребро, рванув мое тело на себя, парень сдвинул траекторию. Ткань куртки рассеклась, там показалась кровь. Он даже не вздрогнул, лишь его веки дрогнули на долю секунды.

-Лучше, – прошипел он. И ударил.

Я получила удар по ребрам, и раздался хруст. Боль была внутри, но снаружи я лишь усмехнулась и, быстро вернувшись в положение, двинула ногой в бедро противнику и рванула в тьму.

Поворот, еще поворот, налево, потом прямо, еще налево. Мысленно рисуя карту, ведущую к академии. Должен быть поворот направо, но его не было. Я бежала прямо. Мимо меня пролетела стрела. Я увернулась в последнюю секунду. И еще одна. Ну где же этот поворот? Я бежала вперед. Ребро ныло и при каждом шаге левой ноги отдавалось болью во всей груди. Вот и поворот. Я нырнула туда, и передо мной снова скала, почти отвесная и слишком гладкая в некоторых местах. Еще стрела пролетела на уровне моего плеча, в нескольких дюймах.

Выбора нет. Кинжал всего один. Ну что ж, лучше попробовать, чем умереть тут. Я быстро взглянула на высоту – около тридцати футов. К черту… – и рванула на скалу. Руки тут же почувствовали новую волну боли, а вот сломанное ребро совсем не подходило для подтягивания по скале… Сверху послышался треск, и несколько больших камней скатились рядом с местом, где была секунду назад моя рука. Сердце чуть сбилось. Я поднялась уже почти на четверть. Разбиться не разобьюсь, но дальше вряд ли смогу ползти если сорвусь вниз. Эта мысль дала мне хороший стимул. Пять лет ожидания. Еще немного.

В голове возник голос отца. «Ари, если тебе будет сложно, помни, кто ты. Ты – наследница рода Адрастос, ты сильная, и ты найдешь выход даже тогда, когда будет казаться, что мир в огне». Помню этот вечер, когда я во время тренировки с отцом сломала руку. В глазах мамы была ярость, но она не стала ее демонстрировать. Не отвела меня к целителю, а дала лишь настойку. В тот раз она сказала впервые: «Боль, Ари, надо чувствовать. Пока ты чувствуешь, ты жива».