- -
- 100%
- +
— Сама виновата, — не теряя весёлости, издевалась Алина. — Ладно, с чего бы начать? Упущу незначительные бредовые высказывания, связанные с Рукой, бордом, какими-то записками и Москвой, этого всё равно никто не понял. А вот твоя философская и странно трезвая речь произвела на окружающих сильное впечатление. Сейчас попробую изобразить. — Алина села поудобнее и жестами и голосом стала подражать Женю. — «Знаешь, Дэн, я ведь могла так в тебя влюбиться, я ведь почти это сделала, но теперь… Понимаешь, события вынуждают меня принять единственно правильное решение…» Тут ты икнула, сама себя перебила и закончить мысль, к сожалению, не смогла. Мы все даже расстроились. Такой санта-барбары от этого вечера никто не ожидал, и твоим «to be continued» зритель остался недоволен.
— Ужас! — застонала Женя, отворачиваясь и закрывая лицо руками. Она собиралась провалиться сквозь землю ещё после первой части повествования, а сейчас даже не знала, на какой планете себя закопать.
— Подожди, это ещё не конец сериала. Ведь печаль наша была совсем недолгой, потому что не успели мы моргнуть, как в игру вступил Петя, — протянула Алина, а Женя, не веря своим ушам, медленно повернулась к ней, словно боясь увидеть привидение. — О, это мой любимый персонаж вчерашней серии! — захлопала в ладоши блондинка. — Ты, моя дорогая, после своего недопризнания тут же полезла к Дэну обниматься, и догадайся, как ты его называла? Правильно, Петей! — ответила Алина на свой же вопрос. — Всю дорогу до лагеря ты думала, что сидишь в обществе своего несостоявшегося жениха. Причём нет чтобы умолкнуть, как же! Ты так трогательно признавалась ему, что он был прав, когда предупреждал насчёт бордиста в Австрии и призывал одуматься, зная, какая это ошибка, ведь у вас с ним ничего не могло получиться. Затем ты грустно всхлипнула и, снова обняв Дэна-Петю, выдала ему очередное откровение о том, что, с кем бы ты ни была, обязательно вернёшься к нему, Пете. И что именно сегодня тебе так его не хватало. А ваша дневная переписка просто спасла тебе жизнь, и ты безумно счастлива, что он приехал выручать тебя из «всего этого кошмара», как ты выразилась. Говорила-то ты, конечно, не очень разборчиво, но тот, кто слушал, понял всё до единого слова, а слушали, поверь, все. Вот так, подружка! — закончила рассказ Алина.
Если бы Женя не страдала обезвоживанием, она бы непременно заплакала. То, что она сейчас чувствовала, описать словами было невозможно. Она зажмурилась до звёздочек в глазах и заикаясь задала свой сложный вопрос:
— А что Дэн?
— А ничего, — неожиданно серьёзно ответила Алина. — На удивление ничего. Молчал, не выражал никаких эмоций, не давал тебе заваливаться и вертеть головой, чтобы не укачало. Честно говоря, он вчера произвёл на меня впечатление. Да и из машины он тебя так бережно доставал, словно ты сырое яйцо, а до ваших апартаментов вообще нёс на руках.
— А рыжая? — теперь Женя понимала этот безобразно торжествующий взгляд Марины и боялась даже предугадать возможные последствия.
— Ну, тут не утешу. Ты доставила ей много удовольствия. Надеюсь только, что ты больше ничего не нагородила, когда осталась с Дэном наедине.
— То есть до этого ты меня утешала? — буркнула Женя. — Странно, что он после этого меня умыл, а не утопил. Как думаешь, зачем он так беспокоился, оставил бы как есть, или просто противно было спать рядом с таким чудовищем? — Женя вздрогнула и испуганно посмотрела на подругу.
— Не переживай, ночевал он с тобой, — угадала вопрос Алина, по-дружески похлопав её по плечу.
Вот только то, что Дэн не ушёл от неё этой же ночью, ничего не значило. Такого не простит ни один мужчина, тем более тот, который тебя не любит. И если у Жени и до этого не было никакой надежды, то теперь она определённо пропила последний шанс на несуществующие шансы. Неважно, как Дэн относился к ней раньше. Одно дело — просто развлекаться с приятной тебе девушкой, и совсем другое, когда она позорит тебя при всех, принимая за другого мужчину. Нет сомнений, что ни один представитель сильного пола принять такое никогда не сможет. А если учесть, что на Петю Дэн и раньше реагировал, а поцелуй с Толиком, как выясняется, «переваривал», то совершенно очевидно, что теперь конец всему. Ведь как бы она ему ни нравилась, кому нужна шлюха, которая крутит романы со всеми подряд?
О том, как теперь смотреть Дэну в глаза, Женя не знала. Всё, что приходило сейчас в голову, — это либо отсиживаться в номере до самого отъезда, либо найти камень потяжелее и залечь на дне бассейна. Честно говоря, она бы скорее выбрала второй вариант. Вот только осуществить его было проблематично. Ведь если участливая компания решила спасти её вчера, то уж наверняка не даст погибнуть и сегодня. Потому, морально уничтоженная и безутешная, Женя, ни на кого не глядя, как могла быстро добежала до своей комнаты и, закопавшись в подушки, завыла от презрения и жалости к себе.
— Ты как? — Дэн глубоко вздохнул и сел рядом. Но вот с кем с кем, а с ним Женя разговаривать не хотела. Она даже не смела на него посмотреть, потому просто уткнулась лицом в подушку и покачала головой, давая понять, что ей нечего сказать. — Честно говоря, Жень, я не очень понял, что произошло во время танца и уж тем более после, но это было… мягко говоря, неприятно. Я тебя чем-то обидел? Зачем ты это сделала? Убежала, пропала, подцепила какого-то… — Дэн снова вздохнул, попытался убрать одеяло, но Женя лишь сильнее в него завернулась. — Слушай, я понимаю, ты была чем-то расстроена, — продолжил он тем же осуждающим тоном. — Чем, Женя? Ты ведёшь себя, как… После того, что ты мне вчера сказала… учитывая это… — он снова шумно вздохнул и всё-таки развернул её к себе. — Что с тобой происходит последние дни? Я тебя не узнаю.
Жене очень хотелось закричать на него, высказать свою боль, ведь она любит его больше жизни, а он её использует. И что, даже несмотря на это, она готова быть с ним, хотя своей вчерашней выходкой собственноручно и окончательно разрушила даже это малое. Но конечно же, ничего подобного она не сказала. Вместо этого Женя грустно покачала головой, поджала под себя ноги и закрыла лицо руками.
— Я не знаю, что сказать, — тихо пробормотала она. — Прости меня. Я понимаю, что теперь ты вряд ли захочешь… Я уже спрашивала у Диего, у них нет других свободных комнат, мне жаль.
— Других комнат? О чём ты? — Дэн взял её за руки и удивлённо сдвинул брови. — Ты всё-таки что-то вчера точно себе отбила! Обалдела? По-твоему, я бил морду этому уроду, чтобы потом одному ночевать? — сказал он шутливым тоном. Но Женя от его слов лишь вздрогнула, потому что это в очередной раз доказывало, что он остался с ней только затем, чтобы было не так одиноко. — Ладно, не страдай ты так. Ничего страшного не случилось. Не переживай, девичью честь мы отстояли, в драке поучаствовали. А так как череп у тебя оказался на удивление крепким и никто не пострадал, ты, можно сказать, сделала нам вечер. Вот только в следующий раз не убегай от меня и не ходи по барам одна. Знаю, ты считаешь себя очень самостоятельной, но ты такая хрупкая и рассеянная, что… — Дэн осёкся, глядя на её душевные муки. — Хотя знаешь, после того как ты меня побила на танцполе, я за тебя теперь немного спокойнее буду. Не думал, что ты у меня такая сильная. Больно, между прочим, — шутливо пожаловался Дэн, потирая грудь. Но видя, что Женя не реагирует на юмор, подсел ближе, обнял и аккуратно закопался руками в её волосы. — Женя! — необычайно нежно прошептал он, целуя её в макушку. — Я за тебя так испугался!
И тут она сдалась. Женя вцепилась в любимого, как в спасательный круг, и не отпускала до тех пор, пока не затекли руки. Она была благодарна ему за понимание и за то, что он не стал упоминать Петю, этого она боялась не перенести. И было совсем неважно, простил он её из-за доброты душевной или потому, что ему всё равно. Главное, чтобы он был рядом так долго, как позволит время.
— В четыре все собираются поехать на вулкан. Так что ты пока поспи, наберись сил, — сообщил через какое-то время Дэн. — Хотя нет, знаешь, давай останемся? Ты сегодня не в том состоянии, я потом тебя туда отвезу.
— Нет, я поеду! — перебила его Женя.
Вся его забота и понимание действовали так успокаивающе, что она решила во что бы то ни стало отплатить ему той же монетой. Дэн хочет поехать на вулкан с друзьями, что ж, тогда она должна проявить стойкость и не тормозить его своим недомоганием. Плюс это какая-никакая, но возможность хоть как-то реабилитироваться в глазах окружающих.
К четырём часам Женя, мужественно борясь с тошнотой и шумом в голове, всё-таки вышла на улицу. Компания была уже одета, собрана и до противного довольна жизнью. Особенно ей радовались Дэн и Марина. Эта сладкая парочка беззаботно болтала у бассейна, и на какое-то время Женя даже забыла о своём недомогании, которое быстро уступило место уже привычной бесконтрольной ревности.
Снова обнажились сомнения, страхи, и она с замиранием сердца холодела от мысли, что Дэн передумает, отправит её на вулкан одну, а сам останется здесь со своей возлюбленной.
«Ну уж нет, одна я с места не сдвинусь! Я и так с трудом и только ради него терплю эту пытку и стою сейчас на ногах», — решила Женя. Но новая мысль заставила её тихо заскулить и пошатнуться. Ведь, если они останутся и эти двое уединятся, этого она никогда не переживёт.
К счастью, паниковала она напрасно. Дэн, увидев её, сразу поднялся, сказал Марине какую-то серьёзность и оставил свою невыносимую собеседницу.
— Ты точно хочешь ехать? — заботливо поинтересовался он, по-хозяйски обнимая Женю за талию и прижимая к себе.
Конечно же, Женя совсем не хотела покидать лагерь, но, чтобы показать Дэну свою жизнеспособность, она собрала волю в кулак, натянула улыбку и часто закивала. Хотя было бы лучше этого не делать. В голове от этих движений начался такой грохот, словно там перевернулся грузовик с кастрюлями, а из глаз чуть не брызнули искры. Хорошо ещё, что Дэн в это время уже развернулся в сторону машины и ничего не заметил, иначе наверняка бы всё отменил.
— Ку-ку, опять пропадаешь в каком-то измерении? Ждут, между прочим, только нас и уже давно, — улыбнулся он, хватая с трудом приходящую в себя Женю за руку и таща за собой к транспорту. И наверное, только эти слова помогли ей не махнуть на всё рукой и не рухнуть на землю, чтобы заснуть, свернувшись калачиком. Женя как могла победоносно оглянулась на лежащую в шезлонге Марину и величественно позволила Дэну усадить себя в машину.
То, что соперница со своим поклонником остаётся в лагере заниматься активным ничегонеделанием, её несказанно обрадовало. Ведь это означало, что, несмотря на вчерашнюю историю, Дэн всё-таки выбирает её, хотя бы пока. Конечно, гнусная мысль, что он уговаривал её поехать, а Марина отказала ему в пользу Толика, настойчиво пыталась пробить себе путь, но Женя решила гнать её поганой метлой. Даже если это и так, сейчас ей очень хотелось почувствовать себя победительницей, хотя бы на этот вечер.
В машине было очень шумно и весело. Разговоры и смех текли нескончаемым потоком и, к неудовольствию Жени, с чего бы ни начинались, всё равно сводились к её чудесному спасению и роли каждого из присутствующих в этой истории.
Компания словно сговорилась довести её совесть до самоуничтожения и никак не хотела замечать, что с каждым новым предложением героиня вчерашнего вечера всё больше вжимает голову в плечи и нервно подёргивает свои розовые очки, которые, кстати, до сих пор так ни разу и не оправдали навязанного им стереотипа. Плюс ко всему чем больше сыпалось подробностей, тем непонятнее становилось, почему её вообще простили, тем более Дэн, на которого Женя теперь даже взглянуть не смела. Она была почти уверена, что если пошевелится и он её заметит, то тут же прекратит с ней всякое общение.
А присутствующие, как назло, всё старательнее подливали масло в огонь, упорно не обращая внимания на её страдания. И особенно выразительно они подчёркивали героическую роль Дэна, который, по их мнению, был ключевым элементом и намного обгонял Женю по популярности.
Как оказалось, он так яростно заступался за её девичью честь, что Серёжа едва сумел оттащить его от Жениного горе-кавалера. Потом Дэну пришлось дать бармену крупную взятку, чтобы тот не вызывал полицию, да ещё и возместить ущерб от причинённого разгрома. И даже после этого он был настолько великодушен, что, несмотря на то, что Женя очнулась и худо-бедно могла передвигаться самостоятельно, почти всю дорогу до машины нёс её на руках. Правда, вместо благодарности получил от своей ноши два удара в челюсть и один болезненный пинок по ноге, потому что Женя постоянно барахталась, кряхтела и чего-то требовала. Но он и тут не сдался и, проявляя непонятную в данной ситуации деликатность, трясся над её состоянием до самого лагеря.
— А как по мне, так всё это было очень романтично, по-рыцарски и мило. И если бы не Женькино падение, то меня наверняка бы от умиления стошнило розовым, — веселилась Алина, которая, к удивлению Жени, почему-то кардинально изменила к Дэну отношение и теперь не упускала возможности пообщаться или поделиться с ним каким-либо мнением.
— Ничего забавного в этом нет! — одёрнул её Серёжа. Он, кстати, был единственным человеком, который явно и открыто осуждал Женю и постоянно призывал окружающих не романтизировать вчерашний вечер. — Надеюсь, все понимают, что, если бы мы не подоспели вовремя, неизвестно, где бы Женя проснулась и проснулась ли бы вообще, — сурово проворчал он и, не особо заботясь о тактичности, принялся деловито загибать пальцы, перечисляя все возможные и невозможные последствия. — Так что скажи спасибо Дэну, это он тебя нашёл! — резюмировал Серёжа, сердито глядя на Женю. Вот только с этим утверждением она согласиться никак не могла. Да если бы не Дэн, ничего этого бы не было! Она бы не полетела на Тенерифе, не напилась, стараясь спастись от неразделённой любви, и уж точно не пошла бы в бар устраивать разборки и рыдать над меню при виде какого-то коктейля. Женя даже открыла было рот в попытке возразить и оправдаться, но вовремя опомнилась и прикусила язык.
— Ну всё, хватит об этом, давайте сменим тему. Уверен, все всё поняли, осознали и больше не будут, — улыбнулся Дэн, подмигивая своей спутнице, что окончательно лишило её силы воли. Женя шумно выдохнула, шмыгнула носом и, опустив голову, прижалась к своему любимому, ища укрытия. Ей было невыносимо стыдно, и в то же время она испытывала ко всем бесконечную благодарность, особенно за то, что, как бы ни поворачивался разговор, про её вчерашнюю исповедь в машине все тактично умолчали. Женя даже прослезилась от уважения к этим людям.
— Не слушай их, всё хорошо. И если тебе станет от этого лучше, то я, пожалуй, признаюсь, что сам во всём виноват. В конце концов, мы, мужчины, для того и нужны, чтобы защищать и уберегать своих дам сердца от ошибок, а вот я недоглядел. Так что прекращай мочить мне футболку и обними покрепче, — с милой улыбкой прошептал Дэн. Наверное, таким образом он хотел заставить Женю успокоиться, вот только результат получился обратный. Она и так не знала, куда спрятаться от своих чувств, а этот явный героизм и самопожертвование настолько её растрогали, что Женя буквально рухнула к нему в объятия и расплакалась.
К счастью, остальная компания пребывала в слишком хорошем настроении, чтобы это заметить. Кто-то прихватил с собой пару бутылок вина «подлечиться» после вчерашнего. И когда перестало ловить радио, «лекарство» уже так благотворно подействовало, что пассажиры принялись петь а капелла. Вначале всё было вполне невинно. Кто-то предложил исполнить подходящую по теме «Holiday» Scorpions, а затем все так увлеклись, что продолжали голосить кто во что горазд, вспоминая всевозможные песни про острова и горы. Было весело, вот только Женя, как ни старалась, включиться в процесс не могла. Подъём давался ей очень тяжело. Жуткое похмелье, головная боль и понижающееся давление при повышающейся высоте — всё это превращало захватывающее путешествие в муку. Тем более что она снова создавала всем неудобства, поскольку из-за неё приходилось часто останавливаться — подышать свежим воздухом. Хорошо ещё, что она с самого начала заготовила и придержала в уме «козырную карту». Ведь к тому времени, как Жене снова потребовалась остановка, настроение компании несколько ухудшилось из-за творческого кризиса и перенапряжения извилин в поисках очередной песни. Честно признаться, Женя очень переживала, что на этот раз её просто-напросто оставят на обочине. И как только возмущение из-за очередной задержки стало набирать обороты, подкинула друзьям суперхит из мультфильма семидесятых — «Чунга-чанга». Что ж, расчёт оказался верным, более того, этот сингл был принят с таким ликованием, что побил все предыдущие рекорды по количеству исполнений, и на Женю с её остановками больше никто не обращал внимания. А когда в игру вдруг неожиданно включился Дэн, то она даже забыла о своём недомогании. Оказалось, что этот и без того идеальный мужчина обладал ещё и прекрасным голосом. И хотя исполняемая им песенка была детской, а пелась на непонятном немецком, Женя чувствовала, что теперь её резервуары любви переполнены. Она уставилась на возлюбленного не в силах отвести взгляд и, не думая больше ни о чём, наградила Дэна долгим и страстным поцелуем.
— Нет, вы только посмотрите! Я, значит, стараюсь, напрягаю память, кстати, лидирую в этом конкурсе талантов, а все лавры почему-то достаются другому! — воскликнул Виталик. — Между прочим, ты, Дэн, даже в игре не участвовал.
— Да тут всё понятно — нужно учить немецкий. Смотри, как на него девицы ведутся, — засмеялся Вова.
— Вы оба неправы, это простой материнский инстинкт, он же детскую песенку спел. Это я вам как доктор говорю! — подхватил забаву Костя.
— Ничего вы не понимаете в тонкостях женской психологии. Ведь очевидно, что наш объект всего лишь испытывает на себе последствия удара головой о стол, — захохотала Алина, и компания снова, ничуть не заботясь о душевном состоянии Жени, с прежним воодушевлением принялась использовать её персону для насмешек, придумывая всё новые и новые версии причин поцелуя.
— Вовсе не поэтому! — тихо пробормотала она, поудобнее устраиваясь на груди Дэна и с наслаждением вслушиваясь в биение его сердца.
— Я знаю, — мило улыбнулся он в ответ, и от этих слов Жене почему-то вдруг стало так хорошо и спокойно на душе, что было абсолютно всё равно, кто и что про неё говорит. Её любимый был с ней, заботился, обнимал и отвечал на поцелуи, а остальное было неважно, по крайней мере, сегодня, сейчас и всё то время, пока он рядом. Его близость была словно лекарство от всех бед. Даже недомогание отступило на второй план, и теперь Женя наконец-то обратила внимание на окружающие их красоты.
Широкий серпантин, причудливые кактусы по обочинам и неизменные пальмы. Всё это было так непохоже на родную северную природу, что она с удовольствием наблюдала за мелькающими за окном селениями и гадала, чем живут все эти люди, как проводят время и как, должно быть, здорово жить здесь, в прямом смысле между небом и землёй. А после того как примерно в километре над уровнем океана стал меняться пейзаж, затихла и остальная компания.
Теперь с одной стороны взору путников открылись верхушки соседних островов и тонкая линия берега, такая далёкая, что казалось, будто всё это было в прошлой жизни. С другой природа представляла собой поля и реки застывшей лавы, из которой непонятно как прорывали себе путь жизнелюбивые красавицы-сосны. Ну а главным героем всего этого великолепия был гордый вулкан Тейде. Молчаливые горы, ясное небо, живописные виды и застывшая в камне тысячелетняя история. Всё это волшебным образом перестраивало сознание путешественников на какой-то особенный лад. Словно остановилось само время, чтобы показать бренность и бессмысленность суетливой людской жизни.
Окружающая природа была настолько впечатляющей, что потрясённая компания если и начинала разговор, то делала это шёпотом, боясь спугнуть красоту и разрушить волшебство. От этого так захватывало дух, что время от времени внутри живота начинали порхать бабочки, как на первом свидании. Мысли тоже разлетались сразу в нескольких направлениях, одновременно и в прошлое, и в будущее. От этого внезапное душевное равновесие резко граничило с полоумием, и от восторга одновременно хотелось и плакать, и смеяться.
Теперь против остановок никто не возражал, и вся команда только и делала, что щёлкала объективами камер, показывала пальцами туда-сюда и следовала за многочисленными кроликами и ящерицами. Всем хотелось запечатлеть как можно больше, чтобы сохранить в памяти то, что они видели.
Но на впечатлительную Женю вулкан действовал особенно сильно. Его величие вызывало в душе непонятные чувства и наводило на такие размышления, что все проблемы вдруг стали казаться мелкими и неважными. Это осознание собственной никчёмности даже помогло ей на какое-то время забыть про похмелье. Тем более что и Дэн приложил к этому немало усилий. Он очень трепетно, даже с каким-то маниакальным вниманием следил за её состоянием, не отходил ни на шаг и практически не выпускал её руку из своей. Более того, он не только вёл себя как настоящий влюблённый, одаривая частыми поцелуями, но и впервые за всё время позволил сфотографировать их вместе! Вернее, даже не позволил, а буквально на этом настоял, что было особенно странно, учитывая вчерашние события.
— Удивительно, мы так давно знакомы, а общих фотографий нет. Серёжа, устрой-ка нам фотосессию, — очень бодро заявил он, обнимая Женю. — Я думаю, самое время начать, — прошептал он ей на ухо. — Здесь, на самой высокой точке Атлантического океана, мы должны смело посмотреть на всех сверху вниз и забыть обо всём. Заботы, проблемы, сомнения — всё это нас больше не касается, ведь мы в прямом смысле выше этого. Согласна? — улыбнулся Дэн.
И хотя Женя кивнула в ответ, сделала это, скорее, по инерции и оттого, что не могла противостоять его улыбке. На самом же деле она совершенно не поняла, что он хотел этим сказать. Конечно, в голове тут же созрела неприятная мысль, что он предложил совместную съёмку для того, чтобы оставить о себе память. Ведь из-за вчерашнего он, судя по всему, тоже решил больше не иметь с ней дела после этой поездки. Но Женя была этому, пожалуй, даже рада. Так Дэн не будет искать с ней встреч, что избавит её от возможного соблазна. И всё, что ей останется, — это пара фото как очередное напоминание о том, насколько опасный и болезненный недуг — любовь, от которой нужно не только держаться как можно дальше, но и бежать как от огня при первых же симптомах.
K тому времени как компания наконец добралась до конечной цели — национального парка Лас Каньядас дель Тейде, Женя чувствовала себя совсем паршиво. Голова хоть и перестала болеть, но ни о какой прогулке и речи быть не могло. Честно говоря, она очень жалела, что приняла сегодня вертикальное положение, и могла думать лишь о том, чтобы лечь и уснуть. Однако обращать на себя внимание снова Женя, конечно же, не решилась. Туристов в это время уже почти не было, и как только путешественники разбрелись изучать причуды природы, воспользовалась всеобщей суматохой и направилась на поиски местечка поукромнее.
— Ну почему ты всё время от меня убегаешь? — Дэн присел на корточки перед небольшим плоским камнем, который Женя сочла приемлемой заменой кровати, и подложил ей под голову свою кофту.
— Отвернуться не успел, а тебя уже и след простыл. Ей-богу, я уже всерьёз подумываю не прикрепить ли тебе маячок, — улыбнулся он, однако Женя прекрасно понимала, что скрывается за этими словами, и ей стало совсем невыносимо.
— Прости меня за то, что испортила тебе отпуск! — она попыталась встать, но внезапное головокружение заставило её рухнуть обратно. — Иди со всеми, не нужно со мной возиться. Обещаю, сегодня искать меня не придётся. Я буду здесь, честно. Я просто не могу далеко уйти. Ну или, если хочешь, запри меня в машине. Не стану сопротивляться, даже если ты мне окна закроешь. Посижу подумаю о своём поведении, — попыталась отшутиться она, однако в этом состоянии организм почему-то отказывался проявлять актёрский талант, и вместо заготовленной улыбки у неё получился лишь жалобный стон. Конечно же, Женя говорила неправду. Больше всего она хотела, чтобы он остался. И не только сейчас — на всю оставшуюся жизнь. К несчастью, это было невозможно, и потому приходилось изо всех сил стараться делать вид, что все её заботы связаны только с временным недомоганием, а никак не с душевными переживаниями.