Грецкий орешек

Глава 3

Мирослав

Летом перед четвертым курсом после длительного перерыва и в переписке, и в каких-то общих пересечениях в компании, я увидел Натали. Надо отдать должное, периодически следил за обновлениями фоток на ее страничке. А этим летом она уже успела съездить со своей школьной подругой на море и активно постила фотокарточки. В красивых купальниках, конечно же. Загорелая, с ума сводящая, с вьющимися от соленой морской воды волосами. Я смотрел и чувствовал, как внутри разливается что-то тягучее и болезненное. Но даже тогда не стал возобновлять общение. Ну нахера мне оно!

Мы с парнями как-то приехали на дачу одного из друзей, без девок, кстати, что было для нас исключением. Просто хотели отдохнуть, поплавать в озере, шашлындос заделать. У Юльки тоже была здесь дача. Ее участок и наш были почти напротив. И конечно же, нам повезло: Пуртова со своей девчачьей университетской компашкой были на месте. Припарковались на машине и заметили их, когда выходили, а Юлька вышла нас поприветствовать. Я был в темных очках и мог со спокойной душой откровенно разглядывать девчонок, которые загорали, расположилвшись на зеленом газоне.

Конечно, моя девочка там была. Уже с кожей оливкового цвета, в красном купальнике с завязками лежала на животе и явно залипала в какую-то книжку. Услышала какой-то кипиш, повернулась в нашу сторону, приспустила очки и пробежалась взглядом по тем, кто нарушает их спокойствие. На мне остановилась подольше. Я готов был поклясться, что дольше, чем на остальных. Но быстро отвернулась, типа ей неинтересно. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще.

Как заведенный рассматривал ее тело, ну то, что можно было увидеть, естественно. Например, попку. Красивую, округлую и манящую. Твою ж мать. Не-не-не, пошло оно все. Я потряс головой, пытаясь избавиться от морока и пошел с парнями обратно на территорию другой дачи.

Честно говоря, у меня упало настроение, захотелось уехать. Но пацанов бросать и подводить тоже было не айс. Плюс был договор, что девчонки отдыхают сами по себе, и мы тоже. Меня это устраивало.

Как бы, блять, не так.

Мы с пацанами перекусили и пошли на озеро. Как оказалось, девчонки тоже. С нами были еще три парня: два приятеля Саши (тоже наш друг) из универа и один — Севы. В наш костяк эти ребята не входили, так зависали вместе периодически.

Девчонки раздевались до купальников: кто-то снимал шорты, кто-то какие-то там накидки. У Наташи было сверху льняное платье. И конечно, я за процессом его снятия следил. В прямом смысле затаил дыхание. Лучшая фигурка, что я встречал. Наверное, был очень субъективен, ну и похер. Я видел фотки с моря, но там не все было очевидно. Зато сейчас мог рассмотреть в деталях. Красивые стройные ножки, та самая круглая попка, на одной из ягодиц я заметил милую ямочку и чуть прям там не кончил в шорты. Плоский живот и хорошая упругая и стоячая грудь. Полноценная двоечка, наверное, даже стремящаяся к тройке. Слава господу, я был в очках. Иначе все мои зрительные манипуляции были бы раскрыты.

Ещё успел заметить плотоядный взгляд друга Севы — Камиля. Меня это взбесило, естественно. Он прям ее фигурку глазами пожирал. Ему что тут девок мало, что он именно ее заприметил? Внутри все закипело, кулаки сжались сами собой.

Мне надо было остыть. Срочно. И от пожара в штанах, и от злости на этого долбаного Камиля.

Поэтому я с разбегу прыгнул в озеро.

Вода обожгла холодом, но помогла слабо. Когда немного успокоился и вернулся, наблюдал картину похуже. Камиль открыто уже катил яйца к Натали.

— Пошли купаться, девчонки, — он типа говорил всем, а смотрел вот ровно на нее.

Девчонки его проигнорили. Но этот придурочный не унимался. Сел на корточки прямо напротив Наташи (представляю, блять, какой у нее вид там открылся, ровно его пах).

— Красотка в красном, пошли плавать, я тебя покатаю.

Страшно, блять, представить, на чем. Наташа подала голос, очень раздраженный, надо признать.

— Слушай, ты..

— Я Камиль, — сказал он ей, подмигнув.

Она закатила глаза и продолжила:

— Камиль, отстань, а? Вы отдельно, мы отдельно. Хочешь плавать — флаг в руки. А ко мне лезть не нужно.

— У-у-у, ты тут самая дерзкая? Или просто плавать не умеешь. Так я тебя научу, не дрейфь.

Хоть бы спросил для начала, как девушку зовут, Ромео недоделанный.

Тут уж Юлька хохотнула.

— Она бывший КМС по плаванию, придурок, скорее тебя научит. Или утопит.

Камиль еще посидел, посопел около нее, но через стену игнора пробиться не смог и вернулся к нам.

Я был удовлетворен. Даже злорадство какое-то почувствовал. Но счастье или спокойствие длилось недолго.

Когда Наташа встала, чтобы отдать Юльке крем, на нее враз налетел Камиль. И перебросил через плечо, вцепившись в ягодицы. Явно собирался утащить ее в озеро. У меня перед глазами все потемнело. Но моя девочка заверещала и начала лягаться. В итоге Камиль споткнулся и чуть не повалил ее на песок.

Я вовремя подоспел и подтянул ее, не дав упасть. Прижал к себе разгоряченное на солнце тело за талию и оттолкнул этого придурочного. Наташа была горячей, нежной, пахла солнцем и какой-то сладостью. Захотелось утащить её в домик и разложить на столе там же. Ну и чем я лучше Камиля, спрашивается?! На несколько секунд даже выпал из реальности.

— Руки от нее убрал. Ты, блять, чего такой непонятливый оказался? — мой голос был хриплым от злости.

— А ты чего лезешь, куда не просят? — начал раздражаться парень в ответ.

— Потому что ты нихера русского языка не понимаешь.

Наташа аккуратно начала от меня отстраняться, снимая мою руку со своей талии. Ну не оттолкнула хотя бы — и на том спасибо. Я полыхал от злости и хотел вдарить этому недоумку. Адреналин гулял по крови, сердце колотилось где-то в горле.

Конфликт мы, конечно, порешали, но осадочек остался. Нахер бы шли такие тупые приятели Севы. В итоге Камиль свалил после шашлыка и с ночевкой не остался.

В первом часу ночи Сашке позвонила Пуртова. Сказала, что прямо у двери дачного домика собралась свора собак, а они все там хотят в туалет и не могут выйти. Туалет дачный у Юльки был хороший, оборудованный, но находился на улице.

Пошли с фонариками отгонять собак, чтобы девчонки могли спокойно пописать и ложиться спать.

Я привалился к забору с фонариком и ждал, пока все девчонки вернутся в домик. Не заметил, как ко мне подошла Наташка.

Сама!

— Как дела, Мирослав? — просто спросила она.

Я уставился на нее и посветил фонариком прямо в лицо. Она хлопнула меня по руке.

— Наверное, будет апокалипсис, — проигнорировав её вопрос, протянул я.

— Почему?

— Потому что сама Наташа Иволгина интересуется у меня лично, как дела, а не посылает, например, на хер.

Она цокнула и, наверное, закатила глаза, я просто не видел в темноте. Потом развернулась к домику и проговорила:

— И у меня все хорошо, спасибо, что спросил.

Догнал ее со смехом и развернул к себе за руку.

— Я ж пошутил, Наташ.

— А я прямо сейчас посылаю тебя нахер, Мир.

Выдернула руку и свалила. Я смотрел, как она уходит, и чувствовал одновременно дурацкую улыбку на лице и разочарование. Блин, и вот надо было мне все испоганить.

Кстати, интересный факт: я терпеть не мог и не могу, когда меня называют Миром. Только Мирный, Мирыч, Мирослав, либо что-то с фамилией. И конечно же, моя девочка и тут стала исключением, потому что ей было можно. И от нее такое обращение мне нравилось. Звучало как-то по-своему интимно что ли.

После этой поездки на дачу мы с ней так и не вернулись к общению ровно до ноября.

Потому что, на самом деле, френдзонным страдальцем в нашей компании я был не один. Вот Леха, например, с первого класса сох по однокласснице Маринке. А она ни в какую. И спустя такое огромное количество лет они всё-таки сошлись. До этого переставали общаться, Маринка даже в Москву уезжала. Но потом вернулась — и у них все завертелось. В итоге начали встречаться. Леха счастлив был до жопы, Маринка, кажется, тоже.

Я тогда написал Наташке полнейшую тупость по типу: «Да, я у тебя во френдзоне, но может переспим и закроем гештальт?». Сам не знал, угораю я или пишу это серьезно. Не уверен, что секс с ней решил бы проблему. Скорее бы усугубил. Мне бы точно захотелось еще. В итоге она это вывернула в шутку по типу того, что она любит жестко и я ее не потяну.

Мы слегка поугорали и снова начали переписываться. И история с незакрытым гештальтом стала какой-то новой фишкой с моей стороны в нашем общении: периодически возвращался к этой теме, а Натали просто отшучивалась, не более. Я кажется, сделал пару попыток куда-то ее позвать, но естественно, получил отказ. Виделся с ней за этот четвертый курс раза три, не более. У нас произошел в компании небольшой раскол, пара ребят отцепились. У Севы появились терки с Юлькой, это я только потом узнал, что все произошло на фоне ревности к тому, что у Пуртовой появился парень. И она перестала быть своей в доску.

Короче, не лучшие времена были в этом плане.

Да и в семье тоже: дед вообще отрезал меня от денег. Еще и пытался ограничить мое общение с братом. Я же старика только посылал и клал болт на его придурства и запреты. Потихоньку работал, рисовал сайты, потом пошел дальше, и деньги у меня водились в общем-то. Пару раз встречался с девчонками, но дальше месяца у нас ни с кем не выходило.

Наше с Натали общение снова начало сходить на нет уже весной. Как-то само собой, не было никаких особых триггеров. Только мне казалось, что я ее чем-то бесил. На уровне ощущений каких-то.

Сообщения становились короче, а паузы длиннее.

Последний раз тогда она мне написала летом, мило поздравила с Днем Рождения. А я, как придурок, вглядывался в ее аву, где она обнималась с каким-то парнем.

Позже узнал от Юльки, что там снова какая-то прям любовь-морковь. Просто поинтересовался, как там Натали поживает, а подруга посмотрела на меня с таким сочувствием, что я аж взбесился. Говорила, что в этот раз все точно серьезно. Что там вообще чувак из органов, немного постарше, надежный, отец у него какой-то там главный. Я слушал и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. Тогда мелькнула мысль: может быть, Натали деньги всегда и интересовали? А я просто не догонял. Не распространялся особо про деда, ведь фамилии у нас разные. Хотя Юлька стопудово ей наплела про то, чей я внук.

Так что хер знает.

На пятом курсе я уже работал, оформил в универе свободное посещение. А ещё внезапно появилась огромная возможность доучиться в Канаде и получить там работу. Я об этом никому, естественно, не рассказывал. Мало ли что. Если дед прознает, то мне из страны не выехать с его-то связями. Поэтому молчал в тряпочку.

Но внутри уже все бурлило от предвкушения свободы.

В декабре Юлька выходила замуж за своего Илью. Вот уж не думал, что она так рано станет чьей-то женой. Но любовь, как говорится, такая штука. Компашка наша еще больше поредела, отщепились Леха с Маринкой. Их на торжество не позвали. Севу, понятное дело, тоже. А вот я оказался в числе приглашенных.

В итоге в день свадьбы я был на конференции и обещал Юльке приехать к торту. Слово дал. Она смилостивилась и даже не стала на меня обижаться. Понимал, что встречу там Наташку с ее плюс один. Не знал уже, как к этому относиться. Казалось, что когда я увижу все это вживую, меня, скорее всего, вывернет. Еще и Севка, как маленький, обиделся на меня за то, что я принял приглашение от Юльки. Мы даже посрались на этой почве.

В итоге я приехал на торжество, конечно, сразу, как вернулся в Новосиб. Юлька мне была дороже моей возможной ревности. Пришел уже к моменту продажи первого куска торта. И оказалось, что я сижу за столом ровно с Наташкой.

Которая была там одна. Без хахаля.

Красивая, как никогда раньше, пожалуй. В нежно-розовом платье с глубоким декольте и рукавами-воланчиками. Шикарными длиннющими волосами, в туфлях на умопомрачительных каблуках. Просто прелесть. Кажется, я засмотрелся на нее, и это было достаточно очевидно всему нашему столику. Просто не мог отвести взгляд.

В горле пересохло, в груди защемило.

Я опять поплыл и автоматом начал на что-то надеяться. Как и всегда. Не изменяя традициям. Сидел, смотрел на нее и думал: «Ну вот же она. Рядом. Снова. Может, в этот раз?».

Идиот.

Глава 4

Мирослав

Получалось, что за столиком с нами сидели пара других подружек Юльки, мой знакомый и еще какие-то два парня, один с девушкой, а другой явно свободен. Не очень понял принцип рассадки гостей, но, собственно, это вообще не мое дело.

Реально давно Натали не видел вживую. Ну и такую красивую вообще не ни разу не наблюдал. Хотя, пожалуй, тут неправильно выразился: красивая она была всегда. Просто добавились макияж, прическа, платье, каблуки. Я на каблуках вообще ее впервые увидел, она, кажется, такое в жизни не носила. А тут... сразу вот так.

Я не понимал, специально Юлька устроила мне такое место за столом или как. Но чуяла моя жопа, что в этом был какой-то тайный умысел, просто не мог это доказать.

Вообще я со всеми за столом быстро поздоровался, а до этого и к молодоженам успел подойти. Но Натали приветствовал отдельно.

Конечно же.

— Привет, — улыбнулся я мягко.

— Вроде как здоровались.

— Давно не виделись, Наташ.

Она как-то пожала плечами и улыбнулась. Мне показалось, что немного грустно.

Начался очередной перерыв на танцы, наш столик весь разошелся, но Натали осталась сидеть. Я, конечно, не тешил себя надеждами, что из-за меня. И правильно.

— Ты сегодня вне танцевальных активностей?

— Я натерла ноги, — она скривилась и посмотрела на свои туфли. — А босиком тоже больновато. Короче, танцы на стопе. Тут бы как-нибудь встать вообще, — потом посмотрела на меня и добавила. — Давно прилетел?

Значит, в курсе, где я был, скорее всего. Понятно, что Юлька доложила. Интересно, она вообще следила за моими перемещениями или просто так, краем уха услышала?

— Нет, из аэропорта сразу сюда. Устал, честно говоря, жутко, но было бы крамольно не прийти. Юлька бы меня четвертовала.

— Это верно, — она чуть улыбнулась, но это было так тепло, что я опешил.

— Как жизнь молодая, Наташ? — не выдержал я. В груди уже все зудело от желания узнать хоть что-то.

— Нормально, — снова это пожатие плечами и странная полуулыбка. Вообще никак не затрагивающая глаза. Очень искусственно. Меня это кольнуло.

— Ммм... многословно, — я усмехнулся и решил рискнуть. — Замуж не собираешься?

Ну не мог не спросить, и кто мне что за это сделает?!

Натали прищурилась, глянула на меня с хитрецой, но ответила:

— Собираюсь.

Бля-я-я-я. Лучше бы не спрашивал, вот честно. Я башкой понимал, что ну меня по факту это же не касается. Но все равно укол боли испытал.

Знатный такой.

Откашлился и продолжил самоистязание. Потому что я мазохист, видимо.

— Когда?

— Летом.

В груди все сжалось. Даже дыхание затаил. А она смотрела на меня, и в глазах плясали чертики.

— Ну, не удивлен, не удивлен... странно, что тебя еще раньше не увели под венец, — проговорил на автомате, а сам думал: «Твою мать, Мирослав, заткнись».

— Только пока не знаю, каким летом... и за кого, но в целом собираюсь, — уже откровенно надо мной угорала.

Фу-у-у-х. Вот это облегчение, огромное! Мне прямо физически лучше стало. Напугала, блин.

— Шутница какая...

— У тебя просто было такое лицо, — она искренне смеялась, прикрывая рот ладошкой. Глаза блестели, щеки чуть порозовели.

Красивая, черт.

Блин. Мы же общаемся. Нормально. Сразу. Без ужимок, сарказма, иронии и вредности. Вот что не так и вот что необычно. Я как-то сразу не уловил, потому что обычно к Наташке еще через стену иронии надо пробиться. А тут всё как-то слишком просто, по-дружески.

Интересно...

— Ну а серьезно, Наташ. Скоро выпуск. Какие планы?

— Да какие там планы... — она вздохнула и откинулась на спинку стула. — Пока с ремонтом в квартире надо разобраться...

— Ого, ты теперь девушка с недвижкой? Завидная невеста?

— Типа того, родители подсобили.

Это круто, подумал про себя. Мне от деда даже что-то типа кукиша с маслом не обломится. Хорошо, когда у человека все в порядке в семье. Завидую по-белому.

— А с работой как? Решила?

— Я уже работаю, — она снова пожала плечами.

Этот жест у нее, кажется, любимый.

— Круто, Наташ, ты умничка...

Она просто улыбнулась, немного смутилась, опустила глаза, а ресницы отбросили тень на щеки.

Черт, все сегодня правда иначе.

— Ну ты и сам молодец. Тоже работаешь, на конфы вон катаешься, что-то строишь, — взглянула очень мягко мне прямо в глаза.

— У нас с тобой что-то типа обмена взаимными любезностями? — хмыкнул я.

— Наверное, — она снова засмеялась.

На какое-то время мы замолчали. Она рассматривала ткань своего платья, пальцами гладила оборку, а я завис на девушке. На линии скул, изгибе шеи, на том, как прядь волос упала на плечо. Сейчас я мог бы все испортить, но понимал, что умру, если не узнаю. Про замужество она отшутилась, но я должен знать. Просто должен. Скорее всего, нарушу наше шаткое, аккуратное и приятно начавшееся взаимодействие...

— Свободна или с кем-то встречаешься? — наклонился, пытаясь поймать ее взгляд.

Вижу, как она чуть-чуть порозовела. А пальчики застыли на оборке платья. Ждал ответа по типу: «не твое дело» или «о личной жизни не распространяюсь» или что-то просто утвердительное...

— Свободна, — очень тихо проговорила она, почти прошептала, и в глаза мне так и не решилась взглянуть.

Сглотнул. В горле пересохло.

— Я думал..., то есть слышал...

— Всё имеет свойство заканчиваться, давай не будем развивать эту тему. Не хочу, — быстро произнесла девушка.

Я, в целом, парень понятливый.

— Как скажешь, прости, что спросил.

— Да всё окей, — наконец она бегло мазнула по мне взглядом. И этим нехило так размазала уже меня.

Мы еще много общались, нормально, адекватно, интересно. Как раньше это происходило по большей части в переписке, но сейчас работало и в жизни. Я готов был бабло поставить, что мы как будто флиртовали даже. И эта история не только с моей стороны. С какой-то долей ужаса понимал, что праздник подходил к концу. Гости начали собираться, кто-то уже вызывал такси. И я боялся, что, как в сказке Андерсена, после полуночи чары рассеются и наше общение снова превратится в тыкву. Мне хотелось продлить момент. И чувствовал, что ей как будто бы тоже.

Заведомо ожидая отказа, предложил Натали прямо сейчас рвануть покататься на ватрушках (идиотизменнее не придумаешь, конечно!), но она, о боги, согласилась! Только сказала, что нужно будет доехать до ее хаты переодеться и переобуться. Да хоть на край света, твою мать. Помню, что пошутил что-то про гештальт.

И блять, вот надо было ее подружке все испортить. Леной, вроде, эту девчонку звали. Напилась вхламину, в общагу ее бы уже не пустили, парень у нее в области жил, а переночевать где-то надо. Юлька попросила Натали проследить за ней. И понятно, что моя девочка не смогла отказать.

Все рушилось, так и не успев начаться. Планы шли по одному месту. Я стоял, смотрел, как Наташа пыталась удержать шатающуюся подругу, и ощущал, как внутри разрасталось глухое раздражение на весь мир.

На прощание, когда помогал Натали запихать пьянющую подругу в такси, осторожно обнял девушку, а она даже не отстранилась. Что тоже не очень стандартно, я бы сказал. Она пахла вином, духами и чем-то родным, что я не мог описать. Прошептал ей на ушло, что напишу, почувствовал по колебанию воздуха, что она кивнула. Уже не видел берегов и позволил себе наглость поцеловать ее в щеку. И тут Натали даже не пикнула, не отстранилась. Разве что снова немного смутилась и аккуратно провела ладошкой по моему предплечью.

Вообще надо бы поговорить с Юлькой. Мне, кажется, была необходима ее консультация. Потому что я, конечно, дебил и всегда по отношению к Натали страдал несбыточными надеждами. Но блин... В этот раз не так. Это просто ощущалось иначе.

Юлька по итогу советовала мне просто не быть придурком, как раньше. А я, вроде, и не был вообще-то, о чем Пуртовой сообщил, она в ответ лишь скептически на меня глянула. Но я Юльку знал: если там не было бы никакой надежды, она бы дала понять.

А с Натали мы возобновили общение. Плохо было только то, что и я, и Натали работали. И нам никак не удавалось встретиться. То у нее было много работы, то у меня. То она уезжала с родителями к каким-то там родственникам, то мне надо было в посольстве решать вопросы с визой.

Короче, это треш.

Успокаивало то, что в этот раз она меня не динамила, просто обстоятельства реально складывались против. Задумался, что буду делать с Канадой, если у нас с Натали всё-таки что-то получится. Потому что факт моего почти решенного переезда я как раз с ней не обсуждал. И понятное дело, что был бы до жопы счастлив, если бы мы с ней рванули в другую страну вместе.

Но меня, конечно, заносило. Куда там... Мы и в отношениях не состояли ещё, только в какой-то там, возможно, надуманной мной, перспективе. А я, как девка четырнадцатилетняя, планы строил про совместную жизнь и чуть ли не свадебные колокола... придурок, блин.

Наконец-то мы с моей зазнобой договорились о встрече. Не так! Именно о свидании. Прямым текстом. Аллилуйя, ёпта. Всего-то четыре с лишним года потребовалось. Собирались в кино, потом договорились где-нибудь посидеть. И, вроде как, завалиться к ней и смотреть сериал, который я ей посоветовал, до утра. Это ли не намек на что-то катастрофически большее?

Я был счастлив, рад, ни с кем не хотел делиться этим. Это было только мое. То есть наше. Я слишком долго этого ждал. И если вдруг, например, этой ночью у нас что-то произошло бы, велик риск того, что я ей сразу после, да что там! в процессе предложил бы выйти за меня замуж. Я вполне мог бы, зная себя.

Тоже нужно понимать, что я, на самом деле, не ожидал от этого вечера-ночи секса или чего-то подобного. Нет. Суть была не в этом. Просто меня несло, мысли скакали и кажется, их уже было не остановить.

Мои планы чуточку нарушила Алинка Вяземцева. Которую я встретил всю заплаканную у себя на районе. Сидела на лавочке, тряслась, глаза были красные. Не смог пройти мимо, потому что я ж не урод последний. Оказалось, что ее мать уехала на вахту, а брат-нарик последний выпихнул ее из дома и еще ввалил. Она не знала, куда податься, мать встала на сторону ее братца как всегда: говорила, что в двадцать-то лет могла бы девчонка съехать и жить самостоятельно. И неважно, что ее брату двадцать пять и мать его полностью обеспечивала. Вот такая несправедливость.

Я, блять, либо долбаный джентльмен, либо последний уебан, потому что предложил перекантоваться у себя, а потом решить вопрос с какой-нибудь гостишкой на время или еще что-то придумать. У нее не было ни вещей, ни телефона. Все оставила в квартире, когда брат ее гнал. С этим тоже надо было помочь.