Грецкий орешек

Глава 7

Мирослав

Я был так взбешен, что отменил все запланированные на сегодняшний день встречи. Чем, кстати, раньше почти не грешил. Но как всегда — появляется Иволгина, и мне сносит крышу. Капитально. Думал хоть раз она выключит свою сучью натуру со мной, не станет выеживаться, препираться, зазнаваться.

Ага, хер там плавал.

Сижу в кабинете один. За окном почти летний Новосибирск, уже зеленый, пыщущий красками. На рабочем ноуте бесконечная вереница оповещений, а на столе — очередной остывший кофе. Задрался уже, честно говоря, его делать: выпью два глотка, а потом забываюсь и ухожу в забытье тупых мыслей. Смотрю в одну точку на противоположной стене и понимаю, что уже примерно часа два просто сижу и ни черта не делаю. Не, на самом деле, вопрос не только во встрече с Иволгиной, я просто устал. Сильно. Подмывает свалить куда-нибудь за бугор и отдохнуть хотя бы дней пять, но пока, к сожалению, не могу себе такого позволить. Не, не так. Эвентум не может меня отпустить, крайне много рабочих вопросов.

А возвращаясь к теме Натали, почему-то усиленно не хочется мне признавать, что вообще-то всю эту сегодняшнюю поебень начал я, а девчонка лишь отвечала. Соответственно моим выпадам. Как-то казалось, что я имею право. Да и что с того, что я интересовался ее семейным положением? Понятное дело, что хочется знать, мы как-никак были знакомы, общались, пока она не поступила как последняя... стерва.

Че там ещё меня триггернуло? Не хочет меня? Ну-ну, а грудь на вдохах и выдохах в переговорке, когда я ее у стола поймал, ходила ходуном просто так. Да щас. Хотя в башку врывалась мысль, что Иволгина могла просто злиться, оттого и так реагировать, но я гнал её куда подальше.

Я толком не был в состоянии пояснить даже самому себе, зачем это устроил. Вправду ведь цирк получился. Не собирался я каверзные вопросы задавать! Планировал тихо посидеть, послушать. Наверное. Понаблюдать, в конце концов. Но меня просто взъебало следующее: и то, как Наташка выглядела, и то, как она на меня посмотрела. Потому что шок от встречи сменился в её глазах такой лютой неприязнью, что я, признаться, опешил. Как будто это я ей личную душевную травму нанес, а не она мне.

Да я от нее удостаивался нормального отношения только в переписках. Ну ладно, пятый курс после свадьбы Юльки тоже можно засчитать за норму. Пока Натали не свалила в закат с любовью всей ее жизни, судя по всему. Это же за него она потом замуж вышла, правильно? Вроде бы, да. Что ж, вот вам и высокие чувства. Развод и девичья фамилия. Буквально. Хотя, может, она тоже своим арктическим холодом подзаебала муженька, вот они и разошлись. Кто ж там разберет.

Встаю, подхожу к окну. Упираюсь лбом в прохладное стекло, это дарит секундное облегчение моей гудящей голове. Внизу — вереницы машин, народ в курилке, никто не в курсах, что у большого босса, Мирослава Горина, сейчас в голове полный кавардак.

В сотый раз пытаюсь сосредоточиться, но никакая работа не идет, честно. В итоге просто сижу, кручу в пальцах ручку, залипаю в каналы в телеге. Потом перехожу на рилсы.

Если что, я не планирую опять ввязываться в историю под названием «добейся хотя бы улыбки царевны Несмеяны». Это правда. У меня нет каких-то возвышенных целей. Хватит, пять лет периодически на что-то надеялся. Да я и не ощутил того душевного подъема при виде Иволгиной, как раньше. Знаете это чувство, когда внутри все замирает, в груди становится тепло просто от того, что определенный человек рядом? Раньше — оно у меня было. Каждый раз, когда я ее видел. А сегодня? Сегодня почувствовал... м-м-м, животное желание. Чистое, грубое, нефильтрованное. К такому описанию только ещё слово «пенное» добавить надо, хмыкаю я самому себе. Короче, к чему это я? У меня определенно что-то поднялось, когда я Наташку увидел, но это был уж точно не душевный подъем.

Мне Натали хотелось, в физическом плане, чтобы дорваться уже наконец. Я ж поэтому и поперся за ней и в переговорку затащил. Что плохого в том, чтобы спустить пар? Обоим. Она завелась, я тоже. Секс — идеальный выход.

Нам надо переспать. Это сделает жизнь проще, позволит не зацикливаться. Вот понятная аналогия: всё время хотеть попробовать какой-нибудь десерт, дорваться до него, а потом свободно выдохнуть. Тут ровно такая же фигня. И плевать, как девчонка ко мне относится. Мне не нужна любовь, все эти сопли.

Как это устроить только, ума не приложу. Просто потому что бегать за Наташкой мне опять не упало. Самое тупое, что у нас даже пересечений каких-то нет и быть, наверное, не может. Как раньше, в смысле. Потому что тогда нас связывала Юлька, а сейчас бывшая подруга меня терпеть не может есть за что, положа руку на сердце,тут уж скрывать не буду. Как и жалкие остатки нашей прошлой компании. Не в фаворе я у всех.

Почему, ну почему даже спустя пять лет Иволгина не может быть... ну.. покладистой? Не в плане, что ее можно было бы легко подмять под себя (хотя в этом и цель), а в плане просто приятной девчонкой. Как со всеми была, кроме меня, кажется. А уж как она тогда сдружилась с Юлькиным теперешним мужем, они вечно как брат и сестра были. В прямом плане, без подтекста, потому что Юлька у Ильи одна на всю жизнь. Такое сразу видно.

Вообще так глупо. У меня друзей особо и не осталось. С работы и партнеры близкие — это просто приятели, с ними всё толком не обсудишь. Можем сходить в спорт-бар, посидеть пиво попить, но в душу друг другу лезть — это не то. В универе я был слишком сосредоточен на своей школьной компании, так что среди одногруппников друзей не завел. В общем, да, не густо.

В итоге тупо просиживаю штаны в дебильных рассуждениях о бытие, пинаю балду до вечера. Забираю Соболеву (невесту брата), она ж в моей компании и работает. Правда, Саньке пишу заранее о том, что его Ярослава со мной поедет, а я к ним заодно наведаюсь. Потому что по репе мне от него получить не хочется, спасибо, приступа ревности полугодичной давности мне хватило.

Спускаюсь в новый подземный паркинг, сажусь в тачку. Ярослава уже ждет у выхода, садится на пассажирское, застегивает ремень.

— Какой-то ты невеселый, Мирослав, — озабоченно выдает она, пока мы выезжаем с парковки.

— Просто задрался, вот и всё. — Жму плечами, не отрывая взгляда от дороги.

Ну а что я буду рассказывать всю подноготную двадцатилетней девчушке? Пофиг, что Ярослава с мозгами, просто она не поймет. Или поймет, но все доложит моему братцу.

Санек тоже не поймет. Он историю с Иволгиной знает, но будет твердить, что жизнь дает мне шанс, ля-ля-ля, как и ему с Ярославой, что мне важно эту возможность не проебать. Угу-угу. Будут потом на пару с Соболевой толкать мотивирующие речи. Неудобно, кстати, такое даже, потому что Санька я вечно убеждал, что Ярославу надобно забыть и жить спокойно дальше. Кто ж знал, что всё так у них получится. Аж до женитьбы дойдет.

В их-то возрасте! Не то чтобы Санек меня прям этим огорошил, нет. Он более обстоятельный, серьезный, весь из себя грин флаг, интроверт чертов, наверняка хорошим мужем будет. Да и Ярослава абсолютно домашняя с ним, короче там любовь так любовь. И с Соболевой у них тоже, по всей видимости, раз и на всю жизнь, как у Юльки с Ильей.

А у меня от любви осталась только похоть.

У будущего семейства Акимовых провожу примерно часа два. Догоняюсь домашней едой, которую готовит Ярослава. Обсуждаю с братом одну идейку по поводу работы, слушаю про его новую компанию.

А позже у меня вообще появляются ровно три дела.

Сначала рождается план: думаю, что наведаюсь к Юльке в ближайшие дни. И на самом деле мне реально хочется вернуть если не дружбу, то хотя бы немного общения, прояснить всё, доказать, что я не такой уж дебил. Извиниться, в конце концов. Ну и уж буду честен: мне нужен мостик к Иволгиной. Точнее к ее телу. Тем более мы не просто так набираем людей в юридический отдел. У нас большая проектная работа предстоит. И появилась у меня тут одна мыслишка...

Второе — захожу к Иволгиной на страничку. Смысла, конечно, писать ей не вижу, я у нее в блоке уже как пять лет. Ничего интересного у нее на страничке нет, фотки почти не выкладывает. Автоматом проваливаюсь в сообщения и стопорюсь. Я могу ей писать? Какого черта? Как давно меня вытащили из блока? Может, сегодня? Может, даже ждет, что я ей напишу?

Странно, конечно. Я точно знаю, что висел у нее в ЧС, может, настройки какие сбились. Тогда почему бы собственно не написать, проверить кое-какую новую теорию.

Я: предложение с ужином всё еще в силе.

Отправляю, но вот только не впиваюсь взглядом в экран, как раньше. Секунды до ее ответа не тянутся как резиновые. Потому что я больше не дурак.

После душа меня ждёт сообщение.

Наташа Иволгина: «фак» (смайлик)

Я усмехаюсь, очень немногословно, зато кристалльно понятно. Хотя теория еще не доказана. Тут нужно немного подождать. Но всё равно вдогонку набираю быстрое.

Я: это тоже в силе.

Третье дело — выпустить пар. Физически. И нет, не на тренировке, хотя и это не помешает — надо бы наведаться в зал. Но сегодня, пожалуй, ограничимся другого рода активностью.

Для которой мне достаточно совершить всего один звонок.

Глава 8

Наташа

К сожалению, мне не удается отправиться к явно поехавшей кукухой Юльке сразу после расчудесного собеседования, которое закончилось зажиманием меня же у стола в переговорке и неприличными предложениями.

Ну не треш ли?!

Удается разобраться с накопившимися делами только ближе к вечеру, и я, уставшая, голодная и всё еще злая (хотя часть эмоций всё же успела схлынуть), еду на работу к подруге. Весь сыр-бор в том, что Горин-то прав: у Юльки действительно есть своя юридическая фирма. Не очень большая, но успешная. Они больше специализируются на семейном и имущественном праве, но пытаются расширяться и потихонечку захватывать и другие категории. Я как раз специализируюсь на первых двух. Лансковой, то есть бывшей Пуртовой, вообще, конечно, просто ужас как повезло с Ильей. Мне кажется, это настолько редко встречается, что зависть берет автоматом. В моем случае — белая, конечно же. Они оба мои друзья, с Ильей у нас всегда были отличные, чуть ли не братско-сестринские отношения, коих, например, мой бывший муж вообще не понимал. Нет, принимал, конечно, особенно с учетом того, что всё-таки мы жили на приличном таком расстоянии с друзьями, но не догонял. У него с женами друзей, например, не было никаких взаимоотношений.

Хотя, нужно признать, не догонял он многое...

Это Илья подарил Юльке фирму. Он дружочек не бедный, да и подобное было мечтой подруги с курса эдак с первого, так что... И да, она меня к себе позвала. Сразу же, как только я вернулась в Новосиб. Просто мне казалось, что это не совсем удобное предложение — открывать для меня ставку, предлагать мне приличные деньги. Короче, я сказала, что поищу пока другие места, дабы не быть обузой. Они и так с Ильей мне очень сильно помогли... Хоть где-то мне надо самой. Не маленькая, как говорится. «Эвентум» показался мне классной возможностью: большая компания с несколькими офисами по стране. Корпоративное право, конечно, не то, о чем я мечтала, но в моей ситуации особо не повыбираешь. Юльке я сказала, куда иду, она лишь хмыкнула, странно на меня посмотрела (теперь понятно почему!) и сказала, что я еще приму ее предложение.

Могла бы, блин, предупредить! Коза! Я ж не знала, куда иду! Абсолютно не была в курсе жизни Горина, да и зачем мне это. Имелся факт того, что он укатил в Канаду с девушкой. Потом добавился факт того, что он поступил как полное дерьмо со своими друзьями. Ну там правда просто пипец. В принципе всё, точка. Я понятия не имела, что он в Новосибе и, судя по всему, достаточно давно. Мы не общались примерно пять лет. Вечность уже прошла.

Всё течет, всё меняется, кроме Горина и его похабного отношения ко мне. Вот это, пожалуй, точно.

Захожу в кабинет подруги, опускаюсь в кресло напротив ее стола и выдыхаю. Ноги гудят, голова трещит, а перед глазами до сих пор мелькают сценки из дебильной встречи с идиотом.

— Как собес? — хитро улыбается Юлька, катаясь на стуле от принтера к столу.

— Тебе весело? Совсем не испытываешь угрызений совести, а? — говорю без огонька, просто констатирую факт.

— Просто хотела тебя проучить, — пожимает Ланскова плечами. — Походить по компаниям она решила, дурында блин. — вскидывает руки от раздражения.

— Юль, мне не нужна благотворительность.

— Да ты дура, что ли? Что ты несешь? Благотворительность, блин, — она качает головой и откидывается на спинку кресла.

— Вы мне и так уже помогли...

— Так это и делают друзья, представляешь, Иволгина. Короче, переставай придуриваться, место тебя ждет, давай завтра с утра подпишем документы и приступишь. Сейчас уже поздно: кадровичка ушла домой. Тем более, если уж тебя это так сильно волнует, у нас освободилась ставка. Мы тут девочку увольняем...

— Чтобы сирой и убогой Наташеньке место нашлось, — грустно хмыкаю я, крутя в пальцах ручку с ее стола.

— Да вот уж тебя-то, Иволгина, такими эпитетами точно не наделишь, — происходит закатывание глаз со стороны подруги. — И нет, херово девчонка просто работала, не прошла испытательный срок. Бывает, — пожимает она плечами.

— Ладно, — сдаюсь я. — Твоя взяла.

— Ну неужели, — деланно недовольно говорит Юлька. — Включился всё-таки мозг у Натальи. Поехали, кстати, сегодня к нам, Илюха там новый гриль решил опробовать, отметим твою новую работу.

— Поехали, — соглашаюсь я, потому что всё, что готовит Илья — это произведение искусства, и грех отказываться. — Но это только из-за еды и Илюхи. И я всё еще на тебя обижена.

— Да брось, — отмахивается подруга, собирая вещи в сумку. — Господина Горина не видела случаем, вдруг где-то мимо проходил?

— Ха-ха. Он лично ко мне на собеседование пришёл.

Наблюдаю за тем, как ползут наверх светлые Юлькины брови. Выражение лица становится сначала удивленным, потом каким-то слишком заинтересованным.

— Большой босс к рядовому сотруднику? — пораженно произносит она.

— Угу.

— Ну мы же обе понимаем, что он ради тебя туда приперся. И как оно? Был хорошим мальчиком?

— Зайчиком, блин, — хмурюсь я. — Вел себя как говно. Устроил цирковое представление при своем же менеджере по подбору персонала, выспрашивал меня, хер ли я вообще ищу работу, когда есть ты.

Юлька пораженно открывает рот, и я даже чувствую какое-то злорадное удовольствие от того, что сейчас буду выкладывать ей всё это. Она же виновата, что не предупредила меня о владельце Эвентума.

— Да-да, типа «у тебя же есть подруга с фирмой, чего ты к ней не пошла». Ну и пытался узнать, как это я переехала в Новосиб опять. Что-то такое, в общем.

— Вот болван, — качает головой Ланскова. — И как, узнал?

— Ну когда зажал меня в переговорке, поймав меня в момент улепетывания со сверкающими пятками из этого царства кринжа. Да, я ему сообщила м-м-м... некие детали моей личной жизни. На что получила четкое предложение переспать по-быстрому.

— Да ты гонишь, — Юлька аж чуть со стула не наворачивается. Глаза становятся круглыми, как у совы.

— Я серьезнее некуда. Не пойму только, что тебя удивляет, он же и общался раньше со мной с этой целью. Все годы твердил, что хорошо бы нам закрыть гештальт и трахнуться уже.

— Да он же просто прикалывался... — неуверенно произносит Юлька, но в голосе слышатся нотки сомнения.

— Нет, Юль. Это вы почему-то твердили, что мальчик влюбился. Всегда стоял вопрос: дам ли я ему в конце концов или нет. Эго его, видите ли, было ущемлено. И, как видишь, покоя ему это так и не дает.

— Так ты бы не хотела? — осторожно спрашивает она, и в ее взгляде мелькает что-то... изучающее.

— Чего?

— Того самого. Ну а что? Горин неплохой вариант... для здоровья... так скажем...

Я чуть ли не кручу у виска пальцем. Вот уж не думала, что Юлька всерьез будет такое выдавать. Нет, ладно, весь универ она твердила мне попробовать с Мирославом что-то построить, отказываясь почему-то верить в его реальные мотивы, хоть я миллион раз ей давала почитать наши переписки. Но сейчас-то уж нафига такой бред говорить?

— Во-первых, для какого еще здоровья, это же полный бред...

— Наташ, но... просто тебе нужно принять, что секс не всегда...

— Во-вторых, — с нажимом произношу я, обрубая брошенную фразу Юльки на корню, — он же гондон последний. Даже с вами дружбу растерял, как и совесть, а ты предлагаешь...

— Но он же этим обидел нашу прошлую компанию друзей школьных, Наташ. Не тебя... Тут как бы... — Юля сглатывает, видимо, не получается у нее дальше подобрать слов.

Молчу, закусывая щеку изнутри. Кровь приливает к лицу, и я чувствую, как начинаю раздражаться по-настоящему. Юлька знает вообще всё о моей жизни: все тайны и неприятные моменты. Включая всю историю с моим уже бывшим мужем. Абсолютно, без прикрас. Только не в курсе, что Мирослав Горин меня тоже обидел. Сильно, глубоко и аж два раза. Поэтому гондон он со всех сторон, как ни крути. Для окружающих, включая меня, естественно. Не знаю, почему именно этот уже совсем незначительный факт я не рассказала Юльке... Сейчас уже как будто нет никакого смысла, да и не хочется это всё ворошить. Совсем немного неприятно. Зато очень сильно стыдно.

— Наташ, он ведь мне сегодня написал, — говорит подруга, очень внимательно глядя мне прямо в глаза.

— Кто? — задаю безмерно глупый вопрос, на который уж точно знаю ответ.

— Горин. Слушай, он ведь давно уже в Новосибе. Даже пытался как-то еще года три назад выйти на связь, но мы тут все были непреклонны. Ну кроме Ильи — он у нас известная мать Тереза, блин. Они даже немного общались раньше, сейчас вряд ли продолжают.

— Так я не поняла, что по поводу написал? Ты хочешь с ним помириться?

— Нет, дружить я с ним больше не хочу. Тем более после того, что ты мне рассказала о его поведении. Он хочет обсудить сугубо рабочий вопрос. Послезавтра. Только вот...

— Только вот понятно, почему он решил это сделать именно сейчас, верно?

Юлька лишь кивает. Глаза у нее становятся виноватыми. Ну неужели?!

— Да, у мальчика есть явные планы приблизиться к тебе насколько возможно. Даже к плохой Юленьке на поклон пойдет. Зато предупрежден — значит вооружен, верно. Пусть приходит, интересно будет послушать.

Супер. Горин решил затеять какую-то тупую игру. Неужели во всем Новосибе не осталось с кем потрахаться, а? Я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза и чувствую, как внутри нарастает глухая усталость.

Глава 9

Мирослав

С третьим делом под названием «выпустить пар» я разобрался довольно быстро. Проблема была в том, что появление Иволгиной уже отравило моё тело. Не то чтобы у меня не встал в нужный момент или я там что-то не смог. Нет. Просто удовольствие получил, а вот именно удовлетворен не был. Злюсь на себя дико от этого. Нашёл то же мне проблему. Или это не я нашёл, а моя очень конкретная часть тела.

Просто какие-то бесячие глупости.

Что касается второго дела, мне кажется, что всё на мази. Я же написал Наташке, ни на что, естественно, не надеясь. Вообще не понимаю, когда она умудрилась меня из ЧС достать. Давно ли? Но вопрос в том, что уже следующий день наступил, а Царевна Несмеяна меня до сих пор не блокнула снова. Я вижу в этом знак. Почти такой же, как десять лет назад.

По поводу третьего дела, а именно разговора с Пуртовой, хоть и по работе (черт, всё время забываю, что у Юльки другая фамилия), я знатно так очкую. Но бояться Юльку — в лес не ходить. Блин, да я бы рад как-то и через Илюху подмазаться. Но тот слишком принципиальный, когда дело касается его жены. Типа у нее своя голова на плечах есть, он не намерен её в чем-то переубеждать. И тот факт, что он адекватно ко мне относится, не значит, что жена должна подхватить.

Да и разве Юльку переубедишь...

Не, Илюха хороший мужик. Во-первых, он нас на пять лет старше, может, поэтому умнее, спокойнее, стабильнее психологически. Последний фактор, кстати, немаловажен, думаю, это и сказалось на том, что Пуртова и Севка не сошлись когда-то. Хотя предпосылки всегда существовали. Севка — истеричка знатная, слишком несдержанный, требовательный где не надо. Во-вторых, Лансков Юльку любит. Очень сильно. Это всем понятно, всем заметно, да и крайне взаимно. Многие шутят, что он подкаблучник, типа под жену подстраивается. Только вот, скорее всего, просто в Юльке они не слишком хорошо разбираются. Зная бывшую подругу целую вечность, я понимаю, что это она во многом поменялась ради Ильи, это было заметно и пять лет назад. Поэтому у них такие отношения, которым, наверное, стоит позавидовать: до сих пор вместе, до сих пор счастливы. С Илюхой я уже крайне мало общаюсь, но все же раз в год где-то мы пересекаемся. Обычно случайно и минут на десять.

Перед встречей с Юлькой волнуюсь как школьник. Она всегда умела заткнуть любого человека, поставить на место кого угодно. До боли честная, справедливая и твердолобая.

Офис юридической фирмы Юльки находится в не самом пафосном, но приличном бизнес-центре. Внутри — классический минимализм: светлые стены, много стекла, живые растения в горшках на подоконниках. Приемная небольшая, но уютная: кожаный диван серого цвета, на стене — лицензии и сертификаты в рамка, за стойкой сидит администратор, молодая девчонка, которая провожает меня взглядом, когда я называю фамилию Лансковой.

Кабинет Юли находится в конце коридора. Хозяйка сидит в кресле и смотрит на меня с таким видом, будто я мерзкий клоп, который случайно залетел в помещение и теперь в нем сильно так пованивает. Она, кстати, почти не изменилась: всё такие же русые волосы, собранные в небрежный пучок, большие глаза, сейчас холодные и оценивающие. Только стала увереннее, что ли. Раньше в ней была какая-то девичья запальчивость, сейчас — больше броня.

— Долго будешь меня рассматривать, Горин? — обращает на меня Юлька крайне прямой взгляд.

— Просто давно тебя не видел.

Она хмыкает злобно, ведет плечами и кривит губы.

— И прям соскучился, я смотрю.

— И прям соскучился, — подтверждаю я, глядя на то, как у Юльки дергается щека.

Не верит, естественно.

— А о тоске своей ты пришел заявить ровно после того, как Наталья Иволгина приходила на собес в твою компанию. Совпадение? Не думаю, — отрезает она.

— Значит, хорошо общаетесь по-прежнему? — провожу рукой по краешку стола. Темное дерево под пальцами. — Занятно... Что ж ты своей подруге не сообщила, в логово кого она направляется.

Юлька устало откидывается на кресло, скрещивает ноги и хлопает крышкой ноутбука, который частично закрывал обзор.

Сейчас что-то начнется.

— Да разве ж кто-то мог подумать, что ты в здравом уме и твердой памяти будешь прямо на нем предлагать ей переспать! — почти вскрикивает Пуртова.

— Не прямо на нем...

— Ой, прости, — перебивает она меня с сарказмом. — Через пять минут после его окончания.

— Да черт! — взрываюсь я. — Вопрос не в Иволгиной, я не собираюсь ее обсуждать! Не за этим я здесь!

— Да мне похрен, зачем ты здесь, Мирослав! — вторит мне тем же тоном девушка. — Нам в принципе не о чем говорить, понятно? Ты показал свое отношение к своим друзьям. Дважды, заметь! Да ты мне противен! — последнюю фразу она говорит почти шепотом, но в этом столько яда, что хватит на десятерых.

Мне окончательно срывает башню: вскакиваю со стула и начинаю ходить туда-сюда по кабинету, пытаясь успокоиться. Руки чешутся, хочется стукнуть кулаком по какому-нибудь предмету, но я сдерживаюсь. И впервые после всего, что натворил, желаю не просто объясниться. А извиниться. Эта мысль обухом бьет по голове. Я пытался объясниться раньше, рассказать, что на меня так повлияло. Но вот извиниться не пробовал ни разу.

Даже в мыслях не проскользнуло...

— Да я сам себе противен, неужели ты не понимаешь? — хватаюсь за голову и разворачиваюсь к пышущей злобой Юльке. — Мне от самого себя тошно было. И до сих пор так.

Пуртова молчит, ждет. Впервые за столько лет она дает возможность высказаться, а мне только это и надо. Все эти многоходовочки, продуманные мостики между мной и Иволгиной, идут по одному месту. Потому что дело не в ней. А в том, что мне до боли хочется всё, что я проебал, вернуть. Речь о дружбе, о близких людях, о тех, кто знает меня с пятого класса.

— Мне жаль, Юль. Я приношу извинения. Виноват перед всеми. Вот что я должен был сказать тогда. Быть честным, не искать оправдания и причины. Сашка... — мой голос на этом имени ломается, а Юлька дергается словно от боли. Наблюдаю в режиме реального времени, как её глаза наполняются слезами.

Она быстро отворачивается, смаргивает, но я всё равно замечаю. В горле пересыхает.