Дерзкая для имперца: союзники поневоле

Глава 5

Там, на ярмарке, я впервые вживую разглядываю здешний город. Интересное место! Прямо сказку напоминает.

Большая часть домов в центре - деревянные терема с шатровыми крышами, украшенные резьбой. Каменных зданий совсем немного.

Улицы имеют по краям деревянные мостовые для пешеходов. Хотя центральная площадь, где располагалась ярмарка, всё-таки замощена камнем.

И название у города красивое, как шелест листвы: Перелесск.

В книжной лавке я не удерживаюсь и заговариваю с приказчиком. Рассказываю о своём даре и спрашиваю, где можно поучиться.

- Это тебе в империю надо ехать! - отвечает он. - У них в столице целая академия для таких.

Эх, плакали мои надежды. Даже если там спокойно отнесутся к тому, что я древлянка, на что я жить буду? Да и учёба наверняка платная.

И самое главное, я ведь пообещала родителей не бросать. Но может, они сами меня отпустят? Попробовать, что ли, с отцом поговорить?

Правда, когда я возвращаюсь к отцу, вижу его весьма задумчивым. Вскоре он сообщает, что люди говорят, будто по весне Империя двинет на нас войска. Потому что наш князь отказался им подчиниться.

Ну и правильно сделал! Потому что имперцы на завоёванных землях устанавливают очень нехорошие порядки.

Что-то вроде крепостного права в моём родном мире. Люди по факту становятся как рабы.

Кое-кто уже даже задумывается, чтобы переехать к долянам. А то и вовсе перебраться в Загорье. Туда имперцы вряд ли доберутся.

Зимы мы проводим очень даже благополучно, а по весне действительно начинается вторжение.

Князь делает, что может. Да и большинство древлян не хотят просто так отдать свою землю и лишиться свободы. Стоят до конца. Но увы, ни воинское мастерство, ни отчаянная храбрость, ни даже издавна помогавшие древлянам противостоять врагу леса не могут сдержать железную поступь Дорийской империи.

***

Погружённая в размышления о превратностях судьбы, я прихожу в себя, лишь когда телега, в которую меня швырнули, уже подъезжает к Перелесску. Как там мои родители?

Надеюсь, их не тронули. Папа больной, и мама пожилая уже. Ещё радуюсь, что оставила Шана стеречь нашу лесную хижину. Иначе он точно бросился бы меня защищать и погиб.

Колеса телеги стучат по булыжной мостовой центральной площади. Наконец, она въезжает в какие-то ворота.

Похитивший меня имперец велит развязать мне руки. Оглядываюсь. Я стою посреди мощёного двора. Да ведь это дом перелесского воеводы! Одно из немногих каменных зданий в Перелесске.

- Будешь покорной - не обижу! - произносит имперец и опять тащит меня за собой.

На крыльцо, потом по коридору и, наконец, вверх по лестнице. Он пинает ногой дверь, и она почти сразу открывается.

Подбежавший слуга угодливо кланяется и поздравляет с победой.

«Вир Арис» - повторяю я про себя. Арис, значит его зовут. А «вир» - это просто почтительное обращение к высокопоставленному военному или чиновнику у них в империи.

Надеюсь, у меня получится сбежать. Причём до того, как он сделает со мной нехорошее.

- Ты мне понравилась! - произносит Арис.

Ну вот, начинается...

Конечно, без шлема он не такой устрашающий. Русые волосы, серые глаза смотрят дерзко и испытующе. Ещё и улыбается слегка. Предвкушает, гад!

Смотрю, как он снимает доспехи.

- Помоги мне! - бросает он вдруг.

Ого, не такой уж он неуязвимый. Всё-таки ранен.

Морщась от боли, стягивает рубаху.

Ничего себе наглость! Насильно забрал меня из дома, и я ему ещё помогать должна?

Хотя действительно должна. Я ведь целительница. Да и бдительность усыпить не помешает.

Невольно окидываю взглядом обнажённый торс. Несмотря на запёкшуюся кровь, он чертовски, возмутительно красив. Появись такой на пляже моего прежнего мира, вызвал бы просто фурор.

О чём я думаю вообще?

- Здесь ни трав, ни воды, ничего, - чуть слышно произношу я.

- Скажи Тарру, он принесёт всё необходимое! - произносит Арис. - Разбираешься в целительстве?

- Училась у ведуньи.

- Ты просто подарочек! - ухмыляется он.

Не нравится мне, как он на меня смотрит. Ещё и без рубахи. Кажется, я начинаю паниковать от охватившего меня смятения чувств. Мне страшно.

С трудом овладеваю собой и сосредотачиваюсь на его ране. Даже немного воздействую магией.

Абсурд какой-то. Он - враг. Пришёл на мою землю захватывать и убивать. Что же мне теперь делать со всем этим?

Бежать скорее, вот что! - внушаю я себе.

Очень боюсь, что начнёт приставать, когда я закончу. Но нет. Переодевается в чистую одежду и собирается уходить.

- Вернусь под утро, вон там спальня! - указывает мне на арку, ведущую в соседнюю комнату. - Сиди здесь и никуда не высовывайся! Город отдан на разграбление войску!

От его слов мороз по коже. Что будет, когда он вернётся?

Слуга Тарр приносит мне еду. И даже провожает до отхожего места. По дороге вижу пару пьяных драк. Представляю, что здесь к ночи будет твориться.

Действительно, в окно постоянно доносятся крики и ругань. А иногда истошный женский визг. Лучше не думать, что там происходит.

Потихоньку осматриваю комнаты, в которых мне велено сидеть. Нахожу неплохой маленький кинжал и припрятываю в углу за шторой взамен того, что у меня забрали.

Под брошенной на стол одеждой обнаруживаю книгу. Не из самых интересных, по военному делу, но хоть как-то отвлечься. Иначе просто сойду с ума.

Когда начинает смеркаться, соображаю, где бы мне уснуть. Кроме кровати в спальне, улечься негде.

Пытаюсь устроиться на полу, но после жуткого путешествия в телеге всё тело болит и протестует. Тогда решаю залезть в кровать, не раздеваясь. Думаю, услышу, как он заявится и успею юркнуть в угол и притвориться спящей.

Глава 6

Просыпаюсь и слышу рядом чужое ровное дыхание. Я что, так крепко заснула, что даже не почувствовала, как он пришёл?

До меня доносится запах вина. Праздновал, значит. Наверное, поэтому и ко мне не полез. Свалился и уснул. Хорошо хоть, не храпит.

Остаток ночи лежу, боясь пошевелиться. Наконец, сквозь задёрнутые шторы начинает пробиваться рассвет.

Тихо-тихо, буквально по миллиметру, сползаю с кровати и на цыпочках крадусь в другую комнату. Там уже довольно светло, потому что окно не занавешено.

Опускаюсь на стул и напряжённо жду, что будет, когда он проснётся. Не выдерживаю и берусь за начатую вчера книгу.

- Ты что, грамотная? - раздаётся надо мной удивлённый голос Ариса.

Испуганно вскакиваю на ноги. Надо же, я даже не заметила, как он подошёл. Погрузилась в очень захватывающее описание похода одного князя. Историю я всегда любила.

Молча киваю.

Он подходит и берёт меня за плечи. Пристально смотрит в глаза. Отвожу взгляд, потому что хочу держать дистанцию.

Имперец отпускает меня, и, скривив лицо, хватается за голову. Похоже, хорошо вчера попраздновал.

И тут меня осеняет идея.

- Хочешь, сниму головную боль? - спрашиваю его. - Только взамен ты ко мне приставать не будешь!

- В смысле, приставать? - недоумевает Арис.

- Ну, как мужчина, - поясняю я и чувствую, как мои щёки становятся горячими.

Он начинает смеяться.

- Глупая, тебе со мной будет очень хорошо! Я постараюсь!

- Я не хочу! - решительно отвечаю ему.

- Да что ты понимаешь! Ни с кем не была ещё?

Опускаю глаза. Лицо пылает. Наверное, бордового цвета уже.

Наглец хватает меня за щёки и задирает мне голову, чтобы я на него смотрела. Мне хочется провалиться сквозь землю.

- Будешь моей! - отрезает он.

- Так как насчёт головы? - вновь спрашиваю я.

- Давай, покажи, что можешь! - соглашается он.

Протягиваю руки вверх и задерживаю около его висков. Знаю, что можно и без рук, но мне так проще. Сосредотачиваюсь на потоке силы и замираю. Тут просто всё.

- И правда, не болит! - произносит Арис.

- Вот видишь, я своё обещание выполнила! - говорю я. - А ты своё?

- Ладно, сегодня не трону!

- И завтра тоже! - начинаю торговаться я.

- Пусть! - неожиданно соглашается он. - Всё равно дел много. Но послезавтра ты узнаешь, что такое настоящий мужчина!

Вот ещё! Не дождётся! Сегодня днём постараюсь выспаться, а ночью сбегу. Где-нибудь под утро, когда все будут пьяные дрыхнуть.

- Я тоже кое-что умею! - произносит вдруг Арис и в воздухе вспыхивает светящийся шар. От неожиданности я даже отскакиваю на пару шагов, что вызывает у него смешок.

- Смотри! - продолжает он и указывает на подсвечник.

Торчащая в нём свеча вдруг загорается. Ничего себе, он ещё и маг!

Арис опять уходит, а я сижу в комнате и читаю книгу. Из-за окна опять доносятся крики. А ещё пахнет дымом. Похоже, разнузданное веселье по случаю победы привело к пожару.

Страшно подумать, что теперь будет с бедными горожанами. Точнее с теми из них, кто ещё жив.

Надеюсь, они не тронули моих родителей. Ограбили наверняка. Но ничего страшного. Имущество - дело наживное. Я работы не боюсь.

А может, вообще куда-нибудь уйдём. Не хватало ещё крепостными становиться.

Тарр приносит мне обед. Я хорошенько наедаюсь и ложусь спать. Ночью всё решится.

Просыпаюсь оттого, что на мне лежит тяжёлая рука. Но ведь он обещал!

Замираю и прислушиваюсь. Вроде спит. А я теперь вздохнуть боюсь!

Наконец, Арис поворачивается и освобождает меня. Подождав и удостоверившись, что он спит, медленно встаю и крадусь прочь из комнаты.

Сквозь окно соседней проникает тусклый свет ночного светила. Достаю из-за шторы припрятанный кинжал и надеваю свой пояс.

Дверь в коридор закрыта на массивный кованый крючок. Очень осторожно снимаю его, молясь, чтоб не звякнул.

Выскальзываю в коридор. Никого нет.

Спускаюсь вниз и выхожу на двор. Вокруг пустой бочки храпят мужики. Рядом валяется оружие.

Совсем охренели! Вот бы наших сюда сейчас, показали бы им, где раки зимуют!

Ничего себе, даже ворота приоткрытыми оставили. Как у себя дома! А это, видимо, караульный. Привалился к стене и сопит.

Выглядываю на улицу. Никого.

Но прежде, чем выйти, ещё раз оглядываю двор. И замечаю коня. Ну да, там дальше конюшня. Вон и жёлоб для питья, и седло висит на стене.

Быстренько осёдлываю коня и вывожу из ворот. Запрыгиваю в седло и тихонько еду по пустой улице.

Так всё-таки безопаснее. Мало ли на кого наткнусь. Надо было меч хоть прихватить. Правда, я им пользоваться не умею.

Да и лук боевой натянуть не смогу. У меня свой, охотничий. Под мою руку. Хотя при желании им и человека можно...

Не дай Бог... - в ужасе думаю я.

Прямо посреди улицы валяются тела. Конь подо мной пугается и шарахается.

Пару раз я даже вижу убитых детей. Да люди ли вообще проклятые имперцы?

Начинаю понимать, как же мне повезло. Этот Арис, получается, оказался довольно приличным.

Отъехав подальше, пускаю коня рысью. Скачу домой, на восток. Навстречу разгорающейся заре.

На подступах к деревне меня охватывает жуткое ощущение. Не описать даже. Что-то давящее и мрачное. Да ещё и леденящий душу собачий вой раздаётся.

Спешу к нашему дому. Цел. А вот некоторые всё-таки сожгли.

Что-то тёмное бросается под копыта. Шан!

Спрыгиваю на землю, обнимаю пса и целую прямо в нос. Потом бегу к дому.

При виде открытой входной двери сердце стремительно обрушивается куда-то вниз. Ноги подгибаются, когда поднимаюсь на родное крыльцо, где я совсем недавно сидела рядом с любимым папой.

Зачем они это сделали? Кому могли угрожать больной старик и такая тихая и слабая мама?

Молча опускаюсь на колени. Даже слёз нет.

Шан жалобно визжит и толкает меня носом в бок. Это заставляет очнуться.

Вдруг за мной уже погоня?

Ну уж нет! Я их всё равно похороню.

Завожу коня в огород, чтоб был рядом и не видун с улицы, и начинаю копать яму. Потом стаскиваю туда тела.

С горечью осознаю, что выполнила то самое обещание. Я действительно заботилась о них до самой смерти.

Объезжаю деревню и кричу, есть ли кто живой? Никто не откликается. Захожу в один из домов и в ужасе выскакиваю прочь.

Я осталась одна. И даже не представляю, что теперь делать.

Глава 7

Единственная здравая мысль - отправиться в нашу лесную хижину. Если её не разграбили, конечно.

К счастью, цела. Завожу коня под навес и снимаю седло. Вхожу и растапливаю печурку. Вроде и погода тёплая, а меня почему-то бьёт озноб.

Завариваю чай из трав. Сижу за столом, а в голове пусто. Просто не знаю, как быть дальше.

Шан лежит у моих ног. Хоть кто-то счастливый.

Утро вечера мудренее, - решаю я. Поэтому, справив пару дел по хозяйству, ложусь спать, не дожидаясь темноты.

Утро кажется тихим и мирным. Ну да, кому нужно шариться в чаще леса. Хотя, кто его знает? Но Шан предупредит, если что.

Достаю спрятанные припасы и завтракаю. Вместе с Шаном. А потом думаю, куда же мне всё-таки податься.

Деревни точно отпадают. Крепостной я быть не собираюсь. Единственный приемлемый вариант - пересидеть в лесу, пока всё более-менее успокоится, и отправиться в какой-нибудь город.

Я ведь целительница, хоть и не очень опытная. Но это меня прокормит.

С удовлетворением думаю, как злится сейчас Арис. Не на ту напал!

И всё-таки я их ненавижу. Имперцы - самые настоящие нелюди, раз убивают мирных и беззащитных.

Мне неприятно думать о таких вещах, но я пытаюсь осмыслить их мотивы. Зачем они это делают? Ведь по логике вещей чем больше подданных - тем им выгоднее. Подати с них собрать можно, на войну загнать, в конце концов.

Так для чего эта бессмысленная жестокость? Устрашить, чтобы даже мысли о сопротивлении не проскакивало?

Но неужели не осталось совсем никого, кто мог бы дать им отпор? Понятно, раньше надо было думать. Вот, допустим, пришли бы к нам на помощь те же доляне, и всё могло бы сложиться иначе. Они, кстати, следующие после нас.

Из памяти Лары знаю, что у них были давние тёрки с древлянским князем из-за каких-то лугов. Ну и что теперь? Спорные луга достались имперцам!

Горько вздыхаю и отправляюсь хлопотать по хозяйству. Думаю, мне лучше не высовываться из леса до следующей весны. А значит, надо готовиться к зиме. Дрова, припасы.

Хорошо хоть лук мой нашёлся в хижине. И рыболовные снасти ещё. Огорода-то тут нет. Вся надежда на мясо из леса и рыбу из озера.

Одной жить плохо. Ловлю себя на том, что разговариваю с Шаном, как с человеком. Или даже сама с собой.

Вот только выбраться из леса боюсь. Хоть и неплохо было бы узнать новости, но страшно стать свидетельницей очередной жестокой расправы. До сих пор иногда снится увиденное в Перелесске и в нашей деревне.

В один далеко не прекрасный день Шан вдруг настораживает уши и принюхивается. Делает несколько осторожных шагов от хижины и застывает, порыкивая в сторону неведомой опасности.

Я хватаюсь за лук. Вот только если это человек, я вряд ли смогу поднять на него руку. Стою с замирающим сердцем и напряжённо вглядываюсь в чащу. Может, надо было просто бежать?

Их целая толпа! Десятка два, не меньше. С мечами и топорами. Но явно не имперцы. Это уже хорошо.

Вешаю лук и выхожу на полянку перед хижиной. Шан стоит у моих ног, грозно скаля зубы.

- Ты одна? - кричит один из первых.

- Одна!

- Кто такая?

- Деревню имперцы разграбили, всех убили, а я в лесу была, - выдаю им правдоподобную версию.

Передо мной встаёт рослый худой тип с колючим взглядом:

- А может, имперцы тебя здесь шпионкой оставили? - произносит он.

- Совсем, что ли? - не могу я сдержать возмущения. - Они моих родителей убили! Я их своими руками хоронила!

- Оставь девку в покое, Ригер! - говорит пожилой мужчина, по виду - типичный охотник. - Я её отца знал.

Кажется, я его видела на ярмарке в Перелесске, - припоминаю я.

Тот, кого назвали Ригер, вновь смеривает меня оценивающим взглядом и говорит:

- Можно будет продать какому-нибудь виру, получившему здешние земли! Заодно разведать, что там и как.

- Не надо меня продавать! - отчаянно кричу я. - Я вам всё своё добро отдам и уйду! У меня конь хороший!

- Мы и так возьмём! - ухмыляется Ригер.

Похоже, он их предводитель, - соображаю я. Что ж, терять мне, похоже, уже нечего. Нагло обвожу взглядом подошедшую банду:

- А вы кто вообще?

- Мы - против имперцев! - басит коренастый мужчина с топором.

- Так я тоже против! - восклицаю я. - Говорю же, они моих родителей убили!

- А какая нам от тебя польза? - спрашивает Ригер.

- Ну, могу еду готовить.

- Старуха-кухарка у нас уже есть!

- Ещё охотиться могу, из лука хорошо стреляю. Этим вся семья кормилась, - объясняю я.

- Врёшь! - недоверчиво щурится предводитель.

- Да правду она говорит, - вновь вступается знакомый моего отца.

- Ещё лечить умею, - добавляю я.

Из толпы раздаются одобрительные возгласы.

- Пойдёшь с нами! - командует Ригер.

Банда повстанцев - явно не самая подходящая компания для девушки. Но чувствую, что с ним лучше не спорить. Потом как-нибудь потихонечку слиняю.

Вот только хозяйства своего я сегодня явно лишусь. Потому что предводитель объявляет привал с ночёвкой.

Повстанцы берут мои дрова и разжигают пару костров, над которыми подвешивают котлы. Ригер же нагло вторгается в мою хижину и обшаривает её вдоль и поперёк, начисто выгребая все съестные припасы.

Косматая старуха хлопочет у котлов. Делать нечего, я иду ей помогать. Всё равно ведь придётся контакт налаживать.

Расправившись с последними запасами моего козьего сыра, Ригер выходит на поляну. Сначала просто слоняется посреди развалившихся на солнышке подчинённых, потом начинает разговор.

Аж преображается весь. Глаза горят праведным гневом, когда он эмоционально живописует злодеяния имперцев.

Все его слушают, и я тоже. Одобрительные возгласы звучат беспрерывно.

Какое-то время я пытаюсь сопротивляться его харизме. Вот только его слова целиком и полностью совпадают с моей собственной болью.

В конце концов обаяние Ригера захватывает и меня. Так что я тоже начинаю выкрикивать одобрительные реплики. Потому что он всё правильно говорит. Имперцы - действительно нелюди.

В глаза почему-то бросается его повторяющийся, словно навязчивый, жест - он потирает правый висок. А, какая разница! Может, нервы. Или ранен был в это место.

В последний раз ночую в своей хижине. На полу. Потому что Ригер завалился на кровать, а единственную лавку я уступила старухе-кухарке.

Не знаю, что ждёт меня дальше. Впрочем, жизнь покажет.

Глава 8

Встаю на рассвете и иду разжигать костёр. Вместе с кухаркой варим жидкую кашу из последних остатков моей крупы. Завариваю чай, сдобрив мёдом со дна крошечного бочонка.

Ригер командует собираться. Иду в хижину и складываю в мешок сушёные травы.

Беру штаны и рубаху на смену. Выцветшие и заштопанные, но больше у меня ничего нет. Заодно прихватываю все имеющиеся у меня тёплые вещи - сшитую мамой меховую жилетку и короткий суконный плащ с капюшоном.

Одежду, оставшуюся от отца, отдаю тем, у кого своя превратилась в лохмотья.

Перед уходом Ригер требует поджечь хижину. Чтоб врагу не досталась.

- Откуда здесь имперцы возьмутся? - решительно протестую я. - А вот беженцам, чудом спасшимся от расправы, она может ещё пригодиться!

Предводитель явно злится, но его люди полностью со мной согласны.

Осёдлываю коня. Ригер пытается на него взгромоздиться, но я не даю:

- Вещами его навьючим!

Перекидываю через седло свои мешки, связанные вместе, и ещё пару чужих. Вот и всё. Моя прежняя, привычная жизнь навсегда канула в Лету.

Веду под уздцы коня и размышляю. Кто такой этот Ригер? Не похож он ни на крестьянина, ни на охотника. И внешне, и говорит уж больно складно.

Да и видно, что люди, которых он собрал, его как своего не воспринимают. Вон, даже меня скорее послушали, а не его.

И Шан на него огрызнулся, когда тот захотел потрепать его по холке. Неприятный тип, в общем.

Идём до самого вечера. Как мне сказал знакомый отца, к роднику у болота, где переночуем. А потом двинемся дальше, в сторону тракта, соединяющего Перелесск с бывшей древлянской столицей.

- Пощиплем немного проезжих имперцев! - усмехается идущий рядом бородач с мечом.

Судя по контрасту богатых ножен с почти нищенской одеждой, явно трофейный, - соображаю я.

Не хочу я в таких делах участвовать. Это, во-первых, опасно. Во-вторых, мерзко как-то.

С другой стороны, Ригер ведь правильные вещи говорит. Что имперцы даже детей убивают. Что они хотят всех древлян подчистую уничтожить. Чтобы забрать себе нашу землю.

Мы им не нужны. Разве что в качестве рабов.

И потом, они моих родителей убили. Так что поделом им!

И всё-таки Ригер - негодяй ещё тот. В первую же ночёвку пытается вломиться в построенный для припасов и нас с кухаркой шалаш. Ещё и старуху гонит оттуда.

Я стою, загораживая вход. А когда он пытается меня оттеснить, в дело вступает Шан. Подскакивает и вцепляется ему в икру.

Ригер взвизгивает совершенно по-бабьи и разражается проклятиями. Я отзываю пса.

- Убью тварь! - яростно вопит Ригер.

- Только посмей! - не менее яростно отвечаю я.

Но, чтобы сгладить конфликт, обрабатываю ему укушенное место и зашиваю порванную штанину.

Надо поскорее уходить из этой банды. Вопрос в том, куда? Возможно ли выжить одинокой девушке в порабощённой врагом стране?

Встаю на рассвете и обхожу поставленные с вечера силки. Попавшиеся в них упитанные зверьки, напоминающие наших зайцев, обеспечат наваристую похлёбку.

После завтрака Ригер опять устраивает свою «политинформацию». И я вновь ловлю себя на том, что внимательно слушаю навязчиво потирающего правый висок предводителя и соглашаюсь с каждым его словом.

Распалённые ненавистью повстанцы начинают обсуждать, где лучше устроить засаду. Я же принимаюсь думать, куда мне податься.

К долянам не вижу смысла. Их завоевание - вопрос времени. Через пару лет с ними случится то же самое, что и с нашим княжеством.

В Загорье? Далеко. Да и через выские горы, покрытые ледниками, надо переходить. Там и знающие-то люди, по слухам, гибнут, а у меня даже карты нет. И тёплой шубы нет, и припасов в дорогу.

А если прикинуться урождённой подданной Империи и попробовать поступить в их магическую академию? Выучиться и вернуться в тот же Перелесск? Лечить людей, имея официальный диплом целительницы.

Но, насколько я знаю из памяти Лары, у имперцев имеются какие-то документы, без которых ты вообще никто. Бумаги с печатями. И где мне такое взять?

Через два дня добираемся, наконец, до столичного тракта. Первая же засада приносит щедрую добычу - телегу, доверху загруженную явно награбленным добром.

Пока выпрягают лошадь, я обхожу вокруг, стараясь не смотреть на два тела, лежащие на пыльной обочине. Ригер копается в содержимом телеги и отбирает вещи и продукты, которые приказывает навьючить на лошадь. Потом приседает над убитыми и начинает обшаривать их одежду.

Находит какие-то бумаги и швыряет на траву. Наконец, натыкается на кошель с деньгами.

Я же торопливо наклоняюсь и подбираю выброшенные документы. Посмотреть хоть, как они выглядят.

Углубившись в лес, останавливаемся на ночёвку. Я опять ухожу ставить силки. Заодно внимательно рассматриваю подобранные бумаги.

Убитые - просто торговцы. Видимо, решили по-дешёвке скупить награбленное. А может, и сами руку приложили. Не жаль их нисколько.

Вот с документами будет сложно. Потому что они выписаны на очень непростой бумаге. С водяными знаками. И печати на них замысловатые.

Если только на одном подчистить цифру возраста. И прикинуться мальчишкой-подростком. Глядишь, и получится тогда добраться до их столицы, где расположена вожделенная магическая академия.

На всякий случай прячу бумагу в потайной карман рубахи. Остальные запихиваю под моховую кочку и возвращаюсь в лагерь.

- Что, не люб я тебе? - заступает мне дорогу Ригер.

Сопровождающий меня Шан оскаливает зубы и начинает рычать.

- Я вообще замуж в ближайшее время не собираюсь! - отвечаю, придерживая пса.

- А я и не зову! - ухмыляется наглец. - Так, покувыркаться предлагаю!