Смерть ей к лицу. И по работе

Мы были вместе уже год. Ник принадлежал к старинному и весьма влиятельному питерскому роду Черновых — эдакие «old money» магического мира. Из-за этого имелся один нюанс: его маменька меня на дух не переносила. Мой аппетитный метр шестьдесят, вечно спутанная копна мелких кудрей, любовь к джинсам, косухам и тяжелым ботинкам наносили непоправимый удар по ее утонченному эстетическому вкусу при каждой случайной встрече. Впрочем, на мнение мадам Черновой мне было глубоко и искренне плевать, детей нам с ней не крестить.

Я притормозила на светофоре, поудобнее перехватила руль и нажала кнопку ответа.

Динамики в салоне машины тихо щелкнули, и салон заполнил приятный, бархатистый голос Никиты, в котором скользила легкая улыбка: — Добрый вечер. Надеюсь, я не отвлекаю тебя от спасения города от криминала или очередного спиритического сеанса?

— Уже отстрелялась по всем фронтам, еду домой, — я включила поворотник, перестраиваясь в правый ряд. — Ты там как? Скупил весь калининградский янтарь?

Никита уехал пару недель назад на крупную ювелирную выставку. Искал редкие камни под заказ и присматривал материалы для новой коллекции.

— Почти. Нашел отличную партию турмалина и пару весьма недурных сапфиров, — в его голосе слышалось удовлетворение от удачной сделки. — Погода здесь, кстати, на удивление приличная. Балтика радует. А как наше любимое болото?

— Болото стабильно сырое и ветреное, — я притормозила, пропуская пешехода, закутанного в шарф по самые глаза. — Когда возвращаешься?

— Во вторник вечером буду в Питере. Как у тебя на следующей неделе с ночными сменами? Планирую нагло похитить тебя к себе. Соскучился.

Я поймала себя на том, что искренне улыбаюсь своему отражению в лобовом стекле. Две недели без его визитов и правда тянулись долговато.

— В среду в ночь, — прикинула я в уме график. — Так что вечер вторника полностью в твоем распоряжении. Тоже соскучилась. По нормальному массажу и адекватному общению уж точно.

Никита негромко рассмеялся: — Звучит как вызов. Как вообще прошла суббота?

Я свернула в свой двор, уворачиваясь от глубокой лужи, в которой плавал одинокий пивной стаканчик. — Заработала сто тысяч на человеческой глупости. Вытягивала с того света душу полгода как почившей бабки, потому что ее соседке казалось, что она воет в пустой квартире. В итоге я чуть не надорвалась, пробивая Грань, а мертвая соседка полчаса жаловалась мне на магнитные бури, управляющую компанию и гудящие трубы. А, и еще в кабинете очень старательно пускал слюни толстый бульдог.

— Очаровательно, — протянул Ник с легкой иронией. — Надеюсь, ты хотя бы вымыла руки после этого бульдога. Приедешь домой — завари себе нормального чая. И ради бога, не пей на ночь тот жженый нефтяной суррогат, который ты называешь кофе.

— Не обещаю, но подумаю, — я зарулила на свое парковочное место у парадной и заглушила двигатель. — Ладно, ювелир, иди отдыхай. Жду во вторник.

— До вторника, душа моя, — с теплой усмешкой отозвался он, и звонок завершился.

В машине повисла тишина, прерываемая только мерным шумом остывающего мотора. Я вытащила ключ из замка зажигания, подхватила сумку с соседнего сиденья и выбралась в промозглый петербургский вечер. Пора было идти кормить домового и проверять, не довели ли они с Геннадием телевизор до короткого замыкания своими ментовскими сериалами.

В квартире на удивление было тихо. Телевизор не работал, а призрачный следователь Геннадий нигде не обнаружился — видимо, ушел патрулировать парадную или отправился наводить ужас на закладчиков во дворе. Зато в гостиной нашелся Филя. Мохнатый хранитель очага сидел верхом на припаркованном на базе роботе-пылесосе и сосредоточенно клацал когтем по экрану своего мобильника.

Я скинула ботинки и, шлепая в носках по паркету, направилась прямиком на кухню. В животе предательски заурчало. К чести моего домового, свои прямые обязанности он выполнял исправно. В холодильнике меня ждала заботливо затянутая пищевой пленкой тарелка с воздушным пюре и щедрой порцией великолепного говяжьего гуляша.

Я засунула ужин в микроволновку, нажала кнопку старта и прислонилась к столешнице. Ровно в этот момент на пороге кухни нарисовался Филя. Он ловко спрятал телефон за спину и посмотрел на меня огромными, кристально невинными глазами.

Я мысленно застонала. Этот взгляд я знала слишком хорошо. Мой банковский счет сейчас понесет потери. Молча открыв дверцу холодильника, я достала банку сгущенки — тяжелую артиллерию — и щедро налила тягучую сладкую массу в блюдце с золотой каемочкой. Поставила его прямо на кухонный стол и сама с тяжелым вздохом опустилась на стул рядом.

Филя тут же материализовался на соседнем табурете. — Спасибо, хозяюшка, — умильно пропел он, аккуратно зачерпывая чайной ложкой сгущенку. А потом тяжело, со значением вздохнул и начал смущенно водить когтем по скатерти. — Тут, видишь ли, такое дело, ммм...

Я закатила глаза. Ну всё. Сейчас начнется презентация нового инвестиционного проекта в инфраструктуру нашей квартиры. — Выкладывай, — разрешила я, забирая из пискнувшей микроволновки горячую тарелку. Пахло так одуряюще вкусно, что я была готова простить ему почти любые траты.

— На улице, хозяюшка, весна в разгаре! — Филя мечтательно закатил глаза. — Солнышко светит, птички поют...

Я скептически покосилась на кухонное окно. За стеклом висела типичная питерская хмарь: было темно, сыро и холодно. В желтом свете уличного фонаря косо летел то ли мелкий дождь, то ли густой туман, и ни о каком солнце даже речи не шло. Ничуть не смутившись суровой реальностью, домовой вытащил из-за спины свой гаджет, ловко разблокировал экран и торжественно положил его на стол прямо передо мной. — В общем, нам пора подумать о мытье окон!

На ярком экране маркетплейса, переливаясь всеми гранями пластика, красовался умный робот-мойщик окон последней модели. С функцией распыления воды, управлением со смартфона и ценником, от которого моя внутренняя жаба неодобрительно квакнула.

Я перевела взгляд с экрана на наши огромные, высокие окна старого фонда. А потом вспомнила, что в пятикомнатной квартире таких окон еще с дюжину, не считая застекленного балкона. Лезть туда самой с тряпкой не хотелось от слова «совсем», а вызывать клининг означало прятать от них алтарь, гримуары и самого Филю.

Мохнатый манипулятор, заметив мои сомнения, немедленно включил режим «Кот из Шрека». Глаза его заблестели, уши жалобно опустились. Я смотрела на это чудо и думала о вселенской несправедливости. Почему нормальным ведьмам достаются нормальные коты? Кошаки любых мастей и пород, которые сами приходят к порогу, едва у хозяйки просыпается Сила. Спят себе на батареях, едят корм, тихо мурчат. Но у нашего рода всегда были свои правила. Дар медиума подразумевает вечное балансирование на Грани, одной ногой в мире мертвых. Ни один живой кошачий фамильяр такого соседства просто не выдержит — развеется. Поэтому вместо кота мне по наследству досталось это мохнатое недоразумение, помешанное на технике. Еще немного, и он увлечется программированием, начнет писать код по ночам и требовать второй монитор... Я аж вздрогнула от живости представленной картины и незаметно поплевала через левое плечо. Не дайте боги.

— Ммм... хозяюшка? — тихонько шмыгнул носом Филя. — Сильно дорого, да? Обойдемся, да? Я сам с газеткой по карнизам поползаю...

Я с тяжелым вздохом отложила вилку, дотянулась до его телефона и решительно ткнула пальцем в желтую кнопку «Купить». — С доставкой на дом оформляй, ползун, — хмыкнула я.

Филя радостно пискнул, мгновенно забыв про образ сиротки, сгреб телефон со стола и на околосветовой скорости помчался к дивану в гостиную — оформлять заказ, пока я не передумала. А я наконец-то взялась за гуляш, решив, что чистые окна без моего участия — это все-таки отличная современная магия. Мда, бабуля бы нас со свету сжила за технику в ее квартире, ремонт она мне до сих пор припоминает. Я аж плечами передернула и оглянулась по сторонам и еще раз поплевала через плечо и по столу постучала, для надежности.

Остаток субботнего вечера был торжественно посвящен исключительно себе любимой. После полноценного пробития Грани и общения с мертвыми обычного душа недостаточно — тут требовалась тяжелая артиллерия. Я набрала полную ванну горячей воды, щедро сыпанула туда морской соли и добавила специальный травяной сбор Зои. Это был не просто релакс, а суровая техника магической безопасности: соль отлично вытягивала остатки некротической энергии, а травы смывали въевшийся в кожу могильный холод.

Вымокнув до состояния блаженной креветки, я приступила ко второй, самой сложной части марлезонского балета — уходу за волосами. Моя непокорная копна мелких кудрей и в обычные-то дни жила своей отдельной, бунтарской жизнью, а после удушливого парика мадам Элеоноры превратилась в непробиваемый войлок. В ванной я провела около двух часов. Сначала в ход пошла новая, жутко дорогая маска для смягчения. Намазать, выждать, смыть. Затем — вторая маска, просто для того, чтобы иметь физическую возможность продрать эту солому расческой, не оставив на ней половину скальпа. И финальным аккордом — специальное масло на кончики.

Когда я наконец-то выползла из ванной, благоухая луговыми травами и кокосовым маслом, сил у меня осталось ровно на то, чтобы доползти до кровати. В спальне было темно и тихо. Я упала на свежие простыни в начале двенадцатого, чувствуя, как гудят уставшие за день мышцы. Закрывая глаза, я успела лишь порадоваться, что завтра можно законно спать до обеда — дежурство в судебке начиналось только во второй половине дня, и провалилась в глубокий сон без сновидений и призраков.