12 презервативов и два свидания

ГЛАВА 2. Первый презерватив

— Как ты думаешь… — усмехнулась она, — понадобятся или нет?.. Твои прогнозы?

Он ещё больше разозлился, сжав губы, и с силой схватил её вторую ногу в районе щиколотки, удерживая её на своём бедре от попыток продолжать движения. Она сдержала эмоцию от боли, пробежавшую по лицу, и снова напустила лукавый вид:

— А хочешь, покажу как я подготовилась к бегству?..

Он непонимающе посмотрел на неё. Она насмешливо глянула на него и переместила руки на застёжку своих брюк, слегка согнувшись спиной, чтобы помочь себе расстегнуть пуговицу и молнию. Её руки торопливо освободили все препятствия, и она спустила расстёгнутые брюки вниз к столу, насколько позволяла поза, в которой она сидела, потом она придвинулась ближе к краю стола, наблюдая за его реакцией. Он недоверчиво перевёл взгляд с её лица на резинку фирменных трусов с логотипом Emporio Armani, а она растянула эту надпись, запустив большой палец за резинку и оттянув её книзу. Его взору предстал совершенно белокожий гладковыбритый лобок. Он сглотнул и снова посмотрел ей в лицо. Оно уже не было насмешливым, в нём читался вызов и ещё отчаяние, и, может быть, ещё что-то…

Его правая рука слегка дрогнула и ослабила хватку на одной лодыжке.

— Можно? — тихо спросил он, просительно глядя ей в лицо.

Она мелко покивала. Он поднёс руку совсем близко к приветливо белеющему из темноты распахнутых брюк и оттянутых трусов кусочку кожи и тронул его, удостоверившись быстрым взглядом на её лице, что его не отвергнут сразу же. Его пальцы как бы слегка дрожали, но не сильно, проводя одними подушечками по тёплой коже. Его лицо тоже выявляло различные мускульные реакции, бессвязно вздрагивая в самых разных местах. Он подался вперёд, к этой манящей неизведанной плоти и даже слегка клюнул носом в зовущем его направлении, но остановился, медленно переведя вопрошающий взгляд на лицо той, кому всё это принадлежало. Она в каком-то напряжении, но в целом терпеливо разглядывала его реакции.

— Такая мягкая… — почти прошептал он, сияя в наступающей темноте синевой глаз.

— Нравится?.. — спросила она тоже тихо без того напора, с которым допрашивала его до этого.

Он покивал, продолжая разглядывать и изучать пальцами, не выходя за предложенные границы.

— Бритая лучше?.. Ты не видел раньше?.. — спросила она, слегка вскинув голову.

Он прочистил горло и сглотнул:

— У меня выбора нет… мне всё нравится… — сказал он, остановившись пальцами на одном месте.

Она снисходительно усмехнулась:

— Какой же ты всё-таки… Ты же всё портишь… Ну, сказал бы, что без волос симпатичней… или ещё как-то… что понравилось… а то, как будто тебе всё равно…

Он убрал руку и медленно вернулся в прежнюю позу, вздохнув:

— Я хотел сказать, что мне и так понравилось… и не так… тоже бы понравилось… мне не всё равно…

Она поджала губы, сдерживая улыбку и почему-то смущаясь:

— Ну… это лучше… ты молодец, делаешь успехи… — она убрала руку и Emporio Armani снова обнял её живот в задуманном дизайнерами месте.

Его лицо опять слегка вздрогнуло и взгляд отчаяния напомнил взгляд побитой собаки. Уловив это, она предложила обыденным голосом:

— Ты можешь продолжить изучение сам, если хочешь, — и она подалась вперёд, расставив руки по сторонам от бёдер.

Он слегка нахмурился, заинтересованно глянув в распахнутые брюки, откуда подмигивал владеющий всей полнотой информации Armani. Но сказал чуть хрипловато:

— Лучше не надо…

Она ненадолго продолжила лёгкое путешествие ногой среди складок его брюк:

— Ну я же чувствую, что у тебя стоит, значит… интересно…

Он бросил на неё возмущённый взгляд:

— У меня всё время… стоит!.. Я и так теперь спать не смогу, — он спрятал глаза, отворачиваясь от неё.

— Ну… мальчики ведь умеют справляться с этим напряжением… — с мягкой иронией проговорила она.

Он молча поднял на неё внезапно разозлённое лицо, залился румянцем, проступающим даже сквозь темноту, и с досадой сказал:

— Да… но не когда все постоянно рядом и ходят туда-сюда, и орут что-то, и дёргают по любому поводу… Я даже в душе не могу расслабиться, сразу всем что-нибудь нужно.

— А ночью?..

Он опять глянул на неё, громко задышав:

— Ночью брат рядом сопит… Кому-то в голову пришла счастливая идея поставить наши кровати поближе… Типа, я за ним присмотрю в случае чего… Я чувствую себя извращенцем.

Она хохотнула и осеклась:

— Прости… я не думала, что всё так сложно… А раньше-то как? Или ты никогда не?..

— Раньше проще, конечно. Родители на работе или на фитнесе, или в ресторане вечером, у друзей по выходным. Брат и на продлёнке, и на тренировках, у друга в соседнем доме пропадает. Я вообще часто один был… А теперь родители взялись за воспитание, пользуясь случаем.

— А эта твоя беглянка… давно была?

— Ну… как раз перед самым апокалипсисом.

— И ты теперь забыть не можешь?

— Да могу я забыть!! — разозлился он. — Забыл уже… Только стояк замучил… как будто я отдельно, а там… отдельно… — он опустил глаза, — как идиот хожу.

— Это и есть твоя проблема? — участливо сказала она и сняла обе ноги с его бёдер.

— А по-твоему, этого мало?

— Нет… — она подняла ладони, как бы обороняясь, — я ничего такого не говорила, сочувствую… — она посмотрела на него и её брови дёрнулись вверх, а губы поджались, её лицо приобрело виноватое выражение. Она медленно сползла со стола, стараясь не дотрагиваться до него.

Денис посмотрел на неё снизу вверх выжидающе.

— Странный ты всё-таки… Мог бы воспользоваться удобным случаем… — она застегнула брюки на себе. — Я даже подготовилась.

— Ты же не для меня готовилась.

Она хмыкнула, пожав плечами:

— Знаешь, раз я тоже виновата в твоей проблеме… — она скользнула взглядом по его паху, где наблюдалось однозначное напряжение, — я тебе помогу.

Он недоверчиво посмотрел на неё.

— Нет, не в смысле… — спохватилась она, — а… я сейчас уйду, развлеку там свою маменьку, она будет рада потрепаться про пользу хлорки в быту, а ты тут… располагайся, как тебе удобно. Тебе двадцать минут хватит?.. Ну хорошо… полчаса… Я просто больше её не выдержу.

Он, опешив, открыл было рот, чтобы что-то сказать.

— Не волнуйся, — перебила она, — я ей скажу, что дала тебе кучу задач для проверки, и ты решаешь. Сиди… расслабляйся… Вот моя кровать, я в ней даже голая бываю, можешь пофантазировать… На тумбочке салфетки в коробке… Не смущайся… — и она выскользнула из комнаты раньше, чем он нашёл, что ей ответить.

Примерно через полчаса она прочистила несколько раз горло за дверью и нарочно покашляла, и чем-то погромыхала, а потом приоткрыла дверь своей комнаты, постепенно открывая пошире. Даша внесла в комнату ведро и швабру и закрыла дверь. Денис полулежал на её кровати.

— Ты собралась мыть пол? — спросил он. Его голос звучал несколько странно, напряжённо.

— Слушай, я думаю, пол тут можно уже облизывать… — она с некоторым напряжением усмехнулась, — я убедила маменьку, что сама тут смогу вымыть, пусть ведро постоит немного, и я ей верну.

Она подошла ближе к кровати и, немного смущаясь, спросила:

— Ну ты как?.. Всё нормально?.. — она не поднимала на него глаза, глядя в сторону окна.

Он встал ей навстречу:

— В общем, да… нормально…

— Ты всё?.. У тебя получилось?.. — она посмотрела на него каким-то новым взглядом.

— Нет… — сказал он после паузы.

— Почему?.. — она взволнованно задышала и сделала ещё полшага к нему, остановившись совсем близко, как если бы захотела услышать его дыхание, и опустила голову.

Он оглядел её волосы на опущенной голове и задышал чаще:

— Я не могу так… наглости, наверное, не хватает… — улыбнулся он слегка натянуто.

— Я же говорю… не хватает… — она подняла на него взгляд, — а как же ты спать будешь?.. Я могу взять у родителей снотворное, они каждую ночь принимают и спят как младенцы, отец шутит, что главное дозу правильно рассчитать… — она слегка усмехнулась, а потом посерьёзнела, — ты что, не мог пофантазировать… обо мне?..

— Я только этим и занимался… — ответил он хрипловатым голосом.

— Значит, я что-то ещё должна была для тебя сделать, а то… не хватило?..

— Ты уже всё сделала… — он как-то дёргано поднял руки и обнял её, совсем легко прикасаясь к спине.

Она вздрогнула и задышала чуть чаще, смущённо заглядывая ему в глаза:

— Я жалела там, что оставила тебя тут одного, мне всё время хотелось вернуться…

— Чтобы подсмотреть?.. И смеяться надо мной потом?.. — он улыбнулся и тут же стал серьёзным, его глаза выжидательно перемещались по её лицу.

Она подняла руки, обняв его за талию, потом передвинула их выше по его спине. Он шумно выдохнул и притянул её к себе плотнее. Его руки слегка подрагивали на её спине, отыскивая неровности, проступавшие из-под майки от её белья.

— Ты всё-таки хорошо шутишь… — тихо сказала она.

Он сглотнул и наклонился к её губам, слегка двигая головой и прикрывая глаза, потом остановился, чуть коснувшись её рта.

— А ты уже не боишься?.. — прошептала она ему в губы.

— Чего?

— Что твоя попытка зря пропадёт… что тебе придётся потом мучиться…

Его пальцы подрагивали на её спине от нетерпения:

— Я же должен попробовать, вдруг ты захочешь… а я не узнаю…

— М-м… а если я передумаю… что ты будешь делать?..

— Я ещё об этом не думал… у меня были другие фантазии… — проговорил он слегка дрожащим голосом и накрыл её рот влажным поцелуем. Сначала он застыл так на месте, вроде как проверяя обстановку, как будто и не пробовал никогда её губы на вкус, а потом, подвигав головой и слегка застонав на выдохе, как бы получив то, что хотел, толкнулся языком в её губы. Она выдохнула с каким-то облегчением и, обвивая руками его спину, открылась навстречу.

— Дашенька! — позвала Люда за дверью. — Ты там всё вымыла, детка?..

— Да!.. — крикнула Даша неожиданно громко, Денис отпрянул от неё. — Почти, мам! Заканчиваю! — она посмотрела на него, отстраняясь, а во взгляде было что-то совсем новое, как будто она его первый раз увидела. Она зажгла свет в комнате. Потом выставила за дверь ведро и швабру, предварительно обмакнув её в воду, и снова захлопнула дверь. Она выждала, прислушиваясь, когда Люда перестанет тыкать шваброй около её комнаты и удалится. Потом она прислонилась спиной к закрытой двери и издалека посмотрела на Дениса, который жмурился от света в середине комнаты. Она что-то сообразила и, быстро подойдя к нему, схватила за руку, увлекая к выходу. Он недоумённо проследовал за ней, не сильно сопротивляясь, а когда оказался в ванной, то, усмехнувшись, предположил:

— Мы пришли умываться?

Она взволнованно кивнула:

— Сейчас она всё равно позвала бы…

— А ты дверь не закроешь? — тише спросил он.

Она помотала головой и шёпотом сказала:

— Не, так лучше… давай, как можно громче.

Они умылись на показ перед Людой, которая два раза прошла мимо ванной, удовлетворённо заглядывая внутрь. А потом, оказавшись в Дашиной комнате и закрыв за собой дверь, остановились на пороге, изучая мокрые лица друг друга. Она протянула руку к выключателю и погасила свет. Через дверь послышался голос Люды:

— Вы не проголодались?

— Нет, мамочка, — Даша звучала как сама невинность, жадно рассматривая Дениса в сумеречной темноте.

— А-а… — протянула мать и, пошуршав ещё около двери, спросила: — А что делать будете?

Даша слегка расширила глаза, лихорадочно соображая, потом вытаращилась на Дениса:

— Музыку послушаем, новости почитаем… — нашлась она.

— Что слушать будем? — кстати зазвучал Денис довольно приличным отстранённым голосом, хотя его лицо со стекающими с него каплями выражало совсем другой интерес.

Даша подошла к небольшому музыкальному центру, который теснился рядом с косметикой и фотографиями в рамочках на её комоде и нажала на кнопку воспроизведения. Музыка, обволакивая томящими звуками, наполнила комнату. Серебристый прибор слегка сиял голубоватой подсветкой кнопок. Было слышно, как ушла Люда. А Денис всё стоял, ошарашенный с тех пор, как зазвучали первые ноты. Даша приблизилась к нему.

— Это же… Пинк Флойд… «Стена»… это я тебе записывал в прошлом году… — наконец проговорил он завороженно.

Она покивала, слегка улыбаясь:

— Как ты записал, так с тех пор и слушаю… Успокаивает почему-то… Тогда экзамены были, я всё время включала… Очень умиротворяет, жить хочется…

— Что тебе там нравится?

— Shine on you crazy diamond… конечно…

— Мне тоже… — сказал он, глядя ей в глаза. — Почему ты меня тогда попросила музыку тебе найти?

Она пожала плечами:

— Не знаю, подумала, что именно тебе можно это доверить… И ты сразу попал… — усмехнулась она.

— Старьё, конечно… — он перетянул рот в одну сторону, — но… мне всегда нравилось…

— Да, мне тоже… не надоедает…

Он подошёл и обнял её, прижав к себе, она положила руки ему на плечи, потом, осмотрев его лицо, запустила пальцы ему в волосы, зачёсывая их назад, а потом разбросала по голове. Он стоял с закрытыми глазами. Частично влажные, а местами сухие жестковатые завитки беспорядочно улеглись на голове. Её пальцы заставляли его жмуриться от удовольствия, он открыл глаза, когда она остановилась, и снова закрыл, стоило ей задвигать ими снова. Он подался к ней, а она придержала его голову у висков, отчего его глаза слегка растянулись, он усмехнулся и стал целовать её в нос. Она увернулась и подставила ему губы, но он снова завладел её носом, всасывая иногда его кончик. Она засмеялась и отвернулась. Он снова нашёл её нос губами:

— Дай мне… — попросил он, — всегда хотел так сделать.

— Ты по носам специализируешься?

— Когда ты говоришь, у тебя иногда двигается кончик носа, ты знаешь?

— Я всегда стеснялась этого… — смутилась она.

Он удивлённо посмотрел на неё:

— А на меня прям гипноз нападал от этого твоего носа…

— Давно?.. — улыбнулась она.

Он покивал.

Даша насмешливо свела брови к переносице:

— Что… неужели с прошлого года, когда этот альбом записывал?

Он посмотрел на неё внезапно потяжелевшим взглядом, невнятно дёрнул бровями, хмурясь, и медленно покрутил головой:

— Ещё раньше… всегда…

— Вот как… оказывается?.. — она взволнованно посмотрела в его глаза, открывая свои навстречу и ища там что-то.

Он снова покивал и, закрыв глаза, бросился целовать её губы, неистово сжимая руками всё, что ему попадалось на ней по пути, и увлекая её к кровати. Около кровати он остановился, оглядел её лицо и нерешительно потянул с неё майку вверх. Она стояла и ждала, что он будет делать, не помогая ему, но и не сопротивляясь, наблюдая с каким-то интересом за его реакциями. А их было очень много. Всё, что Денис делал с ней впервые, он сопровождал множеством невольных подёргиваний в мышцах лица и иногда тела.

— Подними?.. — он подтянул майку к её подмышкам, пересадив дрожащими руками через грудь, и посмотрел в лицо, как будто просил пощады.

Она подняла руки, и он стащил с неё майку наконец. Потом он, как бы ещё не веря, посмотрел несколько раз на её грудь и на лицо, спрашивая глазами разрешения. Даша не смогла сдержать улыбку. Он нахмурился и с вызовом во взгляде сжал обеими руками её округлости, громко задышав. Потом он неловко усадил её на кровать, слегка толкая за плечи, и опустился рядом сам.

Глядя на них, можно было предположить, что они просто присели где-то на лавочке плечом к плечу и вот сейчас они уже встанут и пойдут дальше, но только это было не на лавочке, а Даша уже была выше пояса только в белье, хотя ещё оставалась в брюках. На их лицах увязли предвкушение и настороженность.

Так они просидели с минуту, как будто выжидая особенного музыкального момента. И, когда музыка понеслась по нарастающей, подбавляя ритмичных басов, он, обхватив её за плечи, с выдохом повалился навзничь, увлекая её за собой. Они упали на спины. Он повернулся к ней лицом, которое вдруг наполнилось решимостью, и, нависнув над ней сверху, стал целовать её лицо, а потом шею и грудь, выступающую из лифчика.

— Можно? — спросила она, лукаво улыбаясь, взявшись за его футболку внизу.

Он посмотрел на неё с досадой:

— Издеваешься, да? Надо мной… Я что, так много спрашиваю? — он шумно вдохнул и стянул с себя футболку одной рукой.

Она с интересом принялась изучать его грудь и плечи. Он смутился:

— Тебе, наверное, покруче парни нравятся?

— Что значит, покруче? — спросила она, мягко улыбаясь. — И откуда ты знаешь, кто мне больше нравится?..

— А… я не должен спрашивать… Забыл… надо быть понаглее, типа, я – предел твоих мечтаний, да?

Она покивала, улыбаясь:

— Но, если очень хочешь, спрашивай…

Он уткнулся в подушку рядом с её щекой и помотал головой, говоря ей в ухо:

— Нет… совсем не хочу… — и стал целовать её, делая это всё настойчивее. Она звучно задышала, прикрывая глаза, вдохновляя его этим на новые действия. Он обхватил её рукой под спину и, нащупав застёжку, стал расправляться с ней, одновременно целуя Дашино лицо. Но согласовывать действия не получалось, и он, смущаясь, запустил вторую руку туда же, но и тут у него ничего не вышло. Повоевав ещё с застёжкой, он только рассмешил Дашу своими неуклюжими попытками, и, вконец рассвирепев, ругнулся и дёрнул её с подушки вверх резким движением. Она вдохнула от неожиданности очень глубоко и, посмотрев на него расширенными глазами, крепко обвила его руками и сама впилась с откровенными поцелуями ему в губы, зарываясь пальцами в его волосы. Он, задыхаясь от восторга и новых ощущений, забыл на время о застёжке и стал гладить её послушное тело везде, где доставал, но потом снова запустил обе руки ей за спину:

— Как же ты с этим живёшь-то… — ругался он, срывая дыхание, — чтоб тебя… — сказал он застёжке, которая не поддавалась, и, свирепо глянув Даше в лицо, резко развернул её от себя, бросив на кровать. Она захохотала в подушку, когда он, склонившись над её спиной, помогая себе зрением, наконец расстегнул ненавистные крючки. Добравшись всего-навсего до спины, он издал придушенный стон, полный победного восторга, и прошёлся руками по её освободившейся коже, потом развернул обратно к себе и посмотрел в её лицо так, словно вырвал её из плена, а она должна быть ему очень благодарна. Даша вдруг глянула на него с тревогой и быстро выбралась из кровати на свободу. Она подбежала, придерживая на груди расстёгнутый лифчик, к двери и, прислушиваясь, очень аккуратно, чтобы не зашуметь слишком сильно, повернула крутящуюся защёлку на двери.