12 презервативов и два свидания

— Я подумал, что ты уже убегаешь… — он дождался её сидя и сразу сгрёб в объятия.

— Ну нет… мы доведём это до конца… — пообещала она, коварно улыбаясь.

Он неуверенно посмотрел на неё:

— Почему ты согласилась?..

— Ты всё ещё хочешь гарантий?..

Он промолчал, недоверчиво глядя на неё.

— Мне же нужна месть… — произнесла она как бы с вызовом.

— Из-за него?.. — он мотнул головой в сторону окна, где они наблюдали за обладателем зелёного «Кавасаки».

Она вздёрнула подбородок и раздула ноздри. Он сверкнул с вызовом голубыми глазами в сгустившейся темноте и процедил:

— Ну и плевать… Пусть будет из-за него, — он сдёрнул с неё лифчик, толкнул её на подушку и уткнулся лицом в её груди, целуя поочерёдно то одну, то другую, сдавливая их руками, — не такие большие оказались… — оценил он едва слышно.

— Э!.. — остановила она и притянула его голову к своему лицу. — Не наглей там! — она уставилась на него с насмешливым выражением на лице, но всё же взволнованном ласками.

— Как?.. Уже не наглеть?! Ты же хотела… — коварно дёрнул бровями он.

— Что значит… не такие?..

— Говорю, как есть!.. — наглел он, раздувая ноздри.

— Меня так не устраивает! — возмутилась она, отползая от него и садясь в кровати чуть выше, тоже раздувая ноздри.

— Что ты хочешь?.. — спросил он слегка виновато, как будто испугался потерять завоёванное пространство.

— Хочу, чтобы ты меня ублажал…

— Я буду!.. — его лицо заполнилось готовностью.

— Говори что-то приятное, тогда продолжим!

— А что?.. — растерялся он.

— Про мой нос ты всё хорошо придумал, давай дальше в том же духе.

— Я не придумывал, я просто говорю, как есть…

— Ну, ты как будто восхищался… это было приятно… А про мою грудь… — она подыскивала слова, — это было плохо…

Он опустил голову, потом снова поднял, посмотрев на неё:

— Поверь… всё, что я вижу у тебя… на тебе… меня восхищает… — он как бы вымучивал из себя слова, на лице отображалось страдание.

— Ты сказал… что маленькие… — произнесла она расстроенным голосом.

— Я сказал… не такие большие… как в этом твоём обмундировании, — он махнул головой в сторону валяющегося на полу лифчика.

— А это не плохо?

— Ну конечно! — усмехнулся он и дёрнулся к ней, задышав чаще.

Он тронул рукой одну грудь и посмотрел на лицо Даши, а потом погладил более уверенно.

— Это просто не может быть плохо… ты сама ни в чём не уверена… а ещё мне говоришь…

— Эй!.. Ты опять наглеешь…

Он усмехнулся:

— Как ты учила…

Она тоже усмехнулась:

— Да…

Он подтянул её к себе и прижался к её коже всей грудью. Она из-под него простонала:

— Ещё хочу…

Он сжал её сильнее:

— Так?

— Нет, дурачок… ой… — она закрыла рот рукой.

Он злобно запыхтел:

— Я же просил… ты обещала…

— Да, да… Но я хотела, чтобы ты ещё говорил…

Он потёрся щекой о её щёку и почти простонал:

— Я же не умею…

— Учись… прямо сейчас, а то ничего не будет!..

— Что ты хочешь услышать?.. — спросил он, нависнув над ней сверху.

— Обо мне… — она смотрела ему прямо в глаза и что-то в этом взгляде было, что заставляло искать решения.

— Ты… красивая…

— Это пóшло… перед сексом говорить – ты красивая…

— Но это так!

— Ладно, засчитано… Ещё!.. Что тебе нравится?

Он задышал над ней и взмолился лицом:

— Ты издеваешься?.. Говорю же – всё нравится!

— Ты не говорил! — возмутилась она.

— Мне всё, вообще всё нравится!.. — он прогулялся взглядом по её лицу. — Твоё лицо… умное и красивое… и этот нос, — он поцеловал его, — я давно хотел его так поцеловать, чтобы ты не могла мне помешать…

— А большего ты не хотел?..

Он невнятно дёрнул бровями, сглотнул и сказал:

— Я, наверное, давно всего хотел… просто… боялся представить себе это… — его голос чуть-чуть дрожал.

— Значит, я тебе… нравилась?.. Давно?.. — её голос тоже дрогнул.

— Да, — признался он, приблизившись к её уху, — очень давно… и… очень… сильно…

— Значит, я проиграла?.. — неуверенным вопросом сказала она.

— Проиграла?.. — он приподнялся над её лицом, заглядывая в него.

— Ну, мы же почти поспорили… Я обещала, что смогу тебя соблазнить просто технически… А оказывается, я тебе нравилась уже… Получается, что твой метод сработал… а не мой…

— Да-а, — он заинтересованно посмотрел на неё, — ты мне проиграла, и ты мне должна… что-то…

— Что ты хочешь? — обволакивающим голосом спросила она.

Он снова посмотрел на неё и, казалось, он с трудом сдерживался:

— Тебе правду сказать?..

Она испуганно кивнула.

— Я больше не хочу разговаривать, я уже всё хочу, понятно?.. Всё!.. Тебя хочу!.. — напряжённо проговорил он.

Она опять слегка кивнула.

Его взгляд потяжелел, он звучно вдохнул и отправился в неистовое путешествие по её губам, лицу и телу. Оказавшись внизу, он расстегнул на ней брюки и, сдерживаясь от резких движений, стянул их с неё вместе с ехидным Armani на резинке трусов. От вида её белеющего в темноте лобка его накрыло до дрожи, но не от страха или неуверенности, а от той долго сдерживаемой внутри стихии, которую он давно скрывал. Он сжал в руке это место, натянув кожу, как будто не хотел отпускать от себя. Она придушенно вскрикнула, закрыв рот руками.

— Прости, — прошептал он, — я буду… стараться…

Он вернулся к её лицу и виновато заглянул в него. Её глаза ответили испугом, но, когда он прикоснулся к её губам поцелуями, отстраняя её руки, она расслабилась и обняла его. Он стал очень нежным и, на ощупь изучая её тело, пытался сделать ей что-то приятное. Но она реагировала очень по-разному даже на одинаковые прикосновения в одних и тех же местах. Ей то хотелось ощущать его руки и губы, и она притягивала их к себе, то наоборот отталкивала. И он не понимал, что нужно делать, и не видел ни логики, ни закономерностей в её реакциях на ласки.

— Иди сюда, — сказала она в какой-то момент и потянула его за пояс брюк, пытаясь расстегнуть их, но её пальцы не слушались.

Он сам снял с себя всё и наконец прижался к ней всем своим возбуждённым телом. Казалось, что оно могло бы тонко зазвенеть этим напряжением, включаясь созвучием в разлитую по комнате музыку, если бы они оба не дышали друг на друга так громко и взволнованно.

Она напомнила ему про презерватив. Он нашёл на полу упаковку и мысленно восхвалил производителей за то, что догадались снабдить коробку приспособлением для лёгкого открывания, а потом и за то, что один из квадратиков тоже легко поддался, словно был кто-то, кто его понимал в этот момент. Сев на кровать, он дрожащими от возбуждения пальцами с трудом натянул латекс и повернулся к Даше. В её лице была решимость, но больше там, кажется, ничего не было. Денис оглядел её тело и, проведя рукой по белеющему в темноте гладковыбритому кусочку кожи, запустил пальцы в её влагу между ног. Даша слегка раскрылась ему навстречу. Он встал коленями между её бёдер, раздвинув их, и, опираясь на локоть у её плеча, заглянул ей в глаза.

— Поцелуй… — она потянула его за шею к своему лицу. Он послушно принял приглашение и слегка застонал, встретившись с её языком. Он скользнул ладонью ниже, к той цели, куда надеялся проникнуть позже своим затянутым в латекс вконец затвердевшим естеством. Тепло и мягкость обволакивали пальцы. Она нащупала торчащий внизу его живота член, обхватила его рукой и прежде, чем он насладился долгожданным прикосновением, увернулась от его проникающего поцелуя. Возникло явное напряжение между ними. Денис в ожидании смотрел в её расширенные глаза. Она приподняла голову от подушки, вглядываясь сквозь полумрак в то, что оказалось в её руке, а потом снова посмотрела ему в лицо, не скрывая волнения:

— Ну… у тебя и размеры… — срывающимся шёпотом пролепетала она.

— Это проблема?.. — заволновался Денис. — Просто накопилось… обычно чуть меньше… — оправдался он.

— Я даже не знаю… — она ощупывала его уже двумя руками, — мне не верится, что он во мне поместится…

— Но мы попробуем?.. — он попытался её поцеловать и одновременно прикинуть пальцами внизу, какого размера принимающая мягкость.

— Да… — покивала она чуть-чуть.

— Я медленно… а ты скажешь…

— Очень медленно!.. — взмолилась она.

— Да… — прошептал он слегка дрожащим голосом.

Он вжался самым концом своего возбуждения в то, чего так страстно желал, и стал ждать разрешения продолжить. По мере того, как Даша понимала, что он её не торопит, напряжение постепенно покидало её лицо, и она смогла расслабиться.

— Двигайся чуть-чуть, — позвала она.

Он попытался, она поморщилась.

— Не могу, ты не пускаешь… — объяснил он и притронулся пальцами к предмету вожделения, — ты почему-то высохла… может… перестать?..

Даша решительно двинула головой из стороны в сторону. Его лицо наполнилось обожанием и признательностью, он облизал свои пальцы, а потом снова запустил их вниз, поглаживая её. Она прикрыла глаза. Он ещё несколько раз облизывал пальцы и ласкал её, пока она не наполнилась снова своей влагой. Постепенно по миллиметрам он смог проникнуть внутрь новой для себя вселенной. Даша попросила подождать немного. Потом сказала:

— Потанцуй чуть-чуть, — и улыбнулась.

Он неуклюже подвигал бёдрами в разные стороны, помогая ей привыкнуть к новому объёму внутри. Она слегка рассмеялась, обняла его ниже талии и стала движениями подсказывать, как можно двигаться. Он старался слушаться её рук, но скоро им овладело такое возбуждение, что он, захлёбываясь в собственных хрипах, не смог сдерживаться, а только диктовал собственный темп развития событий.

— Тебе не больно?.. — успел спросить он до того, как почти потерял контроль над происходящим. И едва услышав её «нет», унёсся на волнах собственных переживаний. Его ритмичные движения и выдохи переросли в неистовые толчки, а звуки, рвавшиеся из груди, больше напоминали звуки дикой природы, чем то, что обычно издают человеческие существа. Она, захваченная созерцанием первобытного восторга, смотрела во все глаза на его перерождение. Он то зажмуривался, то взглядывал в её распахнутые глаза, излучая одно обнажённое до крайности наслаждение. И когда оно достигло своего пика, его тело сотряслось в конвульсивной дрожи, исторгая невероятные по звучанию стоны и хрипы, которые отчасти утонули в её ладонях и в музыке, наполнявшей комнату. Он упал на неё, вдавливая в кровать. Но потом, опомнившись, опрокинулся на спину рядом с ней и стянул наполненный презерватив.

Они лежали какое-то время, глядя в потолок и слушая музыку, вернее, не слушая, а просто слыша её. Она повернула голову к нему. Он, посмотрев в её глаза, с выдохом повернулся и обхватил её руками и ногами, утыкаясь лбом ей в голову:

— Я хочу, чтобы и у тебя такое было, — сказал он с сожалением в голосе, — ты ведь не кончила…

— Ты наблюдательный… — усмехнулась она.

— Давай для тебя что-то сделаем… только подскажи… я не совсем понимаю, что нужно…

— Это сложно… — сказала она и рвано вздохнула.

— Давай попробуем… — он потёрся носом об её щёку и чмокнул где-то под подбородком, а потом повёл рукой вдоль её тела, забирая в ладонь грудь, а потом по животу вниз до обнажённого лобка, — такая мягкая… — погладил он её белую кожу, — хочется трогать…

— Потрогай… — тихо засмеялась она, — завтра ни за что не покажу.

— Почему?! — он захватил в ладонь кусочек мягкой плоти, как бы боясь, что отберут.

— Ну… потому что будет одно безобразие… в прыщах… — смутилась она, — всегда так после бритья. Сначала хорошо, а потом мучение. Кожа слишком тонкая…

— А почему сложно?..

— Ну… это тонкие настройки… — усмехнулась она, поглядев в сторону, — чуть-чуть что-то не то, и всё уплывает… как бы мимо…

— М-м… — заинтересовался он, — и сегодня… сейчас хоть что-то приплывало?.. Немного хотя бы…

— Ну не мучай меня… Я не могу всё говорить… — нахмурилась Даша.

— Ничего себе!.. Я тебе всё рассказал!.. Давай, говори!.. Было хоть что-то? — он слегка потряс её.

— Ну… немного…

— А когда?..

— Так и знала… Отстань!..

— Ладно, а что нужно, чтобы не уплывало?

— Ну… не знаю… чтобы ничего не мешало…

— Например?..

— Музыка эта…

— Так ты говорила – нравится…

— Мне и сейчас нравится, но для этого… случая не подходит…

— А какая нужна?..

Она посмотрела на него, он тоже отодвинул лицо, чтобы увидеть её:

— Тишина… — насмешливо сказала она, — и чтобы иногда что-то приятное слышать…

Он встал и выключил музыку, потом присел снова на край кровати, закинув одну ногу на кровать глубже, чтобы развернуться к ней, и снизил громкость голоса, потому что кроме них источников звука больше не было:

— А ещё что отвлекает?

— Я не могу… — она села повыше в постели и слегка натянула покрывало, прикрываясь.

— Почему не можешь?..

Она посмотрела на него исподлобья:

— Тебя это обидит…

Он усмехнулся, а потом, сдерживая улыбку, сказал:

— Это ты раньше могла обидеть… А теперь… — он посмотрел в тёмное окно с фонарями, а потом снова на неё, — теперь я очень многое могу тебе простить, так что самое время сказать всё.

— Ну… твоё это состояние… — она оглядела его.

— То, что я голый? Я сейчас оденусь, — с готовностью откликнулся он.

— Не-е-ет… Что голый, как раз… заводит… но, когда ты так занят самим собой… это вышибает…

— А, понял… ну да… но сейчас я в твоём распоряжении, мне уже ничего не надо для себя… Просто… так крышу снесло!.. — он посмотрел на неё со смесью благодарности и восхищения и наклонился, ткнувшись лицом в её живот, убирая оттуда край покрывала, которым она прикрылась. Он пробурчал что-то в её пупок и стал целовать его, а потом, отодвигая в сторону её полусогнутую ногу, переместился ниже и пристроился между её бёдер лицом.

Она легко толкнула его в лоб, убирая оттуда. Он не поддался и сказал:

— Сейчас тишина, и я занят только тобой… — он поднял глаза на неё, — и ещё ты очень красивая, отсюда особенно.

Она смущённо улыбнулась, отворачиваясь, и вытолкнула его, соединяя ноги. Он навис над ней, упираясь руками по сторонам от её бёдер:

— Ещё что-нибудь… мешает?..

Она посмотрела на него в упор:

— Не знаю! Что ты хочешь от меня, список?.. — она слегка разозлилась. — И ещё ты воняешь… — тихо добавила она.

— Блин… — он опустил голову, — и ты молчала!.. — он снова поднял лицо, полное страдания. — Чем?!

— Я не знаю… наверное, не мылся давно.

— Да я моюсь… каждый день душ… А-а!.. — его явно осенило. — Конечно!.. Сегодня отец заставлял подтягиваться миллион раз… Не могла сказать, когда умывались там?!.. — он кивнул в сторону двери, потом вздохнул. — Что ещё?.. Лучше всё сразу говори, я в следующий раз всё учту.

— Во-первых, вот это вот: отец заставлял… это как-то тоже… не очень… Девушке приятно знать, что ты сам занимаешься спортом…

— А, ну да, типа крутой, ясно… — усмехнулся он, — а во-вторых?

— А во-вторых, намекать тут на следующий раз… тоже как-то…

— То есть ты не хочешь следующего раза… — он вздохнул и пошёл собирать свои вещи с пола. Его футболка действительно воняла застарелым потом, он вспомнил, что сам мылся, а футболку не менял, а старый пот вперемешку с новым – тот ещё ароматизатор.

Она следила за его перемещениями глазами:

— Я этого не говорила… я просто сказала, что намекать тут… это… это… как-то слишком нагло.

Он наклонился к ней уже одетый:

— Ну и хорошо!.. — с напряжением произнёс он. — Ты просила обнаглеть, я и постарался!

— Фу, ужас какой!.. — она прикрыла ладонью нос. — Так ещё хуже… это всё твоя футболка!..

— А я знаю!.. Но я же теперь наглый. Я стараюсь, видишь?.. Для тебя! — и он поцеловал её страстно и требовательно, как будто снова хотел заняться с ней сексом. А потом вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

С кухни выглянула Люда, когда Денис проходил к прихожей через большую приветливую комнату с диваном и рыбками в стеллаже. Ему стоило некоторых усилий не показывать, что он не привык ещё к свету, но это было не очень сложно, свет в комнате горел неяркий.

— Ты всё, позанимался уже? — спросила она.

— Да, позанимался… — Денис внутренне усмехнулся.

— Ну, всё понял-то? А то Дашка, она же сама, наверное, не всё знает…

— Да, она не всё знает, — уверенно подтвердил Денис.

— Ну, ты приходи… — Люда понизила голос, — а то она тут волком взвоет, поговорить любит…

— Да, я заметил… Приду!..

— Ага, приходи!.. Может, котлетки будешь?

— Нет, спасибо, — ответил он уже из прихожей.

Она его провожала:

— Я кроссовки твои занесла, вон стоят в уголке, протёрла… с хлоркой, чистые.

— Спасибо большое!.. — ответил он и стал обуваться. — А почему у вас ключи разложены?.. И деньги…

— А это я наши все комплекты от квартиры дезинфицирую, сохнут… Деньги тоже… По телевизору сказали, что наличные – самая большая опасность из-за этой заразы сейчас. Ну я и промыла, они же не портятся. А вот ключи могли, конечно, заржаветь, но я немножко, вроде целые… Да убрать уже можно… — она подошла к широкой встроенной полке, на которой всё было разложено.

— Давайте, я сам уберу, — предложил Денис, — чтобы вам руки не мыть.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Денис сложил купюры в стопочку, открыл ящик и положил деньги туда, а потом сгрёб все ключи. Он покосился на Люду, которая заинтересовалась новостями в телевизоре, повернувшись к комнате, и умыкнул один комплект ключей от их квартиры, сунув себе в карман.

— До свидания! — решительно сказал он и вышел за дверь.

ГЛАВА 3. Второй презерватив

Денис зашёл к себе в квартиру, прошёл в ванную комнату, сунул всю свою одежду в стиральную машинку и нажал на «старт». Он сидел на полу ванной комнаты голый, наблюдая как крутятся его вещи, захваченные безудержным пенным потоком, и что-то обдумывал, проводя иногда рукой по волосам. В дверь постучали.

— Денис, иди есть! — позвала его мама.

— Я потом, — отозвался он.

— Это ты машинку включил?

— Да.

— Ты скоро?..

— Нет! — в его голосе послышалось раздражение.

— Мы тебя ждём ужинать!..

— Да отстаньте от меня!.. Могу я помыться?!

— Ну, ладно… ладно…

Он сжал губы и опустил взгляд на свой кулак. Пальцы разомкнулись, на его ладони лежала связка из двух ключей. С колечка, соединяющего их вместе, свисал брелок в виде небольшого пушистого розового сердечка, он погладил его в пальцах и усмехнулся.

Денис принял душ, обмотался полотенцем и направился в свою комнату. Там он проинспектировал свой шкаф и вытащил всю несвежую одежду, сбросив на пол, потом сложил чистую. Он обернулся на комнату и, что-то прикинув в уме, стал двигать мебель так, чтобы его кровать оказалась у противоположной стены от кровати брата. В этот момент вошёл его отец. Он встал в дверном проёме, сложив руки на груди. Понаблюдав за старшим сыном, он спросил:

— Что, надоело с Кирюхой рядом спать?

— Он сопит, пердит и ворочается всю ночь, — сообщил ему Денис, не оборачиваясь.

Отец что-то обдумал, а потом позвал его:

— Одевайся во что-то и пойдём есть, с этим потом разберёмся.

Денис пришёл на кухню в то время, когда там разворачивалась стратегия глобального перебазирования.

— Ты, Кирюха, у нас уже большой совсем, десять лет всё-таки, — говорил отец, очищая ему печёную картошку от кожуры и подкладывая в тарелку.

— Ага… — ответил довольный Кирюха, мусоля в руках куриную ножку и оставляя жирные следы на щеках.

— С братом не надоело в комнате ютиться?

— Точно! — раззявил рот младший.

— Может, тебе диван отдать в большой комнате? Будешь его раскладывать и собирать, помнишь, как тогда, когда дядя Сеня приезжал, ты ему помогал?

— Ух-ты!.. — обалдел Кирюха, забыв прожевать.

— От шкафа раздвижного тебе целую секцию выделим… — подмигнул ему отец, — вот только не знаю… справишься ты или нет… — посомневался он и серьёзно посмотрел на младшего сына.

— Конечно! — Кирюха хлопал ресницами, не веря своему счастью.

— И ничего разбрасывать не будешь?.. — сдвинул брови отец.

— Не! — потряс блестящими щеками младший отпрыск, глядя честными глазами.

— Смотри!.. Один прокол, и отправишься обратно к брату под надзор.

— Ну, па-а!.. — взмолился Кирюха. — Я смогу, вот увидишь!

— Ну ладно, уговорил!.. — притворно вздохнул отец. — Но стол для уроков останется там, у Дениса, — он развёл руками и подкинул ему ещё картошку в тарелку.

— Эт ладно… стол потерплю, — смирился Кирилл.

— Да, Денис… — подмигнул ему отец, — не повезло тебе в твои семнадцать, остаёшься в маленькой комнате один, Кирюха в большую переезжает.

Денис посмотрел на отца исподлобья, сдерживая улыбку, растекавшуюся по лицу, и вздохнул с облегчением.

Мама тоже еле сдержалась от улыбки:

— Мы Дениса немного утешим, бывшую Кирюшкину кровать оформим в виде диванчика, да, Кирилл? — посмотрела она на младшего. — Ну, чтобы ему не так обидно было там оставаться. Зайдёшь иногда, будет тебе где посидеть.

После ужина она задержала мужа за руку на кухне, когда братья ушли осуществлять переезд между комнатами, и тихо сказала ему:

— Смотри, как Даша хорошо на Дениса влияет. Один раз сходил к соседям, какой самостоятельный стал.

— Ну да, посмотрел, как взрослый человек живёт.

— Надо бы его как-нибудь убедить, чтобы заходил к ней ещё… С Людой я договорюсь, пусть общаются.

Он покивал ей в ответ.

Денис вычистил комнату после переезда младшего брата от всех его фантиков, обломков старых игрушек по полкам и огрызков, вымыл пол, чем несказанно обрадовал мать. А когда вышел из комнаты со шваброй, то, наткнувшись взглядом на турник, запрыгнул на него и несколько раз подтянулся, а после водворения швабры на место, проделал это ещё раз, порадовав отца. Родители ещё раз убедились в необходимости посещения Денисом квартиры по соседству.

Потом он, несмотря на возражения по поводу грядущей ночи, включил кофеварку и с чашкой ароматного кофе уселся с компьютером на кровати, сказав, что ему надо ещё позаниматься. В наступившей ночной тишине Денис сосредоточенно искал и изучал информацию. По его лицу можно было только сказать, что он в ней очень заинтересован. Через какое-то время он лёг на живот, поставив ноутбук перед собой. Голубое сияние экрана подсвечивало узкое слегка загорелое лицо, оно иногда чуть-чуть вытягивалось от удивления, а иногда смущённо вспыхивало, а затем хмурилось. В конце концов он отодвинул компьютер и положил голову на руки, задумавшись. Глаза сами собой закрылись. Тёмные ресницы подрагивали, губы обозначили улыбку.

Погода за окном неожиданно испортилась, что в конце марта не было удивительным. По щелям приоткрытых для проветривания окон неуютно прогулялся ветер. Под одно из таких завываний Денис резко открыл глаза, соображая, где он находится, и что происходит. Он приподнял голову над кроватью и тихо спросил темноту: «Даша?» Потом он приподнялся на руках и проснулся окончательно, тряхнув волосами и прогоняя остатки сна. Он посмотрел в тёмный экран компьютера, активировал его, глянул на время, просмотрел снова все открытые приложения, как бы суммируя информацию, закрыл всё и захлопнул крышку. Потом он взял из шкафа чистую одежду, полотенце и пошёл в душ. Он искупался, побрился, почистил зубы, побрызгал на себя из флакона, оформленного в лаконичном мужском стиле, подумал и ещё раз прошёлся душистым облаком по своей коже и волосам, а потом тихо проскользнул на кухню. Из проёма он внимательно прислушался и закрыл кухонную дверь, после чего пошумел электрической кофеваркой, засыпав в неё свежие кофейные зёрна. Какое-то время он сидел у окна, глядя на ночную непогоду и цедя неспешно свой эспрессо, изредка советуясь взглядами с двумя ключами, связанными одним розовым сердечком, которые словно подмигивали ему со стола. Потом он взял из шкафчика в ванной комнате пару предметов, засунул их в карманы спортивной олимпийки и, стараясь не шуметь, вышел из квартиры.