- -
- 100%
- +
Тамара переглянулась с проснувшейся Аней, та в недоумении смотрела на меня и на книги и одновременно тёрла кулаком глаз.
- Ладно, оставим, собирайтесь, - так же внезапно как начала, закончила Тамара, и снова обращаясь ко мне, - Больше чтобы я такого не слышала. Если не хочешь лишиться работы, нечего ходить наверх, когда тебя туда не зовут. Ты поняла?
- Да, поняла.
- Хорошо, я жду вас, идите завтракать.
Когда она вышла, я вздохнула с облегчением.
Но теперь уже Аня стала тревожить меня:
- Когда ты успела?
- Ночью.
- Ну ты даёшь. И что там был хозяин?
- Наверное он, я не рассмотрела. Он курил на балконе, в библиотеке.
- Да, это он точно. И что вот так просто сказал, бери?
- Да, так просто.
На этом разговоры о книгах прекратились.
Несколько дней мы убирали, но хозяина ни разу не видели. Видно приехал и уехал. Но эти несколько дней его образ, такой загадочный и тёмный, всё время вспоминался мне. И тем более, когда мы убирали в библиотеке.
Теперь я чувствовала, в этом доме есть что-то необъяснимое, что заставляет меня вздрагивать и оборачиваться, присматриваться и прислушиваться. А главное - ждать. Сама не знаю чего.
Работа стала казаться не такой уж нудной и даже приносить удовольствие, которого раньше не было. Отчего так происходило, я не могу ответить. Возможно от этого странного, тягучего и таинственного ожидания. Только вот ожидания чего?
В пятницу вечером Аня приболела. Раскашлялась и Тамара перевела её в другую комнату, изолятор для прислуги, которая болеет. Ни в коем случае больная горничная не должна входить в дом. А значит всё, что мы выполняли вдвоём, в субботу придётся делать мне одной.
Но отчего-то я совсем не расстроилась. Без Ани будет тише, и я смогу думать о своём. Она всегда мешает мне своими бесконечными разговорами. Не то чтобы мешает, а просто иногда хочется тишины, или просто слушать музыку, а она всё болтает и болтает. Так что в субботу, как-нибудь справлюсь без неё.
Утром, как обычно, пошла протирать и смахивать пыль. Одна комната, другая, третья. Я шла по ежедневному маршруту, никуда не сворачивая и не отклоняясь. Заходила в комнаты, протирала пыль и уходила.
В одной из комнат, это была маленькая гостиная, я зашла и сразу к полкам. Тихонько мурлыкала под нос мелодию, тянулась, доставала, смахивала, брала статуэтки, притирала, ставила на место.
Поправила выбившуюся из-под кружевной полоски прядь волос. Несколько минут я стояла и её запихивала, но она всё равно выбивалась и щекотала шею. Пришлось развязать полоску. Волосы мои рассыпались по плечам, нужно было снова сматывать их в узел и закреплять полоску заново.
Потом я поправила шторы, чему-то усмехнулась, повернулась, чтобы идти дальше и резко остановилась от того, что боковым зрением увидела лежащего на диване человека.
Ой, мама. Его я просто не заметила сразу, потому что спинка дивана скрыла от меня его присутствие. Но в этой комнате никогда никого не было в семь утра. Это даже не спальня. Просто маленькая гостиная.
Я испуганно остановилась и секунду думала глянуть или нет. Решила не смотреть и, может быть запоздало, но бесшумно повернулась, чтобы уходить.
В этот момент услышала:
- Не стоит, я уже проснулся.
Пришлось повернуться.
Мужчина, в джинсах и футболке лежал на диване. Сонно улыбаясь, он смотрел на меня.
Это - Он.
Я сразу поняла, по голосу. Он сел и глянул взглядом человека, только что проснувшегося, но совсем несердитого от того, что его разбудили.
- Ой, простите… - начала я.
Он глянул на меня быстрым, не слишком заинтересованным взглядом и спросил:
- Теперь лучше засыпать?
- Что? А, да, спасибо, я когда почитаю, всегда хорошо сплю.
- Да, но меня вы разбудили окончательно.
Он провёл ладонями по лицу, разгоняя сон, потянулся и встал.
Я замерла, глядя на него. Не знала, что делать, дальше протирать пыль, или лучше уйти. Но ещё я поняла, что мне совсем не страшно, и не хочется прятать взгляд и поскорее удалиться, как нас учат. Наоборот захотелось остаться и даже поговорить.
Исподтишка я рассматривал его. Да, хорош. Аня точно сказала, что он - офигенный, правда мне это увиделось по-своему. Крепкие руки, мощные плечи, тёмные волосы, брови, прямой чуть с горбинкой нос.
Он повернулся, и на мой осторожный взгляд, ответил прямым, охватывающим с головы до ног, довольно долгим. Так смотрят те, кто уверен в своём превосходстве.
- Вы не похожи на девушку, которой нравится убирать в чужом доме.
- Я должна работать, и не должна разговаривать.
Ладони мои вспотели от странного волнения, и я быстро сунула руки в карманы.
- Да, вы правы, мы все должны работать, - согласился он, - Хорошо, что напомнили, - сказал, повернулся и пошел из комнаты.
Я проводила его взглядом. Глянула на растрепанный затылок, на жилистую руку, на босые ступни. Постояла ещё немного, подождала, кажется всё, он уже не вернётся, и продолжила протирать пыль.
Но теперь я чувствовала, как на лице у меня, то и дело появлялась улыбка.
Откуда она бралась, не знаю…
Часть 2 Хозяин. Глава 1
- Захар, ты слушаешь? В последнее время у меня такое ощущение, что ты совсем не меня слышишь.
Издалека голос Ады. Но она здесь, совсем близко, на расстоянии вытянутой руки.
Когда-то не мог наслушаться, а теперь просто не слышу. Не то чтобы не хочу. Её голос, как фон, который можно не замечать, не обращать внимание. Пусть будет, он ведь не мешает. Пока ещё я не устал от неё и её голоса. Если устану, то просто ограничу общение с собой.
Не могу же я взять и выбросить её на улицу, после стольких лет. Да и кто может быть лучшей нянькой, для собственного ребёнка, только его мать. Если бы она была хоть немного невнимательной к Розе, то Ады давно не было бы здесь. Но она справляется и это главное.
Блюда подаёт новая горничная. Ада меняет их быстрее, чем перчатки. Я знаю, как она разбрасывается прислугой и тянет в дом всё новых и новых людей.
Нужно это прекратить. В конце концов, тут моя дочь, а кто знает, что у кого на уме.
- Ты слушаешь меня, Захар? - Ада торопливо, и даже нервно, нарезала тушеную морковь и посылала кусочки в рот.
Как можно это есть?
Я взял салфетку, вытер губы и встал из-за стола.
- Я слышу. Если тебе не нравится машина, просто замени её на другую. В чём проблема?
- Можно, да? Я хочу такую как у…
- Уволь меня от подробностей, - я кинул салфетку на стол, - и ещё, я просил тебя много раз, не нужно так часто менять прислугу. Ты хоть в агентство обращаешься, или так с улицы приводишь?
- Но я не могу, это просто ужасно, последняя горничная…
Не стал дослушивать её жалобы на горничных, развернулся и пошел к себе в кабинет, который по совместительству был и спальней. Нужно ещё поработать. Сегодня важно не упустить момент, пока нефть упала в цене.
Мысли роились в голове, и я никак не мог уцепиться хоть за одну дельную. Всё время что-то мешало, но я не мог понять, что именно сбивало с толку.
Пока шел сквозь все эти маленькие и большие гостиные, пытался возобновить мыслительный процесс и выкинуть, из головы то, что ему мешает.
Наконец, я у себя. Хотел закрыть дверь, когда увидел приближающуюся Аду. Неуверенным шагом, и наблюдая за моей реакцией, она подошла к двери, встала у косяка, притулилась спиной. Слишком тиха, догадываюсь почему.
Я молчал.
Понимаю ей нелегко, но что я могу поделать. Мне так же нелегко. Хотя нет, мне всё-таки легче. Это она, по условиям договора, не должна встречаться с мужчинами.
Она - мать моего ребёнка, если хочет и дальше оставаться в этом статусе, должна вести себя, как подобает матери моего ребенка, и моей жене.
Пусть жена она только на бумаге. Ада сама выбрала такую для себя участь. Могла взять деньги и жить сейчас где-то в Калифорнии или Лос-Анджелесе.
Да где угодно. Она могла быть свободной. Но выбрала то, что выбрала. Оставаться здесь с моим ребёнком. Но - не со мной. Это - условие договора.
А то, о чём она до сих пор мечтает, так это её личные проблемы. Наперёд знал, что она хочет сказать, но излияния эти давно мне не интересны.
- Я сейчас работаю, - я недовольно глянул, - что ты хотела?
Ада оттолкнулась от дверного косяка и шагнула назад из комнаты, словно собираясь уйти.
Я холоден, возможно жесток. Ничего другого не будет.
Она шагнула, а потом обернулась и всё-таки вошла.
- Я так больше не могу Захар.
- Ты подписала договор.
- Я знаю, но это тяжело. Тогда я не знала, что будет так тяжело.
- У тебя всё ещё есть выбор. Ты можешь быть свободной.
Она вошла в комнату, глянула на кровать, которую до сих пор почему-то не заправили.
- Я хочу быть тут, с тобой, - сказала Ада и посмотрела мне в глаза.
- Не начинай, прошу тебя. Ни к чему хорошему это не приведёт, ты же знаешь, - мой тон холоден и непреклонен.
- Но почему? Я твоя жена, почему ты не хочешь, чтобы я была рядом Захар?! Ты не представляешь, как мне здесь живётся, я с ума схожу! – она повышала тон и ноты отчаяния, такие знакомые, уже начинали звучать.
Я не люблю, когда она заводит это разговор, но снова и снова она делает попытки, и я терплю.
Это ещё одна причина, по которой сюда не приезжаю. Ада знает, я не выгоню её и пользуется этим. Но ведь и моему терпению когда-нибудь придёт конец. Оно не безгранично.
- Мне нужно работать, покинь эту комнату, - сказал я холодно.
Не хочу понимать это её отчаяние, оно мне неинтересно. Лишний раз пытается разозлить, вывести из себя. Не получится. Не тот день.
Я подошел, взял её за руку и потянул из комнаты.
- Ну, пожалуйста, Захар, - она вырвалась, попыталась, прижаться ко мне, но я с силой взял её за плечи.
- Уйди по-хорошему, чтобы не было по-плохому.
Резко её лицо совершенно изменилось. Стало злым и таким неприятным.
Что я в ней любил? Теперь и сам не понимаю. Может быть, просто поддался искушению. Скорее всего так.
В тот момент, когда потянул её из своей комнаты, что-то стукнуло в ванной. Такой знакомый звук стекла о стекло.
Мы вдвоём обернулись, я отпустил Аду и направился к ванной.
Открыл дверь и увидел девушку. Горничную. Она мыла зеркало и переставляла вазочки со свечами на полках, протирала там пыль.
- Эй, - окликнул я, но она не повернулась.
Подошел, встал возле неё, но она не отреагировала.
Я тронул её плечо, тогда она вздрогнула, быстро вытащила наушник из уха и вопросительно глянула.
- Ой, а я ещё не закончила, - сказала она, улыбнулась и повернулась на звук шагов Ады.
Та стояла в проёме, и теперь, на лице её было не просто злое выражение, а даже гневное.
Не успел я что-то сообразить, как она заорала:
- Пошла вон отсюда!
Девушка снова глянула на меня, будто в поисках защиты или поддержки, а когда решила что не нашла, быстро покинула ванную.
Глава 2
Она была обычной городской девчонкой.
Простой, симпатичной, небалованной, не капризной.
Но чем выше я поднимался, чем больше зарабатывал, и давал ей, тем быстрее она преображалась. Становилась придирчивой, требовательной, увлечённой не тем, чтобы созидать любовь, а тем, чтобы создавать вокруг себя пространство, в котором она будет руководить.
И вот создала. Красивый дом, слуги, машины. Лучшее пространство для нашей дочери. Но в итоге, что стало с самой Адой?
Самое грустное, это преображение необратимо. Оно, словно болезнь, которая однажды забирается человеку в голову, а потом сантиметр за сантиметром продвигается в глубину его тела, заставляет меняться каждую клетку. Нет надежды вернуть назад. Болезнь заполнила, схватила и не отпускает.
Не знаю, в какой момент, сработал этот механизм, теперь уже и не вспомню. Может тогда, в гостинице, когда Ада из-за пустяка, потребовала у администратора поменять номер. Или тот страшный скандал в такси. А может, всё было намного раньше, когда я приехал на старой десятке, и Ада сказала, что эта машина для рабочих. А что если ещё тогда, когда мы жарили картошку в маленькой кухне, на съемной квартире.
Сейчас сложно сказать.
Не знаю, кто виноват. Я упустил, или всё равно это должно было случится, но пути назад нет. Теперь - она такая. И даже под страхом расставания, она не меняется. Это укоренилось настолько, что если когда-то она сама поймёт, насколько сильно искажена её личность, то случится это не скоро, если вообще никогда.
Я бывал во многих домах и везде видел проникновение этой заразы. Мы меняемся, это факт, но как меняются наши жены, просто удивительно.
Каждое моё посещение этого дома, я старался не обращать внимание на её отношения с прислугой, не вникать в эти вопросы слишком глубоко. Дисциплина - всегда полюс, остальное мелочи. И мне есть о чём думать, кроме домашних забот.
Так было много лет. Я правил в своей корпорации, Ада правила в этом доме. Ничего не менялось и возможно долго бы не поменялось, если бы не горничная, что так любит читать, а теперь ещё оказывается, плохо слышит.
Я усмехнулся. Тут есть чему усмехнуться.
Странная, смелая, она мыла в ванной полочки, пока Ада пыталась в который раз вернуть наши отношения. А я, в который раз дал понять, что такого возврата никогда не будет.
Смешно и интересно.
Ада забывает обо всём, когда командует прислугой. Наслаждается властью, и даже не замечает, как показывает своё истинное лицо.
Если раньше, я не обращал на это внимание, то сегодня, в тот момент, когда она так пронзительно закричала, я понял, как далеко она зашла.
Девушка, на удивление, даже не испугалась.
Я смотрел на её лицо, на движения. Ничего подобного. Кажется, даже улыбка мелькнула на её губах. Эти короткие мгновения. Такие необычные. Никогда не думал, что стану наблюдать за тем, как ведёт себя обыкновенная горничная.
Несколько секунд, быстрый взгляд, и эта девушка снова исчезла, оставив меня наедине с моей женой.
- Зачем ты так? – сказал я.
- Я не допущу этого, - Ада всё ещё в состоянии внутренней ярости.
Видно пытается унять её, но не получается. Кипит и кипит. Она застилает ей глаза и сквозь пелену этой ярости, ей самой уже трудно пробиться. Даже в желании быть для меня привлекательной, она не умеет совладать с собой.
- Покинь мою комнату, - говорю тоном, не терпящим возражений.
Ада послушно удаляется, понимая верно, то что хочу сказать.
Вот почему я не хочу сюда возвращаться. Потому что давно не чувствую этот дом. Тут есть моя дочь, но нет ничего другого. Нет атмосферы, нет любви… и нет никого, кто заставил бы меня возвращаться сюда вновь и вновь.
Эта потребность проходит мимо меня.
Глава 3
Вечером в большой гостиной, моя маленькая Роза, в голубом платье сидит за фортепиано.
Она играет плохо, но я говорю что хорошо. Не люблю её расстраивать. А вот преподавателя по фортепиано придётся расстроить. За такие деньги, какие я плачу, уже и шимпанзе должна бы заиграть, не то что ребёнок шести лет. Моцарт, в четыре уже что-то сочинял.
Ада на диване листает журналы. Она старается не мешать, когда я слушаю, как музицирует моя дочь.
Наконец скрипучая мелодия, от которой мурашки бежали совсем не от удовольствия, закончилась, и моя прекрасная Роза встала, поклонилась и я конечно похлопал.
- Ты настоящая музыкантша, - сказал я и протянул ей руку.
Мой ангелочек, тут же подбежала. Упала рядом со мной на диване и обхватила рукой.
- Папа, почему ты так редко приезжаешь, я бы хотела, чтобы ты был здесь всегда.
- Милая, папа должен работать, - не отрываясь от смартфона, проговорила Ада.
- Да, я дожжен работать много, много.
- Но ведь у нас и так всё есть, зачем нам ещё что-то?
- Чтобы было ещё на завтра, послезавтра и много дней вперёд.
- А так, я никогда не смогу тебя видеть.
- Я обязательно буду приезжать, - потянул я дочь к себе и поцеловал в пухлую щёчку.
В гостиную вошла Тамара, элегантная и статная. Время идет, а она не меняется. Остановилась возле Ады и тоном, ошлифованным годами, произнесла:
- Вы желали меня видеть?
- Ах, да, я хотела сказать, чтобы вы нашли новую горничную, вместо той новой, что убирает в комнатах, - сказала Ада, так просто, словно попросила поменять чашку.
Тамара слегка нахмурилась, практически незаметно, но я увидел. Секундное замешательство.
- Вас не устроила её работа?
- Да, меня не устроила её работа, - сказала Ада и посмотрела на экономку, давая понять, что вопросы тут вообще неуместны.
- Хорошо, завтра я подыщу новую горничную, - сказала Тамара, с едва уловимым недовольным вздохом.
Она повернулась, хотела уходить, но я остановил.
- Подождите Тамара. Одну минуту, - и уже обращаясь к Аде, спросил, - ты хочешь уволить человека за то, что она просто убирала?
- Да, что такого? – в её взгляде полное непонимание.
- А ты подумала о том, что возможно ей нужно на что-то жить, обеспечивать себя, свою семью, мать?
- К чему ты ведёшь? - капризно дернула плечом Ада.
Я встал, дабы показать, что сейчас я приму серьезное решение, и никто не сможет его изменить.
- С сегодняшнего дня я не позволяю разбрасываться людьми. Не разрешаю увольнять прислугу, без моего одобрения.
- Но я считаю, что здесь…
- В этом доме, приказываю только я, - голос мой превратился в бас.
Так всегда бывает, когда я недоволен. Он действует на каждого, кто его слышит.
Мой взгляд на жену заставил её недовольно поморщиться и притихнуть. Обернулся на Тамару, и она кивнула в знак того, что беспрекословно поняла мои слова.
Много говорить я не привык, но привык к подчинению. По моему собственному мнению, в приказах, которые я отдаю, только здравый смысл и ничего больше.
А самодурству нужно положить конец.
Единственное самодурство, какое здесь позволительно - это моё…
То, что я хочу сделать, вряд ли можно выдать за самодурство… или да?
Пока не знаю…
Глава 4
- Тамара, как долго вы работаете на меня?
У окна в библиотеке, я стоял, глядя на то, как резвиться в парке на траве моя дочь. Она играет с няней в мяч и смеётся так заливисто, что даже сюда слышно. Я улыбнулся, потом отошел от окна и остановился у стола. Присел на край, скрестил на груди руки.
- Десять лет, - взгляд Тамары напрягся, пару раз дернулось веко, глаза в прищуре стали узкими.
Женщина нервничала, в попытке понять к чему вопрос.
Обычно она стойко и с абсолютным самообладанием выслушивает все истерики Ады. Но только у меня в кабинете начинает заметно тревожиться. Думаю потому, что это бывает очень редко и по достаточно серьёзным поводам.
Вот и сейчас я вижу, как напряжен её подбородок, как сжимаются и разжимаются пальцы, не могут остановиться, незаметно трогают ткань юбки.
- Десять лет, немалый срок. Скажите, вас устраивает зарплата?
- Да, конечно. Абсолютно устраивает, - лицо нервно дернулось, - вы платите мне хорошую зарплату и я благодарна вам за это. Надеюсь, что оправдываю её?
- У меня нет к вам никаких претензий, - я не моргая смотрел её в глаза, - Думаю, вы понимаете, что это я, а не моя жена, платит вам такую щедрую зарплату. И вы понимаете, что служите, прежде всего - мне, а не ей.
Она тихо выдохнула.
- Да, понимаю.
- Я позвал вас вот по какому вопросу…
Я быстро прошел к креслу, сел в него, и взгляд мой снова упёрся в лицо женщины.
- Слушаю вас, - монотонно проговорила она.
- Возможно, просьба покажется вам слегка необычной, но вы же понимаете, мне не до церемоний. Я не привык, долго ходить вокруг интересующего меня вопроса.
- Да конечно, всё что вы хотите.
Я не мог начать сразу и пытался оттянуть суть задаваемого вопроса.
- Надеюсь, у вас не возникнет никаких проблем с выполнением моей небольшой просьбы.
- Никаких проблем, - согласилась Тамара.
Она ещё не знает, о чём именно я собираюсь попросить, а уже так легко соглашается.
- Вы так уверенно говорите.
- Захар Алексеевич, я выполню любое ваше приказание, если оно не затрагивает моих морально-этических норм, если вы это имели в виду.
- Вы очень близки. Возможно, я затрону именно ваши морально-этические нормы.
- Попробуйте. Только после того, как вы озвучите просьбу, я смогу ответить выполню ли её.
Кажется, я сильно затянул прелюдию, но ведь тут действительно могут затронуться кое-какие нормы.
К делу.
- Хочу попросить вас об одном одолжении, естественно конфиденциальном. Прошу сообщить, одной из наших горничных, вы догадываетесь какой, о том, что сегодня вечером в двенадцать часов она должна прибыть сюда, в библиотеку.
Тамара смутилась ещё больше, занервничала.
- Простите Захар Алексеевич, но…
- Вас что-то смущает? Вы не хотите выполнять это приказание?
- Я не сказала, что не хочу его выполнять. Конечно, я передам ваши слова, это не трудно сделать.
- Тогда в чем же дело? – я прищурился.
- Я бы хотела предупредить вас, Вера девушка простая, деревенская. И воспитана на несколько других понятиях. Может не знать некоторых современных устоев. Её взгляды на жизнь несколько расходятся с общепринятыми, как я уже успела заметить.
- Да, я тоже это заметил.
- Она немного отличается от современных девушек…
- Я это понял, спасибо что предупредили. Обязательно учту сказанное вами, в своём разговоре с этой девушкой. Как вы сказали её зовут - Вера?
- Да, именно так. Должна ли я сказать девушке, чтобы она… оделась как-то по-особому?
Вопрос этот меня удивил, но с другой стороны, он весьма кстати.
- Пусть наденет платье.
- Платье?
- Да, просто платье.
Тамара дернула бровями и кивнула.
- Тогда больше вас не задерживаю, - я отвернулся к окну.
- Я всё поняла, - Тамара развернулась и уже шагнула к двери, когда я снова повернулся и её остановил.
- И ещё одно, надеюсь, это останется между нами?
- Да конечно, - она снова медленно кивнула и вышла.
А я остался обдумывать, свою прихоть…
Часть 3 Предложение Глава 1
За ужином всегда весело.
Едим, болтаем, смеёмся. Кто-то расскажет анекдот, и все закатываются.
Иногда приходит Тамара, кидает один только строгий взгляд и все затихают. Но как только она уходит снова начинаем смеяться и разговаривать.
Особенно много шутит помощник повара Иван. Обаятельный, красивый. Он знает себе цену и гордо посматривает на нас, с высоты своего великолепия. Все до одной горничные влюблены в него. Но он почему-то ни с одной из них ничего не заводит. Зато все время всех очаровывает.
С его шуток смеемся больше всего. Мне он тоже нравится, но возможно, потому что тут нет больше ни одного парня. А этот красивый, весёлый, и есть в нём что-то такое, от чего никак нельзя отделаться. Он словно всем своим видом заставляет в него влюбиться, а почему, зачем, неизвестно.
Но я стараюсь держаться, не влюбляться в него. Хоть это очень трудно. Мне просто не хочется оказаться в числе его поклонниц. Которых и так уже - хоть отбавляй. Не хочу, чтобы он и меня считал влюблённой в себя. Как ни держусь, всё равно засматриваюсь, смеюсь с его шуток. Иногда даже представляю, что могла бы очень легко и просто влюбиться. Но нет, нет.