Когда вспышки камер становятся полем битвы

«Это художественное произведение. Все имена, персонажи, места и события — плод авторского воображения. Совпадения с действительностью случайны».

Когда вспышки камер становятся полем битвы

Часть четырнадцатая

Апрель 2020 года.

Площадка «Постучись в мою дверь» гудела, как растревоженный улей: операторы проверяли свет, ассистенты носились с бумагами, а в воздухе витало то самое предвкушение — будто вот-вот случится что-то большое. Ханде стояла у зеркала в гримёрке, поправляла прядь волос и пыталась унять дрожь в пальцах. Роль Эды Йылдыз была для неё не просто работой — это был шанс снова почувствовать, что она может дышать полной грудью, несмотря на пустоту, которая поселилась в груди после ухода мамы. Татуировка-бабочка на шее будто шептала: «Ты справишься».

Сцена с Керемом должна была быть дерзкой и лёгкой — Эда сталкивает Серкана в бассейн, и всё начинается. Но когда они встретились взглядами перед командой «Мотор!», Ханде вдруг поняла: никакой игры не нужно. Между ними пробежала искра — настоящая, живая, от которой мурашки бежали по коже. Керем улыбнулся — не по сценарию, а так, будто они уже сто лет друг друга знают. И в эту секунду съёмочная площадка перестала быть чужой.

— Готова? — тихо спросил он, чуть наклонив голову.

— Готова, — ответила она, и голос прозвучал увереннее, чем она чувствовала себя на самом деле.

Команда «Мотор!» — и Ханде толкнула его в воду. А потом рассмеялась — искренне, до слёз, потому что Керем вынырнул, фыркнул, прищурился и пообещал ей «отомстить». И эта импровизация попала в финальный монтаж, став одной из самых любимых сцен у зрителей.

Но за кулисами, в стороне от камер, витала другая энергия. Гюнфер, менеджер Керема, стояла чуть поодаль, скрестив руки, и её улыбка была слишком ровной, слишком выверенной. Она подходила к Ханде, хлопала по плечу, говорила: «Ты молодец, ты очень стараешься», но в этих словах Ханде слышала не похвалу, а снисхождение. Ей казалось, что Гюнфер терпит её присутствие только ради Керема — и только до тех пор, пока это выгодно.

Однажды, когда Ханде задержалась на площадке, чтобы ещё раз прогнать сложный монолог, Гюнфер подошла к ней с чашкой кофе и, будто между делом, заметила:

— Знаешь, Керем привык к определённому ритму работы. Не стоит слишком увлекаться импровизацией. Зрители любят стабильность, а не хаос.

Ханде сжала чашку пальцами, чувствуя, как тепло обжигает ладони.

— Я не хочу быть хаосом, — тихо, но твёрдо ответила она. — Я хочу быть настоящей.

Гюнфер чуть приподняла бровь, её улыбка стала ещё тоньше.

— Настоящая — это хорошо. Но настоящая не всегда значит уместная.

И эти слова повисли в воздухе, как невидимая паутина, которую Ханде никак не могла стряхнуть.

После смены Ханде не ехала домой. Она летела к Гамзе. Дверь открывалась, и на неё обрушивалась совсем другая реальность — тёплая, пахнущая выпечкой и детским смехом. Маленькая Мави, тянула к ней ручки— и весь мир вдруг становился меньше, проще и светлее. Гамзе улыбалась своими родными ямочками — точно такими же, как у мамы, — и ставила перед Ханде тарелку с тёплым пирогом.

— Ты опять забыла поесть, — покачала она головой, но в голосе не было упрёка, только забота.

— Прости, — пробормотала Ханде, опуская плечи, будто сбрасывая тяжёлый рюкзак. — Там всё так… напряжённо.

Гамзе села рядом, накрыла её руку своей.

— Ты не обязана быть сильной каждую минуту. Здесь можно просто выдохнуть.

Джанер, муж Гамзе, вбежал в комнату с игрушечным самолётиком, прижл к себе Мави, и та залилась счастливым смехом. Ханде смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то разжимается — словно тугая пружина наконец-то дала слабину. Здесь не было ни камер, ни ожиданий, ни фальшивых улыбок. Только семья. Её свет в окошке.

Керем тоже тянулся к этому теплу. Он приезжал иногда после съёмок, садился на кухне, смеялся над шутками Джанера, играл с Мави. С ним рядом Ханде снова чувствовала себя живой. Но каждый раз, когда речь заходила о планах, о промо, о контрактах, тень Гюнфер будто становилась длиннее. Она звонила Керему, присылала сообщения, и он на секунду отводил взгляд, будто извиняясь за то, что должен ответить.

Однажды вечером, когда они сидели на балконе у Гамзе и пили чай, Керем вдруг тихо сказал:

— Она хочет, чтобы я меньше времени проводил здесь. Говорит, что мне нужно сосредоточиться на имидже, на крупных проектах, а не на «семейных посиделках».

Ханде замерла, чашка остановилась на полпути к губам.

— А ты что думаешь?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было столько усталости, что ей захотелось просто взять его за руку и увести подальше от всех этих «надо» и «должен».

— Я думаю, что здесь я настоящий, — сказал он. — А это, кажется, сейчас самое ценное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.