Жена по жребию

Глава 27

Армин теснее прижалась к мужу. Только после прохода сквозь телепорт она поняла каких нервов ей стоил весь этот цирк. Цирк на котором нажились все, кроме четы Данкварт. Все, чего удалось достичь – малая неприкосновенность границ. И пусть Рихтер довольно усмехался и потирал ладони – Армин хотелось всего и сразу.

Тут женщина усмехнулась, когда она носила Роуэна ее преследовало лишь желание выжить самой и спасти еще не рожденного ребенка. А тут, надо же, дали возможность отомстить хоть и негласно, а ей мало.

– А ведь никто ни о чем не узнает, – Армин проводила взглядом уползающие скалы. Где все так же трудились сборщицы трав, или «подмороженного сена» как его ласково обзывали бойцы.

Глубоко вдохнув, леди Кошка потерлась щекой о плащ мужа. Ей хотелось закрыть глаза и открыть их уже в счастливом будущем. Чтобы воздух не отдавал горечью нереализованных желаний.

– Смута никому не нужна, – Рихтер прижался губами к макушке жены.

От ветра слезился глаз, лишенный привычной защиты. Но вместе с тем герцог чувствовал какое-то почти забытое, но очень приятное чувство. Свобода и уверенность в завтрашнем дне. В жене. И дурашливо-нетерпеливое ожидание детей. Когда можно будет взять их на руки. Но лучше, конечно, чтобы сразу встали на ножки и можно было научить их держать в руках клинок. И девочку тоже. Она ведь будет красавицей, как мать. Должна уметь себя защитить вдруг отца не окажется рядом? Рихтер даже передернулся от такой перспективы.

– Я понимаю, – Армин вздохнула. – Понимаю. Но я бы хотела его прилюдного унижения. Чтобы каждый знал – вот он, пораженный в правах владыка. Подставка под корону. Позор. Он ведь до последнего будет цепляться за видимость власти.

– Ты такая сердитая, – хмыкнул герцог.

Милорд Данкварт был всем доволен. Предпосылки для будущего отсоединения герцогства есть. Разведка в новый рудник послана, причем еще три дня назад. Спасибо ученым душам за изобретение вестников. Пока Армин мучила Васку, он сам терзал Рордена.

– Мы никогда не были отцом и дочерью. А даже если бы и были, – леди Кошка покачала головой, – я бы не простила. Не за свои тяготы. За то, что мой сын некромант. За то, что он никогда не узнает упоения свободой. Это нечто непостижимое для людей – нестись на четырех лапах, сквозь снег или лес. Для людей он будет оборотнем, а для оборотней…Калекой. Вне зависимости от силы дара. Это нельзя простить.

– Но это, как и злоключения моего герцогства и меня самого, не стоят гражданской войны. На трон могут претендовать четыре рода. В том числе и наш. Ты хочешь включиться в эти игры? В стороне нас не оставят. Я уверен, если хорошо поискать найдутся слитые воспоминания о том, как мне ставили клеймо. И его попытаются вернуть.

– Нет, благодарю покорно. Нам с тобой еще Амайю и Дитера воспитывать, – фыркнула Армин. – В этом деле отвлекаться нельзя.

– Эм, вот по этому вопросу у меня есть некоторые возражения, – осторожно произнес герцог. – Не сверкай на меня глазами! Давай ты девочку назовешь, а я мальчика?

– Но ведь основная работа на мне, – хитро сощурилась леди Данкварт.

– Но я ведь тоже старался! Очень старался, ты сама это признала, – подхватил герцог.

Он прекрасно осознавал каким испытанием все произошедшее стало для жены. И сейчас она просто шутила и расслаблялась. А Рихтер был рад дать ей лишний повод для улыбки.

– Да, ты старался, – Армин коснулась руками заалевших щек. – Девочка будет оборотнем. А вот мальчик пойдет в тебя, огненная магия твоего рода пересилит оборотничество.

– Я запутался, – вздохнул герцог. – Разве не из-за этого ты страдаешь? Что Рой не сможет обратиться?

– У него будет желание. Это как зуд по всему телу, как напряжение, которое не сбросить. У людей такого не бывает. Любопытство, интерес почувствовать себя в звериной шкуре не равен необходимости оборота.

Герцог пожал плечами. Иногда, когда наваливалось слишком много дел, ему хотелось выть на луну Белым Зверем. Но вряд ли Армин говорит об этом желании. И Данкварт поспешил сменить тему.

– А что за письмо ты трепетно прижимаешь к груди?

– Я хочу беседку, – невпопад ответила Армин. – А в письме расшифровка, помнишь, я говорила, что послала другу перерисованные со стены знаки?

– Так быстро? – поразился герцог. – Я думал это займет больше времени.

– Там нет ничего сложного, для профессионала. Не древние письмена, а адаптация заклятия призыва, – леди Данкварт поморщилась, – но для нас новости не лучшие.

– Не лучшие или плохие?

– Не лучшие. Наши дети смогут управлять Зверьми. А мы – нет. Они были созданы для защиты герцогства от чего-то. Тебе виднее от чего нужно было защищать крепость.

– От нежити, – Рихтер потер подбородок, – мы не только Белых гоняли. Больше с чудовищами сражались. Белые – легенда, изредка показывающая свой ужасный лик.

– Они спят внутри камня, внутри круга. И выходят в строго определенный период, – Армин достала письмо и открыла его. Рихтер поспешно поднял над санями щит. Чтобы ветер не выбил из рук листы.

– Вижу, – на плотном листе чья-то уверенная рука схематично изобразила жизненный цикл Белых Зверей. – Они питались пойманной нежитью и магией моих предков.

– А дальше начинаются догадки, но господин Лартон считает, как и я – после того как предок проклял вас, ваша магия испортилась. Человеческое жертвоприношение усугубило это.

– Но кто мог? – в пустоту пробормотал Рихтер. – Принести в жертву разумного, это ведь еще додуматься надо. Кто-то ходил вдоль стены и бац! Озарило.

– А я?

– Ты защищалась, да и Зверь сам утащил оборотня, – возразил герцог.

– Сейчас уже и не узнаем. Белый меня не тронул – проклятие было снято. Наши дети наследуют чистую магию. А мы с тобой не считаемся. Я сосуд драгоценной магии, а ты по-прежнему проклят. Призрак солгал о необходимости жертвоприношения. Как и о том, что я не смогу об этом заговорить. Неужели он настолько ненавидел своих потомков?

– Я не представляю, что должны сотворить мои дети чтобы я их так безнадежно проклял, – покривил душой герцог.

К своему огромному сожалению он помнил семейные предания. И в свете догадок «друга» Армин эти байки обрели смысл. Омерзительный, надо признать, смысл.

– Не представляй, – покачала головой Армин. – Я тоже проклинатель не слабый.

– Кодар, – внезапно произнес Рихтер, – прославленный воин и маг. Как тебе такое имя?

– Фу.

– Ну что «фу»? Хорошее имя, – притворно обиделся Данкварт.

И тут же предложил несколько дурацких имен. Ему нестерпимо было видеть жену расстроенной. Так перешучиваясь и вспоминая самые смешные и дурацкие имена, муж и жена добрались до Дан-Мельтима.

– Не хочу задерживаться, – сонно пробормотала Армин. – Давай домой? Хочу увидеть сына.

Сани не успели покинуть город как леди Данкварт уже уснула. И в крепость, в дом супруг вносил ее на руках. Сразу в свою спальню. Рихтер был уверен – в их семье не будет раздельных спален. А если у жены будут возражения, он найдет несколько ласковых аргументов.

Уложив супругу в постель, герцог сел изучать бумаги. О многом догадался старый друг его жены. Тут Рихтер ревниво понадеялся, что «друг» достаточно стар и не интересен внешне. Было бы неплохо если бы у него была бородавка на носу.

О том, что Белые Звери раньше служили роду герцогу было известно на уровне легенд. Такую тайну не утаить. Равно как и то, что на пятачке земли за стеной нельзя оставаться на ночь. Но тут было сложно судить – удалые парни порой кичились перед девками своей смелостью и ночевали там. И утром приходили на тренировку. Делая своего сюзерена злым и дерганным.

Предок был импульсивным и жестоким человеком. Рихтер открыл следующую страницу письма. Проклятие. Было проклятье, как не быть. Жена ушла от мужа, кто такое простит? Вот только положа руку на сердце, Рихтер свою далекую прабабку прекрасно понимал. Тяжко ей жилось в одном доме со второй, любимой женой. Это уже когда первой супруги след остыл пращур осознал, как крепко он любил гордячку Лисс.

Что делает мужчина чтобы вернуть любимую? Глупости. И чем сильнее мужчина, тем больше он может натворить. Герцог Данкварт проклял своих детей. Пока он был жив проклятье не вступало в силу и могло быть снято. И он рассчитывал, что его беглянка-жена вернется просить за сыновей. Но не дожил. А какое уж условие он придумал будучи мертвым – вряд ли Армин скажет. Да и не хочет Рихтер ворошить прошлое. Прошло и прошло. И слава богу. Жаль только что никто и никогда не верил в возможность снятия проклятья. И не проводил параллели с Белыми Зверьми. Как-то привыкли, смирились за поколения и даже не искали. Тащились по течению реки.

Леди Данкварт завозилась во сне, защитным жестом прикрыла живот и села. Потерла глаза и нахмурилась.

– Почему не спишь? – сонно спросила женщина.

– Прости, разбудил? Бумаги смотрел, – Рихтер отбросил письмо на стол и сел на кровать.

– Я хочу разбить там беседку, – Армин погладила мужа по растрепавшимся волосам. – И обнести магическим барьером край, чтобы никто никогда не смог упасть. Клумбы, небольшой фонтанчик. Пусть ничего не напоминает о том, что произошло. Нам нужно будет приводить детей к стене. Часто, чтобы Белые привыкли. Надеюсь, они будут сидеть внутри.

– Хорошо. Надо так надо. Мы с бойцами присмотрим по первости, а там уже ясно будет. Обещаю, когда родятся дети у тебя все это уже будет. Только как ты будешь определяться с видом беседки, если не можешь выбрать цвет стен детской?

– Я просто вредничаю, чтобы не расслаблялись, – засмеялась Армин. – Детскую буду делать сама.

– Не надорвись, за чем-нибудь тяжелым зови меня или любого из бойцов.

– Не жалко? Загоняю ведь, – Армин поднялась, – надо переодеться и ложиться. Завтра новый день и новые дела.

Герцог согласно кивнул, разделся и рухнул в постель. Армин, сменив платье на ночную рубашку, легла рядом и позволила укутать себя одеялом. Рихтер теснее прижал к себе любимую и с некоторым трепетом уложил ладонь на плоский живот жены. И пусть она тихонько пофыркивает от смеха, пусть. Он просто наслаждается этим потрясающим фактом – где под его ладонью растут маленькие Амайя и Дитер. В конце концов, он, воин и боевой маг в двадцатом колене, может пойти на встречу жене. Тем более, если жена умеет проклинать.

Тут герцог встрепенулся и приподнялся, нависая над женой:

– А у меня ведь есть подарок. Для тебя и Роя.

– Да? – мурлыкнула Армин, – ты сам как подарок, любимый.

– Не отвлекай, – простонал Рихтер.

– Я вся во внимании.

– Я купил услуги мага, – герцог нежно поцеловал жену в кончик носа, – он сможет настроить переход на Землю, в твой бывший дом. Роуэн очень переживает, что не смог попрощаться с дедушкой. У старика непроизносимое имя…

– Лев Савельич, – улыбнулась Армин, – наш ангел хранитель. Знаешь, ему бы здесь понравилось – он прирожденный собиратель грибов и ягод. Да и нашей будущей оранжерее нужен надежный и ревностный смотритель. Муж мой, как же я люблю тебя, не передаваемо просто.

– Это я тебя люблю, сердце мое. Непередаваемо. Ты сделала меня счастливым.

Глава рода Грейгронн тяжело ударил дверью о косяк. Он в очередной раз пришел к жене. В очередной раз не сдержал данного себе слова. Женщина на портрете неуловимо поморщилась. Или просто блик пробежал по полотну.

Он жаждал мести, хоть какой-нибудь, хоть кому-нибудь. Причинить боль, упиваться чужими страданиями, все что угодно лишь бы отрешиться от собственного унижения. Оттого, наверное, и пришел к жене – ведь именно ее нелюбовь причиняла ему самую сильную боль и подвигала на новые свершения.

– Сегодня печальный день, душа моя.

Пыльное зеркало отразило императорскую фигуру и мужчина скривился. Он пытался вернуть роду былую славу, но никто не оценил его стараний. Сын, и тот предал – женился тайком, поганец. И Дворянское Собрание не упустит случая покопаться в родословной женщины. Как же все опостылело.

– Ты меня, конечно, не слушаешь. И на печаль мою тебе плевать, – мужчина сделал хороший глоток из бутылки. – А ведь сегодня я похоронил нашу дочь. Бедная девочка.

Долгие годы император добивался хоть какой-то реакции женщины, хоть какого-то намека что ее душу удалось удержать. И, наконец, увидел.

Диамин вскрикнула, прижала руки к щекам и заплакала. Портрет истекал самыми настоящими слезами.

– Была разорвана дикими зверьми во владениях своего мужа. Говорят, она даже перекинулась, но не справилась. Не принцесса, но и не оборотень, – едко усмехнулся Грейгронн, слезы портреты доставляли ему радость.

– Ну что, как оно, узнать, что умерла зря? Оставила мужа и государство, а ради чего? Чтобы девчонка прожила всего на пару лет дольше?

С каждой капнувшей на пол слезинкой краски на портрете блекли. Золотистая кожа женщины становилась сероватого оттенка. Однажды умершая, императрица Диамин умирала во второй раз. Мучительно и медленно, но с надеждой встретить дочь на Той Стороне.

– Не уйдешь, – фыркнул император, – серебряные гвозди держат холст на подрамнике, на них и заклятье держится. Душа твоя останется здесь. Навеки. Я сдохну, а ты в портрете останешься. Не ценила мою любовь при жизни, у тебя есть все время мира чтобы ее оценить после смерти.

Но Диамин его уже не слышала. Она рвалась, изо всех сил рвалась, силилась уйти, покинуть ненавистный холст. И слабела. Душа женщины впала в смертный сон. И никакие тревоги и думы больше не беспокоили ее.

Император посмеивался и пил вино. Отвратительный день стал чуть-чуть светлее. Пожалуй, он прикажет перевесить портрет в портретную галерею. А напротив повесит портрет дочери. С траурной лентой. Это хоть немного скрасит его удручающе серые будни.

Криво усмехаясь, мужчина пошел к выходу из комнаты. Бросив взгляд в зеркало, глава рода Грейгронн выругался и бросил в стекло бутылку. Оно не имело права отражать его слез. Потому что император не плачет. Никогда. И каждое его решение правильное и взвешенное. Он не ошибается.

А портрет мертвой женщины выцветал, магия удерживающая душу императрица заработала в обратную сторону – начала втягивать в холст энергию жизни. И ждать освобождения Диамин оставалось еще долгих полвека.

Эпилог

Десять лет спустя

Герцогиня Данкварт летела по господскому дому подобно злющему призраку. Тонкий запах привел Армин в тупик и она, хоть и порадовалась таланту детей, обозлилась еще больше. На повороте леди столкнулась со старшим сыном.

– Рой!

– Мам, я обещал их не выдавать, – округлил глаза ребенок. – Но если ты пойдешь в беседку, то возможно…

– Я запомню, что ты их не выдал, – улыбнулась Армин. – Ракшас, ну почему из всех вас только Тайланна не доставляет мне проблем?!

– Потому что она доставляет их Таммейну, – фыркнул Рой.

– Стоять, а ты сам куда собрался?

– Хочу Крину навестить, – отвел глаза Роуэн.

– Даже не вздумай, – строго одернула его леди Кошка. – К ней сегодня приехала наставница. Будут решать, обучаться ли ей на дому или ехать в столицу. И если она поедет, ты, как друг, ее поддержишь, не станешь устраивать девичьих истерик.

– Она мне жену предсказала, – буркнул Рой, – первую, но вторую. Человека, но кошку. Знатную, но простую.

– Вот и хорошо, – Армин улыбнулась. Детская влюбленность сына в подружку беспокоила всех. Сама Крина ничем кроме своего дара не интересовалась.

– Иди, мам. Пока мелкие еще что-нибудь не взорвали.

До малой калитки леди Данкварт добралась быстро – путь был уже привычен. Шкодники-двойняшки нахимичили в материнской лаборатории, но смириться с заслуженной карой не захотели. И сбежали. Причем у Амайи получилось «заморозить» запах, да так что он завел леди Данкварт в пустой коридор.

Дети действительно оказались в беседке. Играли со Зверем. Армин пришлось напомнить себе что она взрослая женщина и имеет при себе несколько боевых зелий. К огромному сожалению и даже ужасу леди Кошки, Белые беспрекословно слушались двойняшек. А детям всего по девять лет.

– А что ты нам сделаешь? – Сощурилась Амайя. Дитер испуганно потупился. Мальчик пошел в отца, серьезный и умный не по годам, он понимал, что сестра поступает неправильно.

– А что сделаешь ты? – вопросом на вопрос ответила герцогиня и отважно шагнула в беседку.

– Ты меня не тронешь, – Амайя была готова стоять на своем.

– Я уложу тебя на скамью, здесь и сейчас, – четко произнесла Армин, – и выдеру розгой. Да так, что ты неделю спать на животе будешь. И кушать стоя.

Девочка побледнела и испуганно вцепилась в шерсть Белого Зверя. Он поднялся на лапы и резко увеличился в размерах. До этой поры ни Амайя, ни Дитер не видели боевой ипостаси их «славной игрушки». Двойняшки прижались друг к другу. Но девочка смогла взять себя в руки и четко произнести:

– Бельчонок, домой! – после этих слов Белый уходил в стену. Но не в этот раз. – Домой!

Зверь резко развернулся и зарычал. Амайя закричала и схватилась за брата сильней. Армин сглотнула и сделала детям жест уйти из беседки. Увы, используй она сейчас зелье и двойняшек тоже зацепит.

Белый рычал, но нападать не спешил. Дитер отцепил от себя Амайю и шагнув вперед, положил руку на вздыбленный загривок Зверя.

«Чудо», отметила про себя Армин, чувствуя, как сердце бьется где-то в животе. Белый Зверь прижал шерсть и прошел мимо леди Данкварт, ведомый тонкой рукой перепуганного, отважного мальчика.

Дитер довел Белого до самой стены и приказал уйти. Жалобно скульнув, Зверь просочился сквозь камни.

– Мам, прости нас, – Дитер опустился на одно колено. – Я готов понести заслуженное наказание.

– Степень твоей вины оценит отец, – старательно проговорила Армин. Герцогиня была перепугана не меньше, чем ее дети.

– Мам, прости меня, – Амайя смаргивала крупные слезы.

– Я не могу тебя простить, – строго произнесла Армин. – Ты играла со Зверем, созданным для защиты княжества. Ты позволила слуге возомнить себя хозяином. Разве это разумный поступок? Ты обратилась против матери и брата, твой поступок подверг нас опасности. Иди в свою комнату. К вечеру я хочу, чтобы ты подготовила речь. Как бы ты рассказала отцу о моей смерти от клыков Белого Зверя. И о том, что произошло с твоим братом. Как ты думаешь, вот сейчас, Дитер рисковал собой? Уводя обозленного Зверя, против его воли?

Амайя склонила голову. Больше всего на свете Армин хотелось приласкать дочь, прижать к себе. Утереть слезы и порадоваться тому что все живы. Но она прекрасно понимала, есть огромная разница в воспитании людей и оборотней. И если Дитеру хватит отцовского подзатыльника, то для Амайи наказание должно быть куда как строже.

Девочка шла низко опустив голову. Она не понимала отчего за разные шалости им с братом достается по-разному. Почему мама любит Дитера больше? И папа тоже. Только Бельчонок любил ее, Амайю. Только ее. И предал.

Амайя просидела в своей комнате до самого вечера. Но когда пришла матушка Васка девочка выходить к родителям отказалась. Уткнувшись лицом в подушку, она тихонько шмыгала носом.

Видение мамы, загрызенной Бельчонком преследовало ребенка. Амайя однажды видела, как подрались псы. Поэтому она представляла, что могло произойти. И одновременно злилась. На брата, ведь он мог бы остановить ее. На мать, почему пришла так поздно? Зачем вообще показала эту стену. Ами ударила кулаком по подушке и накрылась одеялом с головой.

Хлопнула дверь. Амайя приподняла край одеяла, потянула носом воздух и тут же почуяла аромат духов матери. Герцогини Данкварт, как решила ее называть девочка.

– Однажды мне удалось призвать Белого Зверя, – герцогиня села на пол. Рядом с постелью дочери. – Это был ужасный вечер. Твой отец уехал и я осталась беззащитна. Только по счастливой случайности Белый вышел ко мне – я поранила ладонь и моя магия, смешавшись с магией моего врага разбудила Зверя. Он вышел чтобы убивать. Но я уже ждала пока вы родитесь, ты и Дитер. И он пощадил меня.

– Правда? – Амайя подняла голову.

– Правда. Я не говорю, что он зло. Он инструмент, Ами. И если ты хочешь с ним дружить и играть, наделять его правами – ты должна быть сильнее. Именно ты должна была взять его и вернуть на место, понимаешь? Дитер не любит Белого.

– Я думала, когда-нибудь придет другой Белый и станет ему другом, – шепотом поведала Амайя.

– Он всего один, – герцогиня улыбнулась, вспоминая как сильно они удивились с Рихтером. – Внутри камня он становится бесплотным. И спит там. Если его убить, его тело растворится, и с водой и воздухом вернется в стену. Он будет с тобой и после тебя.

– Это правда?

– Ну, если ты выучишься читать на языке Леса я дам тебе книгу про Белых Зверей, – Армин не стала уточнять, что эту книгу написал господин Лартон. И что он мог бы все рассказать своей шкодливой крестнице.

– Выучусь. Я буду сильной.

– Лучше будь умной, – вздохнула Армин.

– Папа сильно расстроился? – робко спросила Ами.

– Он не знает. Дитер ждет тебя, чтобы вы вместе покаялись.

– Можно спросить? – Ами робко посмотрела на мать.

– Конечно, – леди Данкварт грустно улыбнулась, понимая, что сейчас ее дочь спросит то же самое, что и она сама в прошлом спросила у своей матери.

– Почему ты меня не любишь?

Армин поднялась и села на кровать к дочери. Подбирать слова было тяжело.

– Я люблю тебя, очень. Никогда не сомневайся в этом. Ты не только маг, как твой брат. Ты оборотень. Ты злее, – Армин усмехнулась, – тебе тяжело сдерживать эмоции. Я все это прошла так же как и ты. В одной и той же ситуации твой брат слегка расстроен, а ты топаешь ногами и кричишь. На тренировке ты не сдерживаешь силу – поэтому с тобой ставят детей постарше. Ты опасна. Так же как и я в детстве. И моя мама была так же строга ко мне как и я к тебе. Ты щедро одарена магией, и через год уже сможешь обратиться. Тогда станет легче. Твоя вторая ипостась поможет тебе. Если ты не позволишь ей подчинить тебя.

– А я справлюсь?

– Разумеется, ведь ты моя дочь, – Армин поцеловала девочку в лоб. – Умойся и спускайся вниз. Не стоит заставлять отца ждать.

Ами хитро улыбнулась, зная, что мама тоже учуяла запах отца. Герцог вместе с сыном тихонько подслушивали под дверью. Слишком волновались за своих девочек.

Армин вышла из покоев дочери и тактично сделала вид, что верит, будто муж и сын случайно оказались в коридоре. Амайя выглянула из-за юбки матери и состроила жалобную рожицу.

– Пойдемте кушать мед с блинами, – задумчиво произнес герцог. – Это будет ваша последняя сладость на ближайший месяц. И нет, это не все наказание.

– Да, отец.

– Наказание должно нести пользу, – спокойно произнес Рихтер и подал жене руку, – вы будете трудиться на благо герцогства. Амайя будет помогать целителю Бойду. А ты, Дитер, отправишься в Дан-Мельтим. Мэру нужен помощник.

– Ух ты, – восхитился мальчишка.

– Это вряд ли, – покачал головой Рихтер. – В твои обязанности будет входить подача печенья почтенному старику. Ты освоил малые заклинания огня, сможешь подогреть чай. Развести огонь в камине. В общем, с ролью слуги справишься.

Двойняшки взялись за руки. Наказание было страшным – разлука, да еще и нудные, неинтересные занятия. Все же взрослые иногда слишком жестоки.