По крышам над Невой

Глава 1

В Сочи, где даже воздух будто пропитан курортной суетой и лёгким налётом вечного праздника, утро у Веры Павловны Ветровой, которой, между прочим, сорок три года (что она, впрочем, упоминала исключительно в моменты, когда кто-нибудь чересчур уж бодро советовал ей «просто расслабиться и не принимать всё близко к сердцу»), начиналось не с ароматного кофе и ласкового морского бриза, а с отчаянной погони за котом Тучей, чья шерсть, казалось, уже стала официальным элементом декора квартиры - она была везде: на чёрных брюках для съёмок, на сценарии, даже на телефоне, по которому в этот самый момент настойчиво звонила Галина Петровна, учительница химии.

- Вера Павловна, ваши дети опять устроили на уроке фейерверк! - голос Галины Петровны звенел так, будто она уже мысленно составляла жалобу министру просвещения. - Ну, не буквально, разумеется, но по уровню разрушения - почти то же самое! Вероника смешала реактивы, а Вова зачем-то поднёс к пробирке зажигалку! Я уж думала, сейчас потолок обрушится от пара!

Вера, одной рукой пытаясь поймать Тучу, который с издевательски довольным видом запрыгнул на шкаф, а другой, прижимая телефон к уху, выдала свою фирменную обезоруживающую улыбку - правда, собеседница её не видела, но интонация вполне передавала весь спектр эмоций:

- Галина Петровна, вы же знаете, они у меня не со зла. Просто у них энергия бьёт через край, как фонтан на набережной в пик сезона. Мы обязательно поговорим, обещаю!

Едва она сбросила звонок, как в прихожей раздался грохот - это Андрей «Дроня» Аверский, оператор, здоровяк с душой щенка и талантом ронять всё, что попадает в руки, ввалился в квартиру с выражением лица человека, который только что чудом избежал падения в канализационный люк.

- Ой, Вера Павловна, простите, я тут немножко… ну, это… задел косяк, - пробормотал он, краснея так, что даже уши порозовели. - Зато посмотрите, какой свет на улице! Прямо как в кино, честное слово! Можно сразу снимать!

В дверях тут же возникла Зоя Зайцева, ассистентка Веры, - юная, восторженная и такая воздушная, будто её вообще держали на земле исключительно ремни сумки с документами:

- Вера Павловна, Герман «Гром» уже рвёт и мечет на площадке! Говорит, если через пять минут не начнём, он уйдёт снимать рекламу йогурта! А Станислав Аркадьевич требует латте с кокосовым молоком, причём чтобы пена была в форме дельфина! Ну разве это нормально?

Вера наконец поймала Тучу - кот посмотрел на неё с таким высокомерным презрением, словно был не домашним питомцем, а по меньшей мере директором телеканала.

- Нормально, Зоя, это же наша обычная среда обитания, - вздохнула Вера, машинально стряхивая с плеча очередную порцию кошачьей шерсти. - Скажи Станиславу Аркадьевичу, что дельфинов из пены мы пока не освоили, пусть довольствуется обычным сердечком. А Герману передай, что мы уже бежим, даже если придётся лететь.

Тут из-за спины Зои выглянул Семён Сергеевич, звукорежиссёр, - ворчливый и знающий про всех вокруг столько сплетен, что мог бы запросто заменить собой все местные паблики в соцсетях.

- А я вам сразу говорил, что начинать съёмки в десять утра в Сочи - это самоубийство. Тут же все туристы как раз выходят на пляж, будут лезть в кадр с надувными крокодилами! Да и свет не тот, и ветер не с той стороны! Ну кто так работает, а?

Вера только усмехнулась. Она уже привыкла, что Семён Сергеевич начинал брюзжать ровно за минуту до включения камеры - видимо, это у него такой ритуал на удачу.

- Семён Сергеевич, если бы мы ждали идеального света и отсутствия туристов, мы бы до сих пор снимали пилотный выпуск, - ответила она, поправляя причёску и мысленно прощаясь с надеждой на спокойный день. - Так, все готовы? Тогда вперёд - спасать передачу «Прошлое под прицелом» от полного хаоса!

На пороге квартиры в этот момент возникла Рина, вредная соседка с таксой Вуппи, которая всегда смотрела на Виктора так, будто он был не мужем Веры, а последним эклером на витрине.

- А Виктор Вениаминович уже уехал? Такой мужчина, такой воспитанный… Не то что некоторые, - протянула она, многозначительно покосившись на Тучу, который в ответ презрительно прищурился. - А вы опять на съёмки? Ну-ну…

Вера лишь крепче сжала ремешок сумки.

- Да, Рина, опять. Работа такая, - ответила она с ослепительной улыбкой, за которой скрывалось желание сказать куда больше, но воспитание (и опасение, что это попадёт в местные сплетни) удерживало её от резких слов. - Ну, мы побежали!

И вся эта компания - энергичная Вера, добродушный Дроня, восторженная Зоя, ворчливый Семён Сергеевич и невидимый пока Герман «Гром», уже превращавший съёмочную площадку в поле битвы за идеальный кадр, - вывалилась на залитую солнцем сочинскую улицу, где, казалось, даже пальмы посмеивались над их суетой.

Фирменный фургон передачи «Прошлое под прицелом», на борту которого красовался ведущий Станислав Аркадьевич Харин в эффектной позе с микрофоном (фото, правда, сделали ещё в прошлом сезоне, и с тех пор логотип слегка выцвел на южном солнце), бодро катил по весеннему Сочи. За окном разворачивалась та самая курортная феерия, от которой у приезжих обычно перехватывает дыхание, а у местных - лишь устало дёргается глаз: пальмы, будто наряженные к празднику, топорщили глянцевые листья; магнолии источали такой густой аромат, что Андрей «Дроня» Аверский, сидевший рядом с звукорежиссером, а по совместительству и водителем Семеном Сергеевичем, то и дело шмыгал носом и бормотал: «Ну вот, опять аллергия просыпается, будто я не оператор, а ботанический справочник!»

- Зато смотрите, какой свет! – секунду спустя оживился Дроня, тыча пальцем в лобовое стекло, где солнечные блики весело прыгали по крышам кафешек. - Прям как в голливудском блокбастере, честное слово! Только вместо пальм там обычно кактусы, да?

Ассистентка Зоя Зайцева, прильнувшая к окну с таким восторженным видом, словно видела всё это впервые, вздохнула:

- А мне кажется, тут даже воздух пахнет приключениями! Ну, почти… Хотя нет, это, наверное, шаурма из той палатки на углу.

Вера Павловна лишь усмехнулась:

- Приключения, Зоя, обычно пахнут не шаурмой, а проблемами. Причём сразу в промышленных масштабах.

Семён Сергеевич, руливший фургоном с выражением лица «я всё это уже сто раз видел и ничему не удивляюсь», сказал:

- Проблемы у нас будут, когда Герман «Гром» увидит, что мы опоздали на двадцать минут. Он же у нас перфекционист: если кадр не идеален, он готов переснимать до второго пришествия, причём непременно при лунном свете и в полной тишине, которой в Сочи отродясь не бывало.

Тем временем фургон свернул на набережную, и впереди показалось здание старого сочинского театра - величественное, с колоннами, которые, казалось, помнили ещё те времена, когда по этим улицам прогуливались дамы в кринолинах, а не туристы в футболках с надписью «Я люблю Сочи». Теперь в его просторных залах, где когда-то гремели овации, обосновалась студия «Прошлое под прицелом» - со всеми её проводами, софитами и вечным хаосом, который почему-то всегда умудрялся складываться в нечто похожее на рабочий процесс. Едва команда вывалилась из фургона, навстречу им вылетел Герман «Гром» Громов - бледный, взъерошенный и такой напряжённый, будто только что предотвратил катастрофу вселенского масштаба (что, зная Германа, вполне могло оказаться правдой).

- Ну наконец-то! - воскликнул он, размахивая руками так, словно пытался отогнать рой пчёл. - Мы уже думали, вы решили устроить экскурсионный тур по всем чебуречным города! А у нас тут событие!

Он сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь эффектом, и только потом продолжил:

- У нас новый спонсор! И он хочет финансово поддержать программу «Прошлое под прицелом»! Более того - он готов оплатить всем поездку в Питер!

С этими словами Герман величественно отступил в сторону, открывая вид на пожилого мужчину в потрёпанной куртке, с цепким взглядом и такими же цепкими пальцами, которыми он то и дело поправлял ремешок рюкзака.

- Знакомьтесь, это Василий Петрович, - представил спонсора Герман. - Бывший архитектор и руфер из Питера. Знает все крыши Северной столицы как свои пять пальцев. И хочет, чтобы мы сняли выпуск про питерские крыши - мол, это же кладезь историй, тайн и потрясающих видов!

Василий Петрович кивнул, окинув команду внимательным взглядом:

- Я сам лазил по этим крышам ещё в восьмидесятых. Там такое творилось - вам и не снилось! А теперь молодёжь лезет без подготовки, без уважения к пространству… Надо показать, как это на самом деле - красиво, опасно и очень атмосферно. Хочу чтобы вы рассказали историю про «фонарщиков». Ну что, согласны?

Не успела Вера Павловна и рта раскрыть, как рядом возник Вениамин Лазарович Ветров, свёкор Веры, - бодрый, неугомонный и с таким видом, будто он только и ждал подходящего момента, чтобы ворваться в действие.

- А я с вами поеду! - заявил он без предисловий, поправляя галстук, который, судя по всему, надел специально для такого случая. - Я же бывший полицейский! Вдруг там криминал какой на этих крышах? Да и Питер я знаю неплохо - бывал там по службе. Без меня вам никак!

Вера мысленно вздохнула. Спорить с Вениамином Лазаровичем было всё равно, что пытаться уговорить море перестать шуметь - бесполезно и утомительно.

- Ну, если вы уверены, Вениамин Лазарович… - начала она дипломатично, но тут из-за угла вынырнула её соседка Рина, держа на руках Вуппи, собака смотрела на всех с таким высокомерным видом, словно была королевой бала.

- Ой, а куда это вы все собираетесь? - пропела Рина, поглаживая таксу. - В Питер, говорите? А можно я тоже? Вуппи необходима смена обстановки…

Вера почувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз.

- Рина, это рабочая поездка, а не туристический круиз, - попыталась она мягко, но твёрдо обозначить границы.

- Ну что ты, Вера, я же не мешать буду, а помогать! - возразила Рина с ангельской улыбкой, за которой явно скрывалось что-то куда менее безобидное. - Я могу, например, следить за бытом! Или за Виктором Вениаминовичем, если он тоже поедет… ну и за общим настроением группы!

Василий Петрович, наблюдавший за этой сценой с неподдельным интересом, лишь пожал плечами:

- Если человек хочет ехать и не будет лезть в кадр - пусть едет. Расходы я беру на себя, лишь бы выпуск получился интересным. Крыши Питера того стоят, поверьте.

Тут к группе подошёл Станислав Аркадьевич Харин, ведущий передачи, который до этого момента загадочно отсутствовал, видимо, репетируя перед зеркалом особо эффектную позу.

- А что тут обсуждать? - заявил он, поправляя воротник рубашки так, чтобы все могли оценить его безупречный стиль. - Со мной любой выпуск будет интересным! Я же звезда! Вот сниму этот питерский блокбастер, покажу его нужным людям - и привет, федеральный канал в Москве! Буду вести ток-шоу, а вы все будете мной гордиться!

Зоя восхищённо захлопала ресницами:

- Ой, Станислав Аркадьевич, как здорово! А вы будете рассказывать про крыши и тайны Питера?

- Про тайны, про интриги, про всё самое захватывающее! - пафосно ответил Харин, явно уже представляя себя в кресле ведущего федерального ток-шоу. - А ещё про то, как я героически карабкался по этим крышам, рискуя жизнью ради искусства!

Андрей, который всё это время пытался пристроить камеру так, чтобы случайно не уронить её, прошептал:

- Ага, героически. Только вы на третий этаж ленитесь подняться без лифта.

Харин метнул в его сторону испепеляющий взгляд, но спорить не стал - вместо этого он развернулся к Герману и начал с жаром обсуждать, под каким углом лучше снимать его профиль, чтобы он выглядел максимально харизматично.

Вера Павловна окинула взглядом эту компанию - добродушного Дроню, восторженную Зою, ворчливого Семёна Сергеевича, педантичного Германа, самовлюблённого Харина, настойчивого Вениамина Лазаровича, навязчивую Рину с Вуппи и нового спонсора Василия Петровича, который смотрел на них с лёгкой иронией, - и подумала, что если этот питерский выпуск получится хоть наполовину таким безумным, каким обещает быть подготовка к нему, то рейтинги «Прошлого под прицелом» взлетят до небес.

- Так, все успокоились! - громко произнесла она, стараясь перекрыть нарастающий гул голосов. - Сначала обсудим детали поездки, потом распределим задачи, а потом уже будем мечтать о федеральных каналах и героических восхождениях. Договорились?

Команда переглянулась, кто-то кивнул, кто-то пробормотал что-то невразумительное, но в целом атмосфера оставалась такой же хаотичной и неудержимо живой, как сам весенний Сочи, сверкающий на солнце и обещающий массу неожиданных поворотов.

***

Вера Павловна Ветрова сидела в сочинском офисе, перед ней лежал договор со спонсором. «Атмосферный контент с лёгким налётом риска», - значилось в одном пункте. Вера поморщилась: «Звучит как приглашение сломать ногу ради красивых кадров».

В этот момент в дверь просунулась голова Германа «Грома» Громова, режиссёра, который даже чай заваривал по раскадровке.

- Зато бюджет! - радостно заявил он, будто только что выиграл в лотерею не деньги, а сразу три штатива и один безупречный световой день без облаков. - Наконец-то купим ветрозащиту, которая не похожа на одуванчик! А то прошлый раз, когда ветер поднялся, микрофон выглядел так, будто мы снимаем не детектив, а рекламу шампуня!

Вера подняла глаза от бумаг и скептически изогнула бровь:

- Герман, ты уверен, что нам вообще понадобится ветрозащита на питерских крышах? Там ведь не обязательно стоять под ураганом, чтобы снять «атмосферный контент». Можно просто снять, как все мёрзнут и чихают, - это и так будет предельно атмосферно.

Герман аж подпрыгнул от возмущения:

- Вера Павловна, вы ничего не понимаете! Атмосферность - это не про чихание, это про то, чтобы в кадре всё было идеально! Чтобы ветер красиво развевал волосы у Станислава Аркадьевича, а не превращал их в гнездо для воробьёв!

Тут в комнату впорхнула ассистентка Зоя, с таким воодушевлённым видом, будто только что выяснила, что Питер состоит исключительно из пряничных домиков и говорящих голубей.

- Ой, а я уже придумала, как можно обыграть этот «налёт риска»! Можно сделать так, чтобы Станислав Аркадьевич шёл по краю крыши, а внизу проплывал дирижабль! Или хотя бы большой воздушный шар! Ну, для масштаба!

Вера устало потерла виски:

- Зоя, у нас нет дирижабля. И, подозреваю, в Питере их тоже не выдают напрокат вместе с разрешением на съёмку на крышах. Да и Станислав Аркадьевич, если я правильно помню, даже на стремянку поднимается с закрытыми глазами.

- Ну вот, вечно вы всё усложняете! - надулась Зоя, но тут же снова расцвела улыбкой. - А можно тогда просто туман? В Питере же всегда туман, правда? Он сам по себе атмосферный!

Семён Сергеевич, звукорежиссёр, который незаметно просочился в комнату и уже успел критически осмотреть все розетки, усмехнулся:

- Туман, девочка моя, для звука - это катастрофа. Он не только видимость снижает, он ещё и звук глотает, как голодный кот сметану. Ты хочешь, чтобы в выпуске все говорили как из бочки?

Зоя растерянно заморгала:

- А… а разве нельзя потом как-нибудь подправить? Ну, там, усилить голоса?

- Можно, конечно, - вздохнул Семён Сергеевич. - Только тогда все будут звучать как инопланетяне из старого фильма ужасов. Зато атмосферно, да.

Андрей «Дроня» Аверский, который всё это время пытался распутать километровый кабель и при этом не уронить камеру со штатива, поднял голову и вставил своё веское слово:

- А я вот думаю, может, нам вообще не надо никакого тумана и дирижаблей? Можно просто снять, как мы все пытаемся не поскользнуться на мокрой крыше, и как Станислав Аркадьевич кричит: «Я звезда!» - это и так будет хитом!

Герман «Гром» аж побледнел от такой кощунственной простоты:

- Андрей, ты вообще понимаешь, что такое телевидение? Это не документалка про скользкие крыши! Это искусство!

- Ага, искусство падать с крыш и потом монтировать так, чтобы никто не заметил, что мы все перепугались до дрожи в коленках, - пробормотала Вера себе под нос, снова уставившись на договор.

В этот самый момент в дверях возник Вениамин Лазарович с таким видом, будто он только что раскрыл заговор века (а зная свёкра Веры, это вполне могло оказаться правдой, пусть и касалось исключительно пропажи тапочек в подъезде).

- Я тут подумал, - начал он внушительно, поправляя галстук, - а вдруг на этих питерских крышах мы наткнёмся на что-нибудь криминальное? Ну, типа тайника с награбленным! Или секретного наблюдательного пункта! Я, как бывший полицейский, сразу всё замечу!

Вера вздохнула так глубоко, что, казалось, выдохнула разом все свои надежды на спокойную поездку:

- Вениамин Лазарович, мы едем снимать передачу про историю и архитектуру, а не про тайники с награбленным.

- Ну да, ну да, - не сдавался Вениамин Лазарович. - Но вдруг? В жизни всякое бывает! Вот я в восемьдесят пятом году…

- Вениамин Лазарович, - мягко, но твёрдо перебила Вера, - мы обязательно сообщим вам, если вдруг увидим подозрительный люк или человека в чёрном плаще. Обещаю.

Не успела она договорить, как в студию снова влетела Рина, держа на руках таксу Вуппи, которая смотрела на всех с таким высокомерным видом, словно была не собакой, а главным редактором канала.

- А я уже собрала чемодан! - радостно объявила Рина, будто это было главным достижением десятилетия. - И Вуппи тоже готова! Она обожает крыши! Правда, Вуппи?

Вуппи в ответ издала звук, подозрительно похожий на презрительный смешок.

Вера закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти:

- Рина, мы ещё даже не утвердили окончательный состав группы. И вообще, такса на крышах - это… ну, скажем так, дополнительный фактор риска.

- Ой, да что ты, Вера! - отмахнулась Рина с лучезарной улыбкой. - Вуппи очень дисциплинированная! И потом, кто-то же должен следить за бытом! Ну и за Виктором Вениаминовичем… то есть за общим комфортом группы!

Семён Сергеевич закатил глаза так выразительно, что даже Герман «Гром» на секунду отвлёкся от своих рассуждений об идеальном кадре:

- Комфорт, говоришь? Да с такой компанией мы будем снимать не детектив, а реалити-шоу «Кто первым сорвётся с крыши от усталости»!

Харин, репетируя особо эффектную позу для питерских съёмок, посмотрел на всех с таким видом, будто сам факт его присутствия уже делал выпуск хитовым.

- Коллеги, вы вообще понимаете, с кем говорите? - начал он с пафосом, достойным театральной сцены. - Со звездой! Когда я появлюсь на питерских крышах, весь город остановится, чтобы посмотреть! А потом этот выпуск увидит Москва, и я наконец-то перейду на федеральный канал!

Дроня, всё ещё возившийся с кабелем, поднял голову и с невинным видом спросил:

- А если Питер не остановится? Ну, вдруг у них там в этот день какой-нибудь фестиваль или пробки?

Станислав Аркадьевич метнул в его сторону испепеляющий взгляд:

- Андрей, ты ничего не понимаешь в величии! Великих людей замечают даже в пробках!

Вера Павловна снова уткнулась в договор, где чёрным по белому было написано про «лёгкий налёт риска», и подумала, что, пожалуй, это самое точное описание их будущей поездки - причём риск тут был не столько физический, сколько нервный.

- Так, все успокоились! - произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не так, будто она вот-вот сорвётся на жалобный вой. - Сначала читаем договор, потом утверждаем состав группы, потом обсуждаем дирижабли, туман и криминальные тайники. Договорились?

Команда переглянулась, кто-то кивнул, кто-то пробормотал что-то невразумительное, а Вуппи громко чихнула, будто выражая своё авторитетное мнение по поводу всей этой затеи.

И в этой какофонии голосов, планов и абсурдных идей Вера Павловна вдруг поймала себя на мысли, что, несмотря на весь этот хаос, ей почему-то совсем не хотелось, чтобы всё это закончилось. Потому что именно из такого безумия, как ни странно, и получались самые живые и смешные выпуски «Прошлого под прицелом». Она, всё ещё не оправившись от прописанного в договоре слогана про «огни над Ленинградом», машинально поправила стопку бумаг, будто они могли каким-то чудом сами сложиться в стройный и логичный план съёмок.

- Станислав Аркадьевич, - произнесла она с той особой интонацией, которую обычно приберегала для особо безнадёжных случаев, вроде попыток объяснить Туче, что диван - это не его личная альпинистская трасса, - сигнальные фонари на крышах Ленинграда - это про навигацию, про блокаду, про историю. А не про то, как эффектно вы будете смотреться в свете прожекторов.

Харин приосанился так, словно уже слышал фанфары федерального канала:

- Вера Павловна, ну что вы всё про историю да про историю! Зрителю нужен драйв! Нужен блеск! Ну скажите, разве «Прошлое под прицелом: кто зажигал огни над Ленинградом?» звучит плохо? Да это же готовый хит!

- Звучит так, будто мы снимаем мюзикл на крыше Мариинки, - пробормотала Вера себе под нос, но достаточно громко, чтобы Герман «Гром» Громов, стоявший неподалёку и сверявший список оборудования с каким-то мистическим чек-листом, одобрительно усмехнулся.

- А я вот про другое думаю, - подал голос Вениамин Лазарович, не отрываясь от своей потрёпанной записной книжки, где, казалось, хранилась вся криминальная хроника последних сорока лет. - Эти чердачные люки… В восьмидесятых за ними следили строго. А сейчас? Наверняка половина вскрыта, половина завалена хламом. Я тут коллеге из питерского УВД позвонил - он обещал скинуть ориентировки по подозрительным чердакам. Ну, чисто для контекста!

Вера закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти:

- Вениамин Лазарович, нам нужны не ориентировки, а безопасные выходы на крыши. И желательно такие, где нет ржавых лестниц и голубей размером с индюка.

- Безопасные - скучно! - возразил Вениамин Лазарович с горящими глазами человека, который наконец-то нашёл применение своему богатому опыту. - А вот если мы найдём люк, который с восьмидесятых не открывали, там может быть что угодно! Хоть старый радиоприёмник, хоть тайник с письмами!

В этот момент в комнату влетела Зоя, размахивая блокнотом так, будто держала в руках не бумагу, а волшебную палочку, исполняющую желания:

- А я придумала! Можно сделать так: Станислав Аркадьевич стоит на краю крыши, ветер развевает его плащ, а он таким глубоким голосом говорит: «Здесь, над городом, время замирает…» Ну или что-то такое!

Семён Сергеевич, который как раз проходил мимо с катушкой кабеля, пробубнил:

- Время у него замрёт, как же. Скорее, замёрзнет. В Питере на крышах ветер такой, не то что плащ - голову сдувает. Да и Станислав Аркадьевич в плаще… Ну чисто граф Дракула на пенсии.

Станислав Аркадьевич на мгновение застыл и оторвал свой взгляд отзеркала:

- Семён Сергеевич, вы ничего не понимаете в образе! Образ - это половина успеха!

- Вторая половина - это чтобы звук не гудел, как трансформаторная будка, - съязвил Семён Сергеевич и скрылся за штативом, явно довольный своей репликой.

Тут в дверях снова возникла Рина, всё ещё держа на руках Вуппи, которая сегодня почему-то была в крошечном дождевике с узором в горошек - видимо, готовилась к питерской погоде заранее.

- А я тут подумала, - начала Рина с той самой приторной интонацией, от которой у Веры Павловны всегда слегка дёргался висок, - а может, взять с собой Виктора Вениаминовича? Ну, для безопасности! На крышах же скользко, мало ли что!

Вера уже открыла рот, чтобы вежливо, но твёрдо объяснить, что её муж занят своей работой и в съёмках участвовать не планирует, но тут вмешался Андрей, который всё это время пытался распутать очередной кабель:

- Ага, безопасность! А то мы все там без Виктора Вениаминовича сразу в люк провалимся! Ну или ветер унесёт!

Рина поджала губы так, будто Андрей только что оскорбил не её, а саму идею курортного романа:

- Вы, Андрей, совсем не понимаете, что такое забота!

- Зато я понимаю, что такое лишний вес в группе, когда мы по чердачным лестницам карабкаемся, - ответил Дроня, подмигнув Вере Павловне. - Без обид, Рина, но на узкой лестнице даже кот Туча - уже проблема, а уж с таксой в дождевике…

Вуппи в ответ издала звук, подозрительно похожий на возмущённое «тяв!», будто понимала каждое слово.

На этом самом моменте вошел Василий Петрович, спонсор-руфер из Питера, и окинул собравшихся взглядом человека, привыкшего оценивать устойчивость кровельных конструкций с первого взгляда:

- Ну что, команда, готовы покорять питерские высоты? Только сразу предупреждаю: на крышах нет красных дорожек и официантов с шампанским. Там ветер, холод и потрясающие виды, если не бояться смотреть вниз.

Герман «Гром», который уже мысленно выстраивал идеальные ракурсы, встрепенулся: