Та Ночь, Когда Звезды Сошлись 2 части
- -
- 100%
- +
Я подошла к краю обрыва, заглянула вниз. Деревья, закутанные в белые саваны, казались сказочными великанами, погруженными в глубокий сон. В их молчаливом величии чувствовалась некая первозданная мудрость, невозмутимое спокойствие. Эх, мне бы столько же терпения и выдержки, чтобы пережить все это и остаться собой.
С этими мыслями я побрела к горнолыжным спускам, где, как муравьи, копошился народ. На склоне царила атмосфера безудержного веселья. Лыжники и сноубордисты, лихие всадники снежной стихии, рассекали белоснежную гладь. В этом головокружительном вихре движения можно было забыть обо всем – хотя бы на миг.
Я взяла напрокат снаряжение и, чуть помедлив, пристегнула лыжи. Когда-то я чувствовала себя на склонах, как рыба в воде, но сейчас каждая мышца была натянута, словно струна, от страха. Сделав несколько неуверенных шагов, я почувствовала, как лыжи скользят, ускоряясь, и меня понесло вниз. Сердце бешено заколотилось в груди, но где-то глубоко внутри, в самой сокровенной части души, ликовал буйный ветер свободы.
Я летела сквозь ветер и снег, ощущая это пьянящее чувство полета. Забыв обо всех предостережениях и осторожности. Отдалась этому порыву, наслаждаясь каждым мгновением, каждым морозным уколом в щеку.
Мимо проносились другие лыжники, слышались радостные крики и смех. И на какое-то короткое, но блаженное время я действительно забыла об этих двоих – Александре и Марке. Они казались далеким кошмаром, призраками, потерявшими свою власть над моей жизнью.
Внезапно мое внимание привлек инструктор, лихо управлявший лыжами, словно они были продолжением его собственных ног. Высокий, с обветренным лицом и искорками смеха в глазах, он выделялся на фоне остальных. Его движения были плавными и уверенными, как танец. Он заметил мое неуверенное скольжение и, подлетев ко мне, мягко притормозил меня за руку.
– Первый раз на лыжах в этом сезоне? – спросил он с улыбкой. Его взгляд был открытым и доброжелательным.
– Что-то вроде того, – ответила я, смущенно поправляя съехавшую шапку. – Давно не каталась.
– Не беда, сейчас все вспомним, – заверил он. – Меня Сергей зовут. А вас?
– Я – Лиза.
Мы провели несколько часов вместе. Сергей терпеливо учил меня заново чувствовать лыжи, правильно распределять вес, уверенно поворачивать. Он не просто был инструктором, он заражал своей любовью к горам и снегу. Время пролетело незаметно. К середине дня я уже не чувствовала той скованности и страха, которые терзали меня утром. А главное – я начисто забыла об Александре и Марке. Морозное солнце раскрасило небо в нежные голубые тона. Мы стояли на вершине горы, уставшие, но счастливые.
– Спасибо, Сергей, – искренне поблагодарила я. – Вы вернули мне вкус к жизни.
– Это горы вернули, – возразил он, лукаво улыбаясь. – А я просто помог, но прошу за это ужин сегодня. Вон в том ресторане. Договорились?
– Хорошо. До вечера, – улыбнулась я и помчалась по склону.
– Буду ждать в семь, – крикнул Сергей мне в след.
– Договорились, – ответила я.
Но, как известно, за каждым взлетом следует падение. Неожиданно, на крутом повороте, я потеряла равновесие и рухнула в снег. Лыжи выстегнулись, и я покатилась кубарем вниз по склону. Больно ударилась о что-то твердое, и мир на мгновение померк. Когда пришла в себя, надо мной стояли встревоженные лица. Я поднялась, чувствуя острую боль в ноге. Похоже, неудачное падение все же дало о себе знать. Оглянувшись, я увидела Александра и Марка, спешащих ко мне. Их лица были искажены тревогой и раздражением.
– Сука… я тебя прибью, Лиза, – взревел Марк, настигая меня у подножия склона. – Что это за хмырь? Что за танцы на льду?
– Говорили же, без присмотра никуда, – прорычал Александр, подхватывая меня на руки, как сломанную куклу. – Совсем страх потеряла?
Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Нога жгла огнем, а в глазах плясали черные мушки от бессильной ярости.
– Отпусти! Сама доковыляю, – процедила я сквозь зубы. – И вообще, кто вы такие, чтобы мне указывать?
– Мы – твой персональный кошмар, Лизонька, – с ледяной усмешкой парировал Марк. – И чем быстрее ты это усвоишь, тем целее будешь.
Они унесли меня прочь, словно добычу, небрежно перебрасываясь короткими, ядовитыми фразами, полными упреков и угроз. Вечер с Сергеем казался сейчас призрачным видением, ускользающим сном.
Дома меня бережно уложили в постель, подсунув в руки дымящуюся кружку с глинтвейном.
– Полный покой, – прозвучал их безапелляционный вердикт.
– Как же! Сейчас прямо и послушаюсь! У меня, между прочим, свидание назначено на ужине, – огрызнулась я.
Александр и Марк, словно два адских цербера, застыли у двери, недвусмысленно намекая, что дальше этой комнаты мне ходу нет. Я чувствовала себя узницей в клетке, где каждый мой вздох, каждый взгляд был под их пристальным контролем.
– Какое еще свидание? – сквозь зубы процедил Марк.
– Плата за мастер-класс по лыжам, – гордо ответила я.
– Ужин с этим лыжным альфонсом отменяется, – отрезал Александр, буравя меня взглядом. – Ты остаешься дома. Или тебе нужно повторять дважды?
– Сашка, мир уже сошел с ума, если мужское слово ничего не значит для женщины? – выплюнул Марк.
– Забудь ты про этот мир и его правила, – устало отмахнулся Александр. – У нас своя игра, свои законы. И в этой игре Лиза – наша.
Я прожигала их взглядом, полным возмущения, впиваясь в их самодовольные лица, в их властные позы. Наша? Что они себе возомнили, эти вершители судеб? Ярость клокотала в груди, обжигая горло, готовая вырваться наружу.
– Я не ваша! – выкрикнула я, едва сдерживая гнев. – Я не вещь! Я живой человек! И сама буду решать, что мне делать! Вы оба мне не нравитесь!
Но на это Марк лишь цинично усмехнулся:
– Ах, Лизонька, какие громкие заявления. Но ты уверена, что успела составить о нас своё мнение? Ты ведь еще не пробовала нас! Так как ты можешь думать, что тебе не понравится?
Александр кивнул, подтверждая слова друга, и пророкотал:
– Марк тысячу раз прав. Ужин с этим типом отменяется, если не хочешь, чтобы я сломал ему ноги. Безопасность – прежде всего. А твоя безопасность – это мы, рядом с тобой. Никто и никогда не посмеет тронуть женщину, которая принадлежит нам.
Их слова прозвучали как приговор. Я почувствовала себя загнанной в угол, лишенной всякой надежды на свободу. Они словно обвили меня невидимой паутиной, сотканной из собственничества и ревности, из которой не было выхода. И в этот момент я осознала, что мой хрупкий, необдуманный план, словно ледяная скульптура под лучами солнца, окончательно рухнул, оставив после себя лишь осколки разбитых надежд.
– Ну вы и ... – процедила я, прищуривая глаза. – Это немыслимо. Кто вы такие, чтобы решать за меня? Я только что развелась, и хочу веселья, каникул и много чего еще! А тут вы свалились на мою голову! За что?!
– Мы те, кто не позволит тебе совершить ошибку и не любит делиться своим, – мягко возразил Марк, наклоняясь ко мне. – Ты просто этого еще не поняла, Лиза. Но мы знаем, что тебе нужно.
Жгучая обида сдавила горло. Хотелось кричать, выть, разбить что-нибудь вдребезги. Но я сдержалась. Пока. Нужно было собраться с силами, обдумать план. Лыжный альфонс, сломанные ноги, безопасность… Их слова звучали как бред сумасшедших, но в этом бреду сквозила злая воля, готовая воплотиться в реальность.
Я отвернулась к окну, глядя на заснеженные вершины, теряющиеся в предзакатном мареве. Там, в этой дикой красоте, таилась свобода, недоступная для меня сейчас. Там, в безмолвном величии гор, была сила, способная пережить любые бури. Я должна использовать эту силу, чтобы вырваться из их цепких лап.
– Хорошо, – тихо произнесла я, не поворачиваясь. – Я останусь. Но вы должны кое-что пообещать. Никакого насилия. Никаких угроз. Я должна сама принять решение, что делать дальше. Дайте мне время.
Александр и Марк переглянулись. В их глазах плескалось недоверие, но и облегчение. Они боялись, что я снова попытаюсь сбежать, что ускользну из-под их контроля. И это была моя единственная карта – сыграть на их страхе, выиграть время, найти слабое место в их броне.
– Мы согласны, хотя насильниками никогда и не были, – наконец сказал Александр. – Но помни, Лиза, время ограничено. И чем дольше ты тянешь, тем больше вероятность, что мы потерям терпение.
В комнате повисла тишина, густая и напряженная, словно натянутая струна. Я не видела их лиц, чувствовала лишь мужские пристальные взгляды, прожигающие спину. Знала, что они не поверят ни единому моему слову, что ждут подвоха. Но сейчас это было неважно. Главное – выиграть время, отсрочить неминуемое.
– Отлично, – тихо проговорила я, поворачиваясь к ним лицом. – Тогда оставьте меня одну. Мне нужно отдохнуть и подумать.
Они нехотя отступили, оставив меня в комнате наедине со своими мыслями. Дверь бесшумно закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Я прислушалась к их удаляющимся шагам, убедившись, что осталась одна. Лихорадочно заметалась по комнате, осматривая каждый угол, ища выход, лазейку, хоть малейшую возможность вырваться.
Внезапно мой взгляд упал на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Мобильник – связь с миром! Сердце бешено заколотилось в груди. Я взяла телефон и набрала номер Светки. Гудки тянулись мучительно долго, словно испытывая мое терпение. Наконец она ответила, и я, стараясь говорить как можно спокойнее, не выдавая своего волнения, рассказала ей всю историю, лишь опустив имена навязчивых персонажей. На что она закричала:
– Ты ненормальная, Лиза? Да о таком можно только мечтать! Два молодых мужика вьются возле тебя, а ты... ты... я тебя сама убью, когда ты вернешься!
– Света, ты меня слышала? Что я тебе рассказала? Они ненормальные циники и эгоисты! – обеспокоенно ответила я.
– Да! А ты встречала других мужчин? – процедила в трубку моя подруга. – Ты идиотка? Других мужчин не существует! Это мы их делаем другими!
Я чуть не выронила телефон. Слова Светы прозвучали как пощечина. Как же она не понимает? Это не романтическая сказка, а кошмар наяву, который испортил мои каникулы! Но, вслух я лишь пробормотала, стараясь сохранять спокойствие:
– Свет, пожалуйста, послушай. Мне нужна помощь. Просто приезжай сюда на каникулы, ладно?
– Ну нет, Лиза. Если я приеду, то мой брак будет под большим риском. Боюсь, не сдержаться. Так что завтра ты топишь баню и тестируешь своих мужиков. Поняла? – ворчливо ответила Света.
– Нет, – ошеломленная таким откровением произнесла я.
– Да, – выпалила Света и бросила трубку.
Я откинулась на подушку, закрыв глаза, и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Ночь обещала быть долгой и мучительной. Но я точно знала одно: я не сдамся без боя.
ГЛАВА 7
Утро ворвалось в комнату наглым лучом солнца, пробивающимся сквозь брешь в плотно задернутых шторах. Голова гудела набатом, во рту ощущалась пересохшая пустыня, а в душе, словно на пепелище, тлели угли вчерашнего отчаяния.
В дверь постучали – коротко, требовательно – и, не дожидаясь ответа, в комнату вошли Александр и Марк, неся на подносе приторный натюрморт благополучия: свежевыжатый сок цвета апельсинового заката, хрустящие круассаны, глянцевые фрукты и струящийся дым коварно ароматного кофе.
– Доброе утро, спящая красавица, – промурлыкал Александр с напускной нежностью, водружая поднос на прикроватный столик, словно поднося дары богине. – Как ножка?
Я молчала, отвернувшись к окну, за которым лениво просыпался поселок. Они знали, чем меня можно купить, хотели подсластить пилюлю, усыпить мою бдительность своей заботой. Наивные... Это все в моей жизни уже было, с мужем. И я очень хорошо знаю вкус этого обманного благополучия.
– Мы искренне надеемся, что ты отдохнула и готова обсудить наши дальнейшие планы, – вкрадчиво продолжил Марк, присаживаясь на край кровати, как хищник, примериваясь к жертве. – Мы хотим, чтобы ты наконец поняла, Лизонька, что все, абсолютно все, что мы делаем, – исключительно ради твоего блага.
Я медленно повернулась к ним, обжигая взглядом сначала одного, потом другого. В их глазах не было и искры раскаяния, ни капли сожаления – лишь монолитная уверенность в собственной непогрешимости.
– Планы? Правда? – выплюнула я с ядовитым сарказмом. – А вас не тревожит, что мои планы могут радикально отличаться от ваших? Например, на сегодня у меня запланировано свидание в полицейском участке и написание заявления об угрозах лишения свободы… с подробным описанием ваших «заботливых» методов воздействия.
Лицо Александра мгновенно посерело, как от удара, а Марк нервно усмехнулся, обнажив краешек белых зубов.
– Полиция? – протянул Марк, словно пробуя слово на вкус. – Малышка, ты серьезно думаешь, что это поможет? Мы же просто… оберегаем тебя, Лиза. И потом, уверена ли ты, что хочешь поднимать подобный шум и все это выносить на публику? Это же так… некрасиво.
Я знала, что они рассчитывают именно на мой страх перед оглаской, на боязнь скандала. Но на этот раз они основательно просчитались.
– Мне плевать, – отрезала я, почувствовав, как в жилах закипает ледяная решимость. – Я больше не собираюсь задыхаться от ваших столичных игр. Если понадобится, я прокричу на весь мир, какие вы извращенцы. И поверьте, мне поверят.
Александр рывком поднялся с кровати, его глаза, казалось, метали настоящие молнии.
– Ты переходишь все границы, Лиза, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Не испытывай наше терпение. Подумай о последствиях. О том, что может случиться…
– Это вам стоит задуматься, – парировала я, не дрогнув ни единым мускулом. – Потому что если вы еще раз попробуете мне угрожать, я не остановлюсь ни перед чем. Я пойду до конца!
В комнате повисла вязкая, зловещая тишина, прорезанная лишь клокочущим звуком моего дыхания. Я смотрела им прямо в глаза, не отводя взгляда, и впервые за долгое время ощутила, как хрупкий контроль над ситуацией переходит в мои руки. И вдруг в глазах мужчин, в их властных позах, злость начала уступать место чему-то более страшному, более холодному и расчетливому. А в голосе Марка появилась леденящая душу хрипота.
– Ну, все… Ты доигралась, малышка. Идем до конца! Ты обещала! – процедил он сквозь зубы, и это прозвучало как приговор.
Они медленно нависли надо мной и опустились рядом. Легкое прикосновение теплых мужских пальцев коснулось моего плеча, вызвав дрожь отчаяния, смешанную с первобытным страхом. Взгляд Марка, еще недавно искрившийся злостью, теперь заволакивала пелена хищного вожделения. Александр, словно очнувшись от морока, скользнул взглядом по моему лицу, и я увидела в нем отблеск сожаления, мимолетную тень раскаяния, тут же похороненную под маской твердой решимости.
– Мы не хотим причинять тебе боль, Лиза, – прошептал Александр почти умоляюще, его голос, как змеиное шипение, просачивался в сознание. – Но ты должна понимать, что есть вещи, которые неизбежны.
Марк притянул меня за руку, прижимая к себе с такой силой, что в ребрах кажется что-то хрустнуло. Его губы коснулись моей шеи, оставляя на коже мокрый, липкий след. Я попыталась оттолкнуть его, вырваться из объятий, но его хватка оказалась железной, лишающей всякой надежды на спасение. В этот момент я почувствовала себя не просто жертвой, а марионеткой, игрушкой в их руках, лишенной воли и права на собственную жизнь.
Александр тем временем медленно стягивал мою шелковую пижаму, его движения были нарочито нежными, словно он пытался сгладить ужас происходящего. Я чувствовала, как страх подступает к горлу, смешиваясь с безумным желанием закричать, позвать на помощь, но в горле словно образовался ком, лишающий меня голоса.
В комнате воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием и тихим шепотом Александра, произносящего сладкие, обманчивые слова, словно заклинание. Я отчаянно пыталась найти в себе силы сопротивляться, сохранить хоть каплю достоинства, но их натиск был слишком сильным, их власть над моим телом – абсолютной. И я знала, что в этот момент, в этой комнате, я проиграла.
В отчаянии я закрыла глаза, стараясь отгородиться от происходящего, погрузиться в беспамятство, лишь бы не чувствовать смелые прикосновения двух мужчин, не слышать лживые шепотки. Но сознание упрямо отказывалось отключаться, подбрасывая страшные картины возможного будущего - беспросветного, унизительного, лишенного надежды. Я почувствовала, как слезы предательски потекли по щекам, смешиваясь с поцелуями Марка, и от этого унижение стало еще невыносимее.
Внезапно что-то изменилось. Я ощутила, как хватка Марка ослабевает, а прикосновения Александра становятся более неуверенными, словно они почувствовали что-то неладное. Я открыла глаза и увидел в их лицах не только похоть, но и какое-то замешательство, испуг. Они отстранились от меня, переглядываясь друг с другом, словно пытаясь понять, что произошло.
И тут я услышала звонок в дверь. Громкий, настойчивый, разрывающий давящую тишину. Александр и Марк застыли, как парализованные, словно этот звонок был сигналом к неминуемой расплате. Я воспользовалась их замешательством и рывком оттолкнула от себя Марка. Вскочила с кровати и бросилась вниз, к входной двери, накинув халат. Не разбирая дороги, я выскочила в коридор и прокричала, словно раненая птица:
– Кто там?!
– Участковый. Откройте, пожалуйста, – донесся сдержанный голос из-за двери.
Сердце рвалось из груди, бешено колотясь о ребра, словно пленник, жаждущий свободы. Участковый… Неужели это судьба подарила мне шанс вырваться из липких объятий кошмара? Отступать было некуда, хотя уверенности не было и в помине. Словно в замедленной съемке, я подошла к двери, с трудом провернула неподатливый замок и распахнула ее.
На пороге застыл молодой мужчина в форме, с усталым, но цепким взглядом. Его появление казалось болезненной галлюцинацией, призрачным сном, грозящим развеяться в любой момент. Александр и Марк, словно замершие изваяния, не издавали ни звука. В доме воцарилась полная тишина. Я сосредоточилась на участковом, пытаясь разгадать его намерения.
– Добрый день, – произнес он ровным, словно отчеканенным голосом. – Простите за беспокойство, но в вашем районе произошло трагическое событие. Мы проверяем, не замечали ли вы чего-нибудь подозрительного? Незнакомых лиц, странных автомобилей?
Я впилась взглядом в его лицо, пытаясь прочесть между строк. Вопрос был как нельзя кстати, словно брошенный спасательный круг. Это был мой шанс, но я ощущала необъяснимую, животную неприязнь к этому человеку. В нем было что-то хищное, мертвенное, отталкивающее. А самое главное, он тоже думал, что это мой дом. Ведь если он участковый, то должен знать, что это не так!
– Нет, не видела, – прозвучал мой голос, на удивление твердый и уверенный.
– Вот моя визитка, – отрезал он, протягивая мне кусочек картона. – Если что-нибудь вспомните, сообщите.
– Хорошо. И калитку за собой прикройте плотнее, – добавила я, захлопывая дверь перед его носом.
Прислонившись спиной к холодной поверхности, я сползла на пол, ощущая, как предательски дрожат ноги. Незнакомец в форме участкового… Кто он? Спаситель или искусная марионетка в чужой игре? Мои «заботливые» надзиратели наверняка наблюдали за каждой его репликой, каждым жестом. В голове бились обрывки мыслей, как стая перепуганных птиц, не находя выхода. Нужно бежать. Срочно. Но куда? В Москву? Одна мысль об этом вызывала отвращение. И потом, сколько денег я отдала за аренду этого дома!
Осторожно выглянув в коридор, я увидела лишь зловещую тишину. Только узкая полоска света пробивалась из-под двери моей комнаты, где, словно хищники в засаде, затаились Александр и Марк, выжидая удобный момент.
– Ты все сделала правильно, – неожиданно прозвучал сверху голос Марка, пропитанный ехидством. – Это волк в овечьей шкуре.
– Говорил я тебе, что это она, – произнес Марк, спускаясь с мансарды. – А ты: «Не может быть!» Убедился?
– Похоже, ты прав, – отозвался Александр.
– Анжелика спит с Палычем, а это его цербер для грязных дел, – проговорил Марк, заходя на кухню. – Ищет нас. Видимо, у него приказ.
Он извлек из холодильника бутылку виски, щедро наполнив два стакана.
– За нашу живучесть, – провозгласил он, поднимая стакан. Александр машинально повторил его жест, осушив содержимое одним глотком. – Отец бы нами гордился.
– Что будем делать? – спросил Александр, опуская пустой стакан на стол.
– Ждать, разумеется. Но сперва… задушевный разговор с нашей хитрой хозяйкой, – усмехнулся Марк, направляясь к двери. Александр последовал за ним.
Я поднялась с пола, дрожа от ледяного озноба. Нужно собраться, вырвать у судьбы хоть миг, чтобы опередить их, что-то придумать. В голове клубились обрывки планов – безумных, отчаянных, но, казалось, единственно возможных. Растопить баню. Проверить сумки. Не упустить ничего ценного и бежать отсюда. Марк и Александр смотрели на меня с нескрываемым интересом и… даже восхищением? Я тщетно пыталась прочесть в их глазах хоть какую-то подсказку.
– Ты молодец, Лиза, – произнес Марк, медленно приближаясь. – Сыграла отлично. Но партия еще не окончена. А теперь ответь, почему ты ему ничего не сказала, девочка? – он многозначительно замолчал, и даже мое окаменевшее сердце содрогнулось.
– Не поверила, – тихо ответила я.
– Почему? – протянул Александр.
– Вы его лицо видели? Он больше похож на палача, чем на участкового, – сухо отрезала я. – В баню хотите?
– А то! – хором ответили мужчины.
ГЛАВА 8
Я невольно усмехнулась, любуясь тем, как тает на их лицах налет хищной самоуверенности. В глазах плескалось неподдельное удивление, приправленное мужским восторгом. Похоже, мне удалось их ошеломить. Резкий поворот событий, дерзкое предложение попариться в бане после всего пережитого – все это сбило их с толку. И эта растерянность играла мне на руку.
– Хорошо, танцуем под мою дудку, – прошептала я одними губами, стараясь унять дрожь в голосе. – Сейчас главное – выиграть время, отвлечь их внимание, чтобы осуществить задуманное.
Мой план был прост: отправить их в баню, а самой, оседлав своего железного коня, умчаться прочь. Черт с ней, с этой огромной платой за неделю в арендованном доме. Девичья честь дороже! А деньги – дело наживное…
– Идите, растапливайте, – громко произнесла я, стараясь придать голосу непринужденную легкость. – А я принесу простыни и полотенца.
Они обменялись взглядами, словно телепатически совещаясь, но возражений не последовало. Марк продолжал сверлить меня взглядом, полным подозрения, словно ожидая подвоха. Александр же, напротив, казался более расслабленным и даже заинтересованным.
– Ладно, поработаем, – наконец согласился Марк. – Только, думаю, в баньку нам стоит с тобой вместе сходить. Не хочется тебя одну отпускать. Мало ли что…
Я лишь пожала плечами, скрывая внутреннее напряжение. Главное, чтобы они не почуяли мой страх. Впереди долгая и опасная игра, и любая ошибка может стать фатальной.
Два часа спустя баня, словно затерянный ковчег, приютилась на краю обрыва, маня теплом и уютом в этой снежной пустыне. Бревенчатые стены, запорошенные инеем, будто шептали о тайнах, сокрытых внутри, а из трубы вился дымок, приглашая войти и согреться душой и телом. Внутри царила атмосфера, контрастирующая с окружающей ледяной стихией: обжигающий пар, пьянящий аромат свежего дерева и трав, приглушенный свет, создающий интимную обстановку.
Я вышла из дома и направилась к бане, утопая по колено в пушистом снегу. Марк шел впереди, неся охапку дров, а Александр неотступно следовал за мной, не отрывая взгляда. Я старалась идти ровно, сохраняя невозмутимое лицо. Каждый шаг, каждое движение были выверены и продуманы до мелочей. В руках я несла поднос с закуской и бутылку виски – такова была просьба Марка.
Внутри было действительно тепло и уютно. Печь, облицованная камнем, благоговейно потрескивала поленьями, наполняя помещение мягким, обволакивающим теплом. На полке были аккуратно сложены полотенца и шапки для бани. Веники из дуба источали тонкий, опьяняющий аромат.
– Ну что, наслаждайтесь. Я после вас, – произнесла я, стараясь казаться непринужденной.
– Ну уж нет, – неожиданно заявил Марк и захлопнул дверь, преграждая мне путь. – Сейчас парилка, а потом поговорим по душам. Чувствую, без этого дружба у нас не завяжется.
– Марк, ты серьезно? У вас какие-то сомнения? – попыталась я сыграть на их чувствах, хотя сама не верила ни единому слову. – Думала, мы доверяем друг другу. Зачем эти глупости? Я же ясно дала понять, что мы в одной лодке, но в постель к вам не собираюсь.
Александр молчал, внимательно наблюдая за разворачивающимся спектаклем. В его глазах читалась сложная смесь любопытства и недоверия. Он колебался, не зная, чью сторону принять.
– Доверие – это хорошо, Лиза. Но, как говорил один мой знакомый: «Доверяй, но проверяй». Особенно, когда дело касается такой… проблемной хозяйки, – ехидно ответил Марк, не отводя от меня взгляда. – Не обижайся, девочка, но у нас есть все основания сомневаться в твоей искренности. Лично я краем глаза заметил твои собранные сумки.