В моём сердце ты...

12

Они проболтали с Никой до вечера, пока совсем зябко не стало. Спустились домой, но тут ей ударило в голову мчаться к какому-то давнему дружку.

- Андрей, поедем! Тебе понравится, он такой чудик! С ним весело. Да ты его помнить должен. Когда-то давно мы уже к нему ездили. Тебе тогда сколько...? Лет семнадцать было? Круто же оторвались.

- Угу, кто-то оторвался, а кто-то без памяти проспал весь отрыв.

- А силы свои надо было рассчитывать, - хохотнула Ника. - Но сейчас ведь ты уже закалённый боец. Меня вон как с пива плющит, а ты прям огурчик. Ну поехали? Чего дома-то киснуть в субботу вечером? Ты и так, как сыч, всё время с родителями сидишь.

- Знаешь, когда каждый день встаёшь в полшестого утра и до вечера торчишь на работе, посидеть дома очень даже в радость.

- Завтра посидишь, а сегодня поехали.

Ехать никуда не хотелось. Хотелось и правда просто быть дома и вообще ничего не делать. Или заниматься чем-то тупым и расслабляющим. Рубиться в КС или валяться на мягком диване и смотреть что-нибудь ненавязчивое по тв.

Минувшая неделя выдалась на редкость тяжёлой и нервотрёпной. Каждый день задерживался допоздна.

Чёртова директриса грузила его персональными заданиями по полной программе, заявив, что раз он помогает другим, значит, своей работы у него мало. Понятно, что делала это намеренно, в наказание, мол, вылез - получай, чтоб впредь не повадно было.

Знала бы она, каких зверских усилий ему стоит держать себя в руках, знала бы, как яростно от её выходок, слов, усмешек клокочет у него внутри, знала бы, что его терпение уже совсем на исходе, не наглела бы так, поостереглась...

- Андрей, ну? - не отступала Ника. - Ради меня?

- Ладно, - сдался Андрей.

Нику, если уж она куда рвётся, и цепями не удержишь.

Родители тоже всполошились, охали, уговаривали, сердились - как об стену горох. И через полчаса они уже были в малознакомом спальном районе в другом конце города. Таксист высадил их возле обычной панельной пятиэтажки.

Ника по-птичьи повертела головой, будто пытаясь сообразить, куда идти дальше. Метрах в двухстах приветливо желтели в ночи квадратные окна супермаркета и мерцала неоновая вывеска «Удача».

- Слушай, как-то не по-людски идти в гости с пустыми руками, а? Заскочим в магазин? Прикупим что-нибудь к столу?

Андрей флегматично пожал плечами и направился в сторону супермаркета.

- Водку купим и поесть что-нибудь, да? - щебетала Ника.

- Как скажешь.

Они бодро обошли стеллажи, загрузили тележку и двинулись к кассе, где, несмотря на довольно поздний час, выстроилась немаленькая очередь.

- Да что там такое? - проворчала Ника. - Застрял, что ли, кто? Второго бы тогда уж кассира позвали.

Андрей подавил зевок и прикрыл веки. Какого чёрта он попёрся? Спать хотелось немыслимо.

- Вы очередь задерживаете! Давайте уже быстрее! - кому-то раздражённо сказала кассирша.

- Сейчас, доча... Мне тут не хватает двенадцать рублей. Можно я завтра занесу?

- Вы совсем уже?! - возмутилась девушка на кассе. - Ишь придумали!

- Андрей, - ткнула его Ника, - есть мелочь?

- У меня карта, - сонно пробормотал он.

- Вы что себе позволяете? - раздался вдруг ледяной и до боли знакомый голос. - Вы почему так с пожилым человеком разговариваете? Маме своей и бабушке вы тоже хамите?

Сонливость сразу как рукой сняло. Андрей шагнул в сторону - точно, она, Елена Эдуардовна. Стояла в начале очереди, у самой кассы, сразу за какой-то сухонькой старушкой, той, у которой не хватало двенадцати рублей.

Выглядела его начальница совсем иначе, чем обычно. Волосы собраны в слегка небрежный хвост, вместо строгого костюма - голубые джинсы и ярко-красная толстовка с капюшоном. Немудрено, что он её не заметил.

- Бабушка, уберите деньги, - теперь её голос звучал непривычно мягко. - А вы, - и снова в голосе колючий лёд, - посчитайте всё это мне.

Девушка-кассир молча пробила и буркнула обиженно:

- Семьсот двадцать.

- Пакет посчитайте или мне в карманах, по-вашему, всё нести?

Девушка взглянула на неё исподлобья, достала снизу жёлтый фирменный пакет и расторопно сложила в него покупки.

- Семьсот двадцать пять.

Елена Эдуардовна взирала на неё свысока, с холодным равнодушием. Молча расплатилась картой, подхватила пакет и царственной походкой направилась к раздвижным дверям, где её поджидала старушка.

- Спасибо тебе, доча. Дай бог тебе здоровья!

- Ой, да что вы, перестаньте, какие пустяки! Давайте лучше свою авоську. Пойдёмте я вас до дома подвезу.

- Андрей, - Ника потрясла его за рукав, - ты чего заморозился? Что, дамочка, понравилась?

- Да нет, - пробормотал слегка ошарашенный Андрей. - Я её просто знаю.

- Кто такая?

- Да так... с работы.

Дружок Ники, бородатый, растрёпанный мужик, и впрямь гостям очень обрадовался. Облапал Нику, пожал руку Андрею, втолкнул обоих в тесную кухоньку, живо соорудил на стол.

Ника и её бородач увлечённо вспоминали дела минувших дней, а Андрей постоянно выпадал из разговора, то и дело возвращаясь мыслями к коротенькому происшествию в магазине. Ну никак он не ожидал, что в такой циничной и бесчувственной стерве вдруг обнаружится что-то человеческое. И ведь это не напоказ было, она и правда бабульку пожалела, говорила с ней так ласково, сумку вызвалась нести... В голове не укладывалось.

13

В понедельник Андрей опоздал на работу. Банально проспал после бурных выходных и чрезмерных возлияний - с Никой иначе не бывает. Она и в воскресенье не дала ему продыху.

Опоздал на час с лишним.

- Что-то случилось? - спросила Дина Шигибаева.

- Да ничего такого. Просто будильник не услышал, - сказал, как есть, Андрей.

Коллеги в отделе посмотрели на него так, будто он отчебучил немыслимое.

- Ну всё, жди репрессий, - предупредил Арсений.

- Да, Старуха всегда проверяет, кто во сколько приходит и уходит, и за опоздания дрючит лично, - подтвердила Дина и сочувственно вздохнула.

Люба и Катя промолчали.

Катя - вообще редко вступала в разговоры. А Люба - обижалась на то, что ей таки влетело за вскрывшуюся хитрость с отчётом и пропуском. Прямо высказать ему упрёк она не осмеливалась, но лицом обиду выразительно показывала.

Правда, Андрей не обращал внимания. Он и сейчас равнодушно пожал плечами.

По электронке ему вновь сыпались задания напрямую от директора. И рабочий день опять обещал растянуться до бесконечности.

Было бы ещё что-нибудь интересное, а то сметы, сводки, геодезические вычисления и прочая муть, в которой чёрт ногу сломит. Приходилось перерывать кучу материала, чтобы понять хотя бы общий смысл.

Как и всю прошлую неделю, он снова уходил домой самый последний, так что своё опоздание отработал с лихвой. Хотя нет, предпоследний.

Она ещё оставалась. Но это её проблемы, а его такая жизнь уже достала до не могу. Решил, что если так будет длиться и дальше, то он попросту пошлёт начальницу вместе с её заданиями ко всем чертям.

Во вторник перед самым обедом Елена Эдуардовна вызвала Андрея к себе.

- Ну вот, - прокомментировал Арсений, - готовь вазелин. По-любому, Старуха тебя за вчерашнее опоздание видеть возжелала.

- Андрей, вы с ней только не спорьте, - посоветовала Дина Шигибаева, - а то хуже будет. Мимо ушей пропускайте её слова и всё. Глядишь, и обойдётся.

- Да ладно вам, - отмахнулся Андрей, - не так страшен чёрт, как его малюют.

- Ну-ну, - не удержавшись, хмыкнула Люба. - Посмотрю я на вас, когда от неё вернётесь.

Едва Андрей поднялся в приёмную, Валентина Михайловна, секретарь, дама предпенсионного возраста, чопорная и строгая, подняла трубку внутреннего телефона и сообщила важно:

- Елена Эдуардовна, к вам Батурин.

И лишь затем милостиво кивнула:

- Проходите.

Андрей вошёл в кабинет директора, мысленно готовый к жёсткому словесному поединку - кем бы она ни являлась, что бы о себе ни думала, но он не позволит обращаться с собой, как с челядью.

14

Елена Эдуардовна восседала в белом кожаном кресле, словно на троне.

Жалюзи на огромном, во всю стену, окне за её спиной были приспущены, но яркое апрельское солнце сочилось между ламелей, щедро заливая слепящим светом просторный кабинет. Оттого она оставалась как будто в тени - ни лица, ни глаз не разглядеть, один лишь силуэт чётко вырисовывался на светлом фоне. Не слишком комфортно - сам-то он весь на виду.

Она перебирала какие-то бумаги, затем небрежным, но при этом полным изящества жестом указала на один из стульев, окружавших приставной массивный стол тёмного дерева. За ним, наверняка, проходили известные на всю контору планёрки и совещания.

Андрей предпочёл устроиться на крайнем стуле, подальше от неё. Сел вальяжно и выжидающе уставился на неё, но она не торопилась начинать беседу - ещё какое-то время продолжала читать свои бумажки.

Андрей огляделся - в директорском кабинете он находился впервые. И даже не верилось, что это и есть то самое место, которого до икоты боятся коллеги. Вполне уютный, насколько, конечно, может быть уютным казённое помещение с белыми, как в больнице, стенами. Впрочем, эту белизну слегка оживляли эстампы с видами городов мира и двухметровый фикус Бенджамина в углу.

Наконец Елена Эдуардовна оторвалась от своих бумаг и посмотрела на Батурина - её взгляд он не увидел, а почувствовал и тотчас подобрался, сменив расслабленную позу на более подходящую его боевому настрою. Ощущение возникло такое, будто внутри сорван предохранитель, взведён курок и всё замерло в ожидании.

Елена Эдуардовна отложила бумаги в сторону, но один листок протянула ему.

- Ознакомьтесь, Андрей Викторович.

Несколько секунд он не двигался, пытаясь вглядеться в тёмный силуэт и понять, ну хотя бы по тону, её намерения. А говорила она на удивление миролюбиво, даже без насмешливых ноток.

Тогда он неспешно поднялся, подошёл к директорскому столу и наконец увидел её лицо. Странное какое-то выражение, точнее, непривычное. На миг ему даже показалось, что она волнуется. Не нервничает, как обычно нервничают, когда что-то не так, а именно волнуется, как-то совсем по-девчоночьи, даже щёки порозовели.

Бумагу он взял, но при этом не сводил с неё пристального взгляда. Румянец проступил ещё ярче. И глаза она опустила, не выдержав. Ну и дела!

Андрей сел теперь уже на ближайший стул и наконец взглянул, что за бумагу она ему подсунула.

Приказ, подписанный директором.

«Неужто и правда о взыскании?», - мелькнула мысль.

Но нет, его отправляли в командировку, в Новосибирск, на какой-то экономический форум. Зачем? Что он там будет делать? И вообще, почему отправляют его, когда он и года здесь не работает?

Очевидно, заметив недоумение в его лице, Елена Эдуардовна пояснила:

- Это очень важный форум и, вообще, престижное мероприятие. Хотя дело тут не в престиже. Из головного офиса пришло распоряжение, что мы обязательно должны принять участие и представить проект, который готовили последние несколько месяцев, - она как-то сразу перестала волноваться и заговорила уверенно. - От того, как мы его представим, зависит многое. Например, приток инвестиций, лояльность чиновников, спрос потенциальных покупателей и тому подобное. Я понимаю, для вас эти нюансы малоинтересны, но, в конечном счете, успех проекта напрямую скажется на каждом из нас. И речь не только о премиальных. Например, в головном офисе уже не первый раз поднимают вопрос о сокращении штата в регионах. Более того, в Чите уже полным ходом сокращают места. Наш филиал пока на плаву, но если не будет хорошего проекта, требующего значительных ресурсов, в том числе кадровых, мы тоже в скором времени попадём под раздачу. Вот такая ситуация. Теперь о проекте. Вы его изучали всю минувшую неделю. Судя по вашим ответам, вы сумели верно ухватить самую суть. И ваши мысли и предложения мне понравились. Собственно, поэтому я и утвердилась в решении, что на форум вы поедите со мной.

Андрей округлил глаза и, опешив, не нашёлся, что сказать, а пока собирался с мыслями, она продолжила.

- Я понимаю ваше удивление. Вы тут человек достаточно новый, но главное, как вы себя проявили. А проявили вы себя ответственным работником, который, к тому же, не дурак.

- Это комплимент такой? - выдавил Андрей, криво улыбнувшись.

Теперь, видимо, настала её очередь удивляться. Воззрившись на него так, будто он ляпнул какую-то бессмыслицу, она сообщила:

- Я никогда не говорю комплиментов. Я говорю то, что думаю, и то, что вижу. Но давайте вернёмся к главному. Итак, проект. Мы его представим, конечно же, в другом виде. У нас есть отснятый материал, и я уже поручила смонтировать ролик. Думаю, завтра он будет готов. С видео всё ясно. Там от нас ничего не потребуется. Включим и покажем во время пресс-конференции. Но будут ещё и слайды с основными тезисами. Вот там необходимо наше прямое участие. Нам могут задавать вопросы, и тут главное не плавать. Отвечать уверенно, даже когда сомневаешься.

Она ещё битый час распиналась насчёт проекта, форума, пресс-конференции и ни разу не удосужилась хотя бы поинтересоваться, а согласен ли он куда-то ехать, где-то выступать.

А он, вообще-то, не согласен. Ораторствовать - совершенно не его стихия. Привлекать, прибалтывать, навязывать - тем более. К тому же он в этом проекте, как она сама выразилась, очень даже плавал. Так что какой с него мог быть толк?

Наконец, когда Елена Эдуардовна изложила все мысли, Андрей честно спросил:

- А я могу отказаться?

Она обескураженно замолкла, сморгнула.

Воцарилась пауза. Андрей ждал ответа, а она попросту растерялась. Потом пробормотала:

- Ну, в принципе, я не могу, конечно, вас заставить ехать силой, но необоснованный отказ от командировки это... нарушение трудовой дисциплины, равноценное, допустим, прогулу. Или у вас на то есть уважительная причина?

Мог ведь соврать что-нибудь, но от неожиданности сказал правду:

- Я просто не хочу никуда ехать.

- Вы сами должны знать, что это несерьёзно. Мы на работе делаем то, что должны, а не то, что хочется, - с нотками обиды произнесла она, потом, помолчав, удручённо добавила: - Но я не понимаю... почему?

Андрей вздохнул. Ну как сказать, что форум, который и сам по себе не особо его интересует, здесь даже ни при чём, что, прежде всего, он не хочет никуда ехать именно с ней? Терпеть эту несносную почти неделю? Он и так-то крепится из последних сил.

Рядом с ней он, уже, видать, по инерции, постоянно на взводе, постоянно в каком-то диком напряжении. От одного взгляда на неё внутри вибрирует.

Это выматывает, это бесит, это выбивает почву из-под ног. А тут почти неделя! Да он с ума сойдёт, либо в конце концов сорвётся...

И в то же время, глядя на неё, он испытал что-то вроде неловкости за свою категоричность. Она была так явно расстроена... не просто уязвлена или рассержена, а именно расстроена, и даже не пыталась это скрыть. И выказав вдруг неожиданную слабость, она, сама того не подозревая, надломила его.

- Дело в том, - помешкав, заговорил он мягче. - Ко мне близкий человек приехал. Мы видимся раз в год, если не реже. И всю минувшую неделю я приходил с работы почти ночью, вы же меня нагрузили по полной... Мы толком даже не пообщались, а через несколько дней она уедет...

- Понятно, - вымолвила после долгой паузы Елена Эдуардовна. - Я подумаю... Идите, Андрей Викторович.

15

Легко отделался - была первая мысль, когда Андрей покинул кабинет директора. Только вот на душе почему-то лёгкости никакой не было. Наоборот, непонятно откуда взялось ноющее чувство, определить которое он не мог. И отогнать тоже.

- Ну что, живы? - спросил Арсений, когда Андрей вернулся в свой отдел.

- Сильно досталось от Старухи? - спросила Дина, со смешанным выражением сочувствия и любопытства.

Андрей в первый миг непонимающе взглянул на неё, потом мотнул головой.

- Да она меня по другому поводу вызывала. В командировку отправляет на какой-то форум.

- О! - присвистнул Арсений. - А почему тебя? Я тоже хочу! Люблю командировки! Считай, всё бесплатно - проезд в СВ, гостиница, питание в ресторане... Ну и просто интересно другой город посмотреть, прошвырнуться. А главное, командировочные тут шикарные.

- Не знаю, - покачала головой Дина, - меня вот не тянет никуда...

- А я бы с удовольствием съездила. Сменила бы обстановку хоть на несколько дней, - подала голос Люба. - Дело даже не в командировочных, хотя они тоже не лишние, но я бы вот с радостью от свекрови отдохнула... да и от Вадика тоже.

- Слушай, - загорелся Арсений, - а она тебя одного отправляет? Форум, вообще-то, знаковое событие, а ты у нас тут недавно, не всё ведь ещё знаешь. Нужен кто-то...

- Да она сама туда едет, а меня решила взять в компанию.

На мгновение в кабинете повисло молчание, затем Дина издала сдавленный восклик, а Арсений, сморгнув, хмыкнул:

- Не, тогда не хочу. И тебе не завидую.

- Да уж, - скривилась Люба. - Ехать куда-то со Старухой вдвоём сомнительное удовольствие.

Коллеги, все, кроме безмолвной Кати, ещё долго обсуждали новость, сочувствовали Андрею, шутили, строили предположения, каково это - провести с ней пусть даже пару дней бок о бок. И единодушно соглашались, что это сущяя пытка. Ну и радовались, конечно, что Старуха уезжает. А значит, хоть несколько дней можно будет жить спокойно и дышать полной грудью.

Ближе к концу рабочего дня Елена Эдуардовна вновь вызвала Андрея. На этот раз строгая секретарша оповещать её не стала, сразу дозволила:

- Проходите. Директор вас ждёт.

Она действительно ждала. Андрей, едва вошёл, сразу наткнулся на её взгляд, чуть прищуренный и пристальный. И нервы тотчас натянулись струной, звеня, словно на неё уже и впрямь выработался условный рефлекс.

На этот раз она не предложила ему пройти, наоборот, сама поднялась из-за стола.

- Андрей Викторович, приказ отменять я не стану и от командировки освободить вас не могу. Но, учитывая, что всю минувшую неделю... ну и вчерашний день вы значительно перерабатывали, я решила дать вам отгул. Сможете завтра отдохнуть, ну и провести время с вашей дорогой гостьей.

Она, медленно и грациозно ступая, подошла к нему, всё так же не сводя с него глаз. Подошла совсем близко, он даже ощутил её аромат, в котором преобладал, конечно, какой-то дорогой парфюм, но слабо улавливался и более волнующий запах - её запах, хапах женщины. Невольно Андрей вдохнул глубже. И чёртовы струны внутри завибрировали уже иначе.

- Билеты на самолёт забронированы на воскресенье. Людмила Михайловна завтра утром их выкупит, - она выговаривала слова неспешно, тихо и с таким выражением, будто вовсе не о работе говорила, будто завлекала и провоцировала, будто желала пробудить в нём совсем другие мысли...

Ну и конечно, пробудила. Как тут устоять?

Андрей, словно под гипнозом, уставился на её губы, не в силах оторвать взгляд. Сердце билось тяжело, быстро, гулко. В голове всё спуталось так, что когда он вышел наконец из её кабинета, то мог вспомнить лишь отдельные обрывки её фраз, прорвавшихся сквозь грохот пульса в ушах: отгул... вылетаем в воскресенье...

Хотелось окунуть голову в ледяную воду, чтобы сбросить это наваждение и навести в мыслях порядок. Ну и успокоиться, унять вдруг не на шутку разошедшееся сердце.

Сердце-то постепенно угомонилось, а вот мысли... они буквально разрывали голову.

Это какой-то нонсенс, твердил он сам себе. Просто абсурд. Как можно ненавидеть человека и так его желать? Не должно быть так.

«Может, просто нужно спустить пары и всё пройдёт?», - понадеялся он.

Вечером, уже дома, Андрей огорошил Нику предложением:

- Давай-ка завтра забуримся в какой-нибудь клуб? Тряхнём стариной? Мне отгул дали.

- Да тебе-то чем трясти? - потом догадалась: - А-а, подснять кого-нибудь хочешь?

- Ну и это тоже, - с не стал юлить Андрей.

Как словом - так и делом. Следующим же вечером рванули большой компанией в «Дикую лошадь», где лютовал особый фейсконтроль. Помимо всяких «гашеных» и крепко перебравших, в клуб не пускали и тех, кому не исполнился двадцать один год. Паспорт, конечно, предъявить не просили, но с виду совсем юных сразу бескомпромиссно разворачивали.

Какое-то время они, оккупировав длинный стол на крытой террасе, сидели все вместе - его друзья и Никины. Знакомились, общались, шутили, провозглашали тосты. Всё было хорошо, даже замечательно, только вот женского общества не хватало. Две дамы на всю компанию, одна из которых родная сестра, вторая - совсем мимо.

Ника, заметив, что Андрей скользит ищущим взглядом по толпе, пихнула его в бок и, подмигнув, спросила:

- Что? Ищешь, на кого бы глаз положить?

Но «искать» даже и не пришлось. Она нашлась сама, просто случайно оказалась рядом, да так и осталась. Молчаливая, улыбающаяся, малоприметная девушка. Имени её Андрей даже не запомнил. Не запомнил и лица. Только душные объятья на заднем сиденье чужого тесноватого «фокуса», липкие поцелуи, сладкий парфюм. Затем - такое же сумбурное продолжение на даче у какого-то Никиного дружка, прощание-бегство и неловкое «Я позвоню, если что...».

А утром Андрей мчался на работу, проклиная пробки, лихачей-маршрутчиков, подрезающих тут и там, только успевая лавировать, и, конечно, себя. Себя - не очень, себя он всё-таки любил, но на дачу определённо поехал зря. И вообще всё зря. В итоге - спал от силы пару часов, голова гудит и на душе отчего-то очень гадко. Хотел ведь просто отвлечься, избавиться от навязчивого томления и дурных мыслей - и ни черта не избавился, только в придачу ко всему тошно стало, а за грудиной ещё назойливее свербит...

***

Как ни мчался Андрей, а всё-таки снова опоздал. Не настолько круто, как в понедельник, но тем не менее факт есть факт.

- Аж завидую твоей отваге, - прокомментировал его пятнадцатиминутную задержку Арсений.

- С огнём играете, Андрей, - вздохнула Дина Шигибаева.

- А мне кажется, - вкрадчиво молвила Люба, - ничего ему Старуха не сделает. Видать, кое-кому можно и опаздывать, и вообще...

- Люба, - резко перебил её Андрей, - вы что-то знаете, чего не знаю я?