В моём сердце ты...

21

С Еленой он встретился утром, за завтраком. Она спустилась в ресторан чуть позже, он уже набрал себе всякой всячины и как раз наливал чай.

- Доброе утро, - поздоровалась она вполне доброжелательно, скосила взгляд на его поднос и не удержалась: - Неплохой у вас аппетит по утрам.

- Завтрак съешь сам... - отговорился он народной мудростью.

Он и в самом деле приучил себя плотно есть утром, а дальше по убывающей.

Андрей занял ближайший свободный столик, а спустя пару минут и она подошла.

- Не возражаете?

Он пожал плечами, мол, ему абсолютно без разницы, но не удержался - тоже посмотрел, полюбопытствовал, что она предпочитает на завтрак. И удивился.

Из всего многообразия, что предлагал местный шведский стол, Елена выбрала лишь овсяную кашу, фруктовое желе и облепиховый морс.

- Как спалось? - спросила она, изящно орудуя миниатюрной ложечкой.

Андрей снова пожал плечами - и без того неразговорчивый, он в её присутствии и вовсе с трудом подбирал слова. И думалось совсем не о том. Например, какие у неё тонкие запястья и длинные пальцы - так хочется их коснуться, сжать, почувствовать в своей ладони. Или вот глаза. Такая в них сумасшедшая зелень с синевой - смотреть невозможно, затягивает и лишает всякой воли. И совсем уж безумное: хотелось распустить этот извечный безукоризненный валик, чтобы волосы свободно струились по плечам... Андрей всегда любил длинные волосы. Притом к оттенкам был равнодушен, могли ему понравиться и блондинки, и брюнетки, и шатенки. А вот длина - другое дело.

Пришлось в очередной раз напомнить себе: «Она - твоя начальница, очнись».

Конечно, свою кашу она склевала быстрее, чем он управился с тарталетками, картофелем, присыпанным свежей зеленью, овощным салатом, котлетой, фаршированным яйцом и сырниками со сметаной. Хорошо, что она не стала сидеть и ждать, а деликатно удалилась, напомнив, что заедут за ними через час.

В девять у входа их ждал микроавтобус. Она юркнула в салон. Ему тоже хотелось следом, но почему-то с ней он вечно действовал наперекор собственным желаниям. Сам не мог точно определить - почему. И не мог пересилить это иррациональное стремление. Поэтому снова забрался к водителю. Впрочем, так оно и легче. Сидел бы сейчас рядом с ней и вновь думал о том, о чём думать не следует. Он и так, конечно, думал, но не столь навязчиво. Да и водитель своим трёпом отвлекал.

Спустя полчаса они остановились рядом с Экспоцентром, серой, остеклённой громадиной. Осмотреться не дали - их уже встречали, точнее Елену Эдуардовну. Сразу окружили, куда-то повели. Ну и ему ничего не оставалось, как следовать за ними.

Программа экономического форума и впрямь оказалась насыщенной, но... невообразимо скучной. Круглые столы, симпозиумы, пресс-конференции... Мероприятия проходили буквально в режиме нон-стоп. Между делом, правда, их подкармливали.

Как раз перед пресс-конференцией, где Андрею предстояло выступать, их пригласили в фуршетный зал. Ему есть не хотелось, но чтобы не стоять неприкаянно, он всё же взял себе парочку канапе.

Рядом с ним возникла женщина лет сорока пяти, от которой так и веяло статусом и успешностью. Женщина и правда оказалась директором какой-то компании. Какой - Андрей не упомнил, как и имя собеседницы.

Однако запечатлилось другое: Елена Эдуардовна, которая всё утро находилась в окружении «костюмчиков» и его как будто вообще не замечала, а тут сразу же напряглась.

«Костюмчиками» Андрей прозвал про себя мужчин, лощённых и обходительных, что облепили её и чуть не наперебой что-то ей втолковывали. А она умудрялась всем им одинаково любезно отвечать. Настолько любезно, что ещё немного и это было бы уже кокетство.

Это, конечно, злило. Но ещё больше злило, что она, купаясь в их внимании, ни разу не взглянула на него до тех пор, пока к нему не пристроилась эта дама.

А теперь Елена Эдуардовна, хоть и продолжала изо всех сил улыбаться и поддерживать беседу, но беспрестанно оглядывалась на него.

«Собака на сене», - хмыкнул про себя Андрей, чувствуя, как улучшается настроение.

После фуршета всех пригласили в конференц-зал, где и предстояло выступать с инвест-проектами.

Их «Новый Рим» болтался где-то в середине списка, так что было время собраться и в уме проговорить фразы, которые, в общем-то, он и так заучил практически наизусть.

Заучил, да... но когда пришла их очередь представлять проект, все заготовленные фразы тотчас подло забылись. Пришлось шпарить отсебятину. Впрочем, смысл он не перевирал, просто преподносил не в такой красивой словесной форме.

Елена кое-где вставляла ремарки и украдкой его подбадривала, хотя он, в общем-то, и сам не терялся. Публика Андрея не смущала. Просто риторика - не его конёк. Другие вот расписывали заманчиво, многословно и витиевато, он же выдавал скупые рубленные фразы строго по существу.

- Ваш проект впечатляет, - раздался голос откуда-то из середины зала. - Но где гарантии?

Андрей посмотрел на говорившего и мгновенно его узнал: вчерашний незнакомец из бара.

В первый миг замешкался, но потом хотел ему ответить, однако Елена Эдуардовна его опередила - видать, мужик был важной птицей, раз уж она сама взялась перед ним распинаться. Тот её слушал, кивал, задавал наводящие вопросы, а сам то и дело поглядывал на Андрея.

Уже после всех выступлений Андрей спросил её:

- Кто он?

- Русов. Член совета директоров «Восточно-Азиатского банка». Каждый из здесь присутствующих спит и видит, как бы заполучить его в инвесторы. Нам повезло, что он приехал.

Андрей хотел ей признаться, что уже не повезло, но её снова кто-то отвлёк, увёл в сторону, заговорил.

«Ну и плевать», - решил он.

Дальнейшее его не особо волновало - главное, он отстрелялся, сделал, что должен. Раздражало только, что расходиться почему-то никто не спешил. Люди всё ещё бродили по залу, сбивались в кучки, что-то горячо обсуждали, отходили от одних, примыкали к другим, точно частицы броуновского движения. А вот банкир Русов по-прежнему не выпускал его из виду.

Это тоже раздражало, хотя Андрей делал вид, что не замечает его интереса. Стоял в стороне от всех с каменным лицом и безучастно ждал, когда всё закончится, скучал и в мыслях прикидывал, чем бы занять свободный вечер. Но вечер, как оказалось, был уже расписан.

- В семь будет банкет, - предупредила Елена Эдуардовна. - В одном из ресторанов отеля, где мы остановились. Кажется, «Синема» называется... Надеюсь, вы ничего важного не запланировали?

А сама взглянула, чуть прищурившись, точно пыталась просканировать мозг и выведать потаённые мысли.

- А это что-нибудь изменило бы?

- Нет, - честно призналась она.

В душе ему, конечно, захотелось взбрыкнуть, но сдержался, рассудив, что делать, в общем-то, всё равно нечего. А так - не придётся и думать, чем себя занять, куда пойти.

22

Ресторан «Синема» слепил белизной. Столы, стулья, стены и даже рояль - всё было девственно белым. И Андрей ещё, как назло, вырядился в белую рубашку и светлые льняные брюки, и почти сливался с местным антуражем.

Её ещё не было. Он сразу, как вошёл, обежал взглядом полупустой зал.

Народ постепенно стекался, вышколенные официантки рассаживали гостей за круглые, нарядно сервированные столы. Впрочем, народ - это звучало слишком громко для горстки посетителей. В зале от силы набралось бы десятка два.

Андрей оглядывал входивших: мужчин в деловых костюмах, женщин, щеголявших вечерними нарядами. А она-то где?

Банкир, конечно же, тоже явился и, выхватив взглядом Андрея, направился к его столу, ещё и сел по соседству. От этого настроение совсем упало. Отчего-то он со своим назойливым интересом очень его раздражал.

- А где ваша очаровательная спутница? - полюбопытствовал пожилой банкир.

Действительно - где? Он бы и сам хотел знать.

- Она - мой босс, - внёс ясность Андрей.

- А разве одно другому мешает? - хмыкнул Русов.

На это Андрей предпочёл вообще не отвечать.

- Значит, вы теперь в строительную сферу подались? - не отставал банкир. - И как, нравится?

Андрей отвечал неохотно, но Русов не унимался. Так и сыпал вопросами, причём иной раз - явно с подтекстом, будто почву прощупывал.

Этот непонятный интерес напрягал. Ещё больше напрягала манера Русова невзначай, но постоянно касаться собеседника.

И Кострова, ко всему прочему, никак не появлялась. Где вот её носит? Может, она с одним из «пиджачков» время проводит, а он, как идиот, сидит тут и терпит нудную болтовню надоедливого старпёра.

Строго говоря, Русова в старпёры записывать было ещё рано, но Андрей злился и потому был далёк от объективных суждений. Раз седой - значит всё...

Но всё-таки где эта чёртова Елена Эдуардовна?!

Андрей несколько раз порывался набрать ей сообщение, благо её номер был вбит в контакты ещё давным-давно, но невыносимый Русов каждый раз отвлекал очередным вопросом или ремаркой.

- Да-а-а, «Локомотив» много потерял с вашим уходом, - крякнул он, намахнув коньячок.

- Незаменимых у нас нет, - буркнул Андрей.

- Вам неприятно возвращаться к этой теме? - наконец догадался банкир.

- А что тут может быть приятного?

Официантки проворно сновали между столиками, меняя блюда с закусками и наполняя фужеры. Андрей пил водку. Сначала нехотя, почти через силу, больше из упрямства, потом пошло легче.

- А как вы смотрите на то, чтобы сменить сферу деятельности? - вкрадчиво спросил Русов. - Нет, я в курсе «Новый Рим» сейчас процветает, я даже собираюсь инвестировать в ваш проект. Но лично для вас, Андрей, там особых перспектив нет. А у себя я мог бы вам предложить хорошее место и гарантировать карьерный рост.

Русов вновь несильно сжал ему предплечье, буквально на мгновение, но захотелось передёрнуться. С языка уже готова была слететь резкость, да все слова тотчас вылетели из головы.

Через весь зал, прямиком к их столу шла Елена Эдуардовна.

23

Елену Эдуардовну было совершенно не узнать!

Вместо привычного строгого костюма, ну или хотя бы вечернего платья, как у остальных дам, она надела лёгкий белый сарафан длиной по колено. А ещё распустила по плечам волосы.

Андрей так и замер, не в силах отвести глаза - такой несерьёзной и такой очаровательной он видел её впервые. Выражение лица у неё тоже изменилось, и походка, и взгляд. Во всём её облике сквозила женственность, обезоруживающая и манящая.

- Прошу меня простить за задержку, - улыбнулась она всем присутствующим, но Андрею показалось, что извинения её звучали только для него.

Кто как, а он её сию секунду простил, и вообще с её приходом злость куда-то улетучилась. Он даже весело хмыкнул, когда она, оглядевшись, отметила:

- О, какое тут всё белоснежное. Гармонично я вписалась...

Место ей досталось напротив, но это даже хорошо - можно было любоваться вдоволь. Правда, разговаривать через стол неудобно. Да и Русов и не дал бы, похоже. Хотя при Елене Эдуардовне он к своему заманчивому предложению больше не возвращался. И вообще, с её появлением стал менее навязчив.

Вечер неожиданно перестал быть тоскливым. В голове шумело, правда, не понять отчего - то ли от выпитого, то ли от блеска в её глазах. Ему вдруг захотелось сказать ей, какая она красивая, но вовремя себя одёрнул.

В какой-то момент к Елены Эдуардовне подошёл незнакомый мужчина, галантно поклонился, протянул руку. Впрочем, ей он, может, и был знаком, судя по тому, какой улыбкой она его одарила. И приглашение на танец тоже приняла.

Да и пусть, сказал себе Андрей, сразу помрачнев.

- Ну так что? - наклонился к нему Русов. - Готовы принять моё предложение? Или хотя бы рассмотреть? Поверьте, такими предложениями не разбрасываются. Обещаю, вы не прогадаете.

- Я подумаю, - ответил Андрей - лишь бы банкир от него уже отстал. Ведь скажешь «нет» - начнёт переубеждать.

- Подумайте, подумайте. Только не слишком долго. Скажем, два дня. Потом я уезжаю, - Русов нырнул рукой во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда визитку. - Вот тут мои контакты.

Андрей кивнул, пытаясь заставить себя оторвать взгляд от танцующей пары. Наконец, танец закончился, и Елена Эдуардовна вернулась на место. Точнее, её проводили, и комплимент отвесили, и в благодарностях рассыпались, и руку поцеловали, всё честь по чести.

Андрей неприязненно уставился на «джентльмена», с нетерпением ожидая, когда тот уже удалится.

Ну а Елена Эдуардовна была явно в ударе и сама на себя не походила. Щебетала, заливисто, по-девчоночьи смеялась, пила вино, вполне нормально пила, кстати (хотя на корпоративах, как он помнил, никогда и капли не пригубит), охотно принимала знаки внимания и комплименты.

Андрей, наоборот, молчал. И она, конечно же, знала, что он глаз с неё не сводит. И её движения словно специально для него становились ещё более томными и плавными, будоража и без того закипающую кровь. Её взгляд почти не останавливался на нём, лишь изредка, на короткие мгновения, касался, но даже этих секунд было достаточно, чтобы уловить напряжение, от которого воздух буквально дрожал. Между ними будто возникла струна, натянутая, звенящая.

Он это чувствовал, она это чувствовала, и остальные за столом, очевидно, тоже, потому что непринуждённость их светской беседы постепенно сходила на нет и всё чаще возникали неловкие паузы.

К ней снова кто-то подошёл ангажировать, уже другой, хотя, может, и тот же - для Андрея они все на одно лицо.

По залу негромко лилась мелодичная «Undercover» в исполнении Сюзанны Сандфёр. Елена Эдуардовна бросила на Андрея взгляд, обожгла пронзительной зеленью, потом повернулась к мужчине, неспешно приподнялась из-за стола.

Андрей неожиданно для себя тоже встал, обошёл за спинами, уверенно шагнул к ней и протянул руку:

- Елена Эдуардовна, позволите?

- Но я... - начал было возмущаться мужчина.

- Прошу прощения, - улыбнувшись, извинилась перед ним Елена Эдуардовна и приняла руку Андрея.

Почему-то он даже не подумал, ни на миг не усомнился, что она пойдёт с ним, а не с тем, другим. Легонько сжимая тонкие прохладные пальцы, он вывел её в центр зала. Уверенно развернул к себе, положил ладони на талию. Удивительно - руки её были холодны, а тело так и источало жар, даже сквозь ткань платья.

Как давно он не танцевал! Вечность целую. Но об этом Андрей думал лишь в первые секунды, потом забылся, растворился в ощущениях. А как тут не забыться, когда она в его руках, такая податливая, такая горячая. Он крепко прижал её к себе и уткнулся носом в макушку, вдыхая, смакуя дурманящий женский запах, ни капли не заботясь, что танец их всё меньше и меньше походил на танец. Зал этот белый, лица чужие, голоса перестали вдруг существовать. Кажется, он даже пропустил момент, когда закончилась композиция, потому что в сознание вдруг беспардонно ворвались задорные и шумные звуки какой-то латинской музыки.

- Ещё позажигаем? - смеясь, спросила Елена Эдуардовна и будто невзначай коснулась губами его уха. Спину вдоль позвоночника осыпало мурашками.

Он бы, может, и позажигал, но чёртова нога могла подвести в любой момент, а предстать перед ней хромающим и немощным хотелось меньше всего.

- Позже. В горле пересохло, - произнёс он глухо, неотрывно глядя на её губы.

- Ну что ж, значит, пойдёмте пить, Андрей Викторович.

- Можно просто - Андрей.

24

Беседа за столом, когда они, разгорячённые, вернулись, совсем стихла. Банкир Русов взирал на них со странным прищуром. Блеск в глазах говорил, что он изрядно захмелел, но настроения ему это, очевидно, не прибавило.

- А давайте-ка, друзья-товарищи, выпьем за очаровательную Елену Эдуардовну, - неожиданно предложил он.

Она благодарно улыбнулась Русову, а он продолжил свой тост:

- Удивительная женщина! Красавица... но красавиц много. Так что красота не единственное её достоинство. В свои... сколько вам? Тридцать?

- Двадцать девять, - поправила она, и улыбка её заметно побледнела.

- Почти угадал. Так вот, в свои тридцать Елена Эдуардовна сумела достичь впечатляющих результатов. Сама, без всякой протекции, насколько я знаю. Помнится, правление даже подумывало ваш филиал закрыть за нерентабельностью. Но пришли вы - и вуаля. Бьёте все рекорды. Это достойно восхищения.

- Вы преувеличиваете, - смутилась Елена Эдуардовна.

Андрею плевать было на рекорды, сейчас он видел в ней только женщину, красивую и безумно желанную. Всё остальное казалось ненужной мишурой.

- Не скромничайте, дорогая Елена Эдуардовна, - не умолкал Русов. - Даже вот этот ваш проект... Ещё ведь ничем ничего, одни разработки, а уже всё внимание вам. Отличный маркетинговый ход - выставить известную, хоть и бывшую, звезду футбола. Люди ведь всегда клюют на имена. И я такой же, что уж скрывать. А Андрея Батурина ещё не все успели забыть. Кое-кто помнит...

Она менялась на глазах. Улыбка окончательно сползла с её лица. Елена Эдуардовна даже заметно побледнела. Взглянула с холодной ненавистью на Русова, затем бросила на Андрея взгляд, в котором столько всего было намешено, но он прочёл лишь одно - вину.

Вот как! Значит, госпожа директор его взяла не потому, что он ответственный, умный или что там ещё она ему плела? А в качестве фантика, приманки, ну или свадебного генерала.

Нельзя сказать, что он очень разозлился, скорее, разочаровался, но продолжать этот вечер отпало всякое желание.

- Я с превеликим удовольствием выпью за очаровательную, умную и крайне находчивую Елену Эдуардовну, - провозгласил Андрей, больше не глядя на неё. Выпил залпом, потом повернулся к банкиру, придавил тяжёлым взглядом, хлопнул ладонью по столу перед ним так, что тот слегка вздрогнул. Убрал руку - на скатерти осталась визитная карточка Русова. Опередив его вопрос, пояснил: - Не понадобится. Благодарю за предложение, но не заинтересован...

Андрей встал из-за стола и решительно двинулся на выход. В голове - гулкая пустота, в душе - чёрт не разберёт, что там в душе. Одно он знал точно - сейчас надо побыть одному, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего.

У лифта она его догнала. Тронула за локоть, но тут же одёрнула руку, будто спохватившись.

- Андрей Вик... Андрей, подождите! Вы всё не так поняли.

Он молчал, следил взглядом за меняющимися на табло цифрами: 17, 16, 15...

- Да выслушайте же вы меня!

Он и бровью не повёл.

- Вы ведёте себя как мальчишка! - злилась она.

- Я? Как мальчишка? - среагировал наконец. - Я просто стою и жду лифт. Что здесь мальчишеского?

- Вы ушли!

- Мне стало скучно. Или я обязан был испросить вашего дозволения, Елена Эдуардовна?

Лифт нежно тренькнул и плавно раздвинул перед ними двери. Он шагнул в кабину, она - следом.

- Не делайте вид, что не понимаете меня, - наседала она, исподлобья сверля его зелёными глазами.

Он привалился спиной к противоположной стене.

- Русов этот... я не знаю, он, по-моему, просто напился и нёс какую-то чушь. То есть...

Вдруг свет дрогнул и погас. Кабина резко дёрнулась и остановилась. Елена Эдуардовна сдавленно охнула и замолкла. Андрей про себя чертыхнулся. Только застрять в лифте не хватало для полного счастья. Он достал телефон, выцепил лучом панель, нашёл кнопку вызова. Нажал раз, другой - не работает. Теперь уж он, не сдержавшись, выругнулся вслух.

- Куда там надо звонить? - пробормотал, скользя лучом фонарика по табличке. - О, вот номер аварийки...

Набрал. Гудки шли, но никто не отвечал. Снова набрал - и опять без ответа.

- Да что же это такое?!

Тут только он сообразил, что Елена Эдуардовна не просто молчит, а молчит как-то уж слишком напряжённо. И при этом шумно и часто дышит.

«Она боится! - догадался он. - Боится жутко, панически».

Обвёл бледным лучом кабину. Нашёл её. Она вжалась в самый угол. Лицо белое и каменное, в глазах - неконтролируемый ужас, только грудь тяжело вздымается.

- Э-э, - только и смог выдавить. Затем шагнул к ней. - Ну же, не бойтесь. Подумаешь беда. Лифт скоро заработает.

Она не реагировала, только дышала всё чаще и громче.

«Неужто у неё боязнь замкнутого пространства?», - мелькнула догадка.

Что делать в таких случаях, он имел очень слабое представление, но где-то когда-то слышал, что человека, охваченного паникой, следует покрепче обнять. Это он и сделал - прижал к себе, зашептал:

- Ну всё, всё... я с тобой, всё будет хорошо, - одной рукой он зарылся в её волосы, перебирал пряди, пропускал сквозь пальцы, гладил, слушая, как постепенно успокаивается её дыхание.

- Я просто перенервничала, - наконец сдавленно прошептала она, даже не пытаясь выскользнуть из его объятий. Наоборот, уткнулась лбом в его плечо.

- Бывает, со всеми бывает, - ответил он ей в макушку и... неожиданно для самого себя поцеловал.

Она это почувствовала и как будто замерла в его объятьях, которые ещё несколько секунд назад казались абсолютно невинными и естественными. Теперь же он думал лишь о том, что прижимает к себе женщину. Женщину, которую давно и страстно желает.

Кровь тотчас ударила в голову мощно, горячо, затмила разум. Объятья его неосознанно стали крепче, жарче. И даже в тот момент он, возможно, ещё смог бы сдержаться, но она вдруг отозвалась на его порыв: выдохнув, потянулась, плавно выгнулась, подняла к нему лицо. Вожделенные губы оказались нестерпимо близко, и его накрыло так, что ни единой мысли в голове не осталось. Последние остатки разума затопило необузданное желание. Андрей чуть склонил голову и жадно впился в её губы.

25

Вскоре в ожившей кабине вспыхнул свет. Покачнувшись, она медленно поплыла вверх.

Елена тоже вздрогнула. Оторваться от неё стоило ему воистину титанических усилий. Он привалился к холодной металлической стене спиной, рядом с ней, плечом к плечу, и смежил веки, спасаясь от слепящего света и от эмоций, которые, казалось, сейчас попросту разорвут нутро. Грудь мощно вздымалась, так и ходила ходуном. Сердце исступлённо молотило. В паху сводило от болезненно-острого возбуждения.

Она тоже никак не могла успокоиться и так же шумно дышала. Андрей нащупал её руку, сцепил пальцы. Она вырываться не стала, наоборот ответила еле уловимым пожатием. Но этого знака было достаточно, чтобы понять - она готова пойти дальше, пойти с ним...

Происходящее казалось таким немыслимым, что даже верилось с трудом в его реальность. Она, такая холодная, надменная и недосягаемая, только что с пылом отвечала на его поцелуи!

Мелькнула мысль: может, перебрала с вином, а завтра обо всём горько пожалеет?

Ну и плевать, отогнал он слабые попытки разума включиться. У него есть сегодня. Что будет завтра - он не знает, так что к чему гадать. Зато знает одно - он желал эту женщину почти с первого взгляда, почти год. Желал и ненавидел. Теперь уже ненависти в сердце не осталось, зато желание сжигает его изнутри и буквально сводит с ума.

Лифт остановился на его этаже. Андрей скосил на неё глаза.

- Я провожу?

Она кивнула, и он крепче сжал её пальцы. Не удержался - поцеловал в висок, ощутил под тонкой кожей пульс. Порывистый вздох выдал нетерпение.

Оба понимали, что «провожу» - это лишь предлог, иносказание, своеобразная дань правилам приличия, что на самом деле он спрашивал её о другом и ответила она согласием.

Несколько секунд спустя лифт выпустил их на двадцатом этаже.

Стоя перед дверью сьюта, Елена искала в крохотной сумочке ключ-карту. Обычно размеренные и изящные сейчас её движения были резковаты и хаотичны. А он... он и вовсе больше сдерживаться не мог. Воля иссякла, обрушилась, словно песочный замок под напором набежавшей волны. Прильнул к ней сзади, одной рукой обхватил её живот, прижал к себе, к разгорячённой плоти, рвущейся наружу. Вторая рука беззастенчиво скользнула вверх, нашла упругую грудь.