- -
- 100%
- +
На какой-то миг этот таинственный голос во тьме смолк, но потом снова заговорил, словно обращаясь к кому-то:
– А ты, маг, тоже веришь в то, что сможешь получить ответ на вопрос, который не задаёт ни один из простых смертных?.. Тогда ты просто самый настоящий дурак или просто наивный, потому что на такой вопрос тебе просто никто и никогда не сможет дать ответ в мире этих самых простых смертных… Брось! Это бессмысленно. Неужели ты и в самом деле веришь в такую ерунду: отыскать правду в мире иллюзий? В таком случае, вот тебе мой совет. Никогда не спрашивай ответ у того, кто не может тебе его дать. Никогда не ищи понимание у того, кто не может тебя понять. Никогда не проси помощи у того, кто не сможет её оказать. Никогда не ищи правды у того, кто привык жить во лжи. Никогда не ищи живую душу в том, кто этой души не имеет. Мир людей, как чистое зеркало, глубокое, скрывающее много теней, призраков, ликов и образов, и в тоже время совершенно пустое. В этом мире ты правды не найдёшь. Нельзя требовать правды от мира иллюзий и снов. А для того, чтобы найти нужный ответ, тебе придётся искать за его гранью. Это неизбежно, маг. В противном случае ты никогда не найдешь дорогу в свой мир.
Глава 8. Под покровом лесной чащи
«На самом деле призраки умеют принимать любую форму и проявлять себя как угодно: от полтергейста до таинственного видения.
Но это не отображает их истинную сущность, которая может быть всегда глубоко скрыта от явного проявления»…
«Легенды и мифы о волшебном мире»Автор – профессор Клаус-Эдвард Маш***
«Есть одна старая легенда о монахе, который хотел знать всё на свете.
Он много трудился над исследованием и изучением самых разных наук, он посвятил всю свою жизнь работе над собой и стремлению к самосовершенствованию.
В итоге он добился многих успехов, даже стал великим просветителем и учёным и достиг высокого духовного сана.
И вот, почтенный и всеми обожаемый, окружённый учениками и адептами, он стал великим просветлённым.
Однако в итоге настал и его час умереть.
И когда это случилось, в его честь воздвигли храм и огромное святилище, к которому устремились толпы паломников неиссякаемым потоком. И так будет бесконечно, даже спустя уже многие века.
Так они до сих пор все и моляться на него и преклоняются перед его великим и светлейшим образом. И так будет всегда.
Однако никто из его адептов даже на миг не может помыслить о том, что их великого святого уже нигде нет в мироздании, и они просто моляться на следы его давно унесённой пыли на ветру, словно какому-то песку, бесследно просочившемуся сквозь пальцы.
И нет его ни на земле, ни под землёй, ни на небе, ни среди звёзд в раю.
На самом деле он просто тот маленький мальчик, который сейчас роется в грязи возле уставшего отца-землекопа. Ведь он давно перевоплотился, и даже уже много раз подряд…
И нет больше святости, и нет больше почёта. Нет ничего и никого вокруг, кто бы помнил.
Потому что жизнь в человеческом мире – это просто какая-то пыль на ветру. И больше ничего.
Ведь все приоритеты человеческой жизни – это только приоритеты, ведущие к ограничению, приняв которые ты в итоге уже никогда не сможешь их преодолеть. Так что в конечном итоге у тебя только останется эта грань, за которую нельзя переступить.
Однако для того, кто понимает это, такой грани не существует…»
***
Весь день было свежо, как и этим вечером, а потому профессор и писатель Клаус-Эдвард Маш по обыкновению снова разжёг сегодня камин, как и во все дни, когда ночи становились слишком прохладными. И эта ночь тоже была не исключением. А потому он долго сидел с бокалом шерри и стопкой книг возле огня, пока, наконец, не прочёл легенду о монахе.
Клаус допил свой шерри и поставил пустой бокал на маленький низкий столик, стоящий возле камина, софы и кресла, на котором он как раз сидел, думая обо всём об этом, и в итоге всё же решил отложить книгу философских легенд, и просто взял в руки своего любимого Шекспира.
– Нет, я всё-таки не монах, – сказал он в итоге несколько иронично, вспоминая эту старую легенду. – Мне больше по душе Шекспир. Возможно, «Сон в летнюю ночь» мне всё же поможет в эту летнюю ночь.
С этими словами, держа книгу в руках, он встал с кресла, стоящего у догорающего камина, и перед тем, как уйти спать, погасил свет.
– Если, конечно, погода перестанет быть столь не по летнему необыкновенно прохладной в ночную пору, – добавил он в итоге, уже выходя из библиотеки.
И маленький светлый абажур тихо погрузился в комфортный мрак, чуть озарённый мягким блеском огня камина…
Клаус как раз вышел в коридор, когда понял, что оставил стеклянную дверь библиотеки открытой. И ему пришлось отложить книгу, которую он перед этим взял с собой, на тумбочку в прихожей, и вернуться назад, чтобы проверить так ли это.
Он вернулся в уже тёмную библиотеку и направился к стеклянной двери, которая действительно оказалась открытой.
Из сада пахнуло мягкой вечерней свежестью.
И какого же было его удивление, когда уже подходя к двери, он вдруг увидел, что в этот момент к чуть приоткрытой в прохладный сумеречный сад двери подошёл какой-то незнакомец.
Сначала Клаус чуть отшатнулся от неожиданности. Уже вечерело, и было очень трудно понять кто вдруг возник перед ним прямо из густых сумерек на фоне таинственных вечерних огней.
Однако внезапное напряжение сменилось успокоением, когда пожилой седоволосый незнакомец в длинном тёмном кардигане, надетом поверх простых тёмных брюк, жилетки и светлой рубашки, вдруг приветственно поднял руку и улыбнулся.
– Привет, я доктор Максимилиан Шварц, ваш самый ближний сосед с окраины Старого Города, – представился незнакомец и протянул ему руку для рукопожатия…
Они сидели вдвоём на кухне за круглым столом. Клаус заварил зелёный чай и поставил на стол какие-то сладости.
– Благодарю, господин Маш, – сказал тогда доктор Максимилиан, присаживаясь неподалёку от него за стол, поближе к двери, приоткрытой в пышащий прохладной свежестью сад. – Люблю сладкое. Покойница жена тоже любила, мир её праху.
Они обосновались за столом, пили чай из большого фарфорового чайника с розовыми и серебряными розами и смотрели на звёзды за вечереющим окном.
– Вы знаете, я астроном, молодой человек. Люблю смотреть на звёзды. И хоть я уже давно на пенсии, я всё также наблюдаю за звёздным небом по ночам.
– Это красивое зрелище, – согласился Клаус. – Я тоже когда-то хотел стать астрономом.
– Правда? Как интересно! Вы полны сюрпризов. Я рад, что мы соседи… Ну… почти, наверно. Я просто ближе всего по дороге к вашему дому, метров 500 или 700, – было видно, что Максимилиан Шварц внезапно оживился, и в умных светлых глазах его заблестел новый интерес.
– Я тоже рад, – вежливо ответил Клаус. – Я увлекался астрономией в дни студенчества. Более того, это было моей настоящей страстью. Даже звезду хотел открыть.
– Но вы писатель. Как это потрясающе! Ведь любой писатель – это настоящий исследователь тайн и загадок психологии, это мыслитель, который находится в постоянном поиске истины и себя. А это безграничное поле для труда и поиска в жизни. И не понимать это может только настоящий болван и невежда… Кстати, отличное шоколадное печенье и кекс тоже – ничего. Вы меня балуете.
Максимилиан с удовольствием взял уже второй кусок лимонного кекса.
– Всё нормально, – ответил Клаус. – Я тоже люблю сладкое.
– А знаете, что говорят про сладкоежек, господин Маш? В психологии есть интересная версия по этому поводу. Считается, что люди, которые ненавидят сладкое – очень скупы и довольно холодноваты по натуре, им не свойствена широта мышления и гибкость натуры, и они слишком часто ограничивают запретами как себя, так и тех, кто находится рядом с ними. Тогда как любители сладкого – это простые мечтатели и романтики, они всегда находятся в поиске истинной любви и волшебства в своей жизни.
– Тогда я понимаю почему меня часто ругали в юности за любовь к шоколаду, – вдруг усмехнулся Клаус, наливая себе очередную чашку чая. – Мои учителя были слишком строгими, да и жизнь у них, так скажем, была весьма безрадостная. Какая уж там ещё романтика?
– Значит так и есть, – подтвердил Шварц и одобрительно потрепал его по руке, а затем снова взглянул в окно. – Звёздная ночь! Вы только посмотрите, господин Маш!.. Можем потушить свет? Ну это, чтобы лучше было видно…
– Ах да, конечно.
Клаус встал, погасил свет, а потом снова вернулся к столу и сел рядом со своим новым знакомцем, буквально на самый ближний стул.
Так они и сидели вдвоём, тихо глядя на вечереющее небо, уже густо усыпанное звёздами.
– Этот мир слишком таинственен и мало изучен для того, чтобы утверждать, что не существует чего-то, что не подтверждено официальной наукой и свидетельством многих очевидцев, – вдруг задумчиво сказал доктор Шварц. – Однако слишком многие люди имеют смелость утверждать, что если чего-то они не видели или с чем-то не встречались лично, то стало быть этого нет и не может быть никогда в этом мире. Однако в действительности жизнь человека ничтожно мала, чтобы хоть кто-нибудь в этом мире имел право на столь самоуверенные высказывания. И действительно умный человек поймёт мои слова без лишних обьяснений. Однако высокий уровень умственного развития, к сожалению, является приоритетом только небольшого количества людей в этом мире. И именно поэтому мнение наиболее умных никогда не было приоритетным в мире, в котором преобладает большинство менее развитых и способных, тем более, если среди этого большинства есть те, кто имеет деньги и власть. И именно поэтому в мире процветает мнение, что опыт большинства, даже если они не слишком умны, может определять мнение всего общества.
– Это грустная правда человеческого мира, который никогда не принимал чужаков и никогда не считался с мнением слишком неординарных персоналий, доктор Шварц, – согласился тогда Клаус спокойно. – Но с этим ничего не поделать.
– Именно поэтому в своё время в Средневековом мире царила инквизиция, – добавил Шварц. – В современном обществе на самом деле её элементы до сих пор присутствуют, если присмотреться повнимательнее. Просто всех инакомыслящих теперь предпочитают не сжигать на кострах из-за так называемой «политкорректности», которая на деле во многих случаях является очередной формой очень хорошо скрытого и завуалированного запрета на свободу слова. Теперь всех инакомыслящих модно называть сумасшедшими. Это нынче популярно: выставлять свою собственную непорядочность и скрытую агрессию в форме борьбы с якобы безумцами, которые на деле в большинстве случаев являются всего лишь неординарными и просто слишком непохожими на среднестатистическое большинство персонами. Однако Солнце решетом не закроешь.
– Я всю жизнь пытаюсь это доказать, – ответил ему Клаус. – И все мои книги тому свидетельство. Ведь нет никакой возможности отрицать тот очевидный факт, что в этом мире не всё поддаётся простой логике и обычному рациональному обьяснению. И только понимая это, можно стать более открытым для мира тайн и загадок.
– Это так, молодой человек. Это так, – Шварц снова одобрительно потрепал его по руке.
Они снова немного помолчали, глядя на звёзды за окном. В этот момент повсюду стали медленно зажигаться ночные фонари, развешенные среди деревьев, кустарников, а также по крышам и оградам, которые очень любили здесь и которые всегда создавали неповторимую атмосферу таинственной эльфийской сказки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.