Жизнь на фоне Советского Союза. Художественная автобиография в прозе и стихах
- -
- 100%
- +
28-го сентября нас привезли в Ригу. 1-го октября начались занятия в универе. У нас появился новый куратор: Резунова Элеонора Петровна! Ей было в то время 69 лет. Очень интересная дама. Когда она улыбалась, можно было себе представить, как она была красива в молодости. Наши занятия, конечно же, охватывали разные области человеческой деятельности. Элеонора Петровна знала много, но, если речь заходила о горном деле, она говорила: «Я в этом немного разбираюсь, так как мой первый муж был горный инженер…». Если какая-то еще профессия, то на сцену воспоминаний выходил второй муж, потом третий, с которым, кстати, мы имели честь познакомиться и были весьма удивлены. Я и моя одногруппница Рута решили сделать тематический вечер типа тогдашнего «Голубого огонька». Мы долго думали и пригласили к себе мальчиков из ГВФ. Я позвонила Володе и тоже пригласила его. Как ни странно, но он пришел. Он держался очень сдержанно, мне его поведение было непонятно. Элеонора Петровна заметила, что я веду себя как-то нервозно. Она отозвала меня в сторону и сказала: «Ирина, никогда не показывайте мужчине, что он вам нравится. Послушайтесь моего совета». Какой там «послушайтесь»! Вечер закончился. Володя проводил меня домой. Во дворе он задержался и сказал: «Ира, ты очень красивая и очень хорошая, но ты не для меня. Обманывать тебя я не могу, воспользоваться твоей наивностью не смею». И ушел. У меня почва уплыла из-под ног. Я пришла домой, спряталась у себя в каморке, плакала и долго-долго не могла уснуть. Так прошла неделя. Потом другая. Разумеется, я сама звонить не стала. Зачем? Я была с гонором, но этот человек вил из меня веревки.
Волнообразное жизни течение То бросит на гребень, а то в глубину, Рождает во мне то восторг, то сомнение, То счастье и радость, то боль и вину. И все, что от Господа Бога дается Беспечная юность, печаль и тоска, Пройдет и уже никогда не вернется, Лишь выступит солью на темных висках.Наступило 7-е ноября. Мы должны были всем факультетом идти на демонстрацию. Свободы воли тут не было. Когда демонстрация закончилась, мы брели прямо по трамвайным рельсам в центре города целой компанией. И вдруг будто кто-то заставил меня посмотреть на тротуар. Я увидела Володю в компании друзей. Я не знаю, как это получилось, но я как зомби пошла к нему. Он стоял, улыбался, а я перед ним стояла и молча смотрела на него. И вдруг я услышала его голос: «Ира, пойдешь со мной?» Я, не задумываясь, ответила: «Да». Он слегка оторопел: «И ты не спрашиваешь куда?» Я так же серьезно сказала: «Нет». «Тогда я буду ждать тебя на остановке в семь часов». Я не шла домой, я летела по воздуху! Я привела себя в порядок и отправилась на свидание. А он не пришел. Вот тут со мной случилась настоящая истерика! Я пришла домой и ревела белугой. Лицо распухло, глаза покраснели, меня трясло. Через час раздался звонок. Это был он. Мама пыталась мне запретить разговаривать с ним, но… Разве меня могло что-то удержать?!
Я не стала себя приукрашивать. Набросила пальто и вышла на улицу. Он уже стоял у нашего дома. Оказывается, после нашей встречи днем, они с друзьями пошли «по пиву», потом его закрыли дома снаружи. Поскольку там первый этаж, то он вылез через окно, когда проснулся, и пошел пешком к месту встречи, но я уже, естественно, ушла. Я поверила в его версию. Так мне было удобнее. Через час прогулки по воздуху, по снегу мое лицо пришло в норму, и мы прибыли на место, которым оказалась квартира его двоюродного брата. Там было 4 пары, плюс Яша Збинович из бывшего параллельного класса и мы с Володей.
Все было очень культурно. Володьку распирало от гордости: если меня просили сыграть что-нибудь на пианино — пожалуйста, поговорить о литературе — пожалуйста, об искусстве — пожалуйста, я только этим и занималась. Словом, сама того не подозревая, я получила поддержку от его родных и друзей. Он проводил меня домой только в 6 утра. Шли пешком. Острые вопросы не затрагивали. Никаких поцелуев. Чисто по-дружески. Я сама согласилась на эту форму общения. Через неделю мы поехали погулять по зимней Юрмале. Никто из нас не переступал грани дозволенного. Мы были друзьями. И потом не виделись больше полугода.
Не срослось, не сбылось, не случилось, разминулось в потоке людском, перепуталось и не сложилось, проросло не во мне, а в другом Не слюбилось, не спелось. Остался только привкус досады в душе, да мелодия дивного вальса на любимом седьмом этаже.В моей группе училась Света Камай, она была родом из Краславы. Очень приятная блондинка. За ней ухаживал Славик, который часто сопровождал нас на все вылазки и прогулки. Факультет иностранных языков находился в то время на улице Горького (теперь у нее другое название) и делил квадратную площадь с химическим факультетом, на котором учился Славка. Мы часто видели Славика с симпатичным парнем, который говорил со странным акцентом. Это был Шандор. Он был венгр. Жил на границе с СССР и Венгрией, родители были венгры и Шандор по-венгерски говорил блестяще, по-русски с акцентом, и мы часто подтрунивали над ним. Мы его звали Шони.
Шандор стал за мной ухаживать. Мы гуляли, когда позволяло время, ходили в кино, иногда даже вчетвером: Света со Славиком и я с Шандором. Так прошел почти год. Мне казалось, как это и выяснилось позже, что Шандор встречается со мной, чтобы заглушить тоску. Как, впрочем, и я. За это время я ни разу не видела Владимира. Мы с Шони не ссорились, но однажды он спросил меня, а не выйду ли я за него замуж? Эдак обтекаемо спросил. Я сказала, что мне надо подумать. Дело в том, что Славик рассказал мне о Наташе, первой его девушке. Я поняла, что у них просто вышла размолвка. Любила ли я Шони? Да нет (непонятное выражение для иностранца «да нет»). У современной молодежи возникает неизбежный для начала 21-го века вопрос: а было ли что-то между нами? Иногда целовались. И все. Второй курс подошел к концу. Сдали сессию и разъехались по своим городам и Славик, и Света, и Шони. Кстати, мы с Рутой написали интересный спектакль о нравах, поставили даже на сцене университета, использовали для вечера, на который пригласили разных людей. Получилось неплохо. Это были первые пробы пера.
Летом мне позвонил Володька. Просто так. Мы встретились и болтали, как всегда, обо всем и ни о чем. Он предложил зайти в гости к Андрею Елисееву. Тоже из бывшего класса. Предлог: Льва Яшина (знаменитейшего вратаря советской сборной по футболу) провожали на пенсию. Конечно, я пошла. После церемонии Андрюха куда-то исчез. Мы остались вдвоем. Володьке и в голову не могла прийти мысль, что я настолько неискушенный человек. Был уже час ночи. Он выключил телевизор и подошел ко мне. Встал у меня за спиной. Мне стало не по себе. Но я не повернулась. Тогда он резко развернулся. Сел в другом конце комнаты прямо напротив меня и стал мне читать нотацию о правилах поведения. Выглядело это приблизительно так:
— Ира, как ты могла пойти ночью неизвестно с кем в чужой дом?
— Я пошла с тобой, а не с неизвестно кем. Потому что знаю тебя.
Таким было начало разговора. Только много позже я поняла, что он хотел сказать. У него были давно женщины, а я, хоть и любила его, но «до смерти» боялась интимных отношений. Воспитание такое было. Он этого понять не мог. Этого многие не понимали. Мы еще немного поговорили на темы о поведении, и он опять меня проводил домой и не появлялся год.
А лето перед началом третьего курса прошло в компании моих одногруппниц: Светы Лазаревой и Леокадии Ваверовой. Последнюю мы звали просто Ия. Как всегда, готовились к экзаменам в Юрмале. Море и сосны, хорошая погода, что еще надо? Однажды, правда, мы попали под проливной дождь: прятаться от него было бесполезно. Воды было столько, что она с проезжей части поднялась и залила тротуары. Дождь был теплый, но в воздухе ощущался холодок. Мы ничего лучше не придумали, как сесть на проезжую часть, благо машин не было. Головой легли на поребрик тротуара, а сами погрузились в теплую воду небес, которая водопадом лилась на асфальт, и грелись, потому что вода была теплее воздуха. Парочка прохожих посмотрела на нас, но без осуждения, скорее с завистью, я бы сейчас этого делать не стала, а тогда это было органично возрасту.
В сентябре нас опять отправили на сбор картошки. Это было уже поближе к Риге. Условия получше. Готовила нам повариха-хозяйка, у которой мы квартировали в двухэтажном кирпичном доме. Было интересно, как всегда, весело и незабываемо.
В молодости картинки быстро меняются. Поклонников было без счета, а вот тот единственный не приходил. Не помню, как получилось — не важно как — мы познакомились с ребятами из военного училища. За мной стал ухаживать Саша Теплицкий. Это был образованный, интеллигентный молодой человек, достойный всяческих комплиментов. Но мне нужен был другой. И этот другой должен был сам проявить активность, а не я. Я смирилась с тем, что мы останемся друзьями с Володей. На моем горизонте появилось много интересных молодых людей, но все они были будущие военные. Мама меня предостерегала, говоря, что я никогда не впишусь в военный городок, если «выскочу» за кого-нибудь из них замуж. Внезапно, и не помню, кто и когда, меня познакомили с Юрой Макаровым. На первый взгляд Макаров казался высокомерным, и это так и было. Но он мне понравился, хотя под Рождество я гадала «на сон грядущий» и мне приснился мой будущий муж: характерные черные брови «с изломом», какие встречаются не часто, и серые глаза. Я отчетливо видела лицо и особенно глаза. После Рождества я с месяц разглядывала всех, кто со мной знакомился, но такого лица не было. Когда появился Юра, я посчитала, что все это ерунда. А зря.
Мне очень много дали в жизни родители и друзья. У всех я чему-то училась интуитивно. Тянулась обычно к тем, кто больше меня знает. Не боялась показаться глупой, вот этого стопора у меня точно не было. Поэтому и впитывала все, что мне давали другие. Однако причиной размолвки с Юрой послужил вот какой повод. Это был 1972 год. Юра был из состоятельной семьи. Отец его тоже был военный, жили они в Москве. Вряд ли меня можно было назвать завидной партией. Когда мы ходили с ним в театр, я выглядела весьма презентабельно. Да! Совсем забыла: однажды мы пошли с ним на «Лебединое озеро» и встретили во время антракта Лиду Камай (сестру Светы), она училась на филфаке курсом младше нас. Она была с молодым человеком. По непонятной мне причине Лида мне стала рассказывать историю своих отношений с Мишей (молодым человеком) и каким-то Сергеем Назаровым, который ей морочил голову и уходил потом «в тину». Вроде, как и Володька со мной. Я была всегда в курсе развития этих отношений и поневоле сравнивала с ней свои поступки и ошибки.
Однажды, после длительной прогулки с Юрой по морозу (был февраль), мы зашли к нам домой. Я сразу поняла, что сделала что-то не так. (А теперь думаю, что сделала все правильно). Юра был разочарован небогатой обстановкой, старенькой квартирой, а я сама превратилась в его глазах в мачехину Золушку. Оказывается, я сама по себе не была для него ценна. Мы посидели за чаем, и Юра ушел. Больше он мне не звонил. Я переживала, но даже не из-за этого, а потому, что считала, что я сама ущербна. У меня и так был комплекс и не один еще с самого детства, а тут и по жизни не везет…
Сергей
Пришла весна. С ней пришли перемены. На 29-е апреля я получила сразу два приглашения на свадьбу: одно от Светы Камай, а другое от Дины Ридингер, которую мы познакомили с Сашей Теплицким, и они в первый же день знакомства решили пожениться (кстати, живут вместе до сих пор). Мне предстоял выбор: у Светы на свадьбе встречу Шандора, у Дины — Юрку. Я решила в пользу Юрки, потому что это было в Риге, а к Свете надо было ехать далеко. Да и хотелось с Юркой все точки над i поставить. Перед тем как прийти на свадьбу, я специально заехала к приятельнице Ирине, которая взялась мне делать макияж. Лицо у меня было все в пудре под загар, волосы подобраны вверх, тени на глазах бирюзовые, платье синее блестящее… Кра-са-ви-ца! Нас всех посадили за столы. Юра сидел рядом со мной, но ни слова не проронил, как будто мы не знакомы вовсе. Зато прямо напротив меня сидел какой-то веселый молодой человек и старался привлечь мое внимание. У него были серые глаза в опушке из черных ресниц и челка, которая закрывала весь лоб. У него была красивая белозубая улыбка. Он, видимо, пользовался успехом у противоположного пола. Но мне было не до него. Мое самолюбие было задето. Потом начались танцы. Молодого человека звали Сергей. Он без конца меня приглашал на все танцы и сказал мне во время одного из них: «Ты по сторонам не смотри. Тебя больше никто не пригласит». Я удивилась, на что последовал ответ: «Я всех предупредил, чтоб к тебе никто не приближался». Ох, и злая же я была! Потом, после свадебного вечера он пошел меня провожать. Остановил какую-то машину, и мы поехали, только в машине все время все говорили по рации. Когда нас доставили к моему дому, я спросила, что за странное такси, он ответил, что такси не было, мы доехали в милицейском «воронке». Потом у нас завелся разговор на разные темы, и мы стояли на крыльце и общались. Парень оказался неглупый. Мне хотелось выговориться, пожаловаться на судьбу, но он не слишком меня успокаивал, скорее наоборот: «Ты тут плачешься, думаешь, у тебя одной все идет наперекосяк? У всех свои проблемы. Хочешь, я тоже тебе расскажу историю, в которой никто не может разобраться?». И он начинает мне рассказывать про Лиду с Мишей, только со своей колокольни. Я не могла ушам своим поверить! Когда он замолчал, у меня просто вырвалось: «Так ты Назаров?!» Тут наступила его очередь: «Да что ж у вас за университет?! Сплошные сплетники…» и все в таком духе. Я с трудом заверила его, что это просто совпадение, что Лида рассказывала почему-то только мне, что мы учимся в одной группе с ее сестрой и т. д. Вроде убедила.
Я вдруг поняла, что мне интересно с этим человеком, что первое впечатление было ошибочным. Как и у него. От нечего делать, и еще потому, что следующий день был выходной, мы договорились встретиться у памятника Свободы и пойти прогуляться.
Я пришла в светло-сером пальто, в туфлях на платформе (модно было), свою прическу распустила и сделала два хвостика, как у Чебурашки. Я вообще не умела обращаться тогда со своими волосами. По словам Сергея, он оторопел, т.к. после вчерашней «мадам» увидел «нечто». Деваться было некуда, и мы поехали в Юрмалу погулять. Все было бы хорошо, но вдруг через час мы пересеклись с компанией Макарова, которая тоже гуляла по Юрмале. Настроение у меня испортилось окончательно. Мне эта встреча была неприятна. Я не сумела этого скрыть. Сергей взял меня за руку и сказал: «Я все понял. Пошли». Проводил меня на станцию, посадил на электричку и ушел. Это было 30 апреля.
Вытекает обида слезами, Почему же от горя и бед Мы добрее становимся сами, И бескровного выхода нет. Вроде все мы идем по дороге, И порою след в след норовим, Но один добредет до острога, А другой из отчизны гоним. И всю жизнь из нутра подсознанья Сотни разных звучат голосов, Обольщают, зовут к покаянью, Колыхаясь на чашах весов.На следующий день я решила встретиться со своей давней подругой Таней Виноградовой. Я ехала из одного конца Риги к вокзалу, она — из другого конца. Однако все дороги были перекрыты. Пришлось ехать на электричке в обход. Я приехала вовремя, а Таня где-то застряла. Я ждала почти час. Потом пристроилась к демонстрации трудящихся и пошла в общем строю. У меня было настроение «а нам все равно..!». Потом колонны демонстрантов от меня отстранились, и я оказалась между двумя колоннами, как Чапай на белом коне. На мне было то же светлое пальто, нараспашку. Белая блуза и красный сарафан. Волосы распущенные. Очень живописно. Мне было все равно. С Сергеем поругалась, с Юркой не помирилась, с Таней не встретилась. Но я по дороге вспомнила, что все военное училище стояло в оцеплении на набережной. Однако в форме для меня все курсанты были на одно лицо. Мы подошли к набережной. Я решила похулиганить. А что мне оставалось делать? Я перестроилась и пошла со стороны, которая была ближе к оцеплению. Я пыталась найти Сергея глазами. Тут меня под руку взял незнакомый парень: «Девушка, меня зовут Никита. Я без пяти минут инженер. Выходите за меня замуж». Я понимала, что это шутка, но сказала: «Ага. Только мне сначала надо найти одного человека». Тогда мне Никита показал на Сергея и спросил: «Уж не этого ли сердитого?» Скажите, разве может быть столько совпадений за такой короткий срок со стопроцентным попаданием? Я рот открыла от удивления. Но мое тогдашнее состояние не знало слова «нет». Я остановилась перед Сергеем и показала, что буду ждать его под часами в центре города. Он знал это место. Я с демонстрацией пошла дальше. У меня созрел план.
С набережной демонстрация повернула за угол, и в Старой Риге все разбрелись. А я решила пройти через милицейские кордоны и дойти до оцепления. Зачем? А не знаю. Вот так решила. Я прошла через несколько заграждений, меня пропускали, но «последний заслон» мне объяснил, что даже, если я пройду, то все равно дальше не пропустят КГБ-исты. Это было уже серьезно. Мы зацепились языками и где-то час разговаривали. Так случилось, что мимо проходил один из курсантов летного училища. Мы с милицией попросили его передать стоящему в оцеплении Назарову, что его ждут именно на этой улице, т. к. выходов в Старую Ригу с набережной было много. Когда «торжества» закончились, Сергей один прошел по тому переулку, где стояла я. Я попрощалась с милицией, Назаров к тому времени оттаял, и мы поехали к нему в общежитие, чтоб он переоделся в гражданку.
Я сидела на лавочке перед его корпусом и ждала его. В это время из окна высунулся Макаров и крикнул: «Ира, поехали в Юрмалу!» Это было последнее, что я слышала от Юры. Он исчез так же внезапно, как и появился. Оказывается, как это выяснилось позже, его стащил с подоконника Назаров. Через три минуты Сергей появился, красиво одетый в «гражданку», и мы поехали на квартиру к тете Зое, которая на тот момент была в больнице. Мама была в командировке. С отчимом мы повздорили, так что меня никто не ждал.
По дороге мы купили бутылку сухого, шоколад и апельсины. Когда мы вошли в квартиру, я увидела ванну, полную белья. Перестирала, а Сергей готовил у плиты глинтвейн. С хозяйством управились и сели отмечать праздник. Сергей меня удивил тем, что не приставал, вел себя прилично. Но еще больше его удивила я: судя по моему виду на свадьбе, он решил, что перед ним весьма доступная девушка. Он был удивлен, понимая, что ситуация сложилась строго противоположная. Я не только была целомудренна, но даже слишком целомудренна. Я не знала, как ведут себя девушки наедине с парнями. В кино видела, на практике не только не знала, но панически боялась мужчин. Сергей это понял. Я не ожидала от него такого такта. В спокойной обстановке я его разглядела. Он был не просто симпатичным. Он был красивым. Я стала присматриваться к нему. Два следующих дня он приезжал ко мне после занятий в форме, которая была ему к лицу. Я тоже приходила домой после лекций. На третий вечер решила сделать что-нибудь поесть и жутко пересолила рис. Как исправить эту оплошность, я не знала. И насыпала в рис сахара. Он стал горьким. Но времени на магазин и прочее у меня не было. Сергей пришел, съел все, не моргнув глазом. Наверное, есть хотел. Но запомнил эту кашу на всю жизнь, как он потом сказал. Перед уходом к себе он стоял перед зеркалом и причесывался. Отбросил со лба челку, и я увидела лицо, которое видела 4 месяца тому назад во сне. У меня непроизвольно вырвалось: «Назаров, а ведь ты на мне женишься!» Он посмотрел на меня с полуулыбкой, попрощался и ушел. Ничего не сказал. Но для меня все было ясно. Осталось только понять, что он был за человек. Ухаживал Сергей красиво. Я только много позже поняла, что он бросил все силы на то, чтоб покорить меня: он покупал мне цветы, дорогие конфеты, интересные безделушки и ничего взамен не требовал, а просто приручал меня. У него получалось. Я стала к нему привыкать. Была еще одна важная деталь в его поведении. Мы договорились однажды встретиться, но у меня дома он никогда не был. Мы же встречались у тети Зои. Не предупредив меня, он пришел в наш старенький дом, ведь он провожал меня только до крыльца. Я гладила белье, собиралась одеваться. Я оторопела и страшно смутилась. Он все поставил на места одной фразой: «Не смущайся, я знаю, что не у всех одинаково шикарные условия проживания. Мы и сами долгое время жили стесненно, пока не переехали в Новгород». У меня как будто валун с души скатился. Это был огромный плюс в его пользу, не считая того, что он терпеливо ходил со мной по театрам, музеям, выставкам.
Однажды он мне сказал, что в начале июня их курсантская группа едет с ночевкой в поход, что там будут и Миша с Лидой. Как я на это смотрю? Я сказала, что тоже поеду. Он удивился, но согласился. За день до отъезда я должна была сдать экзамен. К нам на этаж поднялась Лида и сказала: «Представляете, мой Назаров поедет с какой-то кралей!». Я не знала, что сказать, как себя вести и промолчала. Завтра наступило.
Отправление было с Юглы на маленьком пароходике. Мы пришли с Сергеем первыми и ждали появления остальной компании. Наконец, появились Лида с Мишкой. Лида была в черных очках… Она села напротив нас, сняла очки и сказала: «Как в хорошем анекдоте». Больше мы не разговаривали, но через год или два, будучи уже в законном браке, мы вчетвером ходили в кафе и вспоминали этот случай с улыбкой.
А пока речи о женитьбе еще не шло. Мы вернулись из похода, и жизнь пошла своим чередом. Мы часто виделись с Сергеем. Я к нему привыкла и даже влюбилась. Однажды он вдруг исчез с горизонта. Мобильников в то время не было. По телефону стационарному не всегда можно было дозвониться. Я ломала голову, что могло случиться. Мне позвонила Света Лазарева, мама которой работала медсестрой в лазарете военного училища, и таким странным голоском спросила меня: «Ты почему молчишь, что ты выходишь замуж?» Я была в ступоре.
— За кого?
— Да за Сережу Назарова.
— В первый раз слышу. Откуда такая информация?
— От него самого. Он моей маме сказал. Ты не знаешь, что он лежал в лазарете?
— Нет.
— Моя мама, увидев его, воскликнула, что он очень молоденький мальчик. На что он ответил, что он не такой уж молоденький мальчик, что он скоро женится.
Я не очень-то поверила. Но на следующий день мне позвонил Сергей и рассказал о своей болезни. Но про женитьбу молчал. А я и не спрашивала.
Зачем? Сам скажет, если надо. Потом я познакомила Сергея с родителями. Он произвел на них очень хорошее впечатление. Сергей, как оказалось, в самые важные переломные моменты поразительно умел владеть собой. Время экзаменов прошло. Я перешла на 4-й курс. Сергей — на 5-й. Потом у нас была педагогическая практика. Мы с Лазаревой Светой отбывали ее в пионерском лагере в Юрмале. Почти два месяца мы пробыли в Асари, откуда я когда-то сбежала со слезами. Теперь монада перевернулась. Нам было со Светой хорошо там. Общий язык мы нашли быстро со всеми детьми, которым было по 14—15 лет, а также и с руководством. Сергей тоже уехал на практику куда-то далеко. Мы писали друг другу письма. В конце августа он вернулся и сразу приехал ко мне в Юрмалу. У нас был прощальный вечер. Каждый должен был что-то сделать. Я спела очень красивую песню на латышском языке под собственный гитарный аккомпанемент. Получилось неожиданно хорошо и душевно. Народ был в восторге. Потом был прощальный ужин, и все разъехались по домам.
Мы поехали на Кипсалу. Сергей остался у нас ночевать. Через день он уехал в Новгород. Я собрала ему большущий букет астр с нашего огорода. Перед отъездом он сделал некий намек на женитьбу. Но мне надо было, чтоб все было четко и официально. Я проводила его в аэропорт. В первые же выходные перед первым сентября мне позвонил Володька, и мы снова поехали в Юрмалу. Я рассказала ему, что собираюсь замуж. А он мне рассказал о том, что собирается жениться. Рассказал, что познакомился с ней в Молдавии, где был на практике. Странные у нас были встречи. Когда он меня проводил домой, он вдруг сказал: «Ира, я хочу тебе дать совет на будущее, на всю твою жизнь — твой муж должен жить с осознанием того, что ты в любой момент можешь от него уйти». Вот тогда я поняла характер этого человека. Вскоре он получит от меня обратку. Через шесть лет.
Когда страстей слепое пламя, сжигая волю, рвется в кровь, жар страсти властвует над нами, однако, это — не любовь. Страсть отбушует и угаснет, она — иллюзия, мираж, обман, хотя бы и прекрасный, но, по большому счету — блажь. Способное гореть — сгорает, не стоит пепел ни гроша, и лишь любовь не умирает, любовь бессмертна, как душа.Шел 1972 год. Сентябрь подходил к концу. Танечка Тюрина родила мальчика, его назвали Сережа. Она была прекрасной мамой. Вся такая домашняя, уютная, заботливая. Наш общий друг Ягодка по возвращении из армии тоже женился. У него была очень хорошая жена Рая, но Ягодка был женолюб, и женщины в его жизни менялись, как кадры на фотопленке. И поверьте, он со всеми спал и всех любил. Он сам научился играть на гитаре. Гитара в его руках была продолжением его самого. Голос у него был слабенький, но как исполнителю-гитаристу ему не было равных. Мы все поголовно удивлялись, почему он не играет на профессиональной сцене. Ответа нет до сих пор. В те времена, нужны были документы, подтверждающие твой профессионализм. Правда, был один случай, когда его пригласили работать в театре «Ромен», но Рая не хотела уезжать из Риги в Москву. А зря. Через 20 лет все изменилось. Я потеряла с ними связь и горько сожалею об этом.