- -
- 100%
- +
Аромат её волос дурманил его, дарил ему покой и умиротворение. Он прижимался к ней всё теснее. А она трепетала в его объятьях, и тёрлась она носом об его шею, и целовала так, словно боялась, что лик его развеется, как туман, как сон, как мечта, как мираж. И призналась она ему рассеянно, сама этого не ожидая:
– Я хочу прожить с тобой целую жизнь.
– Я тоже этого хочу, – отозвался он.
И она добавила более бодрым голосом:
– Нет, ты не понял. Я хочу, чтобы мы провели целую жизнь на Земле. Как обычные люди. Вместе. Только ты и я.
Мавинд удивился.
– Как обычные люди?
– Да!
– Но зачем?
– Хочу постичь трагедию безвозвратно ушедших мгновений, хочу лелеять воспоминания, хочу простых радостей. Вместе гулять под руку в погожий летний день, вдыхать аромат цветов, нежиться в лучах солнца, любоваться звёздным небом, видеть, как сменяют друг друга времена года, как время утекает сквозь пальцы, вместе кормить белок, заботиться друг о друге, пить чай вечером на веранде, говорить о жизни и о том, откуда взялась эта боль, вместе читать книжки, смотреть фильмы и слушать музыку, вместе засыпать и вместе просыпаться, готовить пищу, вместе однажды состариться и умереть. И чтобы звёзды были так далеко. И чтобы дождь стучался в окно. И чтобы у нас была кошка…
Мавинд улыбался, слушая её.
– Если ты этого хочешь, – сказал он, – то давай сделаем это.
– В самом деле? – радостно воскликнула Герцогиня.
– Ну, конечно!
И она одарила его множеством поцелуев.
– Ты самый лучший! – вопила она. – Всегда готов сразу же поддержать любую мою даже самую глупую затею! Я тебя люблю!
– И я тебя люблю! – отвечал он, смеясь.
– Только у меня есть одно условие! – добавила Селеда со всей серьёзностью.
– Я тебя слушаю, душа моя.
– Я должна умереть первой! Тебе нельзя умирать раньше меня!
– Солнце моё, вряд ли я смогу на это как-то повлиять… – подумав немного, ответил Мавинд.
И Герцогиня тут же возмутилась и слегка отстранилась от него.
– Вот значит как! – сказала она, отстранившись и скрестив руки на груди. – Подлец ты! Решил бросить меня там одну!
Мавинда тронуло и позабавило это её возмущение.
– Нет, радость моя. Я лишь думаю, что раз мы будем жить на Земле как обычные люди, у меня вряд ли получится что-то с этим сделать.
Но Герцогиня уже и слушать ничего не желала. Вспыхнув гневом, она торопливо устремилась прочь. Мавинд последовал за ней.
– Ну хорошо! – крикнул он ей вслед. Герцогиня остановилась и обернулась к нему, глядя на него с лукавым прищуром. – Я обещаю не умирать раньше тебя!
– Не мог вот сразу так сказать?!
– Ну да, глупый просто, – ответил Мавинд, приблизившись к ней и обняв её. Она не отстранилась, но немного съёжилась. – Пытался тебе объяснить, как всё может быть устроено.
– Не нужно мне ничего объяснить. Я не дура, сама знаю.
– Хорошо, любовь моя, – он поцеловал её в макушку, и она успокоилась немного.
Они стояли так молча какое-то время. Затем Царь Всех Ветров взял Герцогиню за руку и спросил:
– Ты готова? Отправимся прямо сейчас?
– Я готова. Но я хочу ещё немного побыть здесь. А ты готов?
– И я готов. И тоже хочу ещё немного побыть здесь. Хочу испытать здесь с тобой самое огромное счастье, какое только может быть.
– Разве ты не счастлив со мной прямо сейчас?
– Счастлив невероятно! Но я хочу, чтобы мы испытали все оттенки счастья. А ты счастлива со мной?
– Да, я счастлива, – и как бы в подтверждение своих слов она прижалась к нему. И он обнял её крепче.
И целую вечность провели они в Линдераксе. Танцевали на горе Непреложного Единства вместе, гуляли у озера, бороздили просторы вселенной на колеснице ветров, наблюдая всё то, что прежде не замечали. И кормили с руки они Первозданного Феникса, и спускались к нимфам и сатирам, одаривали их светлой благодатью, резвились весело в лесу. Герцогиня кричала:
– Догоняй! – и убегала она вглубь чащи, смеясь.
А Мавинд гнался за ней, предвкушая тот момент, когда настигнет её и вновь стиснет в объятьях. И когда этот момент наступал, сердце его наполнялось счастьем и восторгом. И вновь целовал он её, успевая истосковаться по нестерпимой, ангельской нежности губ Герцогини.
– Ты – самое дорогое, что у меня есть, – сказал он, когда чувства вскружили ему голову в очередной раз. – Я очень боюсь тебя потерять.
– Ты никогда меня не потеряешь, – ответила она. – Я всегда буду с тобой.
И тьма, которая уже собиралась поглотить Мавинда, тут же отступила, когда произнесла Герцогиня те слова. На сердце ему снова стало легко и спокойно.
– Мне кажется, мы можем идти, – взволнованно прошептала Герцогиня Мавинду прямо в губы, лёжа на траве.
Он посмотрел ей в глаза.
– Хорошо, – согласился Мавинд, – пойдём, – он встал и подал Герцогине руку.
– Если ты этого не хочешь, – произнесла Селеда замерев, – то давай не будем. Я всё пойму. И я не буду обижаться.
– Нет-нет, я тоже этого хочу! – поспешил Мавинд заверить Селеду.
– Ты уверен?
– На все сто! Я считаю, это отличная затея! Будет здорово! Целая земная жизнь! А потом ещё одна вечность в Линдераксе.
Герцогиня воссияла радостью и кивнула. И в небе высыпало несколько новых звёздочек. И вместе они, рука об руку, отправились на вершину горы Непреложного Единства. И там совершили они обряд перевоплощения и перехода. Сбросили они свои мантии и короны, спрятали в волшебную шкатулку кольца да медальоны, частичку Вещества, неба и ветра и зелёное сияние глаз Селеды, облачились в одежду, которая позволила бы им затеряться в толпе людей (на Герцогине были чёрные джинсы, чёрный топик, в ушах у неё были круглые серёжки в виде символа инь-ян, а на Царе Всех Ветров – тёмно-серые джинсы и белая футболка с надписью «Ubi sunt? Ubi nunc?») и поселились они в небольшом и неприметном городке, где построил для них Царь Всех Ветров уютный и красивый дом вдали от всех. И каждое утро они встречали вместе рассвет и шли на прогулку в лес и к озеру. Они любовались красотой пейзажей, и красота эта поражала их своей сдержанностью, своей чистотой, своей простотой, полной величия и достоинства.
– Знаешь, – сказал Герцогине Царь Всех Ветров, – а в этом что-то есть…
И увидел он, что глаза её сияют от счастья.
– Это прекрасно, – с восторженным возгласом произнесла Герцогиня, глядя вокруг и подкармливая белок, что выбегали им навстречу.
И возвращались они затем домой, готовили вместе обед (готовил обычно Мавинд, а Селеда ему помогала), за обедом делились впечатлениями от прогулки и самыми разными мыслями, обсуждали планы на следующий день, потом они мыли посуду и остаток дня проводили в объятьях и ласках друг друга. Вечером они смотрели кино, а перед сном Царь Всех Ветров читал Герцогине вслух отрывки из своих любимых книг, те, что неизменно напоминали ему о ней; а она внимательно слушала и смотрела на Мавинда так, будто он несёт ей Откровение; и сердца их сливались воедино в бурном трепете самых нежных, тёплых чувств.
И долгие по меркам людей годы провели они вместе. И наполнили они это время гармонией и самым совершенным счастьем – таким великим и грандиозным, что могло бы оно заполнить собой небо и все на свете океаны, все реки и озёра. И пусть случались порой ссоры между ними, и в сердцах бросали они друг другу упрёки и слова, что ранили, но всякий раз неизменно они, опомнившись, шли друг другу навстречу, залечивали раны друг друга, просили прощения, напоминали о том, что действительно важно. И в крепкое объятье заключал Царь Всех Ветров Небесную Герцогиню. А она не противилась, она таяла в его руках, она обнимала его в ответ и просила больше не делать ей больно.
– Никогда и ни за что на свете, – обещал он. И добавлял затем: – Ты самое дорогое, что у меня есть. Я очень боюсь тебя потерять.
– Я тоже этого боюсь, – признавалась она. – Поэтому мы должны заботиться, в первую очередь, друг о друге, а не пытаться защищать самих себя во что бы то ни стало.
И он смотрел удивлённо ей в глаза, поражаясь и восхищаясь её мудрости. И он целовал её руки, он покрывал всю её поцелуями и говорил, как сильно он любит её. И брал он её за руку, и они шли навстречу солнцу встречать новый рассвет. И много дорог было пройдено, много трудностей пережито, много радостей испытано. К закату клонилась их земная жизнь. Шаг их замедлился, танец стал осторожным, время всё более тягостной ношей наваливалось на их плечи. И с тросточкой шёл седовласый Царь Всех Ветров, а под руку с ним – его величественная Герцогиня. Он восхищался ей ничуть не меньше, чем в самый первый день.
– Ты – моя душа, – говорил он хриплым голосом, поправляя её прядь, когда она слегла и больше уже не могла встать. – Ты – жизнь моя. Я люблю тебя сильнее всего на свете.
А она спрашивала его едва слышным шёпотом:
– Я всё так же прекрасна для тебя?
И он брал её за руку и с печальной улыбкой отвечал:
– Ты с каждым днём лишь прекраснее, моя Небесная!
Он видел, что силы покидают её. И сердце его сжималось от тоски и боли.
– Не печалься, Царь, – говорила Герцогиня. – Я рада, что ухожу первой.
– Да, всё получилось именно так, как ты и хотела.
– Угу, – соглашалась она. – А ты, подлец, был бы рад оставить меня тут одну, я знаю, – поддевала его Селеда.
И он смеялся со слезами на глазах. И поцеловал он её в лоб, когда сердце её смолкло. И по-настоящему понял он, почему она хотела уйти первой. Нестерпимая боль охватила его сердце. И посидев ещё немного рядом с ней, поглядев на неё, он отправился готовиться к похоронам.
Мавинд снял с шеи её ключик от шкатулки, который носила она не снимая, омыл её тело, облачил он её в красивое чёрное платье, сам надел чёрный костюм и похоронил её в живописном месте рядом с озером. И поставил он ей могильный камень, на котором написал: iterum iuncta. Здесь покоится Селеда – владычица небес.
Затем вернулся он домой и стал искать шкатулку. И нигде он не мог её найти. Начал он волноваться и беспокоиться. Обыскал он весь дом, перевернул всё вверх дном, но шкатулки так и не нашёл. И рухнул он обессиленный в своё любимое кресло и разрыдался, думая, что теперь не сможет вернуться вместе с Селедой в Линдеракс и потеряет её навсегда. Сам того не заметив, он погрузился в сон. И во сне явилась ему Небесная Герцогиня в торжествующей юности своей, полная энергии и жизни. Танцевала она, как всегда, среди звёзд и облаков, и вращала планеты.
– Глупенький мой дурачок! – ласково сказала она ему. – Для шкатулки ты давным-давно соорудил тайник! Он в стене, за шкафом, в нашей спальне. Беги скорее, пока ещё не поздно!
И приблизилась она к Царю Всех Ветров, преодолев вмиг огромное расстояние, их разделявшее, поцеловала она в щёку его, посмотрела на него с сочувствием и толкнула в объятья тьмы.
Вскочил тут же Мавинд, пробудившись ото сна, и пошёл он, прихрамывая, так быстро, как только мог, в спальню. Отыскал тайник. И увидел, что шкатулка действительно там. Обрадовался он, как никогда в жизни, испытал облегчение. Дрожащими руками открыл он ключом шкатулку, надел на себя оба медальона и кольцо, выпустил в мир зелёное сияние и частичку Вещества, стал втирать их себе в грудь, выпустил и частичку ветра, проглотив его, частичку неба отправил он к Герцогине и сказал:
– Je veux qu’on se voit.
И задрожала тогда явь, покрылось всё вокруг пурпурным туманом и звёздном пылью, и стали они вращаться всё быстрее, всё сильнее. И бурный вихрь поглотил Царя Всех Ветров.
Так он вернулся в Линдеракс, где ждала его юная Небесная Герцогиня. И сам он тоже вновь стал юным. И бросился он к ней в объятья. И узнал, что в Линдераксе прошло всего три месяца за то время, что они провели на Земле.
– Наконец-то ты вновь со мной! – сказал он.
– Ты скучал, мой милый?
– Без тебя мне было невыносимо!
И Герцогиня стала утешать его. И Линдеракс ликовал, видя их возвращение. И вечность раскрыла перед ними свои объятья.
На краю бездны
Мир вокруг нас был чудовищно прекрасен, и мы, жадные до эмоций и впечатлений, охваченные жаром любви и страсти, бороздили его просторы, без конца им восхищаясь. Объединив сердца и души в единый сосуд, мы наполняли наш мир светом и гармонией. И этот свет стал сиянием, отражённым в звёздах инь-ян, олицетворявших наше непреложное единство, и гармония та стала самой структурой бытия.
Мы посетили Сад Светлой Гармонии, где белки – священные животные Небесной Герцогини, столь любимые ею ещё на Земле, – сами выбегали нам навстречу. И она, словно дитя, несказанно радовалась их появлению, кормила их с руки орешками и велела всем почитать их, заботиться о них.
Затем мы отправились к озеру Умиротворения. Это было любимое место Небесной Герцогини во время прогулок, когда она была обычной девушкой. В водах его мы совершили омовение, а после на берегу взрастил я кипарис, на котором ветром нацарапал такую надпись: V.II.XXV и чуть ниже – C. + M. – iterum iuncta. И мы стояли в тени этого дерева, пребывая в блаженстве.
Нимфы и сатиры, как всегда, радостно приветствовали нас везде и всюду. Воздев руки к небу, они пели, танцевали, разжигали костры, приносили нам в жертву венки из цветов и кричали:
– Да будет вечным священное ваше единство! Iterum iuncta, iterum iuncta!
После мы отправились к зелёным лугам Просторной Вечности, где Небесная Герцогиня кружилась под тёплым дождём, смеялась и убегала от меня, задорно крича:
– Догоняй!
А я всё стоял и любовался ею, жадно ловил каждое мгновение совершенного и абсолютного счастья.
– Ну что же ты! – восклицала она, оборачиваясь. – Скорее! А то ведь я убегу! Ни за что на свете меня потом не отыщешь!
И я, сорвавшись с места, гнался за ней. А она пряталась от меня в сосновой роще нимф и сатиров, она игралась со мной. И когда я догнал её, мы легли в траву, и я целовал её всю и ласкал, смотрел ей пристально в глаза, гладил нежно её длинные волосы, терзаясь тем, что не в силах я выразить в полной мере тех бурных чувств, которые я к ней испытывал. И тогда она, словно бы подслушав мои мысли, спросила:
– Скажи, ты ведь любишь меня очень сильно?
– Сильнее всего на свете! – ответил я.
И стал исступленно покрывать её всю поцелуями, будто так мог я впитать в себя частичку её души, чтобы никогда-никогда с ней не расставаться.
Дальше путь наш пролегал к горе Непреложного Единства. Там мы танцевали под музыку светоносного ансамбля. И нимфы с сатирами присоединились к нам, и Первозданный Феникс, и Великий Отче вместе с Всесильной Матерью, и вся вселенная содрогалась и клокотала; новые звёзды рождались, солнце вспыхивало с новой силой. В танце мы с Герцогиней сливались воедино, сияние наших душ озарило всё вокруг, и я, позабыв обо всём на свете, сорвался с горы и навис над пропастью. Только сила Царя Всех Ветров не давала мне рухнуть вниз.
И тут же все покинули нас. Мы остались вдвоём. Даже солнце скрылось за тучами. Герцогиня испуганно вскрикнула, она бросилась мне на помощь, протянула руку, я за неё ухватился, но вытащить меня Герцогиня, конечно, не могла. И в отчаянии она прокричала:
– Я не дам тебе упасть!
Ужас, застывший на её лице, пронзил меня в самое сердце. И я подумал: «А что, если я и правда сорвусь сейчас в бездну? Что же будет с ней?» Мне захотелось хоть как-то утешить её, и я сказал:
– Любовь моя, ничего страшного! Всё будет хорошо. Не бойся. Однажды мне непременно суждено будет разбиться!
Но она, услышав это, зажмурилась, словно от боли, помотала головой и прокричала:
– Нет! Ни за что на свете! Я не позволю! Non sinam te cadere! Только не сейчас! Почему же так скоро?! Я не могу потерять тебя!
И слёзы выступили в её глазах, она крепче сжала мою руку. И в небе вспыхнули красные молнии. Огромное облако воспарило под моими ногами. И я мог на него опереться. И взглянул я тогда в ту глубокую бездну, что разверзлась подо мной. И увидел я чудовище, поджидавшее меня. В глазах его не было ничего, кроме жестокой и дикой ненависти. Тянуло оно ко мне свои огромные, длинные щупальца, желая утащить за собой, поглотить, разорвать в клочья и окропить кровью моей эту землю, наслав на неё вечное проклятие.
И узнал я тогда, что есть всё же в нашем мире и зло. Оно дремлет. Но ждёт своего часа. И узрел я в тот миг, что есть та, кого зовут Дочерью Пустоши. Она покоится на дне священного озера. И только Великая Тьма Разлада способна её пробудить. А значит, никогда этому не бывать. Ибо никто и ничто не способно посеять разлада между мной и Небесной Герцогиней. Единство наше непреложно, нерушимо. Потому зло и не пугало меня.
Стоя на розовом облаке, предстал я перед моей Герцогиней. И она тут же бросилась ко мне, чтобы стиснуть меня в объятьях. И я обнял её ещё крепче.
– Никогда не смей даже думать о том, чтобы оставить меня! – сказала она возмущённо.
– Я буду с тобой всегда, – прошептал я ей на ухо, закрыв глаза и вдохнув аромат её волос. – Даже если вдруг случится так, что тьма одолеет меня однажды, я буду хранить в сердце своём любовь.
– Не хочу ничего слышать о тьме, – ответила Герцогиня.
И я сказал ей, что нет во всей вселенной ничего сильнее моей любви. И поцеловал её. А она нежилась в моих объятьях. Бездна растворилась в сиянии солнца, которое вновь улыбалось нам. Больше ничто не угрожало нашему счастью. И воцарилась прежняя гармония. Но сотни пролились дождей, прежде чем утихла окончательно буря наших тревог и страхов.
Много дней спустя я вернулся на вершину горы Непреложного Единства. Вернулся, однако, уже совсем один. Больше не было со мной той, кто протянул бы мне руку и сказал:
«Non sinam te cadere».
И я знал, что однажды мне непременно суждено будет разбиться.
Первое письмо Небесной Герцогини к Царю Всех Ветров
Дорогой мой Мавинд!
Даже самая короткая разлука с тобой для меня невыносима. Я всё время вспоминаю о тебе и не устаю в течение дня каждое событие связывать с мыслями о тебе. Например, сегодня утром, когда отправилась я на прогулку, мне на пути повстречался Великий Отче, который играл в шахматы с Духом Первоначал Всего Сущего. И я подумала о том, как было бы здорово, если бы ты научил меня играть в шахматы, и мы могли бы так коротать время. Ты бы меня, конечно, постоянно обыгрывал, но я всё равно была бы рада.
Я скучаю по нашим прогулкам в саду и беседам на горе Непреложного Единства. Как проходят дни твои, любимый мой? Чем ты занят? Что за мысли роятся в твоей голове? Признаться, я немного беспокоюсь о том, что, быть может, ты устал от меня, что слишком тяготит тебя наша любовь. Но вместе с тем я абсолютно точно знаю, что ты любишь меня всем сердцем, я это чувствую. А значит, и устать ты от меня не можешь. Поэтому снова возвращаюсь я к мыслям о том, чем наполнены твои дни, которые ты проводишь без меня, вспоминаешь ли ты обо мне хоть иногда, думаешь ли обо мне?
И знаешь, я не могу отделаться от крайне тягостного ощущения, что ты изменился. С тобой что-то происходит, ты стал сам не свой с того дня, как едва не рухнул в бездну с горы Непреложного Единства. Помнишь? Ты явно что-то увидел в той бездне. Что-то, что очень тебя… как бы это сказать? Расстроило? Разозлило? Не знаю. И мне ты об этом почему-то не рассказываешь. А я не хочу, чтобы ты от меня что-то утаивал. Мне это совсем не нравится. Я поклялась быть с тобой и в радости, и в горе. Так позволь же мне быть рядом, доверься мне и расскажи обо всём. Я хочу всё знать.
Шлю тебе свою любовь.
Твоя Селеда.
Лабиринт
– Догоняй! – вдруг прокричала она.
И этим словно
Пробудила меня
От вечного сна.
Мы стояли
Посреди мрачной поляны.
Был пасмурный вечер.
Голые, высокие деревья
Дрожали на ветру.
Стайка перепуганных птиц упорхнула
Навстречу грозному небу.
Небесная Герцогиня сорвалась с места
И пустилась прочь.
Она бежала,
И то и дело оборачивалась, хихикала.
– Догоняй! – вновь призывала она. – А то я убегу!
И я помчался за ней.
И я почувствовал какое-то странное,
Удивительное воодушевление,
Какую-то радость, которая захлёстывала меня.
Я будто гнался за своим счастьем.
А потом от этой радости не осталось и следа.
Мир внезапно, в один миг переменился.
Перед нами возникла загадочная дверь.
Прям посреди пустого пространства.
Небесная Герцогиня вошла в эту дверь.
И я последовал за ней без колебаний.
Мир перешёл в состояние
Непрекращающегося,
Стремительного,
Хаотичного движения.
Передо мной предстал теперь
Бесконечный лабиринт комнат,
Который без конца вращался,
В котором я вынужден буду потеряться.
И в некоторых его проходах
Я видел
Мою Герцогиню –
Временами печальную,
Расстроенную, удручённую.
Иногда злую, свирепую даже,
Готовую крушить всё вокруг.
А потом – снова весёлую, радостную, смеющуюся,
Полную очарования, добрую, светлую.
И я шёл за ней дальше,
Несмотря ни на что.
Погружался всё глубже
В неизведанное.
Я утопал во тьме,
Я исчезал во сне,
И я сгорал в огне.
Я был пленён её красотой.
Одна дверь.
Другая.
Третья.
Четвёртая.
И ещё одна.
Им не было числа.
Великое множество дверей!
Я никак не мог её настигнуть.
Герцогиня не кричала больше «Догоняй!».
Только смотрела мне в глаза, проходя мимо.
Пристально.
Иногда с нежностью,
Иногда со злобой,
С разочарованием,
С мольбой.
Иной раз – с равнодушием.
И это терзало моё сердце.
Я старался сильнее,
Чтобы суметь её догнать,
Чтобы суметь вернуть.
Я спешил, как только мог.
Повсюду царили холод и тьма.
Мир менялся.
Самые разные двери окружали меня.
Они ждали, когда я их открою.
По ту сторону одной из них оказался бескрайний космос:
Небо, звёзды, планеты и кометы.
И загадочное, всепоглощающее вещество, некая субстанция,
Которая наполняла наш мир и была живой.
Она двигалась,
Чувствовала,
Мыслила.
Она говорила со мной –
Не словами, а движениями.
Я понимал этот язык, я улавливал смысл.
Небесная Герцогиня
Сияла ярким светом
И дарила тепло.
Она была прекрасна.
Она владела моим сердцем.
На ней было чёрное платье,
В руках – букетик белых цветов.
Она стояла посреди безумного,
Устрашающего хаоса лабиринта.
А я не мог её догнать.
Она была центром вселенной.
Она была богиней.
Она была нимфой.
Она была музой.
Она была феей.
Она смотрела куда-то вниз, по сторонам и вверх.
И никогда – мне в глаза.
Я любил её неописуемо, невообразимо.
Моя любовь могла бы заполнить космос.
Но теперь мне понадобится компас,
Чтобы суметь её всего-навсего найти.
Без Герцогини наступила бы вечная тьма...
И вот – она наступила.
Когда я её потерял.
Это всё же случилось.
Она снова кричала:
– Я здесь! Догоняй! – и хохотала.
Это звучало отовсюду.