- -
- 100%
- +
– Гирада, – удрученно сказал отец, – мы оба знаем, что Мнемний не откажется от сына. Он не отдаст корону своему племяннику, хоть тот и более достойный наследник.
Нахмурившись, я уставилась в окно. Я не хотела обсуждать этот вопрос сейчас. Я не хотела впутывать Тристана в разбирательства. Отец молчал. В массивную дверь постучали.
– Войдите, – сухо бросил король.
– Прибыл князь Люрский, – провозгласил камергер, на что отец лишь озадаченно посмотрел на меня. Я же сама не знала, зачем приехал Тристан.
– Просите, – холодно ответил король.
– Ваше величество, князь настаивает на личной аудиенции. У него послание от его величества короля Люпопротагории Мнемния III.
Этого еще не хватало, только и успела подумать я. Отец отправился в приемный зал, оставив меня одну в библиотеке. Я мрачно раглядывала корешки книг, заполнявшие полки с пола до потолка. Время тянулось медленно, и я не знала, куда деться. Письмо дяди Мнемния могло освободить меня. Или погубить. Я решила дождаться кары за поступок и смотрела на стрелку часов, не в силах заняться чем-то еще. Прошло не так много времени, как в дверь постучали.
– Войдите, – сказала я, ожидая увидеть камергера или командира стражи. Но я ошиблась.
– Здравствуй, Гирада.
На пороге стоял Тристан. Дорожный костюм весь в пыли. Всклокоченные волосы и беспокойный взгляд говорили о поспешности отъезда. Очевидно, весь путь от Дебагура он проделал верхом. Я терялась в догадках, что же за срочное послание, раз Тристан так торопился доставить его лично.
От чая гость отказался и вообще вел себя на удивление скованно. Меня не покидало ощущение того, что ему со мной тягостно. Я присела на скамью в ожидании. Тристан не торопился высказываться и сел напротив.
– Итак? – не выдержала я.
– Рад видеть, – он улыбнулся. – Обычно тебя трудно застать дома. Знаешь, если ты вдруг передумала насчет свадьбы с Муринорусом, то все еще можно решить.
Мне показалось, он издевался.
– Если ты приехал только для этого, – резко ответила я, – мое мнение не изменилось. Этот брак ни Люпопротагории, ни Нагорью ничего хорошего не принесет. А уж мне и подавно.
– Мой дядя не сердится на тебя, – примирительно сказал Тристан. – К тому же он чувствует свою вину за то, что тебе навязали союз, которого ты не желала. Поэтому предлагает забыть произошедшее, как простое недоразумение.
– Неужели? – сухо ответила я, все еще подозревая подвох.
– Он ведь любит тебя как родную дочь, поэтому и надеялся, что ты станешь частью семьи, когда выйдешь замуж за Муриноруса. Говорил, ты будешь достойной королевой.
– И давно ты знал? Знал, что твой дядя и мой отец обо всем договорились?
– Гирада… – он лишь покачал головой. – Ты ведь и сама многое понимала. Если не знала наверняка, то догадывалась точно. Братьев у тебя нет. Вряд ли твой отец согласился бы отправить тебя в Приречье, он никогда не скрывал недоверия к речным жителям. О Заозерье и рассуждать нечего. Рано или поздно тебе придется выбирать – следовать указаниям отца или прокладывать собственный путь. Если ты, конечно, не убедишь короля в том, что сможешь править одна.
– Я пыталась, и не раз. Но он не хочет и слышать. Для себя он решил, что я слишком много времени провожу на охоте. Может, он прав. После нападения драконов я почти все время пропадала в лесу.
– После нападения на Карангу ты ни разу в Дебагур не приехала. Разве что на день рождения Муриноруса.
– Отец не пускал. Видимо, вел переговоры с дядей Мнемнием и не хотел, чтобы я все испортила.
– Раньше ты каждое лето приезжала на два, а то и три месяца…
– Когда-то и ты приезжал в Карангу зимой.
– Да. Тогда были живы родители. А потом… – Тристан немного замялся. – Дядя занялся моим воспитанием. Ты знаешь, сегодня твой отец меня принял более благосклонно, чем обычно.
– Наверное потому, что ты привез вести от дяди, – я ухмыльнулась. – Отец до сих пор не может тебе простить того, что в детстве я ходила с тобой на охоту. Говорит, из-за тебя такой стала. Если бы не приезжала в Дебагур так часто, сейчас бы по вечерам вышивала, а не по лесам скакала.
– Но мы-то с тобой знаем, что я вряд ли мог повлиять на твои увлечения. Как думаешь, не переехать ли мне в Карангу, когда решу вопрос с буреглотами на границе?
– Что? – я опешила от такого вопроса и почему-то покраснела, но быстро собралась. – Полагаю, сейчас не лучшее время для того, чтобы сменить обстановку. Дядя Мнемний не одобрит такого решения. Новый скандал сейчас ни к чему.
– Не одобрит, это точно, – согласился он. – Но мой дядя – человек отходчивый. Да и ради смены обстановки я бы вряд ли переехал, а вот ради твоего общества вполне могу.
– Говорят, в восточных землях развелось слишком много буреглотов. Ты там нужен.
Тристан явно напрягся от моих слов, но все-таки продолжил:
– Дядя переживет мое отсутствие. И твоя несостояшаяся помолвка с Муринорусом вскоре забудется.
– Тристан, ты же не серьезно?!
– А почему бы нет? Мы часто охотились в Люрских лесах. Составлю тебе компанию здесь. Может, тогда твой отец перестанет за тебя волноваться.
– Хоть мы и знакомы с детства, с тех пор многое изменилось.
– Ты изменилась, сильно изменилась, это точно. Но я знаю тебя достаточно.
– Я надеюсь, не чувство долга принуждает тебя к подобному шагу?
– Ты ведь понимаешь, что нет.
– Мы не виделись два года, – хмуро сказала я. – И вдруг ты собираешься переезжать в Карангу?
– Два года? – мрачно переспросил он. – Два месяца назад я приезжал в Карангу, чтобы увидеться с тобой. Но ты была в…
– В Килиджорне, – я перебила его.
– Да… В Килиджорне. У тети. Дядя отпустил меня всего на месяц, в восточных землях неспокойно, буреглотов правда слишком много, да и набеги джикуяров участились. У меня оставалось мало времени, так что я отправился напрямик. Через леса, болота и меловые карьеры. – Я слушала его с возрастающим удивлением. – Признаю, когда наконец добрался до Килиджорны, то мало походил на князя. Видимо, поэтому мне не сочли нужным сказать, где ты. Я решил, что опоздал, и ты уже отправилась в Карангу. Я как раз собирался возвращаться в Дебагур, когда, проезжая мимо меловых карьеров, каким-то чудом заметил тебя на противоположной стороне. Скажи… Неужели ты меня не узнала?
– Ты действительно был там? – прошептала я. – Я решила, что мне показалось… Почему ты не подошел?
– Почему? – грустно улыбнулся Тристан. – Стража меня не пустила. А когда они поняли, кто я, ты уже ушла.
– Тетя сказала, что мне показалось, я слишком долго пробыла на солнце и там никого не было.
– А я приезжал, и не раз… Но в Каранге тебя застать еще сложнее, чем где бы то ни было. Иногда мне кажется, что ты просто бежишь. Бежишь от всех.
– Почему ты не встретил меня в Дебагуре?
– Что? – удивился Тристан.
Я сама не ожидала, что задам этот вопрос. Но теперь отступать было некуда.
– Почему ты не встретил меня в среду, когда я только приехала в Дебагур?
– Муринорус хотел лично поприветствовать свою невесту, и я решил, что буду там лишним.
Я не смогла удержаться от едкого взгляда.
– К тому же, – продолжил Тристан, – я был у западных границ. Джикуяры нападают все чаще.
– Тебя отправили в Лес джикуяров? – ахнула я.
– Не совсем. К его границе.
– Да ведь это все равно что в логово к чудовищам отправить…
Мы обсудили последние новости, но разговор постепенно иссяк. Тристан засобирался в Дебагур. Тогда я не знала, что говорила с ним в последний раз.
Я напрасно решила, что буря миновала – она лишь затихла, готовясь обрушиться с новой силой. Утром в дверь спальни постучал камергер, объявил, что король ожидает меня в тронном зале. Это был дурной знак. Если бы отец просто хотел поговорить со мной, он бы позвал меня в библиотеку. В тронном зале меня могло ждать только одно – расплата за свой проступок. Я долго собиралась с мыслями, меня никто не торопил. И когда двери тронного зала открылись, я с удивлением увидела не только короля, но и Лакрицию, вдову егеря, которую часто замечала возле отца в последнее время. Слишком часто. Она что-то прошептала правителю и с горделивым видом покинула зал. Я ожидала, стоя в молчании перед королевским троном. Отец угрюмо на меня смотрел и не спешил начинать разговор. Кроме нас двоих в зале никого не было, и в тишине я слышала доносившееся эхо шагов из коридора.
– Гирада, – сказал отец. – Мнемний готов забыть о твоей выходке, но ты не можешь вечно бежать от ответственности. От того, кем тебе суждено быть. Я хочу, чтобы престол унаследовала ты.
Отец поднялся с трона и подошел ко мне.
– Первый король Нагорья был простым рыбаком, пока не убил дракона, напавшего на деревню. Жители окрестных селений и городов избрали его своим правителем, так Нагорье и образовалось.
Я не сразу поняла, к чему он клонил. Но когда до меня дошел смысл его слов, меня бросило в дрожь.
– Отец, в этом нет необходимости.
– Я хочу, чтобы корону унаследовала ты, – повторил он, – и рядом с тобой должен быть достойный король.
– Думаешь, Муринорус будет достойным королем?
– Хватит! – резко оборвал меня король. – Все решено. Это для твоего блага и будущего королевства. Возможно, ты присмотришься к тому, кто всегда был рядом с тобой.
– Про кого ты говоришь?
– Мы больше не настаиваем на союзе с Муринорусом. Но, может быть, есть кто-то еще, достойный твоего внимания?
– Кого ты имеешь в виду?
– Гирада… – отец покачал головой. – Подумай о моих словах. Не отвечай, если не хочешь. Но себя не обманывай. И помни: никто не может забрать то, что принадлежит тебе по праву, – как-то печально закончил он.
«Нет, это просто невероятно!» – мысленно возмущалась я, направляясь обратно в свои покои. Наверняка здесь была замешана Лакриция. Отец не пошел бы на такое. На следующий день мне предстоял отъезд в Натагулаю, где я должна была дожидаться, пока король найдет подходящего для меня жениха. Вероятно, отец планировал отправить своих воинов за драконом, чтобы какой-нибудь возгордившийся самозванец наподобие Гарольда зарубил его, получив тем самым право стать королем, женившись на мне. Я не могла придумать, как заставить отца отказаться от этой безумной идеи. Совет тоже настаивал на том, что одной лишь королевы для Нагорья недостаточно. «С каких это пор?» – хотела я сказать. Почему Лотарна, внучка Амелиуса, могла править Нагорьем одна? Ведь в ее времена Приречье и Заозерье населяли дикие племена, которые учиняли набеги на наши границы. Но именно в годы ее правления с Приречьем был заключен мир. А Заозерье понесло такое сокрушительное поражение, что несколько поколений его жителей не дерзали пересекать границы. Но стоило мне только припомнить королеву Лотарну, как все единодушно начинали говорить о ее великом духе и о том, что никто из ныне живущих не может сравниться с ней. Я ни в коем случае не хотела подвергать сомнению ее достоинства, но чем та ситуация отличалась от моей? Я долго пыталась понять, как ей удалось взойти на престол. Перерыла всю библиотеку в поисках любых упоминаний. Но то ли они не сохранились, то ли их намеренно скрывали. Я склонялась ко второму варианту, потому что свидетельств о ее жизни достаточно много, но все они касаются позднего периода ее правления. Более ранних упоминаний просто нет. И это наводило на подозрения. Я была уверена, что и мой отец, и королевский совет скрывали это от меня, преследуя свои собственные цели, прикрываясь благополучием Нагорья.
Отчаяние от осознания того, что у меня не было союзников, с которыми можно отстаивать право на престол, грозило обрушиться на меня и утянуть в бездну безвольного существования. Порой я хотела сбежать и забыть про корону. Но куда я могла направиться? Не могла же я просто выйти из дома и отправиться на все четыре стороны. Подумав, я решила не горячиться и подождать. Чтобы перехитрить Лакрицию и заставить совет работать на себя, нужен хороший план.
Для начала я решила проверить границы оставленной свободы. К моему большому удивлению, ко мне не приставили стражу. Даже не ограничивали в походах. Выяснила я это, отправившись на охоту и в итоге проведя в лесу неделю или около того. Казалось, Лакриция насмехалась надо мной, показывая, что никуда я не денусь. Ведь слово короля – закон даже для его собственной дочери.
Глава 4
ИТАК, ОДИНОКИЙ ОСТРОВ, затерявшийся где-то в океане. Именно сюда, в этот гиблый край, отделенный самой природой от земель более радушных, держал свой путь корабль посланников нагорского монарха. Но если раньше король отправлял сюда своих воинов и послов в поисках похищенной королевы, то теперь на судне собрались охотники за наживой и изгнанные из Нагорья браконьеры, которым обещали помилование. Этим сбродом командовал один из виднейших военачальников, чьей заветной мечтой было получение нового титула и богатых земель. Что с ними случилось, в Нагорье так и не узнали. Даже щепок от корабля не осталось. Не знаю, как короли и королевы древности умудрялись находить драконов, но никто из тех, кого отец отправлял на Остров за последний год, так и не вернулся. Я искала любые свидетельства о том, как можно было добраться до Острова. И не нашла ничего, кроме путевых заметок Амелиуса, единственного сохранившегося описания морского пути в земли огнедышащих тварей. В дневнике моего предка говорилось, что путь преграждали постоянные ливни, затмевающие горизонт, и порывистый ветер, сломавший им мачту. Но страшнее всего были обитатели морских глубин. Амелиус не оставил их изображений, что странно, он любил зарисовывать животных – особенно джикуяров. Других достоверных источников об Острове мне не попадалось, только легенды и детские страшилки.
У Острова было множество названий. В древних легендах он упоминался как Долина огня. Так именовали его мои предки времен I нагорской династии. Наши давние соседи, жители Люпопротагории, с суеверным трепетом вспоминали Пристанище когтей. На западе, в Заозерье и Приречье, с давних пор жили в основном рыбаки и торговцы, для них Остров всегда был Огненной землей.
И если об Острове в ужасе перешептывались, то было место, о котором не дерзали говорить. Ибигурия, Проклятая земля, раскинувшаяся к западу от гор Кирака. Покой там рьяно оберегали джикуяры, и ее название постепенно перестало упоминаться, пока не сделалось запретным. Считалось, оттуда нет возврата. Жил ли там кто-то, я не знала. Нам оставалось лишь строить догадки или, как в случае с подавляющим большинством суеверных простаков, просто избегать всяческого упоминания Проклятых земель.
Среди людей, особенно тех, кто никогда в плавании не бывал, а может, даже и дальше соседнего двора не отправлялся, ходило много разных описаний земли драконов. Кто-то говорил со смехом, кто-то с ужасом. Но тем старожилам, которые еще хорошо помнили древние легенды и пророчества, было не до шуток. Для них это место сохранило лишь одно название – Остров. Не просто остров, а Тот Самый.
В Натагулае я жила практически совсем одна, гости тут бывали редко. Чаще всех заглядывала Лакриция, мне даже казалось, что приезжала она поехидничать и удостовериться, не сбежала ли я. Из прислуги почти никого не было. Два раза в неделю приходили девушки-близняшки из близлежащей деревни наводить порядок в доме, стирать и готовить. Раз в неделю старик, ранее служивший в королевской гвардии, привозил продовольствие. Но я редко встречалась с прислугой, предпочитая лесные тропы домашней обстановке, и они старались не попадаться мне на глаза. Охрану мне выделили, но она осела в деревушке неподалеку. И наличие такой стражи было скорее формальностью, призванной соблюсти приличия, соответствующие моему статусу. Я видела, что в их обязанности не входило следование за мной, и это настораживало. Конечно, я привыкла к одиноким странствиям, но после того как отец сказал, что трон перейдет ко мне, я начала задумываться, почему он никогда не настаивал на провожатых. У него как раз имелся небольшой отряд хорошо обученных стражников, которым достаточно было одного приказа, и они отправились бы за мной даже в Проклятые земли.
Мой дом вряд ли кто-то мог назвать замком. Это было совсем небольшое сооружение из массивных, плотно подогнанных друг к другу камней, стены которого покрывал шикарным ковром дикорастущий плющ, а под окнами раскинулись заросли шиповника. Этот милый домик – а на первый взгляд он действительно был милым – окружал высокий каменный забор, с южной стороны которого возвышались кованые ворота. Сам дом был двухэтажный, с уютным чердаком, который переделали в библиотеку специально для меня. Эта библиотека заслуживала отдельного внимания.
Когда я жила в Каранге, никто не ограничивал мне доступ к королевской библиотеке. Отец, видимо, жестоко сокрушался об этом, решив, что неподходящие книги испортили мой характер. Но теперь-то у него появилась возможность все исправить, или, по крайней мере, он хотел в это верить. Чтобы избежать ошибки, книги, прежде чем попасть в мою персональную библиотеку, подверглись жесткой цензуре. На них даже ставили специальный штамп королевской канцелярии – «Одобрено». Не знаю, сам ли король выбирал их или собрал целый совет для такой важной миссии. Основное предпочтение отдавалось легким и непритязательным произведениям с романтическим уклоном, на них, очевидно, отец возлагал главные надежды. Также, конечно, отбор прошли общеизвестные книги по истории Нагорья и зарубежных стран, географии и астрономии, ведь нельзя же было забывать об интеллектуальном развитии наследницы престола. Кроме того, допустили классические произведения, хотя среди них я не увидела ничего нового. Но отца, видимо, волновало лишь то, смогу ли я привести удачную цитату из какого-нибудь общепризнанного шедевра, при этом новизна и разнообразие литературы явно не были его приоритетом. Сдается мне, он думал, что вынужденное затворничество и такие книги со временем непременно принесут свои плоды. И напрасно…
Впервые обнаружив такое «сокровище», я пришла в ужас. Выбор книг оставил у меня неприятный осадок. А ведь при дворе поговаривали, что именно сюда, в удаленную от столицы королевскую резиденцию, свозили редкие издания наиболее ценных книг. Я скорее надеялась, чем верила, что это правда. Конечно, рассчитывать на военные трактаты и карты запретных земель было глупо, но допущенные королем книги были либо приторно сладкими, либо зачитанными до невозможности. Не знаю, чем они могли помочь мне, хотя, не исключено, отец, отчаявшись сделать из меня достойную королеву, хотел показать мне другой путь. Перспектива остаться в вынужденном затворничестве с такими книгами пугала меня. К счастью, меня спас случай.
Как-то я собирала яблоки в саду. С земли до них было не добраться, и я залезла на нижние ветки, но, переоценив свою ловкость, уронила в куст малины полную корзинку, которая при падении проломила плотную шапку кустарника. Спустившись на землю, полезла за своим лукошком и сломала еще больше веток малины. Освободив корзинку из колючего плена, с удивлением обнаружила, что в центре земля не тронута. Кустарник посажен по кругу. Со стороны это было незаметно, потому что малина сильно разрослась. Мне показалось это подозрительным, и я поспешила за лопатой. Как и думала, слой земли здесь оказался небольшим, в две моих ладони, зато за ним скрывалась металлическая дверца. Я попыталась ее открыть, но она упорно не поддавалась. Я даже привязала к ручке веревку и, перекинув через ветку ближайшей яблони, навалилась изо всех сил, но и этого оказалось недостаточно. Дверца не поддавалась. Тогда я вывела из конюшни своего коня, привела в сад и зацепила веревку за его упряжь, но усилия животного тоже не помогли делу.
Я не хотела сдаваться и отправилась на поиски более подходящего инвентаря. После двух часов поисков, в течение которых я перевернула вверх дном и дом, и амбар, и конюшню, и кладовую, я снова стояла у таинственной дверцы. Теперь в моем арсенале были кочерга, топор, лопата и вилы. Но придумала, как воспользоваться только кочергой. Я поддела коротким концом ручку дверцы и навалилась всем телом на рукоятку, однако только погнула инструмент. Я обреченно смотрела то на лопату с вилами, то на дверь, которую не могла открыть. И тут меня осенило. Решила сделать подкоп. Сбоку от дверцы слой земли оказался намного больше. Даже больше, чем я ожидала. Я уже стояла почти по пояс в выкопанной яме, когда моя лопата наткнулась на деревянные доски. Там уже мне пригодились и кочерга, и топор. Я прорубила себе окошко и поспешила за фонарем. Как оказалось, прямо подо мной был довольно просторный погреб. Спустившись по веревке, которую зацепила за яблоню, я огляделась и не поверила своим глазам. Я попала в самый настоящий реликварий. Здесь хранились книги не старше III эпохи, несколько карт, возраст которых я затруднялась определить, доспехи давно ушедших времен и даже коронационное оружие правителей древности.
Кроме того, я нашла лучшие книги за всю историю Нагорья, начиная со старинных трактатов на исконном наречии, которые считались утраченными много веков назад, и заканчивая историческими летописями и картами запретных территорий. Была здесь даже пара сочинений на неизвестных мне диалектах, похожих на люрский. Большинство карт были не старше начала VI эры – это выяснилось, когда я заметила деревню Курануку там, где сейчас находилась столица Нагорья – Каранга. Этим картам было больше семисот лет, земля джикуяров на них изображалась очень подробно: на северо-западе – залив Тутанхэ, естественная граница между логовом монстров и Ибигурией, на юге преобладали хвойные леса и виднелось несколько троп, джикуяры, наверное, предпочитали лиственные рощи. Так это или нет, я не знала. У меня никогда не было возможности и желания повидать этих тварей в естественной среде обитания.
Карта Острова стала главным сокровищем. Раньше я нигде не видела детально прорисованный путь в землю драконов. Даже дневник Амелиуса не отличался наличием хоть каких-то схем. И в королевских библиотеках Нагорья и Люпопротагории, в которых когда-то я проводила много времени, я не обнаруживала таких ценностей. Что касается современных чертежей, то на них даже Лес джикуяров выглядел невразумительной кляксой с надписью «Здесь обитают чудовища». Всегда задавалась вопросом, кому это могло помочь, ведь точно не тем, кто хотел выбраться оттуда живым. Однако и в найденных книгах ничего не говорилось об Ибигурии. У нас эта тема давно стала запретной, но почему – никто не помнил.
Даже здесь, в Натагулае, я часто выбиралась на охоту, но далеко от дома не отходила, памятуя о расплате за свои вольности. Как-то, вернувшись с очередной прогулки, на пороге обнаружила подарок и письмо от Тристана, адресованное «любителю милых зверьков». А подарок представлял собой не что иное, как полудохлого джикуяра, прикованного к воротам. Тристан писал:
«Я забрался на юг Леса чудовищ, года два назад, когда нашел его. Он был тогда еще щенком, тощим и замученным. Мне стало его жаль. Я учил его командам на люрском, надеюсь, ты еще помнишь основные слова. Фенрир несколько дней назад повздорил с другими джикуярами, поэтому он не в самом лучшем виде. Я хотел подождать с отправкой, но твой отец просил отыскать джикуяра, чтобы тебя буреглоты не беспокоили, а то Натагулая слишком близко к горам. Фенрир уже привык к людям, так что мне за тебя будет спокойно. За Фенрира не переживай, он быстро выздоравливает, особенно когда его хорошо кормят сырым мясом. У тебя всегда была тяга к необычным питомцам, позаботься о нем».
Да, не таким я представляла себе стража Хаоса. Этот джикуяр был в слишком печальном состоянии, чтобы носить это звание. Рисунки в дневнике Амелиуса он напоминал весьма и весьма отдаленно. В тот день, когда я увидела джикуяра в первый раз, он скорее походил на тощего, забитого и голодного волка, хотя и размером с медведя. Не было в нем ничего от того кровожадного монстра, о котором слагали легенды. По крайней мере тогда. Я только что вернулась с охоты, добыча была невелика – один заяц, я разрезала тушку пополам и одну часть подтолкнула к морде джикуяра. Он сначала никак не отреагировал. Я присела рядом, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. Он не шевелился, не издавал ни звука. Мне казалось, что существо не дышит. На какое-то мгновение я подумала, что джикуяр не перенес дальней дороги и вместо пожирателя буреглотов мне досталась его дохлая туша. Но вдруг он дернул носом и начал слизывать с мяса кровь. А потом, приоткрыв на пару секунд глаза, заметно оживился и, почувствовав добычу, вонзил зубы в то, что когда-то бегало по лесам и полям. За пару мгновений он прикончил этот кусок. Я отдала ему остатки зайца, хотя понимала: такого обеда ему мало. Он с жадностью поглощал свою первую за несколько дней пищу и довольно урчал, перепачкав кровью всю морду. Проглотив зайца, джикуяр сразу завалился, довольный, спать, периодически фыркая и дергая задними лапами. Теперь он определенно выглядел живым. Только когда зверь заснул, я заметила, что вся спина у него заляпана кровью, а шерсть свалялась клоками. Присмотревшись, я увидела вдоль ребер с правой стороны облезлый участок бледно-розовой кожи, которая только недавно начала заживать и кое-где даже треснула. А по краям раны кожа собралась, как будто зажив после глубокого укуса. Я все думала, перепачкан ли он только своей кровью или чужой тоже. Увидела множество шрамов и гадала, задиристый и живучий джикуяр достался лично мне или они все были такими. Тристан оказался прав насчет необычных питомцев. Я как-то птенчика хукубы нашла в лесу и просила тетю забрать его домой, говоря, что он самое милое создание на свете, но тетя вовремя мне отказала. Ведь, подрастая, они приближаются по размерам к овцам, но своими клювами могут и кости раздробить. И теперь тихо посапывающий джикуяр меня покорил. Пока зверь спал, я открепила цепь от ворот, надеясь, что, очнувшись, он уйдет. Но джикуяр остался.