Книга Хаоса. Том 1. Земля чудовищ

Глава 7

ПРОСНУВШИСЬ, Я ОБОМЛЕЛА. Признаю, мне сначала казалось, что проспала часа два, не больше, но я сильно ошиблась. Дождь прекратился, облака рассеялись, из-за них выглядывало полуденное солнце, и я наконец-то увидела, где находилась. Дерево, место моего ночлега, росло прямо посреди болота. Реки, красовавшейся на картах, в помине не было. Болото от дождя образоваться точно не могло. Если река и протекала здесь когда-то раньше, то слишком давно, явно до того, как здесь все спилили, подожгли, побросали в воду, перекрыв ее приток, и оставили загнивать. Кое-как я сползла с дерева. Особого энтузиазма не испытывала, чего нельзя сказать о Фенрире. Он открыл глаза, оживленно потянулся и приготовился идти дальше. Я только и могла с удивлением смотреть на него. У меня все тело болело от подобной ночевки, к тому же вчерашняя грязь, затвердев, превратилась в корку, а рядом не наблюдалось даже маленького ручейка, чтобы привести себя в порядок. Запасы провизии тоже подходили к концу. Но, присмотревшись, я, к своему удивлению и облегчению, увидела могучие горы Кирака, ранее скрытые облаками и туманом. Только теперь стало понятно, что это тот самый перевал. Я-то думала, что только-только добралась до леса, за которым течет река Нигака. Теперь облака рассеялись и пики Кирака, уходившие все дальше на север, отчетливо просматривались. Мы с Фенриром оказались ближе к перевалу, чем я ожидала, – день пути максимум. Это определенно была хорошая новость.

Стараясь думать только о том, что уже скоро мне предстоит самой исследовать горы Кирака, я аккуратно шла по тропинке вслед за Фенриром. Следовало ступать внимательно, чтобы не угодить в болото. Я прощупывала дорогу с помощью подобранной ветки, упавшей во время дождя, с которой я убрала лишние листья и небольшие отростки. Вообще-то из нее вышла довольно хорошая походная палка. Так, медленно бредя за Фенриром, я полностью полагалась на его чутье, которое еще ни разу не подводило. Джикуяр недовольства относительно дороги не выказывал. Казалось, для него нет разницы, где идти – по лесу или через болото. Но впечатление обманчиво: я то и дело замечала, как Фенрир нервно дергал правым ухом каждый раз, когда его лапа проваливалась глубже, фыркая чуть чаще. В остальном же он был само спокойствие.

Деревьев вокруг почти не осталось. А те, которые встречались, были какими-то обугленными. Возможно, их сожгли еще до того, как здесь образовалось болото. Пахло тоже странно. Я точно могла различить запах тухлых яиц – верный признак серы. В видах болот я особо не разбиралась, смутно представляя, как вообще должна выглядеть такая местность. Надо было почитать что-нибудь подходящее, прежде чем отправляться навстречу неизвестности. Но я знала главное: болота нужно обходить стороной, если возможно, конечно. Стоит только нечаянно оступиться, как все, не выберешься. Так, осторожно, прощупывая каждый шаг, мы медленно приближались к перевалу.

Неизвестно, сколько времени прошло, только вот шагать стало определенно легче. Я уже не проваливалась по щиколотку в грязь. К тому же тропинка проступала более отчетливо, а вокруг нее появилась даже свежая травка. И дышалось легче, пропал неотступный серный запах. Болото закончилось.

– Наконец-то, – облегченно пробормотала я, пытаясь отдышаться после удушающей прогулки, – вот она, долина Сурезе.

Действительно, пройдя болото, я увидела обширную равнину.

– Это определенно долина Сурезе, – сказала я Фенриру, надеясь его взбодрить, но он только неопределенно фыркнул. – А ведь еще даже не стемнело.

И пусть Нигака превратилась в болото, мы все-таки добрались до Сурезе. Я была довольна. Тогда мне казалось, что самое сложное уже позади, я чуть ли не видела Лес чудовищ вдалеке и мое светлое будущее вместе с ним. Но что действительно было хорошо видно из долины, так это очертания Кирака. Если и дальше идти на запад, через горы, можно достигнуть Ибигурии. Я раз за разом задавалась вопросом, что же скрывалось за этим перевалом, и терялась в догадках, будет ли у меня возможность когда-нибудь самой это узнать. В задумчивости я шла за джикуяром, который немного забежал вперед и терпеливо меня дожидался. Он заметно оживился за последнее время и настойчиво вел меня на северо-запад. Вообще-то я планировала до Кирака идти на запад, чтобы не заблудиться, поэтому пару раз одергивала своего питомца, когда тот сворачивал чуть севернее, но это было бесполезно. Он упрямо тянул меня на северо-запад. В конечном счете я собиралась сворачивать на север, добравшись до перевала, к тому же Фенрир вывел меня из болота, так что и сейчас решила положиться на его чутье. И оно нас не подвело. Определенно. Это стало ясно, когда очередной крутой поворот тропинки вывел к излучине реки.

– Наконец-то! – с облегчением воскликнула я, еле сдерживаясь, чтобы не прыгнуть в реку прямо в одежде. Хотелось смыть с себя всю эту грязь поскорее. Все тело чесалось, волосы застыли непонятным комом. Даже одежда успела затвердеть от налипшей грязи. В подобном виде я точно не походила на наследницу престола. Скорее уж на болотную ведьму. Только ожерелья из костей и рыбьих голов и не хватало. Вода в реке пробирала до костей, но это было лучше, чем ничего. Кое-как, стуча зубами от холода, я смогла помыться, переоделась в запасную одежду и принялась чистить испачканный в болоте костюм. Свитер казался испорченным окончательно, и это при том, что поверх него я надела кожух до колен, которому купание в болоте явно не пошло на пользу. Одежда оказалась просто неподъемной от воды и налипшей грязи. Я и половины вещей не смогла отстирать, как пальцы мои стали синеть от холода. Решила размяться, пока окончательно не замерзла, а заодно и осмотреться. И только тут заметила, как выглядел Фенрир после посещения болота. Он был не просто грязный, а представлял собой болотного монстра с белоснежным оскалом. К тому же на его морде виднелись следы крови, явно ему не принадлежавшей. Я настолько была сосредоточена на дороге, что даже не заметила, во что превратился джикуяр. Теперь же пришлось быстро соображать, как его затащить в воду. Он так боялся открытых водоемов, что задача казалась невыполнимой, но стоило попытаться. Мокрую одежду я повесила сушиться на ближайшем кустарнике, который немного накренился от тяжести моих вещей, но выдержал. После чего я встала как можно ближе к кромке воды.

– Фенрир, айна, – скомандовала я.

Джикуяр сразу же среагировал, подскочил, но остановился чуть дальше расстояния вытянутой руки, настороженно принюхиваясь. Он смотрел то на меня, то на реку.

– Фенрир, – более настойчиво повторила я, – айна.

Джикуяр крадучись шагнул вперед, но тут же замер, полуворчливо-полужалобно фыркая.

– Фенрир!

Но джикуяр уже понял, что его ждет, и начал медленно пятиться к лесу, стремясь обезопасить себя от водных процедур. Фенрир уже почти добрался до деревьев, когда я как можно требовательней произнесла:

– Фенрир, тумринэ на-дако. Скафанья![4]

Джикуяр жалобно взвизгнул, чего явно не ожидаешь от такого огромного зверя, и скрылся в лесу.

– Фенрир? – позвала я, но ответа не последовало.

Подобной реакции стоило ожидать. Я не знала, что произошло с джикуяром до того, как его отправили в Натагулаю, но большие водоемы приводили его в ужас. Он иногда ловил рыбу, но только на мелководье. Вряд ли так было у всех джикуяров, хотя я не знала наверняка. Я забрала свою одежду и отправилась по следам джикуяра, попутно размышляя, что же могло послужить причиной такой паники. Дорогу, им выбранную, оказалось нетрудно найти по сломанным веткам и кускам застывшей болотной грязи. Подозреваю, что Фенрир эти ветки специально сломал, чтобы показать путь. Если бы он действительно хотел скрыться, никто не смог бы его отыскать. Все равно что искать тень во мраке ночи, но этот хитрюга явно вел меня куда-то. Тропинка уводила вниз, все ближе и ближе к подножью перевала Кирака, и, сделав очередной поворот, я остановилась.

– Вот ты где! Фенрир…

Я забыла, что хотела сказать. Действительно, передо мной был Фенрир, все еще грязный и обиженный, он демонстративно отворачивался, но поразило меня не это. Прямо за развалившимся на лужайке джикуяром виднелся небольшой домик. Я не думала, что рядом с рекой, в лесу, могли жить люди, ведь здесь была хоть и не выжженная пустыня, но горы стояли слишком близко. Кто захочет поселиться вдали от всех по соседству с джикуярами и браконьерами? Разве что изгнанники, которым больше некуда идти, но встреча с ними ничего хорошего не сулила. Я примирительно потрепала джикуяра по холке.

– Интересно, что за любитель спокойствия решил поселиться здесь? – тихо спросила я Фенрира, осторожно приближаясь к дому.

Подойдя поближе, я увидела небольшое деревянное сооружение, больше похожее на хижину или охотничью сторожку. Я много таких встречала в Люпопротагории. Стены с маленькими оконцами были сложены из плотно подогнанных бревен, крыша – из точно такого же материала. Набравшись решимости, я постучала в массивную дверь. Никто не открыл. Постучала еще раз. Ответа все равно не последовало. Уже смеркалось, мне показалось, что лучше переночевать в этом доме, чем искать берлоги да пещеры. Замка я не обнаружила, но дверь была такая тяжелая, что я открыла ее с большим трудом, навалившись всем телом. Оказавшись внутри, я постепенно привыкала к царившему там полумраку. Единственный источник света – лучи заходящего солнца проникали в комнату сквозь неровно вырубленные в стенах отверстия. Окнами их было назвать трудно – ни перегородок, ни ставень… Но благодаря удачному расположению хижины в окружении деревьев холод не ощущался. Рядом с входной дверью я заметила свечу в красивом кованом подсвечнике и вовремя зажгла ее: солнце скрылось за горизонтом. Снаружи было на удивление темно – ни света звезд, ни лукавого отблеска луны. Держа свечу перед собой и освещая путь, я внимательно изучала неожиданное пристанище. Фенрир шел впереди, он и в темноте отлично ориентировался. Джикуяр постоянно принюхивался, то и дело замирая на пару секунд. Мы обследовали хижину, и оказалось, что здесь было две комнаты, а из мебели только несколько полупустых ящиков, где лежали три пары поношенных сандалий, по которым уже сложно было определить их размер, рюкзак, в котором я не стала копаться, и покрывало. Сандалии привлекли не только мое внимание, но заинтересовали и джикуяра. Он все не отходил, как будто почуяв нечто знакомое. Мне почему-то казалось, что я уже видела их, именно их, а не подобные, но видела давно. В соседней комнате мы обнаружили комод с кухонной утварью и склянками с какими-то неизвестными травами, стол, стул и кровать. Хижина не выглядела заброшенной, но и никаких личных вещей, которые могли рассказать о ее обитателе, внутри не нашлось. Выглядела она так, будто ее либо недавно покинули, либо только-только начали обживать.

– Как думаешь, – спросила я Фенрира, – кто решил поселиться в лесной глуши?

На такой вопрос Фенрир ответил лишь неопределенным фырканьем. В любом случае, кто бы здесь ни жил, он сейчас отсутствовал, и мы могли чувствовать себя хозяевами, хотя бы на время. Больше всего меня порадовало наличие каменной печи в одной из комнат. Ведь добыть пропитание в лесу не составляло особой проблемы ни для меня, ни для Фенрира, а вот развести костер в такую сырую погоду уже требовало определенного мастерства и доли везения, а с заготовленными дровами можно и умыться теплой водой, и выпить согревающий отвар из лесных трав и ягод. Я даже подумала, что при других обстоятельствах задержалась бы здесь подольше. Фенрир еще раз проверил хижину, потом обошел ее снаружи несколько раз и выжидающе уставился на меня, на что я лишь коротко махнула рукой, и джикуяр отправился в лес на охоту. Я точно знала, что Фенрир не уйдет далеко от хижины. Перекусив яблоками из своих запасов, я устроилась на ночлег. Огонь в очаге я потушила на ночь, чтобы не привлекать внимания. Засыпая, я думала о том, кто бы захотел поселиться здесь.

Несмотря на столь комфортные условия, спала я плохо. Опять снились кошмары, и наутро я чувствовала себя полностью разбитой, как будто не отдыхала вовсе, но сейчас на жалость не было времени. Пришла пора отправляться в путь. От домика до подножья перевала мы добрались достаточно быстро, солнце только начало свой круг, и я облегченно вздохнула.

– За этим перевалом будет виден Лес джикуяров, – сказала я Фенриру. – Уже скоро мы будем там.

Мое умиротворение внезапно нарушил пронзительный рев, от которого у меня заложило уши. Звук напоминал раскаты грома, дополненные охотничьим горном. Я озиралась по сторонам в поисках его источника. Я слишком хорошо знала, что это значило. Вдруг в небе прямо над перевалом я увидела огромное черное пятно, стремительно приближавшееся к земле. Различить хоть какие-нибудь детали при такой скорости и на таком расстоянии казалось невозможным. Дракон, а это точно был он, пронесся прямо у меня над головой и, подняв клубы пыли и оставив за собой полосу выкорчеванных деревьев, упал где-то в лесу. Крикнув Фенриру «Кимна!», я поспешила вслед за джикуяром.

Глава 8

СМЯТАЯ И ОБУГЛЕННАЯ ТРАВА, выкорчеванные деревья – вот что я нашла в лесу. И ни следа того, кто оставил такие разрушения. Я с удивлением озиралась вокруг, когда вдруг Фенрир насторожился. Через пару мгновений и я услышала голоса, к нам приближались люди. Казалось, они слишком близко, я различила обрывки разговора:

– Ему далеко не уйти.

– Ты уверена? Может, он улетел?

– Вряд ли. Думаю, он поблизости. Я ранила эту тварь.

Бросилась бежать. И тут я выскочила к реке. Шум воды заглушал остальные звуки. Осмотрелась по сторонам в поисках укрытия. Заметив пещеру, не задумываясь кинулась туда. С медведем или другим зверем джикуяр сам разберется, а вот браконьеры – опасность посерьезней. А кто мог здесь разгуливать? Неизвестно еще, сколько их здесь. Я прижималась к стене пещеры и, стараясь не издавать ни звука, пробиралась вглубь. Фенрир стоял у входа, оскалившись и прижав уши к голове. Он то и дело припадал к земле и щерился, всматриваясь во мрак подземного хода. Голоса стали громче и отчетливее, и тут я услышала дыхание позади. Хрипы. А потом увидела его.

Зрелище было страшное. Ободранная морда со следами когтей и многочисленными шрамами смотрела прямо на меня. Передо мной стоял дракон с трехметровыми когтистыми крыльями, которые упирались в свод пещеры. Ярко-алые глаза с ненавистью смотрели на меня. Он скалился, а я не знала, что делать. Не понимала, почему все еще жива. Летучие твари не упускали добычи – по крайней мере, раньше я была уверена в этом. Шанса просто отрубить ему голову и преподнести как трофей отцу у меня не было. Решила подождать по крайней мере, пока браконьеры не уйдут. Когда глаза мои привыкли к темноте, смогла различить больше деталей и наконец заметила лужицы крови на полу пещеры. Дракон оказался тяжело ранен. Я сомневалась, что такое вообще возможно пережить. Чуть сдвинувшись в сторону, зверь еще шире открыл пасть, я увидела, что около ребер у него вырван кусок мяса. Мне даже показалось – заметила кость. Я ждала, что дракон предпримет, но он не приближался. Каким бы пугающим ни был его вид, он не нападал. Выбрав самый отдаленный и темный угол, я укуталась в плащ и ждала. Когда звуки голосов стихли и Фенрир стал осторожно выглядывать из пещеры, я собралась выходить, но тут дракон оживился.

Он подобрал крылья и всё меньше и меньше напоминал дракона, постепенно принимая человеческий облик. «Невероятно!» – думала я. Многие верили в то, что драконы на самом деле могли превращаться в людей. Но как подобное происходит, никто никогда не видел. Я всегда считала, что такие россказни – лишь выдумка, и была уверена: если драконы и могли когда-то превращаться в людей, то давно утратили данный навык. Видя, во что они превращали целые города, невозможно было поверить, будто в них осталось хоть что-то человеческое. Но теперь я стояла и наблюдала, как все мои представления о драконах рушатся под натиском действительности. Трансформация была недолгой, но то, что осталось от дракона, теперь лежало на земле и не шевелилось.

– Быть того не может…

А что тут еще скажешь? Я подошла поближе. Облезлая морда исчезла. Дракон уже не хрипел. Теперь он выглядел совсем как человек – молодой мужчина в старомодных кожаных брюках и жилете. Точный возраст определить было сложно, но выглядел он чуть старше меня. Без сознания, но все еще живой, он прерывисто и редко дышал.

Светлая мысль пришла мне на ум. Вместо того чтобы добивать раненого и тащить его голову к королю в надежде на отцовскую приверженность древним традициям, я решила, что от живого дракона можно получить куда больше. Если Книга Хаоса действительно существовала, в чем до сих пор я была уверена, то кто, как не порождение огня, должен знать о ней? Это уже были идея, цель и маршрут. К тому же теперь он походил на человека, и я сомневалась, что его отделенная от туловища голова превратится обратно в драконью.

Я пощупала его пульс, благо он был. Казалось, все не так уж плохо, но тут я заметила кровь, выступающую из-под жилетки. Откинув края, обнаружила алую полосу, пересекавшую грудь мужчины. Выглядело так, будто кожу распороли когтями. Я сделала ему перевязку из подсобных материалов, которые у меня нашлись, – пришлось пожертвовать носовыми платками и парой рубашек из запасов одежды. Закончив, застыла в нерешительности. Моих знаний явно не хватало, чтобы вылечить его, но оставлять умирающего я не собиралась. Без моей помощи он либо истечет кровью, либо станет добычей диких зверей, а то и браконьеров. Я думала, как лучше поступить. Подозвав Фенрира, кое-как взвалила дракона ему на спину, от чего джикуяр явно был не в восторге – он показательно фыркал, кряхтел и обиженно косился на меня, но это не помогало. Я решила вернуться с ним в хижину, в которой ночевала накануне, и там более внимательно осмотреть рану. Признаю, в глубине души я надеялась выяснить, зачем им понадобилась моя мать. Скомандовав Фенриру: «Кимна», я осторожно вышла из пещеры, оглядываясь по сторонам.

Браконьеров след простыл. Ничего не напоминало об их присутствии, Фенрир тоже был спокоен. Я шла рядом с джикуяром, пока мы настороженно пробирались к нашему приюту. Фенриру явно не нравилась моя идея, но ворчал он не сильно. Мы довольно быстро добрались до лесного домика по знакомой тропе, никого не встретив по дороге, да и погода нам благоприятствовала.

Уже в хижине, собравшись с духом, я сняла окровавленные повязки, чтобы осмотреть рану дракона. Готовилась к худшему, ведь в пещере было темно и я не могла нормально рассмотреть рану. Однако теперь не могла поверить своим глазам. Там, где я видела отчетливый след от удара и распоротую до кости кожу, остался лишь неровный рубец, покрытый ярким рисунком. Если бы не кровь на повязках, то подумала бы, что в пещере мне все привиделось. Но я точно помнила ободранный бок. Единственное объяснение, которое смогла найти происходящему, – драконы восстанавливаются так же быстро, как и джикуяры. Рисунок, покрывавший затянувшуюся рану, напоминал черную змею с зелеными глазами, обвитую красными письменами на неизвестном мне языке. Буквы струились по телу змеи, переливаясь, словно наполненные кровью. Казалось, что змея периодически вздрагивает, хотя, наверное, это была только иллюзия, вызванная неровным дыханием дракона и извилистой формой самого рисунка.

Дракон крепко спал на старой кровати. Сквозь бледную кожу проглядывали иссиня-черные вены. При ближайшем рассмотрении весь его костюм, показавшийся мне с первого взгляда ветхим, полинявшим и выцветшим от времени, оказался насыщенно-коричневым. А вот обуви почему-то не было, хотя раньше я этого не заметила. В пепельных волосах застряли колючки, разрушавшие идеальный образ. На правом предплечье у него красовался разноцветный рисунок – дракон, летящий за звездой, обрамленный витиеватым узором. Ярко-красные глаза изображенного существа контрастировали с темно-синими крыльями с серебристыми когтями. Вдоль его позвоночника, от головы до хвоста, тянулась гряда острых шипов, блестевших, будто в лучах солнца. Всматриваясь в рисунок, я различала всё больше и больше деталей. Мне даже показалось, что звезда, к которой летел дракон, шевельнулась. Я потянулась к рисунку и провела пальцами от звезды к морде дракона, раскрытой в страшном оскале. От прикосновения нарисованный дракон встрепенулся и взмахнул крыльями. Отдернув от неожиданности руку, я на секунду зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, нарисованный дракон был недвижимым и уже не таким ярким – просто рисунок и больше ничего. Реальный же дракон, который сейчас был передо мной, пока не приходил в сознание. Он периодически вздрагивал, но не просыпался. Я решила, что ему просто нужно отдохнуть, ведь всё, что могла, я уже для него сделала. Когда направилась к двери, дыхание дракона стало прерывистым и хриплым, он заметался по кровати. Я попыталась его успокоить, но слова не помогали. В беспамятстве дракон твердил что-то бессвязное. Прислушавшись, разобрала отдельные фразы, которые он повторял снова и снова:

– Почему они не поют?.. Когда они запоют снова?.. Ты их слышишь?.. Где они?.. Где они?.. Они должны петь!.. Пусть поют!..

Очевидно, у него начался бред. Я говорила успокаивающе, но ничего не помогало. Он повторял одно и то же. Даже подумала, что только песня его и утихомирит, но петь я не умела совсем. И издеваться над слухом больного не хотела. Я решила прочитать ему то, что обычно успокаивало меня и ограждало от ночных кошмаров, – дневник короля Амелиуса, единственную книгу, взятую кроме карт в путешествие. Я выбрала отрывок, в котором мой предок рассказывал одну из легенд о начале времен:

«Говорят, в начале был Хаос, первозданная энергия, не знающая покоя и находящаяся в вечном движении. Из нее родилась первая искра творения, разделившая все сущее на воду и воздух. При разделе образовался сгусток энергии, который не мог примкнуть ни к водной пучине, ни к воздуху. Отвергнутый, он принял облик огненного ворона и летал вдоль образовавшейся границы. Он взывал к Хаосу, прося об убежище. И Хаос услышал его. Из глубин Мирового океана поднялся Остров, самая первая суша во Вселенной. Этой твердыне было суждено пережить зарождение и упадок цивилизаций, правление королей, войны, катастрофы, гибель миллионов, рассвет и закат человечества. Появление Острова ознаменовало первый день творения, Остров же увидит и последний день существования Вселенной. Лишь Хаос вечен, ибо что не имеет начала, не имеет конца…»

Мой голос явно подействовал на дракона, он наконец-то успокоился и теперь мирно спал. Я решила прогуляться, набрать воды и ягод в дорогу, а заодно привести мысли в порядок. Оставив дракона отдыхать, вместе с Фенриром направилась в лес.

Глава 9

Я НЕ ШЕВЕЛИЛАСЬ. Моя прогулка заняла часа два, не больше, но, вернувшись за своими вещами, я застыла на пороге комнаты, в которой оставила спящего дракона, обнаружив совсем иную картину. Раненый сидел на краю кровати и смотрел на меня горящими кроваво-красными глазами, буравя взглядом, не шевелясь и не произнося ни звука. В его взгляде не было ни удивления, ни сомнений, ни беспокойства, он лишь выглядел угрюмым. Молчание грозило затянуться, я не ожидала, что он так быстро очнется, иначе, уходя из хижины, обдумала бы вопросы, которые хотела задать. Но сейчас ничего не приходило в голову, и я судорожно пыталась сообразить, как вытянуть из него рассказ о Книге. Конечно, это не все, что я хотела узнать, учитывая поведение его сородичей, наводнивших наши земли и выжегших некогда цветущие поля. Я подумывала позвать Фенрира для придания большего веса своим словам. Дракон же, судя по всему, чувствовал себя спокойно, но упорно молчал и только пристально смотрел на меня, даже не мигая. То ли ему было все равно, кто перед ним, то ли он спал с открытыми глазами. Я поняла, что от него бессмысленно ожидать вопросов, так что спросила первое пришедшее на ум: