Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том

Глава 7. Шёпот шкатулки и тени на пути

Рассвет застал меня в состоянии, среднем между боевой готовностью и желанием зарыться обратно в одеяло с криком «я передумала!». Но путь героя — или, в моём случае, пути второстепенной героини, вляпавшейся в сюжет с головой, — редко учитывает личные предпочтения. У ворот, как и ожидалось, меня ждал наш весёлый отряд.

Учитель Бо стоял неподвижно, словно его только что высекли из гранита по случаю вылазки. Рядом — двое учеников, братья Ли. Мой внутренний интерфейс любезно предоставил досье:

«Ли Чжан. Старший брат. Прагматик, суров. Считает миссию наказанием. Уровень опасности: Низкий (союзник поневоле).»

«Ли Юэ. Младший брат. Невротик, вечно ожидает катастрофы. Уровень опасности: Ниже нуля (скорее обуза).»

«Великолепно,— мысленно фыркнула я, поправляя перекинутый через плечо скромный свёрток. — Мой эскорт: один монумент, одно воплощение суровости и одна ходячая паника. Беседы предстоят душевные».

— Правила просты, — голос Учителя Бо разрубил утренний воздух, словно клинок. — Идём быстро, без лишних остановок. Ты, Лянь Шэн, не отстаёшь, не задаёшь вопросов и не привлекаешь внимания. Твоя задача — быть тенью.

— Как прикажете, мастер, — почтительно склонила я голову, мысленно добавив: «...если только внимание само не придёт ко мне в гости, прихватив с собой парочку демонов».

Первый день пути прошёл в монотонном ритме: шаг, ещё шаг, редкие привалы и ледяные взгляды Учителя Бо, который, казалось, видел насквозь не только меня, но и мои крамольные мысли. Я молчала, как рыба, и старалась выглядеть как можно более незаметной. Но внутри всё кипело. Каждый шаг по незнакомой дороге был наполнен смыслом. Я с жадностью впитывала каждую деталь: изгибы горной тропы, пение незнакомых птиц, странные очертания скал, напоминающие спящих великанов. Этот мир, который я знала лишь со страниц книги, теперь окружал меня, и он был бесконечно сложнее, живее и опаснее любого описания.

С наступлением сумерек мы разбили лагерь на опушке леса. Пока братья Ли возились с костром, а Учитель Бо медитировал, уставившись в пламя, я улучила момент и ускользнула на край поляны под предлогом сбора хвороста. Достав спрятанную шкатулку, я прикоснулась к резной крышке. Дерево было тёплым, почти живым. Оно отозвалось лёгкой вибрацией, и в сознании проступили знакомые строки:

«Шкатулка Забвения. Статус: Активна. Предупреждение: События могут ускориться. Будь настороже.»

— Спасибо, дорогая, — прошептала я. — Как будто знак Ху Яня на мемориале — это признаки размеренной и спокойной жизни.

На следующий день мы углубились в предгорья. Пейзаж изменился: дружелюбные равнины сменились крутыми подъёмами и неприветливыми каменными осыпями. Воздух стал разрежённым и холодным. Именно здесь, на одной из узких троп, висящей над глубоким ущельем, нас и поджидала первая настоящая опасность.

Вечером второго дня, сидя у костра, я наблюдала, как огонь играл на напряжённых лицах учеников. Завтра мы должны были достичь земель клана Циньшань. Я мысленно репетировала свою «случайную» встречу с Сяо Фэем, обдумывая, как ввернуть в разговор намёк о надвигающейся буре.

И тут... из сгустившейся темноты между деревьями вышли они. Бесшумно, как призраки. Не демоны, не простые разбойники. Небольшой отряд, закутанный в тёмные, без опознавательных знаков одежды. Их лица скрывали маски, а движения были выверенными и механическими, словно ими управляла одна воля. Мой внутренний интерфейс, обычно такой болтливый, выдал лишь раздражающую ошибку:

«Неизвестные. Роль: ??? Опасность: Высокая. Принадлежность: Скрыта.»

— Вам что-то нужно? — голос Учителя Бо прозвучал ровно, без единой нотки угрозы, но его поза говорила сама за себя. Он был как сжатая пружина.

Незнакомцы не ответили. Они просто атаковали. Молниеносно и беззвучно.

Я застыла на месте, застигнутая врасплох скоростью и жестокостью нападения. Братья Ли с боевыми кличями, в которых слышалась скорее паника, чем ярость, бросились вперёд, скрестив мечи с клинками нападавших. Но Учитель Бо... Учитель Бо двигался как стихия. Его посох, обычно служивший опорой, превратился в грозное оружие. Он не просто парировал удары — он предвосхищал их, его движения были лишены всякой избыточности, только чистая, смертоносная эффективность. Он не дрался — он проводил мастер-класс по выживанию.

Весь бой длился не больше пары минут, но каждая секунда казалась вечностью. Я, отскочив за валун, оценила ситуацию: «Двое на одного — плохие шансы. Но Учитель Бо... он словно знает, откуда придёт удар».Шкатулка в моей сумке отозвалась короткой, тревожной вибрацией. «Спасибо, кэп»,— мысленно огрызнулась я.

Когда последний из нападавших, получив сокрушительный удар посохом в грудь, отлетел в темноту, а его товарищи растворились в лесной чаще так же внезапно, как и появились, наступила звенящая тишина. Ли Юэ, младший из братьев, тяжело дышал, вытирая кровь с рассечённой брови.

— Кто... кто это был? — выдохнул он, и в его голосе слышалось неподдельное потрясение.

— Тени, — коротко бросил Учитель Бо, его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он осматривал окрестности, будто пытался пронзить взглядом саму тьму. — Разведчики. Или убийцы. Их прислали, чтобы проверить нашу силу. Или чтобы мы не дошли до цели.

Я замерла, стараясь, чтобы на моём лице читался лишь испуг, а не стремительный бег мыслей. «Тени... Те самые, что теперь служат Ху Яню. Значит, знак на мемориале был не просто посланием, а объявлением войны. И они уже здесь».

На следующее утро мы, наконец, добрались до скромного постоялого двора у подножия гор. Под предлогом покупки припасов я увильнула от бдительного ока Учителя Бо и, сердце которого колотилось как сумасшедшее, бросилась вниз по тропе, ведущей в соседнюю долину. Я бежала, не обращая внимания на колючие ветки, хлеставшие по лицу, и камни, норовящие подставить подножку. Через час, запыхавшаяся, с пылающими щеками, я выбежала на окраину поселения. Клан Циньшань.

Он был полной противоположностью моему родному клану. Никаких высоких стен, никаких напыщенных ворот. Лишь аккуратные деревянные дома, утопающие в зелени, дымок из труб, пахнущий кедром, и атмосфера спокойного уюта. А на тренировочной площадке у ручья я увидела его.

Сяо Фэй.

Он изменился. Исчезла угловатость деревенского парня. Его плечи стали шире, осанка — увереннее, взгляд — спокойнее и острее. Он отрабатывал комплекс движений с деревянным мечом, и в его пластике была не просто сила, но и глубокая, выстраданная гармония. Рядом с ним стоял мужчина постарше с мудрыми, внимательными глазами — его новый наставник.

Я замедлила шаг, стараясь перевести дух и поймать его взгляд. Когда он заметил меня, на его лице сначала мелькнуло изумление, а затем — тёплая, искренняя улыбка.

— Лянь Шэн! — воскликнул он, опуская тренировочный меч. — Что ты здесь делаешь?

— Сюрприз, — ответила я, стараясь говорить тихо и непринуждённо. — Решила проверить, не соскучился ли ты по изысканному обществу. Ты уже почти как герой из тех самых новелл.

— Герою ещё расти и расти, — он усмехнулся, но в глазах читалась серьёзность. — Но здесь... здесь всё по-другому. Учат не просто драться, а чувствовать. Понимать течение ци, а не просто подчинять его.

У меня сжалось сердце. Он был так искренен в своём стремлении, так далёк от знания, что является пешкой в чужой игре, которую я пытаюсь переиграть.

— Я рада за тебя, — сказала я, и это была чистая правда. — Но слушай, у меня мало времени. Я здесь... неофициально. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я оттащила его в тень раскидистого дерева, подальше от любопытных ушей.

— Слушай, — начала я, придавая голосу лёгкость, будто делюсь сплетней. — По слухам, на горизонте маячит нечто... масштабное. Не просто банда разбойников, а нечто посерьёзнее. Типа... ну, знаешь, «зловещая угроза вселенского масштаба», — я выдержала паузу, чтобы мои слова не звучали слишком пафосно.

Сяо Фэй нахмурился.

— Угроза? Ты имеешь в виду демонов? Или... что-то другое?

— Ничего конкретного! — поспешно парировала я, снова надевая маску лёгкости. — Просто... будь повнимательнее, ладно? Держи глаза открытыми. Не доверяй слепо новым лицам. И помни, что опасность иногда носит маску союзника. Просто…мне передали…что зло развивается слишком быстро…

Он внимательно смотрел на меня, и в его глазах читалось не просто любопытство, а зарождающееся понимание. Он что-то уловил — не всю картину, но её тень.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Я буду в настороже. Спасибо, Лянь Шэн.

Мы ещё немного поговорили о пустяках — о тренировках, о здешних травах, о том, как изменился вкус воды из ручья. Я следила, чтобы разговор оставался непринуждённым, вплетая предупреждение в ткань обычной беседы.

— Ладно, — наконец сказала я, с сожалением глянув в сторону, откуда пришла. — Мне пора. Меня хватятся.

— Подожди, — начал он, но я уже сделала шаг назад, моя улыбка снова стала той самой, «ненастоящей», за которой можно спрятать тревогу.

— Увидимся! — бросила я через плечо и, развернувшись, почти побежала обратно к тропе.

Сердце всё ещё билось часто, но на душе стало легче. План выполнен. Семя предупреждения посеяно. Герой предупреждён, пусть и не знает, о чём именно.

И только когда я уже почти скрылась из виду, мельком бросив последний взгляд на уютные домики клана Циньшань, я заметила его. В глубокой тени между двумя домами стояла неподвижная фигура. Слишком смутная, чтобы разглядеть детали. Но из мрака чётко проступала одна деталь — холодная, отточенная улыбка. Улыбка, в которой не было ни капли дружелюбия, лишь тихое, уверенное обещание: «Я тебя вижу».

Я не стала останавливаться, не дала понять, что заметила наблюдателя. Но ледяная струйка пробежала по спине. Это все определенно становилось опаснее. И, что самое тревожное, казалось, у меня появился личный зритель.

Возвращение на постоялый двор далось мне тяжелее, чем побег. Каждый шаг отзывался в ногах свинцовой усталостью, а в ушах всё ещё стоял тихий, размеренный голос Сяо Фэя. Я мысленно ставила галочку: «Миссия “Напугать героя намёком” выполнена». Вот только радости от этого не было. Лишь тягостное ощущение, что я только что подбросила дров в костёр, который и без того грозился спалить весь этот мир дотла. «Ты только что виделась с главным героем, за тобой следят тени, а теперь надо делать вид, что просто собирала травы».

Я с облегчением проскользнула в свою комнату, но долго наслаждаться покоем не пришлось. Вскоре в дверь постучали, и на пороге возникла неизменная тень Учителя Бо.

«Учитель Бо. Мастер боевых искусств. Статус: Напряжён. Подозревает неладное. Уровень опасности: Средний (если раскроет обман)»

— Завтра на рассвете выходим, — отчеканил он, не удостоив меня приветствием. Его взгляд скользнул по моей слегка растрёпанной одежде и запылённой обуви, но комментировать это он не стал. — К полудню будем у подножия Тай-Юнь. Готовься. Мастер знаков не любит ждать.

— Да, Учитель, — кивнула я, стараясь выглядеть устало-покорной, а не так, как будто у меня только что было тайное свидание с судьбой мира.

Когда он ушёл, в комнате повисла гнетущая тишина. Мысли вихрем проносились в голове: Сяо Фэй, тени, знак Ху Яня, завтрашняя встреча... Меня переполняла странная смесь страха и азарта. Мне нужно было воздуха. Настоящего, не пропахшего пылью дорог и страхами.

Я же, чувствуя, что сейчас взорвусь от внутреннего напряжения, поднялась по скрипучей лестнице на третий этаж и вышла на узкий, выступающий над улицей балкон.

Вечерний воздух был тёплым и густым, пах дымом очагов, спелыми фруктами. Улица жила своей жизнью, не ведая о тенях, демонах и сломанных сюжетах. Дети с визгом носились между лавками, их смех был таким беззаботным, что на него больно было смотреть. Торговцы зазывали покупателей на последние товары, разносчик с паровыми булочками звенел колокольчиком. Женщины, собравшись у колодца, о чём-то оживлённо трещали. Картина идиллии, написанная на холсте повседневности.

И именно от этой нормальности у меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Я вспомнила новеллу. Вспомнила описание городков и деревень, которые Ху Янь стирал с лица земли не из стратегической необходимости, а ради забавы. «Огненные ливни, испепеляющие поля», «реки, окрашивающиеся в багровый цвет», «тишина, наступающая после детского крика». В книге это были просто строчки, заряженные драмой. Теперь, глядя на этих смеющихся детей, на старика, мирно курящего трубку на крылечке, я представляла эту картинку в красках. Этот хрупкий, спокойный мир мог быть обращён в пепел. Не потому, что он кому-то мешал, а потому, что так захотелось вселенскому хаму с красными глазами.

И я... я была тут. Не просто читателем, сочувствующим со стороны. Я была частью этого. Шестерёнкой, которая пыталась крутиться против хода механизма. Сюжет не просто ускорился и свернул не туда. Он стал реальностью.

А ведь я так и не успела просто... отдохнуть. Опомниться. Всё это время я только и делала, что бегала, притворялась, строила планы и взламывала саму себя. Когда же мне было просто остановиться и спросить: «Какого чёрта? Понять, почему всё это происходит именно со мной. Почему студентка-лингвист, чья самая большая проблема — дедлайн по курсовой, оказалась в эпицентре борьбы за судьбы миров?»

Я сжала перила, чувствуя, как по щеке скатывается предательски горячая слеза. Тоска по моему миру, по запаху кофе, по глупым сериалам и надёжной предсказуемости жизни, ударила с новой силой. Здесь не было ничего привычного. Только интриги, опасность и груз ответственности, который я никогда не просила на себя взваливать. Я скучала по чувству... нормальности. По уверенности, что завтра будет похоже на сегодня, что самые страшные битвы происходят в твоей голове, а не на пороге дома.

— Ладно, хватит, — прошептала я себе. — Истерики никого ещё не спасали. Особенно в мире культивации. И смахнула слезу, злясь на собственную слабость. Реветь здесь было бесполезно. Это не вернуло бы меня домой.

Собравшись с духом, я развернулась, решительно направившись в свою комнату. Сон — вот что мне было нужно. Завтра горы, завтра встреча с мастером, который, я надеялась, сможет пролить свет на знак Ху Яня и, возможно, на мою проклятую печать.

Но Вселенная, кажется, решила, что я сегодня ещё недостаточно напугана. Проходя по коридору мимо лестницы, ведущей в общую таверну на первом этаже, я замерла. До меня донеслись обрывки разговора двух новых постояльцев — запылённых, с дорожными посохами, явно только что спустившихся с гор.

— ...да, сам видел, хижина пуста, — говорил один, хриплый от дорожной пыли.

Я застыла на месте, рука уже на ручке двери в свою комнату. Воздух словно выкачали из лёгких.

«Неизвестные путники. Статус: Озадачены. Информация: Под сомнением. Уровень опасности: Низкий (источник слухов)».

— ...говорю тебе, его там нет! — почти рыдал один из них, и в его голосе слышалась неподдельная дрожь. — Вся хижина перевёрнута, свитки разбросаны... а самого старца Тай-Юня и след простыл!

Мастер печатей... пропал. Тот самый, к кому мы так спешили. Тот, кто был нашей главной надеждой на расшифровку угрозы.

Я не стала дослушивать. Отшатнувшись от лестницы, я почти бегом бросилась в свою комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезая меня от гулких голосов внизу. Я прислонилась спиной к прохладной деревянной поверхности, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Вот и ответ. Не просто ускорение сюжета. Не просто масштабная атака. Кто-то методично убирает тех, кто может ему помешать. Или тех, кто может помочь мне.

Я подошла к окну и уставилась в ночь, но теперь за её тёмным бархатом мне виделось нечто иное — огромная, безжалостная паутина, в центре которой я оказалась не по своей воле.

— Ну что ж, — тихо прошептала я в темноту. — Похоже, завтра нас ждёт не встреча со спасительным мудрецом, а очередная порция загадок. И, скорее всего, новая порция проблем. Спокойной ночи, Лянь Шэн. Приятных снов о пропавших культиваторах и надвигающемся апокалипсисе.

Но сон, я знала, не придёт. Вместо него придут мысли. О детском смехе на улице. О красных глазах в темноте. И о том, что наша миссия только что превратилась из дипломатического визита в поиски пропавшего человека в самом сердце надвигающейся бури.

Глава 8. Наследник пепла

— Он умер месяц назад. А я его единственный внук.

Слова прозвучали с леденящей простотой, от которой по спине пробежали мурашки. Мои самые ужасные мысли, подпитанные вчерашними слухами, оказались не просто правдой — они уже успели покрыться пылью и стать историей.

А началось всё с того, что я всё-таки смогла уснуть. Ненадолго, всего на пару часов, но этого хватило, чтобы кошмары успели развернуться во всей красе: Ху Янь в образе торговца лепешками, Учитель Бо, читающий лекцию о пользе медитации в царстве мёртвых, и я, пытающаяся объяснить Сяо Фэю всю ситуацию на языке древних иероглифов. Проснулась я с тяжелой головой и ощущением, что не спала вовсе.

Позвав служанку, я устроила небольшой ритуал омовения. Горячая вода смыла дорожную пыль и часть усталости, но не смогла смыть тревогу. Надевая чистое фиолетовое ханьфу — единственное напоминание о каком-то намёке на элегантность в этой жизни, — я чувствовала себя актрисой, готовящейся к самому важному и самому непредсказуемому спектаклю.

Лишь под утро я снова провалилась в короткий, беспокойный сон, из которого меня выдернул резкий, как удар хлыста, стук в дверь.

— Лянь Шэн! Выходи! Если через пять минут тебя не будет, уходим без тебя! — голос Учителя Бо не оставлял сомнений в серьёзности намерений.

«Великолепно, —подумала я, сгребая вещи в дорожную сумку. — Мой будильник — это человек, который при малейшем неповиновении готов оставить меня на растерзание местным демонам или, что ещё страшнее, скуке».

Я накинула свою верную соломенную шляпу, закрепив её так, чтобы она висела на спине, — мой скромный щит от любопытных взглядов. Внизу братья Ли уже уплетали завтрак с видом людей, которым всё равно, что есть, лишь бы поскорее двинуться в путь. Я присоединилась к ним, проглотила миску пресной каши, чувствуя, как каждый кусок комом встаёт в горле, и мы выдвинулись.

Дорога в горы была живописной и безжалостной. Сначала тропа вилась среди поросших мхом валунов и стройных бамбуковых рощ, воздух был напоён запахом хвои и влажной земли. Но чем выше мы поднимались, тем суровее становился пейзаж. Деревья скудели, уступая место голым, выщербленным ветрами скалам. Тропа сузилась до козьей тропинки, висящей над пропастью, с которой открывался головокружительный вид на утопавшие в дымке долины. Воздух стал разреженным и холодным, и каждый вдох требовал усилия.

Именно здесь, глядя на спину непоколебимого Учителя Бо, я в очередной раз обдумывала, говорить ли ему о вчерашних слухах. Мысли метались, как перепуганные птицы:

«Сказать? Так, Лянь Шэн, просто подойди и брякни: "Учитель, кстати, я вчера случайно подслушала, что мастер, к которому мы идём, возможно, мёртв". Он спросит: "Откуда ты знаешь?" И что я отвечу? "А так, ветер донёс"? Он тут же заподозрит, что я пытаюсь саботировать миссию, и, скорее всего, приставит ко мне Ли Вэя в качестве личного надзирателя. Лучше уж встретить врага лицом к лицу, чем получить выговор за паникёрство».

В итоге я решила промолчать. Риск показаться истеричной внебрачной дочерью перевешивал сомнительную пользу от преждевременного предупреждения.

После нескольких часов изматывающего подъёма мы наконец достигли цели. На небольшом горном плато, устроенном будто на ладони у небес, стоял скромный, почерневший от времени и непогоды домик. Его изогнутая черепичная крыша поросла мхом, а деревянные стены покрылись глубокими трещинами. Но из трубы поднималась тонкая струйка дыма, и внутри явно кто-то был — до нас доносился звук передвигаемой мебели и негромкое шуршание.

У меня ёкнуло сердце. Значит, слухи были ложью! Мастер жив! Эйфория была короткой.

Учитель Бо, как всегда, действовал без лишних церемоний. Он шагнул вперёд и толкнул дверь, не постучав.

— Тай-Юнь! Старый лис, выходи! Это Бо!

Мы вошли вслед за ним. Внутри царил полумрак, пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — горьковатым и неуловимым. И вместо ожидаемого седобородого старца наш взгляд привлёк другой человек.

Он стоял спиной к нам, разбирая груду свитков на низком столе. Высокий, стройный, в простом, но качественном одеянии из тёмно-серой ткани. Когда он обернулся на наш шум, я замерла. Его лицо... оно не было старым, но на нём лежала печать знания, которого не должно быть у молодых. Длинные волосы цвета пепла, ни единого тёмного прядка, свободно ниспадали на плечи. А глаза... глаза были того же пронзительного серого оттенка, словно выточенные из утреннего тумана. Они были прекрасны и умны, но в их глубине таилась холодная, отстранённая ясность, будто он видел не нас, а уравнения, из которых состоит мир.

И тут мой внутренний интерфейс, обычно такой болтливый, дал сбой. Вместо чёткой карточки в сознании вспыхнуло и погасло тревожное сообщение:

«Личность: ???. Роль: ???. Опасность: ???. Статус: НЕОПРЕДЕЛЕН.»

Пустота. Ничего. Как будто этого человека просто не существовало для моей «системы».

— Кто ты? — голос Учителя Бо прозвучал жёстко, в нём слышалось напряжение. — И где Тай-Юнь?

Незнакомец медленно отложил свиток в сторону. Его движения были плавными, почти экономными. Те самые серые глаза обвели нашу группу, на мгновение задержавшись на мне с таким любопытством, будто он видел не девушку в фиолетовом платье, а некий странный, редко встречающийся феномен. Потом его взгляд вернулся к Учителю Бо.

— Он умер месяц назад, — произнёс он тем самым голосом, ровным и безжизненным, который обрушил на меня всю тяжесть правды. — А я его единственный внук.

Тишина в хижине стала густой, как смола. Учитель Бо сжал кулаки, его челюсть напряглась. Братья Ли переглянулись в растерянности. А я чувствовала, как по моей спине снова бегут ледяные мурашки.

Слухи подтвердились. Мастер, наш последний шанс получить ответы, был мёртв. Но это пугало меня меньше, чем тот, кто стоял перед нами. Этот человек с пепельными волосами и глазами-туманами, о котором моё всезнающее «преимущество» не могло сказать ровным счётом ничего.

Слова повисли в воздухе тяжелым, звенящим грузом. И тогда случилось нечто, чего я никогда бы не ожидала от Учителя Бо — он дрогнул. Буквально. Его железная осанка сломалась, он отшатнулся назад, и, будто гора, давшая трещину, едва не рухнул на пол. Братья Ли, с глазами, полными ужаса, едва успели его подхватить под руки. Учитель глубже вцепился в свою трость, костяшки пальцев побелели.

— Что... что ты несешь? — его голос, обычно громоподобный, стал хриплым и сдавленным. Он смотрел на юношу с шокированным неверием, словно тот объявил, что небо упало на землю. — Как? От чего он умер?

Пепеловолосый мужчина оставался невозмутимым, лишь слегка пожал плечами. Но в глубине тех серых, бездонных глаз я уловила слабый, далекий отсвет тоски — как будто он вспомнил что-то давно утраченное.

— Месяц назад его сразила странная хворь, — голос его был ровным, словно он читал доклад о погоде. — Не жар, не кашель. Просто... угасание. С каждым днем он слабел, будто свеча, догорающая без кислорода. Никакие снадобья не помогали. Он говорил, что это «ржавчина на душе». А потом... просто не проснулся.

Лицо Учителя Бо исказилось гримасой боли. Он закрыл глаза, его плечи обвисли. Он выглядел внезапно постаревшим и уязвимым. Я, опомнившись, быстро подставила ему единственную в хижине табуретку, помогая опуститься. Он не сопротивлялся, погружённый в горечь утраты и, вероятно, в воспоминания о своём старом друге.

Видя, что наш грозный лидер временно выбыл из игры, я поняла — надо брать инициативу. Планы рухнули, цель испарилась, но сидеть сложа руки было нельзя. Я перевела взгляд на загадочного внука и... наткнулась на его пристальный, изучающий взгляд. Эти серые глаза, казалось, просвечивали меня насквозь, выискивая каждую тайную мысль. Я непроизвольно вздрогнула, словно пойманная на месте преступления.

«Вздор, Лянь Шэн! —тут же отчитала я себя. —Чего ты боишься? Обычный парень. Ну, с необычными глазами. Ну, с подозрительно хорошей осанкой. И чьё существование мои карточки отказываются признавать... О, чёрт. Но этот... он не похож на Ху Яня. В нём нет той демонической надменности. В нём... пустота. Или тишина. И то, и другое пугает».