Час пробуждения

– Нехило, – я присвистнул, – от астральных монголов спасались, не иначе.

– Нет, – волк не понял шутку, – это была защита от частицы. Опасность была не снаружи.

– А внутри. Понимаю. Они надеялись, что ветер не сможет вырваться за пределы этих стен. Это какой-то особый материал?

– Да. Бакегор. Он очень устойчив к любым магическим воздействиям.

– Потрясающе.

– Чтобы заполучить доступ к местам добычи, пришлось сжечь дотла несколько королевств, а их жителей превратить в рабов.

– Цель оправдывает средства, – брякнул я.

– Не в этом случае.

Мы пошли по стене. По пути попадались огромные котлы, в которых до сих пор бурлила коричневая жижа, стояли готовые к бою гигантские аркбаллисты, катапульты и множество истлевших доспехов.

– Здесь была великая битва, – неожиданно сам для себя сказал я, – когда частица вышла из-под контроля и первые порывы Ветра перемен ударили по соседним государствам, те сразу же отправили свои армии. Сотни тысяч воинов пали под этими стенами и на них. Сражение у древних стен длилось несколько лун, а потом очередная волна ветра изменила всех осаждающих.

– Частица стала оружием в руках безумных магов, – закончил за меня волк, – мы рядом.

– Но откуда я знаю все это?

– Мы подключаемся к воспоминаниям стаи. Многие из нас стояли у ворот этого города и превратились в отвратительных чудовищ, которые набросились на своих же собратьев.

Мы спустились со стены, прошли через разрушенную площадь. В небе блеснула яркая голубая нить, и я остановился.

– Похожа на паучью, – пробормотал я.

– Это вряд ли, – волк отрицательно покачал головой, – их здесь нет и быть не может. Они не придут в мертвый мир.

– Значит, тут нечто подобное.

Перед нами возвышалось монументальное здание с исполинским куполом. Массивные каменные ворота превратились в груду обломков. Да, здесь прошла грандиозная битва, которую мы не застали. А жаль. Мы осторожно поднялись по булыжникам и замерли на краю разрушенной стены. Внизу было нечто невероятное. Светящий яркий шар, похожий на клубок разноцветных молний, искрился и дрожал.

– Фига он огромный, – я аж поежился, почувствовав себя ничтожным карликом, – метров сорок в диаметре, да?

– Около того.

– Это защитное поле колоссальной силы, а внутри… – Я аж обомлел, потому что внутри этого шара сидело настоящее чудовище исполинских размеров. Седая косматая грива с торчащими во все стороны шипастыми крючьями, длинный, как у крокодила, череп с шестью светящимися глазницами и почему-то раздвоенной челюстью. Да это же Вожак стаи! Но почему он размером с восьмиэтажку? Да и сам на себя он не похож. Почему у него шесть лап и четыре хвоста?

– Что с ним случилось? – воскликнул я в изумлении.

– Судя по всему, ничего хорошо, – раздался голос откуда-то сверху. Он показался мне чертовски знакомым, но этого просто не могло быть. Я моментально выставил руки вперед, поглядел на них, повернул к себе ладонями, а затем быстро потер их. Нет, осознанность никуда не девалась. Это не обычный сон, а осознанный!

– Наверх! – громко скомандовал я, и мы с Рагни снова стали единым целым. Пришлось опять подняться по стене, чтобы оказаться на самой вершине купола. Вид отсюда был просто потрясающий. Древний город пылал синим пламенем в зеленоватой дымке, окрашенной светом перевернутой луны. От этого контраста захватывало дух. Я буквально чувствовал агонию этих величественных зданий. Наверное, с таким же чувством Нерон смотрел на подожженный им Рим. Да! Я знал, что это пламя – моих рук дело. Это я уничтожил город!

– Ну не совсем ты, – Рагни снова вклинился в мои мысли, – это сделал Вожак, но так как ты и его часть, то и эмоции тебе передаются соответствующие.

– Но почему Вожак не вступит в связь, и почему он внутри шара?

– Поле не дает ему этого сделать. – На краю купола стояла тощая взлохмаченная фигура.

– Что ты тут делаешь?! – спросили мы с Рагни одновременно. Даже волк был сильно удивлен и издал нетипичный для него кашляющий звук. Это значило что-то типа «Ого-го». Обычно он так кашлял, когда видел на экране задницу представительницы племени готтентотов. Видимо, эти объемы приводили его в изумление, граничащее с экстазом. Сейчас, конечно, перед нами стояла не красотка из данного племени, а вполне себе обычный мужик из России.

– Честно, сам не знаю, – Витюша меланхолично пожал плечами и сунул в рот мороженку, – я просто проснулся и пошел в туалет по маленькому, потому что выпил много чаю на ночь. Мама говорила, что мне столько нельзя, но я, как обычно, ее не послушал, и вот я здесь.

– Погоди, – я выскочил из волка и встал рядом с поехавшим магом, – ты просто пошел в туалет, а оказался в Погасшем мире?

– У меня всегда были проблемы с топографией.

– Это было ложное пробуждение?

– Или его не было вовсе.

– Вот теперь я не понимаю! – воскликнул я. – Ты же сейчас спишь?

– Нет, – Витюша быстро заморгал глазами, – я сижу на унитазе, а маменька уже стучит в дверь. Говорит, я застрял.

– Где? Между мирами?

– В туалете.

– Охренеть, – я хлопнул себя по лицу, – ты находишься одновременно и тут и там?

– Да. Тебя это удивляет? Любой маг умеет расщепляться подобным образом. Поверь, в этом нет ничего сложного. Другой вопрос – зачем тебе это надо.

– А тебе зачем? Чтобы жрать мороженку в Погасшем мире, не слезая с унитаза?

– Извините, – смущенно пробормотал Витюша и покрылся серой рябью.

– Маменька в туалет пробилась, не иначе, – догадался я, – точка сборки решила собраться в первоначальное состояние, и поэтому перед нами тусклая проекция.

– Но это поддерживаемая светом проекция, – заметил Рагни.

– А никто и не умаляет скилла Витюши. Все-таки это он настоящий маг, а не я.

Объект нашего обсуждения снова стал ярким, скромно улыбнулся и высунул мороженку изо рта.

– Меня опять уложили спать, – пояснил он, – тяжело все-таки удерживать так вот сознания на разных уровнях.

– То есть ты сейчас не только здесь?

– Конечно нет. Еще я стою на вокзале и жду поезд. Хочу насладиться поездкой к Мертвому морю. Там иногда попадаются потрясающие попутчики.

– Спасибо, запомню, – поблагодарил я.

– Не стоит. Главное – вовремя выйти, – Витюша подмигнул правым глазом, и тот почему-то увеличился почти в три раза. Выглядело жутковато, но я к таким закидонам сна был уже привыкший. Что-то меняется. Причем именно в нас и в ближайшем окружении.

– Большой волчок чувствует нас и пытается искажать реальность. Правда, у него это не выйдет. – Витюша подошел к самому краю купола и сел на низенький золоченый бортик. – А хорошо горит.

– Город?

– Да. Тут прямо все пропитано светом древних. Их тела даже не доели толком. Так, погрызли и раскидали по улицам.

– Ты видел? – спросил Рагни.

– Да. Я сюда частенько попадаю. Наверное, меня ведет путь. Или боги Лимба стараются. Ты ведь отмечен светом богини. Не так ли?

– Так, – я кивнул и присел рядом с ним. Шоу синего света было и вправду впечатляющим.

– Они играют в свою собственную игру, где мы – лишь фигурки. Кто-то пешка, а я слон! Ну, маленький такой, зелененький, с хоботом. Понимаешь?

– Я только одного зеленого слона знаю, и не сказать, чтобы был его фанатом, – я криво улыбнулся, – кажется, у тебя опять точка смещается, и ты начинаешь нести ахинею.

Витюша посмотрел на меня таким взглядом, каким одаривают добрые отцы своих глупеньких детей.

– Я просто вижу больше, но когда-нибудь и ты начнешь. Ничего страшного, – с улыбкой сказал он, – все рано или поздно приходят к одному и тому же. Разница только в выбранном пути. В лесу миров много тропинок. Некоторые ведут в пустоту пещер. А это все, считай пропал. И будут ли у тебя билеты на поезд…

– Не совсем складно. Какой-то поток сознания, – но мага нужно было поддержать, – в пещере тоже поезд бывает?

– Он везде бывает.

– Ладно, хрен с ним, с поездом этим. Все равно ничего не понятно пока. Скажи мне, что произошло с вожаком волков? Почему его так раздуло и откуда эти изменения?

– Я не видел всего боя целиком. – Витюша почесал затылок и задумчиво облизнул мороженку. Она у него здесь была вечная и постоянно меняла цвет. Видимо, маг игрался с разными вкусами. И это в Погасшем, мать его, мире, где обычный сновидец вообще ничего не может сделать толком!

– Сначала волки ворвались через стену и бросились пожирать всех, кого встретили на улицах. Это была недолгая, но очень красочная резня. Фиолетовость, алость, синева. Набор пьяного художника. Абстракция. Чертово колесо.

– Вожак гнал стаю в этот купол? – Я почувствовал, что наш товарищ снова растекается мыслями по древу миров.

– Да. Они наелись. До отвала. Каждый стал очень большим, потом они начали делиться и снова есть. Много раз. Это как любовь. Только не к другому существу, а к собственному эго. Многократное повторение одного и того же. Физическое безумие.

– А что потом было?

– Маги призвали огромное чудовище с сотней алых глаз и кучей лап. Волки стали единым целым, и началась битва, равной которой я еще не видел. Я словно предчувствовал, что здесь будет интересно и весело. Поэтому меня и привела дорога сновидений. Она такая забавная. Сама выбирает, кому что показать. И глуп тот, кто думает, что может управлять ей.

– Кот? – пошутил я.

– Тот? – Витюша улыбнулся. – Скорее На-Реау. Восьмерка! Бесконечность с точкой сознания между кольцами жизни и смерти.

– Опять ты за свое, – я покачал головой, – и что дальше? Вожак набросился на древнее божество – чудище. Они сражались. Чем закончилось все?

– Слияние. Когда настолько могущественные создания сталкиваются в битве, то ее исход непредсказуем, но чаще всего заканчивается взаимным уничтожением. В принципе, если бы так произошло, то вы бы это поняли. Вы же связаны. Волчьи нити.

– Ну, логично. Слишком много бы высвободилось энергии в случае победы одного над другим. Оба бы сдетонировали, как десяток атомных бомб, а учитывая, сколько в этом уже горючей энергии, – я почесал подбородок, – рвануло бы так, что Погасший мир пришлось бы переименовывать в Сверхяркий.

– Не пришлось бы, – поправил меня маг, – мир просто бы перестал существовать. Частица творца тоже бы сдетонировала. Все бы накрылось тазиком в одно мгновение ока и схлопнулось.

– И мы? – спросил Рагни.

– И вы, и я, и все сущее, что пребывает здесь в данный момент. Сила была бы такой, что задела бы все связи наших проекций с телом.

– Серьезно, – я присвистнул, – выходит, что мы избежали чудовищной катастрофы и теперь каким-то образом должны разлепить этот вот симбиоз древнего монстра и вожака?

– Это придется сделать, так как защитное поле долго не продержится. Представь, что будет, когда эта зверюга вырвется наружу.

– А кто создал поле?

– Оно появилось само. Это автоматическая защита.

– Нужно не разлепить, – Рагни по-собачьи почесал за ухом, – нужно уничтожить древнего, а вожака оставить.

– Не представляю, как это сделать, – я смущенно хмыкнул, – ну серьезно. Я мелкая сошка, а тут какие-то Годзиллы с Кинг-Конгами толкаются. Что может сделать простой человек против древнего существа?

– Много чего, если постарается, конечно. – Витюша снова сунул мороженку в рот. – Вишневая попалась. Не очень люблю. Хочу клубничную!

Мороженка тут же поменяла свой цвет, и на лице мага появилась счастливая улыбка. У меня была такая же в пять лет, когда папа впервые купил мне крутое эскимо. Только вот я позабыл это чувство, а Витюша нет. Мало того, он испытывает его каждый раз. Вот что поразительно. Вот настоящая магия.

– Контроль внутреннего ребенка, – невольно вырвалось у меня.

– Все мы дети. И всегда были ими и остаемся. Просто забываем, как это, – пояснил Витюша. – Ты вот в детстве что любил больше всего делать?

– Вырезать картинки из журналов. – Мне почему-то стало немного стыдно.

– Почему?

– Я из небогатой семьи, и у меня было мало игрушек. Зато папа выписывал кучу журналов. «Техника молодежи», например, и «За рулем». Я вырезал из них самолетики, танчики, машинки и играл на диване.

– Отличное хобби! Попробуй это повторить! – подзадорил меня Витюша. – Ты будешь сильно удивлен.

– Да ну на хрен! – Я с сомнением закусил губу.

– Попробуй!

– Ладно, – пообещал я, – но скажи, как мне разделить древних?

– Волк знает, и ты знаешь. У вас получится. А мне пора. Приятно было встретиться. Поезд уже пришел! Ту-ту!

Маг внезапно исчез, словно его здесь и не было, и мы с Рагни остались совершенно одни, не считая гигантского монстра в куполе под нашими ногами.

– Идем за частицей, – сказали мы с Рагни одновременно, но эта мысль принадлежала не нам. Вернее, всем нам.