Танька. Простая история "не"попаданки

Глава

Подруги назначаются свыше.

— Танька! Ты едешь со мной, и это не обсуждается.

Моя подруга Машуня всегда была излишне импульсивна, всегда горела как свеча на ветру. Ее внешность полностью соответствовала ее внутреннему содержанию: высокая, тонкая как свеча, длинноногая как лань, сияюще белокожая. К ней загар не прилипает, делая ее тело красным превращая в вареного рака, а затем таким же молочно-белым, как раньше. Фигура Машки не оставляла равнодушным никого. Еще бы: соблазнительные изгибы ее тела готовы были поспорить с изгибами лучших красавиц мира. Все сокурсники втайне пускали слюни на ее грудь, зад и бедра, обтянутые по последней моде. Завершала картину копна медных кудряшек, легких как пух и таких же неуправляемых, как и Машунин невыносимый, порывистый характер.

Она никогда и никого не слушала, для нее важно только собственное мнение, и на первом месте стоят только ее интересы. Даже родители и два младших брата-балбеса, проживающие в Подмосковье, были не в счет. Вот и сейчас она просто поставила меня перед фактом.

Эгоизм, экспрессия и эротизм в чистом виде.

— Так! Костюм нашла, уши тоже.

Машка тыкала в экран своего макбука, и ее совершенно не волновало мое нежелание присоединяться к их чокнутой компании ролевиков.

— Маааш, — заныла я, — ну где я и где те эльфы? Ну посмотри на меня. Где ты видела эльфийку с такой фигурой?

Нет, фигура была стандартной, просто по сравнению с подругой эльфийка из меня в самом деле так себе. Мы с Машкой были на контрасте: красотка и страшилка. Я всегда реально оценивала свои шансы на что бы то ни было, ну и себя тоже старалась оценивать реально. А реальность была такова: средний рост, узкие плечи, бедра чуть шире чем хотелось, лицо средней симпатичности, некривые ноги, пепельно-русые коротко стриженные волосы. Я специально перерыла весь интернет и нашла короткую стрижку с длинной косой челкой, которой не требовалась укладка. Не красавица, обычная среднестатистическая студентка-второкурсница, каких миллион на улицах нашей страны.

Мой образ дополняла футболка с фотографией группы «Король и Шут», рваные черные джинсы, старенькие кеды в тон и кожаный рюкзак в заклепках.

Машка, в отличие от меня, предпочитала воздушные платья, юбки, блузки с бантами и декольте, высокий каблук и дорогие украшения.

В общем, с моей подругой мы были совершенно разные. Она девочка, я пацанка. Она – огонь, я – вода. Она – нежность и вежливость, я – расчет и злой сарказм. Она Мария, Машенька, Машуничка, а я просто Танюха.

Для всех было загадкой, что нас держит рядом друг с другом. Иногда этот вопрос задавала себе и я, особенно в такие моменты, как сейчас, когда Машка начинала не по детски чудить.

Все сильнее раздражаясь от Машкиной излишней активности, я все думала: за что мне это?

– Ага, уши есть, балахон есть, тебе персиковое пойдет.

По ходу отметила Машка и тут же добила вопросом, - балетки найдешь?

– А черное платье можно?

Последняя надежда умирала, не успев зародиться.

– Где ты видела эльфиек в черных нарядах? Розовое, персиковое, нежно-голубое, в крайнем случае – зеленое. Это классика детка.

– А давай я буду эльфийкой в трауре?

Откровенно говоря, надежды на то, что Машка согласится на мое предложение, было мало, что тут же и подтвердилось. Подруга только шикнула на меня и продолжала беспредельничать. А надежда во мне умирала в муках и конвульсиях, дергая левым глазиком и издавая предсмертные стоны.

Машка больше не смотрела в мою сторону, так была увлечена подбором наряда для своей нерадивой подруги в моем лице, что перестала обращать на меня всякое внимание. Она уже не первый раз пыталась переодеть меня в платье, я же упиралась всеми имеющимися конечностями, избегая всех Машкиных попыток затащить себя в торговый центр на распродажи.

– Осталось найти парик. И дернул же тебя черт коротко подстричься, так могли только покраской головы отделаться.

Машка окинула меня недовольным взглядом, решая, какой цвет волос мне подойдет больше. А я закатила глаза и рухнула лицом в стол, демонстрируя, как меня все достало.

– Вот видишь, все против меня. – Глухо произнесла я. -– Эхх, не стать мне эльфийкой. – Я томно потянулась, зевая и удобней усаживаясь на диване.

– Станешь, станешь, еще как станешь, – из уст подруги последнее прозвучало крайне угрожающе.

– Машунь, у меня глаза карие, на них ни одни линзы нормально не лягут. Да к тому же, тратить ТАКИЕ деньги ради одного дня не це-ле-сооб-раз-но, – последнее слово я пропела по слогам. Раз жалость эмоций в Машке не вызывает, значит будем бить доводами. Кажется я ошиблась в своих рассуждениях, Машку было не пробить.

– Подумаешь, – фыркнула Машка, – раз не хочешь сильно тратиться, останешься без линз. С тебя тридцать пять тысяч.

– Сколько? – Меня подорвало и подбросило, – сэкономила на линзах, называется.

– А чего ты хотела? Платье, между прочим, из натурального китайского шелка, двухслойное, оригинальное. Я не могу своей подруге позволить выглядеть на мероприятии абы как. Имей в виду: балетки нужны белые или персиковые, под цвет платья. — У меня только чёрные, белые не ношу, как, собственно, и облегающее, — с намёком окинула я подругу, затянутую сейчас в облегающий, подчёркивающий грудь топ и узкие джинсы. Меж тем, зло глядя в телефон, я уже открывала приложение для перевода Машке долга в размере тридцати пяти тысяч рублей. Пока я тыкала пальцем в экран, Машка радостно взвизгнула: — Нашла, я нашла парик! Смотри, какой! — и мне под нос тут же сунули экран макбука, резко разворачивая его ко мне и снося при этом чашку горячего кофе. Чёрная жижа растекалась по столу, пачкая всё, что лежало на нём, в том числе мои лекции по химии и наброски по начертательной геометрии. Всё, что я готовила для получения зачёта и, как итог, — допуска к экзамену. Хорошо, что уже всё позади и все экзамены сданы. Мы отмерли одновременно с подругой и, вывалив все имеющиеся салфетки, пытались остановить кофейный разлив. Тихое покашливание над головами не сразу привлекло наше внимание: мы были заняты сбором кофе. Хотелось бы на собственных плантациях, но пока на столе. Салфеток катастрофически не хватало. Маша радовала лексическими непереводимыми оборотами, которые никак не вязались с её утончённым стилем, я же впитывала их, как та самая салфетка — в луже кофе.

Покашливание повторилось. Глянув из-под чёлки на подошедшего парня, я вначале не поверила своим глазам.

— Чёрт, уже везде эльфы мерещатся!

Машка быстро вскинула голову, отреагировав на мои слова и расплылась в улыбке сытого кота.

Перед нами действительно стоял эльф. Вытянутое, утончённое лицо, но не лишённое мужественности; гибкое, спортивное тело. Глаза цвета тёплого моря, длинные, белые как снег волосы до жо ну, в смысле, ниже талии, и уши. Остренькие такие, с трогательными нежно-розовыми кончиками, торчащими из гривы. Хоть сейчас на съёмки отправляй, настолько классический вид у него был. Машка расплылась в предвкушающей улыбке, парень же, окинув меня безразличным взглядом, уставился на Машку, улавливая невербальные сигналы, посылаемые подругой. И столько призыва и заигрывания было в её взгляде, что мне только позавидовать и оставалось. Высший пилотаж! Как ей это удаётся, оставалось для меня загадкой. Я так не умею. Я вообще была девушкой-нонсенс: поступить на полностью мужской факультет, проучиться на нём два года и так ни с кем не замутить

Машка говорит, что это всё от большого ума. Я же понимаю, что, даже постоянно находясь в окружении тестостерона, не являюсь той, кто может привлечь мужское внимание. Моя внешность из разряда: «На безрыбье и лифчик — портупея». Только, видимо, симпатичных баб пока всем хватало, и на меня никто не зарился. Вот списать контрошу — это да. И попросят, и заплатят. А всё остальное — это к Машке.

— Знакомься, Серж, это моя единственная подруга Танюха, — чарующим, томным голосом произнесла подруга.

При этом Маша так многозначительно подвинула бровями, что у меня сразу же во рту кисло стало. Опять эта неугомонная что-то придумала. И за что мне это? Как не придушить её, испортив карму в конец?

Серж с холодной, безразлично-надменной улыбкой высшей знати девятнадцатого века взял меня за руку и, о ужас, поцеловал мои пальчики с короткими квадратными ногтями. Каждый по отдельности и все вместе разом. Меня передернуло. Ну, во-первых, не привыкла я к подобным излияниям чувств, а во-вторых, излишне влажные, холодные, как у рыбы, губы оставили мокрый след. Я инстинктивно потянулась руками к штанам, чтобы вытереться. При всей своей мужской красоте парень скорее отталкивал, чем привлекал. Слишком сладкий, слишком смазливый — всё слишком.

Машка, укоризненно взглянув на меня, усадила Сержа рядом с собой. Я же продолжила вытирать стол изо всех сил стараясь не таращиться на неприятного типа, поражаясь тому как может быть обманчива внешность. Поняв, что с разлитым кофе салфетками не справится, тяжело вздыхая, направилась к стойке бара просить тряпку.

Вернувшись, попала под оценивающий взгляд Сержа. Он долго и через чур пристально меня разглядывал и, наконец, манерно изрёк, коверкая моё имя:

— Татиане больше подойдёт другой цвет волос. — Макбук снова развернули и ознакомили меня с выбором нового знакомого. Это было нечто: золотого отлива и длиной всё до той же жо... ну, вы поняли. — Цвет волос в купе с цветом выбранного наряда изысканно подчеркнёт её глаза. Кожа засияет в лучах лесного солнца особенным светом. Губы... ммм... — он уставился на мой рот с видом знатока, — нужен персиковый блеск, он придаст очарования нашей подруге. Акцент на слове «нашей» меня откровенно пугал. А когда я чего-то боюсь, то начинаю огрызаться и атаковать. — И привлечёт насекомых на запах персиков. Прям чувствую, как мошки липнут к губам, — моя реакция меня саму удивила. Я не злой человек и не конфликтный, но, глядя на эту эльфийскую рожу с приклеенными ушами, захотелось сказать что-то эдакое — позлее, позабористее. Я всегда себя неловко чувствую рядом с парнями, а уж с таким красавцем и подавно. Чувство дискомфорта выливается в излишнюю болтовню. Папа всегда говорит, что «словесный понос» не лечится. — Мухобойку надо в сумочку закинуть на всякий случай, — закончила я свой монолог. Машка прикрыла смешок чашечкой кофе. У Сержа на лице ни один мускул не дрогнул. Железные нервы у парня. Прям позавидовала. И что бы не наговорить большего засобиралась.

Распрощавшись с подругой и новым знакомым, я перебежала площадь и успела запрыгнуть в последний вагон трамвая. Дом, милый дом, жди меня, и я обязательно приковыляю к тебе; главное, чтобы лифт работал, а то подниматься на девятый этаж — не самое лучшее времяпрепровождение.

Я и трёх остановок не проехала, как на мой телефон пришло сообщение от Машки: «А ты заинтересовала Сержа. Он просто выпотрошил меня на наличие твоего телефона. Как лучшая подруга, заботящаяся о твоём моральном облике, не смогла устоять и, конечно же, дала!»

Вот интересно, она сейчас про номер телефона или про что другое? Не удержалась от пошлой шутки и написала: «Прям там, при всех?»

Ответом стали два смайлика — смеющийся и красная разгневанная рожица. «Жди звонка, подруга», — было мне ответом и наказанием. Карма — дело суровое, вначале ты ее, потом она тебя.

Вечер дома прошёл спокойно и плодотворно. Последний экзамен в летнюю сессию был сдан сегодня. Впереди летние каникулы, и пришло время найти подработку на этот период. Если бы не Машка со своими замашками и любовью к фэнтези, я бы уже вышла на работу в грядущий понедельник, а теперь смогу это сделать только через две недели. Будь неладны эти ролевики со своими игрищами и подруга в их числе. Я вообще никуда ехать не хочу, меня и дома неплохо кормят.

Успокаивая нервную систему расшатанную сессией и Машкиными закидонами, навела идеальный порядок в своей однушке. Разобрав курсовые и тетради по полкам, протёрла пыль, чистые вещи сняла с сушилки, запустила стирку, перемыла посуду и полы. Осталось принять душ, и можно будет что-нибудь перекусить.

До отъезда на мероприятие, на которое ехать желания не было совсем, оставались сутки. Целые сутки покоя и блаженства. Последние сутки перед резким поворотом судьбы...

Новыезнакомые и иже с ними

Позднее утро следующего дня началось с громкого дверного звонка. Я уже не спала, но, оказывается, не спешить никуда — просто замечательно, и оттого я расслабленно валялась, перебирая в мыслях запланированные дела. Вылезая из кровати, я внимания не обратила на свой внешний вид. Ну, подумаешь, пижама в черепах с красными глазами и потеками крови. Она удобная, а это для меня главный критерий. А еще мне ее Машка на четырнадцатое февраля подарила, сказав, что, раз больше некому меня радовать мелочами, то она, как настоящая подруга, просто обязана взвалить на себя эту непосильную ношу.

Зевая и жмурясь от накатывающей неги, открыла дверь и только тогда соизволила открыть глаза.

На меня смотрела уже знакомая эльфийская рожа. Я так и замерла с открытым ртом, не дозевав.

— Прикольный костюмчик, — Серж сегодня сам на себя не походил: веселый, теплый голос, смеющиеся глаза и искренняя улыбка говорили, что он вышел из образа мифического создания. Однако копна длинных белых волос и удлиненные уши удивили.

— А чего парик не снял? — разглядывая парня, я недовольно поморщилась. Принесла его нелегкая, все утро испортил. Я еще та гостеприимная хозяйка. Ага. Гостеприимство прям из всех щелей прет. Особенно с утра, и неважно, что на часах полдень.

— Я тебе кофе принес и пончики, — парень пропустил мой «гостеприимный всплеск» мимо острых ушей и, нагло отодвинув меня, вошел.

Разобраться в однокомнатной квартире, где что, несложно, тут как говорится без вариантов, если прямо комната, то налево по коридору кухня, ну и все остальное тоже в том же направлении.

Серж, скинув кроссы, по-деловому прошел на кухню. Поставил греться чайник на индукционную плиту, достал из подвесного ящика тарелку и, вывалив на нее из пакета свежие, еще теплые пончики, с чувством выполненного долга плюхнулся на мягкий диванчик.

— А у тебя уютненько, — оглядывая мою девственно чистую кухню, изрек недоэльф. Интонации ушастого мне понравились не больше жареного лука, который я не ем. Сказано было так, как будто он точно знал, что окажется в свинарнике, а тут, оказывается, люди живут и вполне себе уютно.

Я продолжала стоять в дверях кухни, прислонившись к косяку, наблюдая за действиями парня.

— И где мой обещанный кофе? — разглядывая Сержа, не могла понять, чего ему от меня нужно и с какой целью он приперся.

— Сейчас сварю, — с улыбкой ответил он, поднимаясь. — У тебя турка есть?

Я полезла в шкаф откапывать из залежей ненужной посуды керамическую турку, привезенную родителями в подарок из Абхазии. Они у меня любители путешествий, где их только черти не носят и каждый раз моя кухня пополняется новой посудой. Так у меня появились афганский казан, таджин, турка и много всего другого, чем я никогда не пользовалась.

— Спасибо, дальше я сам. — Турку отобрали, ополоснули кипятком из чайника, затем Серж из неизвестного мне места, как фокусник, вынул пачку кофе незнакомого мне производителя и начал творить добро.

Сумасшедший аромат разлился по комнате; не во всяком кафе такой настоящий, незамутненный добавками аромат кофе есть. Это немного настроило меня на примирительный лад: я была готова простить малознакомому типу набег на мою квартиру и даже домогательство с пончиками.

— Меня вообще Машка прислала, попросила проследить за процессом сборов. Ну и чтобы ты не свинтила, - помешивая кофе в турке произнес он.

Чистосердечное признание Сержа порадовало, конечно, но вот Машку захотелось в очередной раз придушить. Мой план «случайно опоздать на поезд» рушился, так и не начав воплощаться.

— А сам ты не едешь? — С наслаждением делая глоток кофе, я миролюбиво поглядывала на Сержа, протягивающего мне теплый ароматный пончик. — Еду. Голодная женщина — злая женщина, — произнес он.

Довольная улыбка парня сегодня не вызывала у меня отрицания и неприятия; наоборот, хотелось улыбаться ему в ответ. И такое несвойственное мне поведение настораживало: кто бы еще на это внимание обратил?

Слопав все пончики и допив кофе, мы переместились в комнату. Накинув халат, я сложила диван и побежала приводить себя в порядок.

Вышла с мокрой головой и в еще более хорошем настроении, принятие невозможности отмазаться от навязанной поездки прошел быстро. Зачем спорить с тем что невозможно изменить?

Серж стоял у книжного шкафа и листал старую книгу в черном кожаном переплете.

— Это семейная реликвия, досталась от бабки, — объяснила я наличие раритета среди учебников и художественной литературы.

— И что? Почитываешь?

— Поглядываю, язык там странный, иероглифы какие-то. Думала — японские, сравнила со словариком — не они.

— Эльфийский? Славянские руны? — Серж хитрым взглядом оглядел меня с ног до головы, хмыкнул и добавил: — Странная ты для эльфийки.

— Ни то слово, — подтвердила я, — это Машка у нас эльфийка, а я так — сбоку припеку.

— Давай глянем твои вещи, — захлопнув книгу и поставив ее на полку, Серж обернулся ко мне. Было жутко неудобно показывать ему свой рюкзак с вещами. Я сложила туда весь неликвид одежды, все, что не жалко испачкать, продымить и выбросить после возвращения.

Вещи перебрать все же пришлось: Серж отбросил пару рваных джинсов и настоял на теплом спортивном костюме, шерстяных носках и ботинок а ля «берцы» мотивируя тем, что неделя в лесах Южного Урала даже летом — не хухры-мухры.

Вечер и ненавистный выезд на вокзал наступили на горло одновременно. Серж так и просидел у меня весь день, помогая избавиться от лишних продуктов в холодильнике. Прибил падающую полку в благодарность и вызвал такси до вокзала. Меня смущало одно: где его вещи? Он так тщательно перетряс весь мой рюкзак, а сам едет налегке? Не вязалось что-то происходящее с предстоящим.

Наш вагон перепутать было не возможно. У вагона стояла толпа ушастых, бедный проводник уже с ожиданием неприятностей смотрел на нашу шумную компанию. Плацкартный вагон был занят ролевиками полностью. Все радостно приветствовали друг друга и общались как старые друзья. Одна я по-прежнему сидела необщительной затворницей, распугивая желающих познакомиться нелюдимым взглядом, искренне не понимая, что я здесь забыла.

Уже все расселись по местам, и только Машкино место пустовало, она безнадежно опаздывала. Я начала нервничать и раз за разом набирала номер подруги, слушая длинные гудки и не получая необходимого ответа. Поймав на себе вопросительный взгляд Сержа, пояснил, — абонент не абонент, - и снова нажала на дозвон. В момент, когда мое терпение закончилось вместе со временем стоянки поезда, и я собралась на выход с вещами, Машка звуковой волной влетела в наш отсек с большой коробкой наперевес и рюкзаком на плечах. — Держи, — впихнув мне в руки коробку, она закинула рюкзак на верхнюю полку и плюхнулась рядом, выдохнув:

— Уффф, еле успела. В «Озоне» задержалась, уши никак найти не могли. И она достала из кармана маленький пакетик со свертком защитной пленки внутри. — Примеряй, — сунув мне пакетик в руки, она потянулась за ножом. Ушки оказались с запасом — в буквальном смысле. И вот если на ногу можно натянуть носок, то что делать с ушами? Это не та конечность: на нее, кроме шапки, натянуть что-то другое не получится. Хотя, должна признать, ушки мне очень даже шли, делая лицо более аристократичным и не таким простецким, что ли. — Богиня! — незнакомый парень поклонился мне и потянулся поцеловать руку. Смеясь, привстала и отвесила ему глубокий поклон до земли по русской традиции. — Нет, эльфы так не кланяются, — скептически глядя на меня, влезла подруга. Машка была в своей стихии, она бредила фэнтези про эльфов, перечитала их кучу кучную, мне все уши прожужжала, ломая молодую, неустойчивую психику. Наверное, и детям своим на ночь вместо колобка будет читать про какого-нибудь Нитротолуолля. — Максимум что допускается, это мягко чуть склонить голову, — взялась она меня поучать демонстрируя как нужно двигаться, подавать руку для лобзания и плавно опускаться на пятую точку.

После лекции о манерах было решено поужинать и ложиться слушать эльфийские баллады под вполне себе обычную шестиструнную гитару. Эльфийскими балладами оказалась лирическая нудятина с рифмами «розы — слезы», «кровь — любовь», «цветы — коты». Более заунывной музыки представить сложно: уже на первых аккордах я начала зевать, а после первого куплета — храпеть, создавая настроение композиции и смеша слушателей. Ну и пусть, лучше бы что-нибудь из Цоя сбацали.

Утро началось с телефонного звонка. Рингтоном на телефоне служила композиция «Гимн шута». — На проводе, — сонно чирикнула я. Ответом мне был взволнованный голос мамы, — ты где, радость моя? — В поезде, где-то на подъезде к Златоусту, а ты? — А я в Самаре, совсем забыла тебя предупредить, что прилетаю. Ты когда возвращаешься? — Я когда возвращаюсь? Мой вопрос осел на полках плацкарта. — Пятнадцатого, — прилетело с верхней полки от Машки. — Пятнадцатого, — бездумно и сонно повторила я в трубку. — Замечательно, успеем увидеться.

В трубке зашумело, зашелестело, и связь прервалась. Опечалиться я не успела: дальнейшее закрутилось и завертелось с безумной скоростью, оказалось, что нам пора готовиться выходить. Делать это требовалось быстро, так как поезд стоит на перроне вокзала три минуты, а нас «ушастых» целый вагон. Еще никогда вокзал Златоуста не видел столь эпичной выгрузки. Мы шли отрядами, строясь по парам и заполонили собой весь перрон.

У вокзала нас встретил представитель организатора грядущего безобразия с табличкой в руках «ЭльфЭкспресс». Ею оказалась миловидная голубоглазая шатенка с накладными эльфийскими ушками, в простых джинсах с подкатами и кроссовках. Облегающий сверх меры топ открывал то, что я обычно стеснительно прячу — женскую гордость.

Увидев парней с эльфийскими примочками на ушах, марширующих ей навстречу, девушка изменилась в лице: оно стало как у кота, узревшего крынку сметаны. Еще бы, парни тут были о-го-го, даже я поплыла, и Серж здесь совсем ни при чем, а вот Егор — тот, который обратился ко мне как к богине, — вполне себе хорош, в моем вкусе. И баллады эльфийские не поет, что является дополнительным баллом в его копилку.

Девушек в нашей компании было меньше, но я не стала раскатывать губы. Вряд ли такие красавцы свободны. К тому же, реально глядя на себя со стороны, понимаю: я не их типаж. Вот Машка — она да, как раз под стать и в анфас, и в профиль.

Серж, Макс и Егор — троица самых высоких, гибких и красивых парней — окружила нашу встречающую. Девушка, представившаяся Мариной, расплылась в довольной улыбке и была готова ковриком расстелиться перед красавцами. Я не ревную, просто не понимаю: а как же девичья гордость? И я сейчас не про ту, что в вырезе блузки, а про эфемерное нечто, не позволяющее падать ниже плинтуса во всех смыслах слова. Или это огрехи моего пуританского воспитания?

Скривившись, глядя на ничем не прикрытый флирт девушки сразу с тремя парнями, поймала на себе Машкин колкий взгляд и фразу, выбившую меня из колеи на полчаса: — На ее месте могла быть ты.

Подруга так красноречиво усмехнулась при этом, что я зависла в буквальном смысле. Не могла бы. Я себя знаю. И следом от Машки прилетело: — Когда ты научишься отпускать себя?

Я только плечами пожала, ставя точку в очередном бессмысленном разговоре на тяжелую для меня тему.

Эльфы и Златоуст не совместимы

Большой, двухэтажный, комфортабельный автобус, всё с той же сверкающей на солнце надписью «ЭльфЭкспресс», ждал нас у вокзала. Разместившись в мягком салоне оплаченного транспорта, мы с Машкой пытались отправить сообщения родным, что мол добрались до промежуточного пункта. — Бермудский треугольник какой-то, — ворчала Машка, — сообщения входят и не выходят, как так-то?

Так и не отправив сообщения и не дозвонившись, мы доехали до леса, в принципе, он тут повсюду, можно было и не ехать далеко. Пройдя пешим строем ещё около пары километров, по узкой тропе, вслед за щебечущей Мариной, мы вышли на берег небольшой реки. Здесь нам предстояло разбить лагерь. Надежда на палатки улетучилась, как только все парни вынули из рюкзаков топорики. — Мы же эльфы, а эльфы не живут в палатках, они живут на лоне природы, сливаясь воедино с нею и лесом. Палатки ниже эльфийской гордости.