- -
- 100%
- +
— Мои конспекты нужно заслужить, Адамс, — тихо, но твёрдо ответила я, возводя привычную каменную стену.
Эйдан тихо рассмеялся — глубоким, грудным смехом, от которого у меня внутри всё перевернулось.
— О, поверь, милая... я умею добиваться своего.
Тихо фыркнув от такого наглого ответа, я повернулась к своему учебнику, тем самым поставив точку в разговоре. По-прежнему ощущая лёгкое напряжение, исходящее от него, крутила карандаш в правой руке, чтобы хотя бы как-то занять свой мозг.
Остаток дня прошёл также быстро, как и предыдущая неделя, но не было самого главного — сладкого спокойствия, теперь на его место пришла душевная суматоха в сочетании с шепотом студентов по углам коридоров университета.
Идя по улице, спиной я ощущала чьё-то присутствие. Первой же мыслью стало: «За мной следят.» Резко обернувшись и никого не заметив, прибавила шаг. Дыхание ускорилось и стало рванным, дополняя громкий стук моего сердца о рёбра.
Добежав до квартиры, я захлопнула за собой дверь. Когда я закрылась на все возможные замки, то прошла в свою комнату и закрыла лицо руками, сползая на пол по стене. К горлу подходила едкая тошнота, ноги тряслись, а голова отказывалась правильно мыслить. Хриплый шёпот сорвался с моих губ:
— Боже мой…
Со стороны кухни послышались мерные шаги моей материи Анны. «Черт…я забыла, что мама дома» — пронеслись хаотичные мысли у меня в голове. Я медленно встала с пола, вытирая слёзы руками, чтобы не выглядеть слишком жалкой. В ту же секунду послышался спокойный стук в дверь моей комнаты.
— Диана, всё хорошо? — спросила нежным голосом Анна, беспокоясь обо мне. — Что-то случилось?
— Ничего, мам… — Хрипло ответила я, собирая в себе все силы, чтобы снова не заплакать. — Просто устала от учебы. — на отрез отчеканила привычную мне фразу, которую по ощущения за эти несколько лет выучила наизусть. — Не переживай. Всё хорошо, правда…
Я лгала собственной матери. Закрытая дверь давала мне возможность сделать видимость спокойствия для неё — это единственное, что я могла сохранить ради семьи, зная, как тяжко приходится родителям.
Помолчав, Анна вздохнула:
— Я приготовила твоё любимое печенье. — отойдя от двери и прикрыв свои ясно-голубые глаза, договорила уже тише. — Приходи на кухню, попьём чай вместе…
Ещё немного постояв возле моей комнаты, мама ушла на кухню. Я выдохнула, мои плечи расслабились, упав вниз. Приведя себя в порядок, смотрела на своё отражение в настенном зеркале: поникший вид, бледное лицо, обеспокоенный взгляд. Горько усмехнувшись, я натянула лёгкую улыбку и пошла на кухню.
Ароматный запах свежего печенья окутал меня сразу, как только я вошла на кухню. Мама любяще улыбнулась, наливая чай в кружку с рисунком котёнка.
— Солнышко, — протянув горячий напиток мне, ласково сказала она. Её голос звучал так тепло, будто даже воздух в комнате стал мягче. — Я специально для тебя пекла. — Мамуля чуть нахмурилась, словно хотела уберечь меня от любой беды: — Осторожно, горячо!
Тихо рассмеявшись от строгого вида Анны, я смирилась с этим забавным моментов, который грел мою беспокойную душу:
— Хорошо, мамочка.
На что она довольно улыбнулась, сжав моё плечо. Я лишь коротко кинула взгляд в окно, чувствуя лёгкое, почти детское счастье — от того, что можно просто быть дома и никуда не спешить.
ГЛАВА 5
Ночной Лондон за окнами пентхауса тонул в густом, сизом тумане. Дождь барабанил по бронированному стеклу сорокового этажа, но внутри царила мёртвая тишина. Эйдан сидел в кожаном кресле за дубовым столом, прокручивая в пальцах тяжёлый хрустальный стакан с виски. Лёд с тихим звоном ударялся о стенки.
На полированной поверхности стола лежала папка из тёмно-синей кожи с тиснёным гербом его клана. Подарок отца из клуба "Archangel".
«Дело русской мафиозной группировки, — звучал в голове сухой, беспощадный голос Винсента. — Девять лет назад они кинули нас на крупные деньги и сбежали в Англию. Найди их. Закрой долг крови. Убей всех, кто имеет отношение к этой фамилии».
Эйдан сделал затяжку сигареты, чувствуя, как горьковатый дым обжигает лёгкие. Для него это было обычное задание. Очередная рутинная зачистка, которую парень выполнял без лишних эмоций, как чистый математический расчёт.
Выпустив сизую струйку дыма к потолку, он открыл папку. На первой странице пестрели распечатки банковских счетов и фото главы семейства — некогда влиятельного человека из Петербурга, а ныне скрывающегося инженера по имени Николай Смирнов. На втором листе — фото его жены, Анны. Адамс мельком пролистал бумаги, фиксируя адреса и номера машин, а затем перевернул третью страницу.
Стакан в руке замёрз. Сигаретный пепел упал на отглаженные брюки, но наследник мафии даже не шелохнулся. С глянцевой фотографии на него смотрели прозрачно-голубые глаза. Фарфоровая белая кожа, чуть вьющиеся русые локоны и едва заметная, нежная улыбка.
Диана.
Дыхание пресеклось. Под её снимком пестрели красные печати службы безопасности нашей семьи и сухой, бездушный штамп: «Дочь должника. Подлежит ликвидации вместе с семьёй».
В ушах зазвенело. Стеклянный куб пентхауса вдруг показался Эйдану тесной клеткой. Он всматривался в её лицо на фото — в то самое лицо, на которое сегодня он сам смотрел утром в аудитории, в те самые голубые глаза, в которых не было ни капли зла или фальши. Она покупала отцу инструменты на стипендию. Она тихо смеялась с подругами. Она понятия не имела, что её отец — беглый должник лондонской и русской мафии.
Пальцы сжались на краю бумаги. Качественный картон смялся с треском. Внутри холодного наследника, где-то в самой глубине груди, с оглушительным, яростным рёвом проснулся волк. Тот самый хищник, которого Адамс сдерживал годами, подчиняясь приказам отца.
Они хотят убить её. Его отец хочет, чтобы сын пустил ей пулю в лоб.
— Чёрт... — сквозь сжатые зубы прорычал Эйдан в пустую темноту комнаты.
Эмоции переполняли его, из-за чего тот швырнул стакан в стену. Хрусталь с грохотом разлетелся на тысячи мелких осколков, виски окропил тёмный мрамор полов.
Эйдан Адамс встал, тяжело дыша, и подошёл к панорамному окну. На правой руке напряглись вены, татуировка волка в полумраке казалась ожившим монстром. Он вспомнил тепло её ладони, когда она пожала ему руку у библиотеки. Вспомнил её запах — нежный, пахнущий свежими лилиями и дождём. По правилам клана Адамс должен был сдать её адрес отцу уже завтра утром. По законам улиц она была врагом. Он сжал кулак так, что костяшки побелели, и посмотрел на отражение своих горящих карих глаз в стекле.
— Никто не притронется к ней, — тихо, но с леденящей душу обеспокоенностью произнёс парень в тишину ночи. — Я сожгу весь этот город, отец. Я пойду против правил. Но она будет жить.
ГЛАВА 6
Утро вторника началось с непривычно тихого будильника и странного ощущения, что вчерашний день мне просто приснился.
Я лежала на кровати, уставившись в трещинку на потолке, и прокручивала в голове события понедельника. Его бархатный шёпот над самым ухом. Его карие глаза с опасным разрезом. «Я умею добиваться своего». От воспоминания о его тоне по коже вновь побежали мурашки. Я сжала кулаки, заставляя себя спуститься на землю. Эйдан Адамс был из другого мира — мира дорогих костюмов, Rolls-Royce и слухов о мафии. Я же была просто Дианой, девушкой из бедного квартала, которой нужно было выжить и сдать сессию.
Быстро собравшись и натянув простой свитер овер-сайз и джинсы, я отправилась в университет.
На утренних лекциях Эйдан появился снова. На этот раз он сел чуть дальше, через ряд от нас с девчонками, но я спиной ощущала его присутствие. Всякий раз, когда я случайно поворачивала голову, то встречалась с его тяжелым, сканирующим взглядом. Он не слушал преподавателя — он смотрел на меня. На его губах играла та самая едва заметная, дерзкая улыбка, а пальцы с татуировкой волка неторопливо крутили на столе дорогое серебряное кольцо.
Хлоя весь перерыв шепталась, что Адамс «точно положил на кого-то глаз», а София лишь хмурилась, явно чувствуя висящую в воздухе опасность.
***
К пяти вечера пары закончились, и вместо дома я отправилась на подработку. Уже полгода я работала официанткой и бариста в небольшом уютном кафе «Velvet & Bean» на углу двух старых лондонских улочек, неподалёку от моего дома. Кафе пахло свежемолотой арабикой, корицей и сырой дождевой водой. Хозяин, пожилой добродушный мистер Грей, ценил меня за исполнительность и всегда разрешал забирать домой остатки выпечки для родителей.
Надев тёмно-зелёный фартук, я встала за стойку. За окнами кофейни снова начал моросить мелкий, осенний дождь, превращая вечерний Ист-Энд в размытые сумерки. Посетителей было немного: пара пожилых англичан у окна да студент с ноутбуком в углу.
Около семи вечера колокольчик над дверью тихо звякнул, но никто не вошёл. Я подняла глаза от кофемашины — на пороге никого не было, только холодный сквозняк колыхнул занавеску.
И именно в этот момент меня прошиб застарелый, въевшийся в кровь страх. Волосы на затылке снова встали дыбом. Тот самый ужасающий взгляд, который я ощущала неделю назад у библиотеки, вернулся. Я медленно вытерла полотенцем барную стойку и посмотрела сквозь запотевшее панорамное стекло на улицу.
На противоположной стороне дороги, прямо под неработающим жёлтым фонарём, стоял длинный чёрный автомобиль с глухой тонировкой. Двигатель машины тихо вибрировал, вырывая из выхлопной трубы сизый клубок пара. Фары были выключены, но я физически ощущала, как из этой непросветной тьмы салона за мной кто-то наблюдает.
«Кто это? Люди из прошлого отца? Или...»
Сердце заколотилось у самого горла. Я нахмурилась, сжимая в пальцах тряпку. На секунду стекло заднего пассажирского сиденья чёрной машины плавно опустилось на пару сантиметров. В полумраке салона блеснул огонёк зажигалки, на мгновение осветив мужской силуэт в дорогом пиджаке и отблеск серебряных часов на запястье. Мужчина сделал затяжку. Сизый дым от сигареты вырвался в дождливую лондонскую ночь.
Дыхание перехватило. Я узнала эти часы. Узнала этот ледяной, небрежный жест.
Эйдан.
Он не заходил внутрь. Он не пытался заговорить. Он просто сидел в своей машине на той стороне улицы и смотрел, как я работаю, словно личный телохранитель... или хищник, стерегущий свою добычу.
Когда мистер Грей попросил меня отнести поднос к дальнему столику, мои руки слегка дрожали. Я понимала: моя спокойная, незаметная жизнь окончательно закончилась. Эйдан Адамс вошёл в неё, и он не собирался уходить.
ГЛАВА 7
Утро пятницы началось не с холодного внутреннего страха, а с уютного аромата свежезаваренного кофе и поджаренных тостов. Впервые за долгое время кошмар о тонированной машине во дворе мне не приснился.
Папа сидел на кухне в своей старой белой футболке. На его руках, несмотря на все попытки отмыть кожу, всё так же въелась автомашинная копоть, а под глазами залегли тёмные тени. Но когда я вошла, его уставшее лицо мгновенно озарилось теплотой.
— С добрым утром, инженер Смирнова, — улыбнулся отец, пододвигая ко мне чашку с горячим напитком. — Как успехи в университете? Конспекты всё ещё идеальные? Нагрузка не слишком большая?
— Идеальнее некуда. Справляюсь, пап, — ответила я, присаживаясь напротив и с удовольствием обнимая теплую керамику ладонями. — Профессор по термеху вчера даже похвалил мои расчёты. А у тебя как дела в мастерской? Хозяин не заставляет перерабатывать?
Папа на секунду замер. В его голубых глазах — таких же, как у меня, — мелькнула привычная, застарелая тревога. Но он тут же перекрыл её мягкой ухмылкой и тянулся через стол, чтобы взъерошить мои волосы:
— Всё отлично, доченька. За меня не волнуйся. Главное — ты учись. Твои знания и твоя профессия — это твой билет в спокойную жизнь. Я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась.
В его словах было столько безусловной любви, что у меня согрелось всё внутри. Я не знала тогда, какой ценой отец покупал это спокойствие и от кого заслонял нас своей согнутой от усталости спиной.
***
После пар в университете Хлоя и София буквально заставили меня отправиться с ними в крупный торговый центр в районе Кенсингтон.
— Никаких возражений, Ди! — заявила Хлоя, утягивая меня за руку в очередной светлый бутик. — Ты работаешь и учишься без продыху. Сегодня вечер девичника! Мы покупаем тебе свитер, едим пирожные и просто отдыхаем.
Следующие три часа пролетели как вспышка. Мы мерили платья, смеялись над нелепыми шляпками, пили молочные коктейли и делали глупые фотографии. В окружении подруг я впервые за много месяцев почувствовала себя самой обычной, счастливой девятнадцатилетней девушкой, у которой нет причин оглядываться по сторонам.
Когда мы вышли из ярко освещённого здания ТЦ на прохладную улицу с ворохом бумажных пакетов, вечерело. Прохожие спешили по своим делам, а у самого тротуара, в нескольких метрах от входа, стоял припаркованный тёмный Rolls-Royce с глухой тонировкой.
Я мгновенно узнала эту машину.
Самого Эйдана рядом не было, а стёкла авто оставались абсолютно тёмными. Но я спиной ощутила то самое, уже знакомое присутствие. Эйдан не выходил, не пытался привлечь внимание и не мешал моему вечеру с девчонками. Он просто находился неподалёку.
Странно, но на этот раз вместо испуга по моему телу разлилось необычное, глубокое ощущение безопасности. Словно сильный невиданный защитник тихо стоял за моей спиной, охраняя мой покой.
— Ого, вот это тачка... — прошептала Хлоя, с уважением провожая взглядом дорогой автомобиль. — Чья-то богатая жизнь.
— Пойдёмте, девочки, а то автобус уйдёт, — улыбнулась я, обнимая подруг за плечи.
Возвращаясь домой на вечернем двухэтажном автобусе, я смотрела на огни Лондона в окне и улыбалась. У меня были потрясающие подруги, любящие родители и ощущение, что жизнь наконец-то налаживается.
ГЛАВА 8
Субботняя погода выдалась удивительно мягкой для осеннего Лондона. Желая побыть в тишине и отдохнуть от шумной квартиры, после полудня я отправилась в городской парк.
Золотые и багряные листья тихо осыпались с деревьев, шурша под ногами. Воздух пах озоном, мокрой корой и опавшей листвой. Я шла по центральной аллее, засунув руки в карманы пальто, когда на одной из дальних скамеек увидела знакомую фигуру.
Эйдан.
На нём было тёмно-синее кашемировое пальто, безупречно сидевшее на его широких плечах. Он сидел, откинувшись на деревянную спинку и скрестив длинные ноги в дорогих кожаных туфлях, и неторопливо листал что-то в телефоне. Он смотрелся среди обычного парка как сошедший с пьедестала аристократ, но в его позе угадывалась натянутая, готовность в любой момент подняться хищником.
Стоило мне сделать шаг по сухим листьям, как Эйдан поднял взгляд. Словно точно знал, в какую секунду я появлюсь на аллее.
— Мисс Диана, — его карие глаза потеплели, а на губах появилось уже знакомое выражение — дерзкое, наглое, но одновременно нежное. — Какая приятная и совсем неожиданная встреча. Присядешь?
Я замялась на секунду, но всё же подошла и опустилась на противоположный край скамейки:
— Ты часто гуляешь в парках, Адамс?
— Только когда знаю, где искать вдохновение, — ухмыльнулся он, убирая телефон в карман.
За следующие два часа мой внутренний скептицизм дал трещину. Эйдан оказался удивительным собеседником. В нём не было ни капли той спеси или высокомерия, которых я ждала от богатого мажора. Он умел слушать — внимательно, не перебивая, с искренним интересом расспрашивал меня про учёбу, искренне интересовался моими рисунками и слушался с таким глубоким, цепким вниманием, будто каждое моё слово имело для него колоссальное значение. С ним было легко.
Когда осенние сумерки стали опускаться на парк и похолодало, Эйдан достал свой телефон и протянул его мне:
— Запиши свой номер, Диана.
Я удивлённо посмотрела на него, выражая своё негодование:
— Зачем? Мы ведь видимся в университете.
Он чуть наклонился ко мне. Я мгновенно ощутила его парфюм — дорогие ноты замши, табака и прохлады. Его взгляд стал предельно серьёзным:
— Послушай меня внимательно, Диана. Лондон — красивый, но очень опасный город. Ты слишком доверчивая и нежная для этих улиц. Запиши номер и запомни: если тебе станет страшно, если кто-то попытается тебя обидеть или если тебе просто понадобится помощь — ты сразу набираешь меня. В любое время суток. Поняла?
Моё сердце пропустило удар. В его голосе звучала такая железобетонная, непререкаемая уверенность, что я впервые за все девять лет жизни в страхе ощутила себя за нерушимой стеной. Решив, что нашла в лице Эйдана надежного и верного друга, я взяла его телефон и вбила свои цифры.
— Вот, — отдала я ему гаджет.
— Отлично, — улыбнулся он, забирая телефон. — А теперь пойдём. Я отвезу тебя домой, уже холодает.
— Эйдан, не стоит, я доеду на метро... Не хочу натруждать тебя, — замахала я руками.
— Натруждать? — он тихо рассмеялся — глубоким, грудным смехом, от которого у меня перехватило дыхание. — Диана, довезти тебя до дома — это наименьшее из удовольствий, которые я могу себе позволить. Пойдём.
Я нехотя согласилась, но внутри всё трепетало.
Когда я села на мягкое кожаное сиденье его машины, а Эйдан заботливо включил для меня подогрев кресла, я окончательно убрала дистанцию между нами.
ГЛАВА 9
Прошла ровно неделя. Наше общение с Эйданом перетекло в ежедневные короткие смс и редкие встречи на переменах в университете. Он держался сдержанно, но его забота ощущалась во всём.
В пятницу в три часа дня на мой телефон пришло сообщение:
«В 18:00 будь готова. Я заберу тебя. Едем к морю, и отказы не принимаются. Надень что-нибудь тёплое. Эйдан».
Я прочла текст трижды, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смешанного чувства паники и дикого восторга. Ехать к морю? Вечером?
Следующие два часа я провела у своего скромного шкафа. Меня охватил страх выглядеть бедновато на фоне его идеальных костюмов. В итоге я выбрала простое молочное свитерное платье крупной вязки, плотные колготки и свои любимые бежевые ботинки, набросив сверху пальто.
Ровно в шесть вечера во дворе раздался знакомый глухой гул двигателя.
Я спустилась. Эйдан стоял у открытой двери своего чёрного авто, прислонившись к кузову со скрещенными на груди руками. На нём были тёмные джинсы и плотный чёрный свитер с высоким горлом, подчеркивавший его атлетическую фигуру. Увидев меня, его глаза вспыхнули с искренним восхищением.
— Ты выглядишь волшебно, Диана, — тихо сказал он, помогая мне сесть в салон.
Дорога до побережья Ла-Манша заняла около часа. В машине горела мягкая янтарная подсветка, а из колонок тихо лилась меланхоличная мелодия The Neighbourhood. Мы разговаривали легко и непринуждённо: Эйдан подшучивал над моими строгими правилами, а я дразнила его в ответ и смеялась, забыв про все свои тревоги.
Когда машина остановилась, мы оказались на высоком диком обрыве. Внизу с глухим ревом бились о скалы тёмные морские волны, а небо над горизонтом горело невероятным, сногсшибательным закатом — от ярко-розового до глубокого фиолетового.
— Боже... как здесь красиво, — выдохнула я, выходя из машины.
Эйдан заглушил двигатель, достал из багажника плотный плед и постелил его прямо на капот машины, надев дорогую куртку на себя.
— Забирайся, — улыбнулся он.
Мы уселись на капот Rolls-Royce, свесив ноги. Морской ветер был прохладным и злым, но Эйдан снял свою тёмную куртку и заботливо накинул мне на плечи. Она пахла им — кожей, табаком и дорогим парфюмом, создавая ощущение полного тепла.
Наступила звонкая, правильная тишина. Я смотрела на уходящее за край земли солнце, чувствуя, как покой наполняет каждую клетку моего тела.
— Ты очень красивая, Диана, — тихо, глубоким и невероятно нежным голосом произнёс Эйдан.
Я повернула голову. Он не смотрел на закат. Все это время он смотрел только на меня. В его карих глазах отражалось золотое солнце, и в них было столько нерастраченной, глубокой нежности, что у меня пресеклось дыхание.
Эйдан медленно поднял руку. Его широкая ладонь с тёмной татуировкой волка осторожно легла на моё плечо, слегка притягивая ближе. Его движения были трепетными, словно он боялся спугнуть меня или сломать хрупкую фарфоровую статуэтку. Наклонившись к моему лицу, он коснулся губами моей щеки.
Поцелуй был невесомым, теплым и невероятно нежным. По моему телу мгновенно пронеслась горячая волна электричества. Щёки вспыхнули ярким, пылающим румянцем, а сердце заколотилось в ушах с такой силой, что перекрыло шум океана.
Я замерла, приоткрыв губы от неожиданности, и не смогла сделать даже вдох. Пальцы моих рук сами собой сжали плотную ткань его куртки на груди.
Я не отстранилась. В этот момент я окончательно поняла: моя внутренняя защита рухнула. Я пропала.
Обратный путь прошел в полусне. Эйдан держал мою руку всю дорогу, гладя большим пальцем мои костяшки. Приведя меня к моему дому, он вежливо попрощался, дождался, пока я войду в подъезд, а затем выехал со двора.
ГЛАВА 10
Запах парфюма Дианы всё ещё витал на пассажирском сиденье Rolls-Royce, когда Эйдан въехал на закрытую территорию темных доков Ист-Энда. Но стоило ему заглушить двигатель, как нежная улыбка мгновенно исчезла с его лица. Адамс вышел из машины в прохладную лондонскую ночь.
Доки Восточного Лондона встречали запахом мазута, гниющей древесины и мёртвой реки. Темза ночью казалась не водой, а густым чёрным дегтем. Дождь барабанил по ржавым крышам грузовых контейнеров, смывая в реку отпечатки шин тяжелых внедорожников. Здесь не было глянца. Только вспышки карманных фонарей, холодный блеск воронёной стали, тихий скрип открывающихся затворов и отрывистые приказы на английском с едва уловимым итальянским акцентом.
Люди Эйдана уже ждали у грузовых контейнеров.
— В чём проблема, Марк? — холодно спросил наследник у своего напарника, натягивая чёрные кожаные перчатки.
— Ошибка при разгрузке, Эйдан, — угрюмо отозвался напарник. — Портовые рабочие перепутали контейнеры с товаром из Италии. А этот... — он указал на крупного, небритого мужика в грязной куртке, — отказывается перегружать без двойной оплаты и качает права.
Докер сплюнул под ноги на мокрый бетон и с дерзкой, пьяной ухмылкой посмотрел на меня:
— Слышь, сопляк, ты мне тут карточкой Адамсов не маши. Я на твоего отца двадцать лет пашу, а ты ещё тогда пешком под стол ходил. Не хрен соплякам указывать, когда нам работать!
Он не успел договорить.
Эйдан не стал кричать или вступать в спор. Он просто достал из-под куртки Glock с глушителем, сделал быстрый шаг вперёд и без единого слова пустил ему пулю прямо в коленную чашечку.
Глухой, хлопковый звук выстрела.
Мужчина дико взвыл и рухнул на мокрые плиты, зажимая окровавленную ногу. В доках повисла мёртвая, гробовая тишина. Все остальные рабочие побледнели и вытянулись в струнку, не смея поднять на него глаз.
Адамс опустил ствол и окинул их ледяным, обезумевшим взглядом Волка:
— Ещё вопросы по оплате есть? Чтобы через десять минут контейнер стоял на барже. Если нет — следующий выстрел будет в голову.
Не дожидаясь ответа, парень развернулся, перешагнул через лужу крови и вернулся в свой Rolls-Royce.
На приборной панели зажёгся экран — звонил Винсент. Эйдан нажал кнопку громкой связи.
— Эйдан, — раздался в динамиках сухой, требовательный голос отца. — Ты до сих пор не прислал мне файлы и адреса этой русской семьи Смирновых. В чём задержка? Почему ликвидация стоит?
Его пальцы сжали кожаный руль до треска и белизны в костяшках. Пред глазами всё ещё стоял фарфоровый силуэт Дианы, её пылающие румянцем щёки и момент, когда он касался губами её щеки у моря.
— Были проблемы в порту, — холодно ответил, чеканя каждое слово. — Я разбирался с нерадивыми рабочими. Файлы пришлю, когда освобожусь. Я за рулём.
— Не заставляй меня ждать, сын, — строго произнес Винсент.
— Всего доброго, отец, — Эйдан сбросил вызов, не дожидаясь ответа и швырнул телефон на соседнее сиденье, нажав на газ.
Он врал собственному отцу. Покрывал дочь главного должника. И знал, что, когда отец узнает правду... война вспыхнет не только на улицах Лондона, но и внутри его семьи. Но пока Эйдан дышит, никто не притронется к Диане.