Закономерности и метаморфозы этногенеза. Пять очерков о закономерностях взросления народов

Древнееврейское общество

Обратимся к библейским древностям. Так, патриархальное , в котором безраздельно господствовали родоплеменные отношения, под гнётом обстоятельств было вынуждено отдать себя под опеку египетских фараонов. К этому моменту древние евреи представляли собой племена кочевников-скотоводов, привязанных к определённому ландшафту. Таким образом, формой колонизации этих племён значительно более развитым египетским обществом стало расселение их на части специально отведённой для этого египетской территории. Несомненно, что за 400 лет жизни в Египте подавляющая часть древнееврейского этноса вынуждена была кочевой образ жизни сменить на оседлый и усвоить множество черт древнеегипетского общества, в том числе и новые формы общественных отношений. Этносу пришлось вобрать в себя (прежде всего на уровне собственной элиты) совокупность передовых для того времени знаний и, к моменту исхода из Египта, быть уже совсем не тем народом, который во времена Иосифа откочевал в египетские пределы из-за сильнейшей засухи, бескормицы для скота и голода. При этом лидер порывающих с рабством древних евреев, Моисей, с младенчества воспитывался при дворе фараона как египтянин и получил, по тогдашним меркам, блестящее образование. Определённое «образование», пусть и не столь блестящее (учителем была сама жизнь), получили, надо полагать, и некоторые другие лидеры древнееврейского народа. Таким образом, рост самосознания, шедший параллельно с усилением гнёта со стороны египтян, привёл к восстанию и исходу евреев из Египта. По Библии хорошо видно, что процесс этот имел значительную протяжённость во времени. Исход, в конечном счёте, закономерно и по необходимости трансформировался в своеобразную внешнюю военную экспансию. В результате целого ряда войн с окружавшими их народами древние евреи обрели землю, обещанную им Господом, на которой и создали своё государство. древнееврейское общество

Но этому предшествовало «знакомство» древних евреев с другой закономерностью этногенеза – расколом этноса на противоборствующие стороны на этапе, связанном с пассионарным подъёмом. Переход древнееврейского этноса от родоплеменных устоев к условиям общегосударственного регулирования сопровождался жестокой внутриэтнической борьбой. Это была кровопролитная схватка между теми, кто последовал за Моисеем, получившим от Господа Скрижали с Заповедями и теми, кто продолжал следовать языческим верованиям и, по всей вероятности, ратовал за сохранение родоплеменных обычаев и традиций. Эти последние, поклонявшиеся золотому тельцу, были беспощадно истреблены Моисеем. Вот что об этом говорит Библия:

26. И стал Моисей в воротах храма и сказал: Кто Господень – ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины.

27. И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро своё, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.

[3, гл.32/27, 28] 28. И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трёх тысяч человек

Но жестокая борьба на этом не завершилась. Вскоре Моисею пришлось столкнуться с восстанием Корея, Дафана и Авирона [3, гл. 16/2]. «и с ними из сынов Израилевых двести пятьдесят мужей, начальники общества, призываемые на собрания, люди именитые»

О том, что они ратовали за патриархальный порядок вещей, который всех членов общества считал равными, говорят их слова, обращённые к Моисею и его сподвижникам:

– [3, гл. 16/3] …полно вам: всё общество, все святы и средиих Господь! Почему же вы ставите себя выше народа Господня?

И Корей, и все его последователи, желающие восстановить старинное родовое равноправие всех перед всеми, были истреблены. По воле Божией.

– [3, гл. 16/32] …И разверзла земля уста свои и поглотила их и домы их и всех людей Кореевых и всё имущество.

– [3, гл.16/35] И вышел огонь от Господа, и пожрал тех двести пятьдесят мужей…

Согласно Библии, Господь лично покарал тех, кто противился Моисею, но это не меняет сущности внутренних противоречий во взрослеющем обществе, которые разрешаются путём жестокого покарания тех, кто не следует новому праву, новому порядку.

Древнеримское общество

Взглянем на процесс взросления на стадии перехода из состояния детства в состояние зрелости. [12. Гл.10] древнеримского этноса

Разве другие, неведомые нам, закономерности сопутствовали периоду пассионарного подъёма этого маленького племени (или союза малых племён) жившего на невысоких холмах вблизи заболоченных берегов Тибра? Ничуть не бывало. Этногенез древнеримского народа отразил те же закономерности, что и этногенез любого другого известного нам народа.

В то время как римляне и другие племена, их окружавшие, жили-поживали в условиях родового строя, побережье Апеннинского полуострова, остров Сицилия и т. д. активно осваивались греками и карфагенянами, территориально-хозяйственная экспансия которых достигла к этому моменту своего апогея. Несомненно, что многие невольные и вольные агенты этой экспансии, – в первую очередь, торговцы, – проникали в места проживания первобытных племён, населявших Апеннины, являя, таким образом, аборигенам образцы совершенно другой удивительной жизни, иной культуры. Но истинные колонизаторы пришли, в конечном счёте, не с востока (греки), и не с юга (карфагеняне). С севера на латинские племена давил значительно более зрелый, чем они сами, этнос – этруски (тиррены, пелазги; некоторые весьма аргументированные исследования признают их славянское происхождение), который, в итоге, подчинил их себе, оказав огромное влияние на формирование древнеримской государственности. Как это часто бывает, принеся с собой очень развитую культуру, завоеватели сами, в конце концов, растворились среди воспринявшего эту культуру народа. Притом, что римская история даёт нам на этом этапе ряд громких имён, лидером в деле трансформации римского этноса в новое состояние можно назвать «человека со стороны» – Сервия Туллия – этрусского царя Рима, проведшего ряд важнейших реформ, объективно направленных на уничтожение родового строя с целью строительства государства. Безусловно, всем предыдущим ходом своей истории римляне были подготовлены к преобразованиям. Они освоили многие элементы греческой и карфагенской культуры, а более всего культуры этрусской. И, вполне закономерно, вслед за этим освоением пришло и освобождение от колониальной зависимости: с одной стороны, в виде растворения части пришлого этнического элемента в местной этнической среде, а с другой – силой оружия, когда последний этрусский царь был изгнан из Рима. В то же время его реформы сохранились, так как пришлись впору взрослеющему римскому этносу. Но ещё целых три века шла отчаянная кровавая внутриэтническая борьба между теми, кто не хотел расставаться с родовыми институтами (их представляли патриции), и теми, кто был заинтересован в строительстве римского государства (их представляли плебеи – часть этноса, не связанная, в отличие от патрициев, родовыми отношениями). И эта внутренняя борьба шла бок о бок с территориально-хозяйственной непрерывной внешней экспансией римлян, существенно помогающей им в разрешении острейших внутренних противоречий. В ходе своего развития римский этнос выдержал ряд ударов со стороны взаимодействующих с ним в то или другое время народов, мощнейшими из которых были галльское нашествие и война с Карфагеном, когда судьба римского этноса висела на волоске. Но эта же судьба позволила римлянам освободиться от галлов (а впоследствии и подчинить их себе). И та же судьба позволила римлянам уничтожить своего главного конкурента в борьбе за тогдашнее «мировое» господство – Карфаген, стёртый, в итоге, римлянами с лица земли. И здесь мы подчеркнём, что вне этой борьбы не на жизнь, а на смерть, говорить о развитии римского этноса вообще не имеет смысла. При этом римский этнос, как губка, впитывал в себя все культурные достижения борющихся с ним этносов, демонстрируя высочайшую степень толерантности ко всему, что, так или иначе, было полезно для его собственного развития. Религиозных гонений Рим не знал со времён своего основания и вплоть до второй половины первого века нашей эры (когда начались гонения на первохристиан), что в значительной степени обезопасило общество от расколов, делая его цельным и живучим. Римское право, на котором зиждется всё современное право, тоже сыграло огромную роль в консолидации общества, а, следовательно, и этноса, будучи по тем временам самым передовым и справедливым. Жители подчинённых Риму национальных территорий, ставших римскими провинциями, вполне могли получить – за заслуги перед Римом в различных сферах деятельности – римское гражданство, и большинство представителей местных национальных элит таковыми гражданами и являлись, пользуясь всей полнотой предоставляемых им прав. Всё это, и многое другое, предопределило тот факт, что этническая история римлян не знала убийственных сдвигов при взаимодействии с другими этносами, а мы получили возможность проследить классический образец этногенеза от момента зарождения этноса до его естественной закономерной гибели, когда он достиг состояния дряхлости, то есть потерял способность сопротивляться напору своих значительно более молодых и исключительно воинственных соседей.

Норманнская экспансия

Вспомним , которые свой переход из патриархального состояния (через период военной демократии) к государственности ознаменовали колоссальной военной экспансией, изменившей лик Европы в очередной раз [19]. древних викингов

Сейчас, на удалении более чем в тысячелетие, мы мгновенно охватываем этот длительный и сложный процесс целиком. Но нам надо отчётливо осознавать, что этой военной экспансии предшествовали несколько веков взаимодействия скандинавов со своими соседями в иных формах, что ей предшествовало проникновение в Скандинавию разного рода искателей приключений из других частей Западной Европы. Проникновения эти были отнюдь не бескорыстными. Более «продвинутые» представители соседних этносов жаждали: кто лёгкой наживы от торговых операций, кто территориальных приобретений, кто религиозных подвигов. Такая форма освоения (колонизации) «дикой» Скандинавии дала соответствующую реакцию после того, как скандинавы усвоили многие культурные (в широком смысле слова) ценности своих южных соседей. Возросшие потребности быстро взрослеющих скандинавских этносов параллельно с жёсткой межплеменной внутриэтнической борьбой, приводили к необходимости набегов на представителей соседних этносов. Последнее постепенно снижало накал внутриэтнической борьбы, так как требовало объединённых усилий и, следовательно, вело к образованию племенных союзов. Это, с одной стороны, гарантировало успешное функционирование быстро прогрессирующей набеговой системы, а с другой, обеспечивало более эффективную защиту от военных нападений извне и привносило элемент внутренней стабильности. А уже эта ситуация порождала необходимость и возможность всё более дальних военных походов, необходимость и возможность видоизменения общественно-политической организации норманнского общества. Седовласые старейшины норманнских родов уступали место решительным военным вождям боевых дружин, которые создали, по примеру разоряемых ими более высокоразвитых соседей, свои собственные государства не только у себя на родине, но и в дальнем-далеке от своих родных мест: во Франции, в Италии, в Британии и др. Масштабы норманнской экспансии колоссальны, так как родная стихия викингов – морские просторы. Вполне обоснован и страх, внушаемый норманнами европейским народам. Европейские хроники того времени подчёркивают крайнюю свирепость викингов, не знавших пощады ни к женщинам, ни к детям, ни к старикам. Это связано с тем, что христианский мир, который они подвергали разорению, был настолько чужд их языческим чувствованиям, настолько претил их собственной языческой морали, был так далёк от их собственного мира, что беспощадное истребление населяющих европейское побережье людей было для викингов делом совершенно обыденным, не вызывающим никаких угрызений совести. Таковы ли сегодня благообразные шведы, норвежцы и датчане?

Монголы и их предшественники

Вспомним гигантскую военную экспансию монголов (чья стихия – бескрайняя степь), связанную с периодом военной демократии и дальнейшим процессом формирования государства [16].

Монгольские племена долгое время находились в зависимости от Китая, управляемого захватившими его чжурчженями (в интересующий нас период времени). Но, с другой стороны, эта зависимость объективно питала монголов соками высочайшей китайской культуры, влияла на них самым радикальным образом. И пришло время, когда Темучин (Чингисхан) жесточайшим образом расправился с защитниками патриархальных отношений (ярчайшим лидером степной демократии был его побратим – Джамуха), без чего объединение монгольских племён было бы невозможным, и лишь затем осуществил гигантскую внешнюю военную экспансию, завершившуюся созданием огромной империи – государства «от моря до моря». Вспомним, что и предшественники монголов – кидани и чжурчжени – начинали формировать свои государства после истребления той части родоплеменной знати, которая противилась новому порядку вещей [14].

Кидани, лидером которых стал Амбагянь, после этого разгромили куда более развитый Китай, включив его северную часть в состав своего государства; через двести лет уже чжурчжени, лидером которых был Агуда, пройдя такой же путь, что и кидани, завершили внутреннюю усобицу объединением родственных племён, уничтожили империю киданей Ляо (Железная) и создали свою империю – Цзинь (Золотая). В итоге, сами они стали жертвой монголов.

Древние германцы

А за восемьсот лет до этого, на другом конце света, различные союзы германских племён, переживающие становление своей государственности, в ходе беспрерывных атак уничтожили одряхлевшую Западную Римскую империю. Подобного рода примерам несть числа, особенно, если учесть, какое количество аналогичных процессов протекало и затухало в пределах малых, ограниченных конкретным ландшафтом пространств, или прерывалось вследствие могущества соседних этносов, силой подавляющих стремление молодых этносов к росту.

Древнерусский этнос

Теперь бегло взглянем на процесс формирования древнерусского этноса в период его пассионарной активности. Реконструируем главное в этом процессе.

Как происходило формирование древнерусского этноса? [5]

На стадии устойчивых родоплеменных отношений в начале 1-го тысячелетия новой эры славянские племена нередко входили в большие и малые союзы не родственных с ними племён. В них они занимали, в разное время разное положение, в том числе и подчинённое. Мы очень немногое знаем о росоманах, венедах – предположительно, славянских племенах – входящих, например, в гигантское объединение племён, созданное остготами. Но с уверенностью можно сказать, что это были сильные племена, где отношения военной демократии уже были надстроены над патриархальными родовыми отношениями. Далее, уже согласно первым древнерусским летописям, восточнославянские племена находились в формальной (формальной ли?) зависимости от Хазарского каганата на юге и от варяжских конунгов на севере, выплачивая как тем, так и другим некую дань за некое, видимо не такое уж формальное покровительство. Хотя вполне возможно, что такое покровительство было объективно необходимо восточнославянским племенам как средство подавления внутренних усобиц и действенной защиты от некоей «третьей силы» извне. Думается, что процесс взаимодействия славянского и хазарского этносов, слабо отражённый в нарративных источниках, был достаточно активным и оказывал существенное влияние на развитие восточнославянских племён, когда родовое право всё ещё господствовало в их среде. Но постепенно, по мере усиления восточнославянских племён, даже формальная зависимость от хазар становилась для них тягостной. К тому же, хазары не были близки им по верованиям, так как были либо иудеями, либо христианами, либо мусульманами (веротерпимость была основой внутренней политики Хазарского каганата на протяжении многих веков). Зато родственными по верованиям были для них воинственные язычники-норманны. Таким образом, необходимость собственной территориально-хозяйственной экспансии требовала от восточнославянских племён освобождения от какой бы то ни было зависимости. Освободиться же от зависимости можно было только силой. И здесь надо напомнить, что период усиления родственных племён-соседей неизбежно вызывает ряд территориально-хозяйственных конфликтов между ними, часто перерастающих в вооружённые столкновения и даже войны. С течением времени внутриэтническая борьба приводит к объединению родственных племён и выливается в военно-хозяйственную внешнюю экспансию как логичное приемлемое для всех разрешение территориально-хозяйственных внутренних конфликтов. Надо полагать, что и для многочисленных славянских племён, процесс их усиления, согласно незыблемому сценарию этногенеза, был связан с чередой межплеменных конфликтов. Очень часто подобная кровавая полоса в совместной истории родственных племён преодолевается (попытки бывают и неудачными), когда старейшины каких-либо влиятельных родов через народные собрания приглашают для утишения всех этих конфликтов (то есть для управления своим родным сообществом) третью влиятельную силу – князей – представителей более организованного соседнего этноса. (Уже в новое время аналогичным образом поступали старейшины некоторых чеченских родов, приглашавшие, по воле народных собраний, сравнительно влиятельных кабардинских, аварских и кумыкских князей к себе на правление, или отдающие свои роды под их покровительство в обмен на удобные для расселения и хозяйствования территории, а так же в обмен на защиту от каких-либо враждебных сил) [4, с.75,78].

Иногда такие управители являются без приглашения, но это сути дела не меняет.

Старейшины северных восточнославянских племён призвали (?) на княжение с целью пресечения внутренних раздоров норманнского конунга – скорее всего представителя прибалтийских славян, чья культура и образ жизни мало чем отличались от скандинавских. Таким образом, будучи славянином, он всё равно оставался норманном – северным человеком. Именно тогда экспансия викингов в Европу стремительно нарастала. Варяжские конунги пришли со своими дружинами, вокняжились в ряде восточнославянских земель и, продолжая свою собственную военную экспансию, окончательно ликвидировали зависимость славян от хазар. (Хазарский каганат был окончательно разгромлен князем Святославом в 965-ом году). Вместе с тем славянская родоплеменная организация подверглась жесточайшему испытанию и была трансформирована в систему раннефеодальной государственности со значительными элементами рабовладельческих отношений. Переход этот совершался непросто и, как всегда, изобиловал множеством драматических и трагических эпизодов борьбы старого с новым. Наиболее ярко летопись отражает эту борьбу, описывая гибель князя Игоря, пошедшего в Древлянскую землю за недособранной, как ему казалось, данью и казнённого возмущёнными древлянами, а затем – страшную расправу, учинённую над древлянами женой Игоря – Ольгой. В этом эпизоде Игорь и Ольга – строители молодого славянского государства, а древлянский князь Мал – ни кто иной, как племенной вождь, не желающий подчиняться новому правопорядку, наверняка, охранитель старинного родового права, пусть и на стадии близкой к разрушению этого права. В момент «призвания варягов» на этой стадии взросления находились все восточнославянские племена.

Взаимодействие с частью норманнского этноса послужило импульсом к мощнейшей внешней военной экспансии славянских племён, объединённых в ходе этого процесса в единое государство – Киевскую Русь. Векторы этой экспансии направлены на юг, юго-восток, восток, северо-восток. На юге – войны с болгарами, Византией, проникновение в Крым и утверждение там; на юго-востоке – разгром хазар, ясов и косогов; на востоке – войны с Волжской Булгарией, подчинение малых угро-финских народов; на северо-востоке – военно-хозяйственная экспансия, жертвой которой стали малосильные угро-финские племена.

Процесс строительства древнерусского государства длился четыре века (за это время потомки норманнских конунгов и многие их дружинники-викинги окончательно превратились в русских князей, бояр и т.д.) и был оборван на этапе так называемой феодальной раздробленности Киевской Руси, то есть, на этапе естественной слабости восточнославянского общества, за которым, при классической схеме развития, обычно следует этап консолидации этноса и образование монолитного феодального государства с сильной центральной властью. Увы, по воле Божией, восточнославянское общество на одной из фаз своего закономерного ослабления столкнулось с этногенезом монгольского общества на стадии, когда-то переживало могучий пассионарный подъём в связи с переходом от родоплеменной организации к государственной. То есть, в связи со сменой общественно-экономической формации и следующей за этим неудержимой военно-хозяйственной экспансией, в которую было вовлечено огромное количество больших и малых народов, покорённых Чингисханом и его потомками. С этого момента судьба древнерусского этноса вошла в иные русла и связала себя с иными заботами и иными историческими перспективами.

Не будем забывать, что этногенез – процесс природный, процесс естественного взаимодействия различных этносов в борьбе за своё существование и развитие. В нём всегда участвуют несколько этнических субъектов, и нет никакого развития, а, следовательно, никакого этногенеза там, где нет столкновения или совпадения интересов различных этносов. Развитие этноса, его взросление – это непрерывная борьба с другими этносами, борьба, приводящая к различным результатам, но не останавливающая развитие. И даже гибель этноса – понятие достаточно условное. Ибо осколки уничтоженного этноса, в виде ли его больших частей, небольших групп людей, отдельных индивидуумов, продолжают оказывать воздействие на новое окружение, в которое они попадают. И воздействие это, подчас, настолько сильно, что сказывается решительно на судьбе этноса, принявшего в свою среду представителей другого, пусть даже погибшего, народа. И это тоже совершенно естественно. Такова воля Божья.