То, что не отнять

– Не ерзай под клиентом друг, прошли те времена, бальных платьев и цилиндров. У заядлых театралов нет бюджета талоны на культурку тарить, только таблетки и коммуналка, к сожалению. Да и предприятия больше билетами не поощряют. Посещение работниками театральных постановок, основных блюстителей внешнего вида, закончилось. Тоже, наверное, бюджет отсутствует или ум. Недальновидные руководители. Налегают на корпоративный стиль одежды по пятницам, и пивные столы, со снеками по праздникам. Считают, это сплачивает команду. Надо же, такими дебилами быть. Всякой заокеанской чуши начитались и думают, что снова из России Америку открыли. Развивать коллектив необходимо не только зарплатной зависимостью, но и духовной. Люди тянуться начинают, других втягивают, есть общие темы для обсуждения. В Совке номенклатура редко ошибалась с мотивацией персонала, посмотреть, вон каких кремней взрастила, ему хоть администрацией, хоть школой, а хочешь даже сложным заводом управлять.

Самуил склонил голову набок внимая разумным вещам от Николая.

– Так что, некому бдеть за твоим ультрамодным рэпперским прикидом. Теперь дресс код, кто во что горазд, девчонки джинсы в театр натягивают, парни свитера с отвисшими локтями. Риэл фэшн. Как-то так. Будешь там как полный папа! Кроме всего прочего, бухой я, батенька. А транспорт кидать неохота, будешь моим пьяным водителем сегодня, ну в смысле… ты понял, короче, – Николай осушил заключительную мензурку с лимончелло, окинул хозяйским взглядом стол, напоследок, – ну двинули!

Было заметно, что Самуил смущается немного выделяясь ярким пятном. Как в известной детской страшилке про черноту. В черном на черном, рулил напряженно и сосредоточенно, бесконечно включая поворотники и перестраиваясь из полосы в полосу. «BMW» шёл ровно и послушно даже при многочисленных перестроениях.

– Шахматист, ты чего мечешься с поля на поле, у меня сигарета сейчас из рук вывалится, хорош тут партию на дороге разыгрывать. Давай по – пенсионерки, аккуратно и с достоинством, не «жигулятор» все-таки юзаешь. Задачи тут не стоит сделать шах и мат, а благородно переместиться – Николай прибавил громкости на магнитоле.

Выезжая с Дворцового на Невский под «Red Hot Chili Papers», Николай поначалу про себя напевал незаметно, постепенно переходя на исполнение во весь голос:

How long how long will I slide

Separate my side I don’t

I don't believe it's bad…

На углу, с Адмиралтейским проспектом в самом начале бега Невского, кучковались три воробушка в зеленых жилетах. Заметив гроссмейстера, один, отпочковавшись, решительно двинулся с планом перехват черного «BMW». Самуил сразу просек, что по его душу, включил поворотник, принял вправо. Дорожный служитель даже потряс головой с пониманием. Самуил спокойно, почти полностью опустил стекло, встав у бордюра. Веселый на поживу полицейский, речитативом неразборчиво произнес что-то про спецбатальон и очевидно свою фамилию. Музыку в машине никто не убавил.

– Здравствуйте, говорю, господин водитель, выпивали, запрещенное в машине? – почти наполовину корпуса погрузившись в открытое окно, сотрудник спецбатальона принюхался в салоне и посмотрел на Самуила, даже не спрашивая документы.

– И вам доброго дня господин полицейский. Не выпивали. Выпиваем после восемнадцати исключительно. Если вы про винные пары в транспортном средстве, так это они выпивали, суббота же, могут себе позволить – Самуил жестом указал на развалившегося с комфортом Николая.

– Ну – ну, – с нескрываемой досадой, полицейский взял под козырек, – можете трогаться дальше, ну в смысле ехать. И смотрите аккуратней сегодня рейд в городе до часу ночи, – заботливо и лукаво одновременно добавил он, очевидно в надежде свидеться вновь.

– Что не говори, теперь совсем другие люди. Какая культура. Раньше всю душу вытрясут, а сейчас пообщаться блюстителями порядка одно удовольствие. А нужно, было всего лишь, заменить милиционера, на полиционера – Самуил довольный своей шуткой сам засмеялся.

– Не нужно упрощать друг, им с названием вместе, мозг сломали, поменяли не только одежду, но и наполнение под фуражкой, телефоном горячей линии напугали, денег подкинули. Есть чего терять, поэтому они стараются свое новое лицо сами не рассыпать. Проведена большая государственная работа. – Николай выключил музыку, звонил Антон, а Самуил неспешно парковался у ДЛТ.

– Конечно собираемся, сейчас носы попудрить заехали. Какой туалет? Нет, мы не в туалете. Нет, ничего с собой нет. Это я образно. В магазине мы, короче, сейчас тут быстро и сразу к тебе.

Николай улыбнувшись повесил трубку. Перед выходом из машины протер специальной губкой носы ботинок. Самуил снаружи оценивающее смотрел на запаркованный автомобиль.

– Невский с Абрамычем уже в буфете заливаются, говорят скучно им. И не над кем поиздеваться! Просят все отложить и ехать к ним немедленно. Вот алканы, чувствую разгулялись там не по детски – Николай хлопнул дверцей автомобиля.

При входе Николай, шутливо отдал честь подобострастному блюстителю в черной одежде, угодливо растворившему двери магазина.

Николаю нравилось, захаживать в этот архитектурный склеп, со стеклянными куполами в клетчатые окна, величавыми колоннами и овальными рядами этажей. Переделалось все быстро и дорого, лакшери концерн Меркури затопил роскошью и угодливостью детские воспоминания. Он помнил походы в тогда еще классический и настоящий Ленинградский и большой магазин с матерью за игрушками и одеждой. С профессиональными, немного злыми тетками за прилавками. Отдел-касса-отдел. Было всегда ощущение праздника при посещении этого изобилующего товарами и людьми оплота достаточности. Теперь магазин был не столь многолюден. Продавцы, мальчики и девочки, тихими голосами оживленно перешептывались по углам по три-четыре человека, в ожидании внескидочных покупателей. Бренды яркими табличками переливались на всем пути следования, куда бы ты не повернул. Как бы, преграждая путь, крича, выбери меня.

Поздоровавшись бессчетное количество раз, за время достижения цели, Николай и Самуил поднялись на мужской этаж. Со всех сторон, так же, как таблички с брендами выглядывали испуганные глаза. Николай решил не греметь вешалками и копошиться по полкам самостоятельно, тем более, что алкоголь начинал отпускать, а прибегнуть к помощи консультанта.

– Свободная касса! – крикнул он выйдя в центр зала, подняв два пальца вверх, на манер виктори.

– Добрый вечер, чего изволите? – неожиданно из-за вешалок выскочил первый спринтер. Непонятного пола существо одетое во все черное и с красными глазами, что даже Самуил отшатнулся. Николай неприлично громко засмеялся.

– Вы что от света прячетесь? Признавайтесь, где ваша табакерка? – Николай заглянул ему за спину пытаясь понять место откуда он всё-таки выскочил.

– Я не прятался, – молодой человек вскинул в удивлении подведёнными по кроям бровями, – я товар развешивал тут рядом, – он неопределенно махнул рукой в сторону, – меня зовут Николя, я могу проконсультировать по любому интересующему вас вопросу.

– Так уж и по любому? – Самуил лукаво заулыбался, – тогда скажите нам радиус Земли в морских милях, или нет лучше скажите, что больше подходит одеть в консерваторию туклипс или турнюр? Вы ничего такого не подумайте, это я для одной хорошей знакомой любительницы классики интересуюсь…

Николай слегка отстранил в сторону вдруг развеселившегося Самуила. Посмотрел на узкую темную фигуру консультанта.

– Тезка значит, понимаешь Коля, нужна приличная сорочка, не ночная естественно, и не с такими краями воротника, – Николая указал себе на шею, – желательно светлая, лучше голубая, натуральной ткани, размер семнадцать с половиной или восемнадцать, облегчить задачу тебе помогут портные «Corneliani». Хотя, «BOSS», тоже сгодится.

– Простите, а позвольте спросить какого формата событие вы будете посещать? Мне, будет вам проще что-то посоветовать.

– Мы с моим другом великие театралы, готовимся приобщиться к постановке самого Начо Дуато.

Николя кинул быстрый, критический взгляд в сторону Самуила, тот мерно раскачивался под басовые ритмы слышные из наушников. Несколько секунд, консультант задумчиво трепал свой подбородок, – если не возражаете, была хорошая поставка сорочек у «Ralph Lauren», стиля smart-casual, как раз, то, что вам нужно. Сейчас вам принесу.

– А что, пожалуй, что и подойдет, Ральф Лифшиц – знатный рубашкодел, только одна просьба, одну распакуйте и пройдите паром, вторую более бледного оттенка, я тоже возьму, просто бросьте в пакет. – сказал Николай, глядя на несколько принесенных рубашек. Воротники на них выглядели верхом совершенства.

На выходе, Николай опять отдал честь, служителю дверей, и быстро сунул ему в руку купюру, для улучшения и его настроения. Тот прямо на глазах вырос на голову. Николай опять ощущал себя радостным и неотразимым, в связи со сменой рубашки.

– Казалось бы такая мелочь, а насколько улучшает настроение, – произнёс Николай занося ногу в салон автомобиля, Самуил уже сидел за рулем.

– Слушай, Николай Александрович, в чем секрет? Я все тебе поражаюсь, какой только херни, твоя башка не содержит! Это в каких институтах и сколько нужно заниматься, что бы усвоить такой объем информации необходимой и бесполезной одновременно. Но при этом отсортировать всю ложь и выстроить в прямую линию повествования. Я, вроде, тоже не пальцем деланный, но чем больше тебя знаю, тем больше поражаюсь, – Самуил с почтение оглядел Николая, и в тоже время не отвлекаясь и руля по Конюшенной.

Автомобильный ленивый поток выходного дня еле полз на красный свет.

– Самуил, ты мне льстишь. Обычные телеги, секретов тут вообще нет. Знаешь эти постоянные поездки, чтение на всех языках, в поезде, самолете. Многочисленные иностранные каналы в гостиницах. Я недавно осознал, что перестал замечать разницу между языками, ты должен понять это чувство, перестал переводить, или искать русский смысл в словах и фразах. Мозг, как-бы воспринимает это на подсознательном уровне, даёт нужные импульсы. Нет никакой потребности в переводе, серая губка усвоила и впитала. Когда замечаю это, сам диву даюсь. Сразу всплывает фильм братьев, пардон, теперь уже сестер Вачовски. «Мы все в Матрице». «Take the RED pill».

На недавних переговорах с иностранцами, я не понимал, что от меня хотят русские. Хотя, я представлял интересы именно российской стороны. Бремя интеллекта не всегда гуд. Как видишь, есть и побочные эффекты в пресыщении информацией. И повторяю ни-че-го секретного само как-то получается. Мозгушка Серушка перестроилась.

– Все равно, красава, у тебя в родне наверно много еврейской крови намешано, – Самуил посмотрел на Николая улыбаясь и немного завидуя его харизматичности.

– Да каждый русский, как минимум, состоит на одну пятую из этой крови, может четвертую часть, просто не желают это признавать, – Николай захохотал и достал сигареты из кармана пальто.

Николай смотрел на темнеющий город за окном, было сухо и ветрено. На светофорах народ торопливо перебегал улицы, вслед толпе, ветер кружил пыль и разноцветные бумажки. На переходе, в свете фар, был виден тощий мужик с замасленными нарукавниками поверх не менее замасленного пуховика, тяжело кативший дребезжащую тележку с ярко-намалеванной красной надписью «HOT DOGS».

Николай очень любил свой город. И никогда не уставал признаваться ему в этом. Всех этих без конца снующих людей, туристов толпящихся у Дома Зингера. Эти знаменитые и потертые дома в центре. Темную воду в каналах и реках. Любил, не потому, что родился тут, а потому, что здесь друзья, работа, особая атмосфера. Исключительно всегда особые отношения между жителями, и тем острее чувствовал это, когда приходилось уезжать в недолгие командировки за границу. Сейчас, глядя на массы передвигающихся субботних людей, он чувствовал смутную тоску с интересом вглядываясь в лица прохожих. Люди, даже кто случайно оказались в эту минуту на улице, тоже переживали сопричастность и любовь застывшую в величавой архитектуре и городском движении. Сопричастность к ледяной Невской воде, пронзительному северному климату, не похожей ни на что в мире петербургской среде обитания.

Не успели они подъехать к входу, как подбежал мужик с табличкой «старший администратор».

– Михаил Абрамович распорядился вас поставить на служебную парковку.

– Возьми и сделай с нами это… поставь нас! Нее, ну мы так-то не против. Веди нас, наш талисман, наша кибитка полностью в вашем распоряжении, где та блатная зона для лиц наделенных особым расположением господина Директора? – Николай первый раз заезжал на парковку театра.

Самуил еле выруливал в узком дворе-колодце, забитом машинами и кортежем Невского. Охрана Антона стояла на улице и что-то обсуждала.

– Здрав буде опричники, где ваш благодетель восседает? Имеем особую миссию, шутами вызваны потешить царствующих, да будь они здравы на долгия лета! – Николай и Самуил захихикали.

Разговоры прекратились, охрана в ответ насупилась.

– Я укажу вам путь,– засуетился появившийся из-за машин мужик с табличкой, – они-с в буфете на втором этаже, прошу следовать за мной.

– Follow him! Straight ahead! – хэштэг бар реальной культуры,– продолжали куражиться парни.

Короткими перебежками с кучей поворотов, петляя по коридорам, перешагивая приступки, поднимаясь на две ступеньки, спускаясь на полторы, они наконец вышли к большому свету. Николаю вспомнился Инженерный замок, с похожими тайными ходами, умели пращуры строить сооружения, для всех случаев жизни.

– Ну вот и тролли подоспели! Как же я рад вас видеть Николай Александрович, – Антон вскочил со стула навстречу идущим. – Разрешите сдуть с вас паутину нежнейшим образом.

Во втором зале, после буфета, за полуприкрытыми высокими позолоченными дверями был накрыт круглый стол. Стол ломился от изысканно оформленных бутербродов с разными составляющими. Чаще всего мелькала красная икра, классика театрального антракта советского времени, не потерявшая актуальность и по сей день, облагородилась только немного, обрезанными краями белого хлеба, величиной икринок и вздувшейся ценой. В центре стола стояло несколько ведерок с «Моётом». За столом в разных позах сидели, кроме директора и Антона, несколько молоденьких девушек. При виде входящих незнакомцев, некоторые зарделись пунцом, как розы.

– А вы понапрасну переживали, мои лебедушки, наши силы почти сравнялись, четыре к шести – Невский вскочил наливая всем шампанского.

– Самуил, вы как ? Прочистите изможденный до шестичасовым воздержанием организм? Или это до завтра до шести вечера ждать нужно? – Антон замер с наклоненным горлышком бутылки у бокала напротив Самуила.

– Отчего же, такое событие как посещение театра, вдвойне приятное своей внезапностью пропустить невозможно, да еще под игристое вино, в обществе столь обворожительных особ, – Why not? – как говорится. – Самуил подмигнул куда-то в сторону балерин.

Балерины сидели по стойке смирно, сильно накрашенные театральным гримом, от этого, их глаза казались огромными и бездонно-черными. Одеты они были все в какое-то подобие спортивных костюмов, но выглядели все равно нежно, сказывалась молодость. Яркий грим и обилие чёрного делало их очень похожими на знойных мексиканок. Кокетливо прикрывая рты, они постоянно перешептывались между собой, поглядывая в сторону мужчин.

За дверями началось отчетливое движение, публика прибывала в святая святых, театральному буфету. Знакомиться с девушками особого смысла Николай не видел, он все равно не смог бы запомнить кому, какое, имя принадлежит в этом гриме. Столующиеся больше примерялись знаками между собой. Изредка, кто-то произносил короткий тост за любовь и прочее дежурное словоблудие. Тем не менее, было непринужденно весело и без обязательств. Девушки почти не пили, за них отдувалась мужская часть усердно поглощая содержимое бутылок и закусывая сандвичами. Раздался первый звонок. Балерины переполошились, как в курятнике. Затем опомнившись, они чинно встали, отвесили реверанс, и легко пошли паря над полом при этом выкидывая вперед носок.

– Пожалуй, пора перемещаться в ложу, пока устроимся, пока разложимся – Антон тоже вскочил, выглянув за дверь, кого-то позвал жестом. Его поступь не напоминала парения над полом.

Вся компания дружно поднялась и весело пошагала за Михаил Абрамовичем, который, проходя через фойе, кивал головой налево и направо. Некоторым он просто подмигивал. Антон, тоже успевал кивать знакомым. Николай видел пару дружески улыбающихся лиц, но посчитал, что сегодня можно обойтись и без ручканья. Отдых располагал забыть о делах насущных. Хотелось праздника души и просто хорошего вечера.