Капеллан: Цена Силы. Том II
- -
- 100%
- +
Впервые я увидел её морщинистое лицо, которое, казалось, не могло принадлежать живому человеку. В Империи до таких лет просто не доживали.
– Сорок четыре… нет, теперь уже тридцать семь дней до полнолуния. Вы говорите об этом сроке?
– Верно. День, до которого ты должен оставаться здесь – полнолуние следующего месяца. Так считают оскорблённые тобой духи, и так видела я, Изида. – Она медленно кивнула, забрав из моих рук пустую кружку. – Я вижу, что тебя обуревают сомнения. Задавай свои вопросы, Дар`рик. Лишь честность и прямота позволяют договариваться людям разных миров…
Я вскинул брови, узнав последнюю фразу:
– Это ведь цитата первого архонта Ордена…
– Цитата? – Изида хрипло рассмеялась. – Нет, уверяю тебя, я никогда не слышала о «первом архонте» Ордена Капелланов. Но мудрость, истинная мудрость, одна на все времена. Самые разные народы независимо друг от друга приходят к ней, облекая мысли в слова…
Старуха отставила кружку и шагнула ближе, протянув сухощавую руку и коснувшись одного из черепов. В тот же миг дымка, тянущаяся к потолку, завихрилась, а я ощутил, как на меня… посмотрели – так это можно было описать точнее всего.
Вот только если обычно я довольно точно чувствовал направление, с которого исходило это внимание, то сейчас источник находился везде и всюду.
– А уж люди… все мы одинаково хотим жить. И в этом суровом мире последнее, что стоит допускать – это вражду человека с человеком. И уж как только об этом ни говорили! Вот только Трагедия Раскола всё-таки произошла. А это значит, что мудрости сильно недоставало нашим предкам, и сейчас ситуация не стала лучше…
– Это правда. – Я медленно кивнул, вцепившись побелевшими пальцами в устилающие лежанку шкуры. – Как бы горько ни было это признавать, но с годами всё действительно становится только хуже. Чуждые…
– Не вспоминай лихо, Дар`рик! – Изида оборвала меня на полуслове. – Не нужно. Ты… сам должен понимать, почему для тебя опасно говорить о рое.
– Вы… – Я сглотнул, вперив взгляд в кажущееся равнодушным лицо старухи. – … вы знаете, как избавиться от этого? От связи?..
Но вопреки моим только что вспыхнувшим надеждам Изида лишь покачала головой, грустно произнеся:
– Нет. Мне не ведомо, существует ли способ избавиться от этой мерзости, не уничтожив разум с одной из сторон. С этой бедой тебе придётся справляться самостоятельно, пусть даже я и хотела бы тебе помочь, мальчик.
Мне осталось только выдохнуть, сцепив зубы, и приложить волевое усилие для того, чтобы вернуться к вопросам, лежащим в другой, более приземлённой плоскости:
– Вы… – Начал я, осторожно подбирая слова. – Вы и ваши соплеменники спасли мне жизнь. Могу я узнать, почему? Ведь между Империей и племенами вашего народа уже давно тлеет искра взаимной неприязни…
– Почему… – Изида хмыкнула. – Хотелось бы мне сказать, что это всего лишь жест доброй воли по отношению к герою, сразившему чудовищную нелюдь… но это было бы ложью. Всё племя и лично я, спасая тебя, преследовали свои, эгоистичные цели…
Я коротко кивнул вслед словам старухи, которые не стали для меня неприятной неожиданностью или чем-то вроде.
По крайней мере, всё это звучало так, словно мне вот-вот сделают предложение, от которого нельзя будет отказаться… и в определённых рамках честный обмен привечал меня больше, чем «безвозмездная» помощь.
– Я готов отплатить за спасение. Хоть сейчас я и не в лучшей форме… – Я покосился на свою грудь, покрытую пропитанными чем-то высохшим повязками. – … но мне есть, что предложить. Сейчас или потом…
Изида цокнула языком, качнув головой:
– Это не тот долг, о котором ты размышляешь, Дар`рик. Металл за металл, кровь за кровь, жизнь за жизнь. Тебе должен быть известен этот принцип…
– Вам нужна помощь со спасением кого-то?..
– Ц-ц-ц. – Старуха подняла указательный палец, зыркнув на меня недовольно. – Не перебивай старших, мальчик. И – нет. Ты прав в том, что долг жизни платится жизнью. Но не той, что мы для тебя сохранили, и не той, что ты можешь сохранить для нас и по нашей просьбе.
«Служба? Это наихудший вариант из возможных. Вейра, Орден… они наверняка меня похоронили, спустя столько месяцев. Но это не снимает с меня обязанности вернуться как можно раньше…» – промелькнула в голове мысль, вызванная пространными и довольно расплывчатыми словами этой странной то ли шаманки, то ли прорицательницы.
А она тем временем продолжала говорить, пристально на меня глядя и, как я понял позже, отслеживая каждую мою реакцию:
– Ты расплатишься с этим долгом, уйдя лишь тогда, когда мы тебя отпустим, Дар`рик. И оставив здесь, в племени, часть себя. Связь по крови, крепкую и чистую…
– Это невозможно. – Бросил я сразу же, как только в моей голове сопоставилось одно с другим. – Просите что угодно, но не это!
– Таков твой долг, Дар`рик. И ты не в праве отказаться от уплаты. – Изида отвернулась, указав на черепа в оголовье лежанки. – Готовый платить по долгам человек – желанный гость в нашем племени. А гостям мы помогаем, даже если те ненароком оскорбили духов. Подумай об этом и о том, что для тебя важнее.
Я понимал, на что она намекает, но всё равно не мог заставить себя согласиться вот так, сходу. Аспект Смерти, застой моей собственной магии, странные ощущения от Потока – всё это недвусмысленно указывало на то, что «духи» действительно могут быть причастны ко всему тому, что со мной произошло, начиная от исцеления и заканчивая наметившейся магической импотенцией.
– Мне ясно, чего вы хотите. Но я не понимаю, зачем. – Тихо произнёс я, поразмышляв пару минуту. Благо, Изида терпеливо ждала и меня не торопила. – Вам нужен заложник? Предмет для шантажа?..
– Заложники берутся силой. – Фыркнула Изида. – А шантаж… нам ничего не нужно от Империи, мальчик. Но духам интересен этот союз, скреплённый плотью и кровью. Будь иначе, и я бы никогда не узнала, где и когда тебя, едва живого, искать.
– А если я откажусь…
– Духи Её просто заберут своё. – Не угрожая, а лишь констатируя факт произнесла старуха. – Твоё тело рассыплется в прах за несколько недель. Мы не будем убивать тебя. Мы просто перестанем удерживать здесь то, чего уже не должно быть.
– Мне… мне нужно время. Это возможно?
– У нас есть по меньшей мере тридцать семь дней, Дар`рик. Ты волен размышлять, сколько тебе угодно. – Изида резко вдохнула, продолжив голосом на полтона ниже. – Но знай: время, проведённое среди нас сверх отмеренного, не принесёт тебе ничего кроме лишений и боли. Я предупрежу караульного и вождя о том, что ты очнулся.
Развернувшись слишком уж резво для своих почтенных лет, старуха накинула на голову капюшон плаща, поплотнее запахнула полы и вылетела наружу так, словно позади неё остался не ваш покорный слуга, раздираемый внутренними противоречиями, а нелюдь какой.
А я…
Я опустился на лежанку, поёрзав и устроившись поудобнее. Взгляд остановился на людском черепе, в глазницах которого плясали слишком уж живые тени.
– Ну и чем я вас обидел? Молчишь? – Изо рта вырвался тяжёлый вздох. – Ничего не даётся просто так, да, Даррик Саэль?..
Риторический вопрос, заданный самому себе, растворился в тишине и мерном потрескивании лучины, которая каким-то образом заглушала даже треск углей в жаровне у входа.
«Выбор между жизнью и смертью для меня очевиден. Но сопутствующие проблемы… да, из-за них мне придётся как следует всё обмозговать»…
Глава 7
– А Даррик – это редкое имя?
– Не сказал бы. Хотя… – Я качнул головой, не переставая растирать в широкой ступке очередную порцию какой-то травы. – … зависит от места. Моё имя пришло из Ровенантских регионов, и там Дарриков в достатке. Был когда-то давно такой человек, исследователь и изобретатель. Почти во всех городах Империи водопровод построен по его чертежам…
– Водопровод… – Задумчиво протянул Шор. – А, не важно. А твоё второе имя? Эль?
– Саэль. – В этот раз сдержать улыбку не получилось. – И это не второе имя, а фамилия. Обычно она есть только у знатных людей – тех, для кого важно отличать «своих» от «чужих» независимо от того, где они и с кем…
Объяснять что-то подростку из варварского племени было сложно, потому что несмотря на в основе своей единый язык, наречия «отщепенцев» севера с годами значительно изменились, и адаптироваться приходилось на ходу.
Иные предлоги, изменённые и порой забытые слова – Шор многого не знал, а объяснять каждый термин было не слишком эффективно там, где требовалось просто переброситься фразой-другой.
С Изидой такой проблемы не стояло в силу её почтенного возраста и огромного багажа опыта, за который, – и за странные способности, – её уважали даже в «не родном», как выяснилось, племени.
– Но я сам к знатным не имею никакого отношения. Просто в Ордене есть такое правило – если ребёнок попадает в обитель издалека, ему дают фамилию в зависимости от того, откуда его привели.
– Это удобно. Всегда понятно, кто твой соплеменник. – Констатировал Шор, вылавливая из котелка очередной лоскут прокипячёной ткани. – Особенно если у вас там и правда так много людей, как говорят…
– Как сказать… в обители кроме меня Саэлей не было. Моя «малая родина» находилась слишком уж далеко, и одарённых детей оттуда привозили в другие места. И у них, конечно же, были другие фамилии – в каждой обители с этим по-своему.
А раньше, до того, как магия Вейры сделала своё дело, вместе с ранами «исправив» и мою память, я об этом даже не задумывался. Знал, что такая фамилия, – Саэль, – для нашей обители уникальна, но не пытался выяснить подробности.
Было ли это влиянием печати, защищающей себя ото всех «факторов риска», или во время обучения мне просто и так было, чем заняться – не суть важно.
Результат этого эксперимента пары не в меру инициативных капелланов всё равно одинаков: я, фактически, рос, ничего не зная о своей настоящей семье. И искренне верил в то, что родные с радостью продали меня в Орден в один из голодных годов – так на расспросы о семье мне отвечали наставники, и я им верил.
«Благо, я хотя бы не проклинал тех, кто отдал меня в орден, как некоторые. Иначе было бы совсем неприятно…» – подумал я, пересыпая толчёные травы в очередной мешочек, уже седьмой по счёту за сегодня.
Работал я медленно, но и тело моё находилось очень далеко от пика своих возможностей. Раны сами по себе беспокоили не слишком сильно, но вот общее истощение не позволяло даже заикаться о том, чтобы вести нормальную жизнь.
Поэтому я в какой-то момент решил помогать Шору с его повседневными обязанностями, заключающимися, в основном, в подготовке расходников.
Повязки, травы, мази – всё то, что было необходимо для заботы о раненых.
А их в племени оказалось в достатке, потому что вопреки идущей войне, о масштабах которой я уже был наслышан, выжившие варвары из самых разных племён стекались сюда, под широкую длань вождя Ан-Нойда. Уж не знаю, каким образом им удавалось оставаться незамеченными, оставаясь на одном месте, но против фактов пойти было невозможно: племя росло, пусть приток этот и обеспечивался в основном женщинами, детьми и ранеными.
– Тогда это очень странно. – Шор задумался. Ненадолго, впрочем. – А вас в обители совсем не учили почитать духов?
Я хмыкнул:
– Нет. Нам рассказывали о том, что племена людей, некогда отколовшихся от Империи, через «духов» взаимодействуют с Потоком, но наша магическая доктрина подразумевает совсем другой подход. – Ещё один мешочек, полный трав, лёг в кучку других таких же. В руках уже осела приятная тяжесть, а дышать стало чуточку сложнее. Я приближался к своему нынешнему пределу. – Капелланы и маги полагаются на выверенные цепочки действий, контроль и предсказуемость магии. Опыт наших предков показал, что все остальные способы намного опаснее, и поэтому от них было решено отказаться…
Я замолчал, когда хлопнули тяжёлые полы шатра, и внутрь, отряхиваясь от снега, зашла Изида. За ней следом, недовольно сопя, ступил Нериад, пристально оглядевший всё ничуть не изменившееся убранство моего нынешнего пристанища, откуда меня выпускали лишь под сопровождением, и только для справления естественных надобностей и мытья.
С последним тут было особенно грустно, потому как у варваров само понятие гигиены находилось на совсем другом уровне, учитывающем реалии их кочевой жизни в вечно холодных пустошах.
– Общаетесь, мальчишки? – Изида окинула нас весёлым взглядом своих глаз, глубоко утопленных в старческой коже. – Как самочувствие Дар`рик?
– Всё лучше, Изида. – Я поднялся на ноги, отложив ступку и пест. Столов тут по понятным причинам не было, так что работали почти всегда сидя. – Шаман Нериад…
– Уже семь десятков зим Нериад. – Проворчал тот, скинув со спины прочную холщовую сумку. За считанные секунды оттуда была ловко извлечена пара небольших сосудов, наполненных всё той же мазью, воздействие которой так меня заинтересовало ранее. – На лежанку, имперец. И в последующие пару часов после нанесения мази не вставать. Сегодня это особенно важно…
– Из-за полнолуния? – Я вернулся на лежанку, устроившись в окружении черепов, которые уже не воспринимались как что-то из ряда вон.
Они стали просто очередным элементом интерьера, функциональность которых была для меня настолько же ясна, насколько и сокрыта.
Пристанища для духов Её – Смерти, аспекта, который, со слов варваров, помог мне победить и выжить.
«А за всякую помощь положено платить. Вот только это чертовски сложно сделать, находясь при смерти и более того – даже не зная о том, что тебе кто-то помог…» – подумал я, повернув голову так, чтобы видеть Нериада, Изиду и Шора.
– Очевидно, имперец. – Шаман откупорил первый сосуд, двумя пальцами зачерпнув мазь, служащую проводником для духов одного из самых жутких аспектов магии. – Сегодня духи близки к нам как никогда. Для тебя это значит, что к ночи они начнут с удвоенным рвением требовать своё. Ты окреп, имперец, но это не сказалось на связи души и тела. Поэтому тебе нужно помочь…
Я вздрогнул, когда Нериад начал наносить холодную мазь.
– Я давно хотел спросить. Её Духи ведь не могли прийти ко мне на помощь просто так, верно? И обычного человека, никак со Смертью не связанного, этот аспект магии может легко убить… – Я говорил осторожно, выверяя каждое слово так, чтобы не оскорбить и не спровоцировать шамана – одарённого, смотрящего на Поток и магию совсем иначе, чем учили меня. – Я чувствую, как Её духи воздействуют на моё тело. Но мне не ясны последствия. В Ордене магия представлена цельной, разделённой только на пути, а не аспекты…
– Не продолжай. Все мы знаем о том, насколько ограничена ваша магия, имперец. Хоть и надёжна… – Шаман скрипнул пальцами о глину банки, выгребая остатки. – Ты прав в том, что Её духи не приходят просто так. Нужна предрасположенность, и предрасположенность сильная, коей ты обладаешь с рождения. Иначе Её духи не помогли бы духу устоять в битве, а телу – продержаться достаточно долго.
Старик закашлялся, отвернувшись. Он и сам сильно болел уже не первую неделю, но не отдыхал, занимаясь бесконечным потоком раненых варваров, стягивающихся сюда, как говорил Шор, «со всей пустоши».
– Но ты задаёшь правильные вопросы, имперец. Её духи действительно оставляют следы, которых подобные тебе порой боятся больше смерти. Впрочем… – Он откупорил вторую банку. – … тебе нечего бояться. Загрязнить своё тело и душу можно или злонамеренной магией, или же чужой. Всё остальное растворится со временем, были бы силы. Ну а тебе силы не занимать, и Её аспект покинет тело за считанные недели, коли ты захочешь того.
– Это обнадёживает. – Я облегчённо выдохнул. – Но что насчёт предотвращения рецидива в будущем? Кхм… я имею в виду, что…
– Я прекрасно тебя понял, имперец. – Шаман громко фыркнул. – Изида научит тебя тому, как угождать духам. Но не надейся поставить их себе на службу, мальчишка. Этому учатся не за месяцы, а за годы. И самоучки долго не живут. Понял?
– Понял. – Я коротко кивнул. – И… благодарю.
– Тебе известно наше требование. Лучшей благодарностью станет, если ты не будешь с этим тянуть. Воины должны быть решительными… – Шаман нанёс на моё тело последнюю линию, завершив контур.
Мгновенно нахлынувшее ощущение жара и холода, смешивающихся воедино, отличалось от того, что было прежде. Присутствие чего-то чужеродного, пытающегося пробиться через эту окутывающую кожу пелену, было на целый порядок более явным, а намерения духов аспекта Смерти не отличались доброжелательностью.
Но слова Нериада не позволяли полностью сконцентрироваться на этом ощущении, требуя ответа.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь отделить физический дискомфорт от нависшей надо мной необходимости наконец согласиться и дать спасшим меня людям то, о чём они просят.
– Я помню об этом. И не могу отказать. – Мой голос прозвучал тише, чем мне бы хотелось. – Но я должен знать не только о том, что именно от меня требуется. Вы ведь говорите о ребёнке. Но кто будет матерью? Будет ли у неё выбор? И что будет с самим ребёнком после того, как я уйду?..
В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в жаровне. Шор замер с очередной кипой кипячёных тряпок в руках, а Изида продолжила старательно делать вид, что её это не касается.
Нериад, сполна насладившись этой паузой, тяжело выдохнул:
– В кои-то веки старая Изида оказалась права, и конкретные вопросы ты решился задать только мне. Что ж… – Он сцепил руки за спиной, выпрямившись. – Подходящая кандидатка для заключения этого союза уже есть, и да – у неё был выбор. А ребёнка мы воспитаем точно так же, как и любого другого соплеменника, имперец. Он будет обучен всему необходимому и, если на то будет воля духов, станет великим воином или шаманом. Твоя предрасположенность к столь редкому аспекту – великий дар…
«Значит, им всё-таки нужна сила, а «воля духов» здесь замешана постольку-поскольку» – вычленил я самое важное из то ли оговорки, то ли намеренно произнесённой фразы.
Всего лишь холодный расчёт, простой и понятный.
Им требовался редкий дар – аспект Смерти. И племя могло его получить… с моей помощью. Эта логика не была мне чужда, ведь Орден поступал практически так же, отбирая и воспитывая одарённых детей. Даже я сам был «продуктом» такого расчёта, возможно, даже менее лицеприятного…
Но сейчас, когда очередной виток этой повторяющейся раз за разом в разных ипостасях схемы вёл меня к постели незнакомой женщины, я испытывал лишь отвращение и гнев.
– Мне нужно поговорить с той, кого вы выбрали. – Решился я, признав, что и дальше откладывать не стоит. – И желательно в ближайшие дни.
Нериад обменялся взглядами с Изидой. Та почти незаметно кивнула.
– Так тому и быть. После полнолуния, ведь прежде тебе нужно пережить эту ночь, имперец. А для этого… – Он протянул руку к первому из черепов, и сизый дым, вытекая из пустых глазниц, устремился к потолку. Ощущение давления извне мгновенно ослабло, но на смену ему пришла глубокая, леденящая кровь усталость. – … тебе придётся уснуть. Духи сделают свою работу. А мы – свою…
Я не успел ни возразить, ни дёрнуться. Стремительно наступило забытье, в котором был только я – и пристальное внимание Её посланников…
***
– О, Трон! – Я страдальчески воззрился вверх, на низкие тучи, свинцовым ковром устлавшие весь небосвод от горизонта до горизонта. – За что ты так с моими теориями?! Я же почти расставил всё по своим местам!..
Несколько минут тому назад я был уверен в том, что затяжное пребывание в «прошлом» являлось не более, чем последствиями от резкого пробуждения заблокированных печатью воспоминаний. Последствиями, отягощёнными печальным состоянием тела и разума, полностью открытого Потоку… и, возможно, «работой» духов Смерти, которых я каким-то образом прогневал.
Это было логично, и прекрасно «билось» со всем тем, что я знал о магии.
А теперь я, потеряв сознание в шатре, открыл глаза в предместьях города, не узнать который было очень и очень сложно.
Визегельд. Монументальный и мрачный, окружённый высокими стенами, вдоль которых тянулись десятки и сотни трепещущих искр – пламени факелов и жаровен.
За распахнутыми настежь воротами виднелись сиротливо расположенные служебные здания, а через сами ворота, растянувшись на километр с небольшим, тянулась вереница имперских солдат.
Они шли вперёд под наздором весьма приметных капелланских фигур, и по одному лишь их внешнему виду можно было сказать, что идут они не на отдых, а на битву.
«Если предположить, что наша первая встреча с чуждыми не была случайной… да, заражение Визегельда может быть крайне масштабным. И тревога моя в его стенах на это недвусмысленно указывала. Но всё же…». – Я шагнул к ближайшему капеллану, попытавшись заглянуть ему в лицо, но иллюзорный, никак на меня не реагирующий мир точечно расплылся, спрятав все детали. – «В прошлом меня никак не могли сюда привезти, слишком далеко от обители и в противоположном Ровенантским регионам направлении. И по срокам не сходится. Так что же это тогда? Видение? Слишком детальное, слишком конкретное – они такими не бывают. Связь с роем? Если да, то это крайне паршиво».
Я мог бы многое почерпнуть из наблюдения за видением, но всюду, куда я устремлял свой взгляд, «реальность» плыла и растекалась густым желе, сохраняя форму, но лишаясь деталей…
Мне оставалось лишь смотреть за картиной в целом, глядя на то, как армия входит в город, а над стенами, клубясь, поднимаются столбы густого чёрного дыма.
И постепенно, минута за минутой, я подмечал всё больше незначительных на первый взгляд деталей, складывая всё это в нечто цельное, позволяющее точно сказать, что – да, это события не дней минувших, а вполне себе недавние, в пределах нескольких лет максимум.
Геральдика на знамёнах размывалась, но была узнаваема, а цвета на одеждах офицеров в точности соответствовали полкам ныне занимающих свои посты воевод северных регионов. Динамика пересменки знамён и цветов мне была известна из истории Империи, которую я в своё время зачитал до дыр на века вглубь, так что ошибки здесь быть не могло.
И ровно в тот момент, когда я утвердился в своём мнении, свинцовые тучи над Визегельдом закрутились воронкой, а контуры всего вокруг поплыли, словно чернила на попавшем под дождь пергаменте.
А когда «картина» стабилизировалась, вокруг высились наскоро возведённые укрепления, полные солдат, капелланов и магов. Бревенчатые пятиметровые стены окружали весь Визегельд по кругу, наглухо отрезая город от окружающего мира, а через сияющие голубым арки, миновать которые не было никакой возможности, под присмотром арбалетчиков, лучников и орденцев проводили людей.
Женщин и мужчин, стариков и детей, со скарбом и без. Пока арка продолжала светить голубым, вереница продолжала тянуться вперёд. Но стоило только свечению сменить цвет на бордовый, как в рядах орденцев начиналось движение, и человека, на которого реагировала арка, тут же уводили в сторону. И убивали, независимо от того, кем был заражённый.
Я не видел лиц – они были размазаны, как и всё остальное. Но вот атмосферу боли, тоски и ненависти ощущал отчётливо. Люди выполняли тяжёлую работу, убивая тех, кому не повезло оказаться заражёнными. Десятками, сотнями пускали под нож будущих марионеток роя…
Но иллюзорный мир Потока не позволил мне сполна «насладиться» этой картиной, изменив всё вновь.
И на этот раз не было никаких заградительных отрядов и армии, но был подозрительно тихий, кажущийся безжизенным город. Распахнутые настежь ворота, телеги, грузы – я видел всё это в опустошённой погонщиками чуждых деревне.
Только масштабы здесь были тысячекратно большие, а представить себе объём плоти, переработанной роем, я даже не пытался.
Всё вокруг менялось ещё не один, не два и не десять раз. Визегельд предавали огню, брали в осаду, перестраивали, осаждали снова – каждый сценарий в чём-то, да отличался. Это было будущее, которое сулил Империи гигантский рой, опасный не столько размерами, сколько шириной и глубиной подготовки, длившейся десятилетиями.
Визегельд ведь не был единственным городом, а сами чуждые, пользуясь слабостью Ордена, могли уйти на многие десятки дневных переходов вглубь оплота человечества. Где-то их, бесспорно, выявляли, но глядя на Визегельд-из-видений я сильно сомневался в том, что Орден мог эффективно предотвратить распространение заразы в мирное время.
«Да нас даже учили тому, как бороться с отдельными очагами, а не… с этим. Сотни тысяч тварей, пространства размером в несколько регионов, целые заражённые города…» – страшные мысли заставляли сжиматься всё нутро, подтачивая те столпы моей веры в Орден, которые ещё оставались.
Можно было сколь угодно часто морщиться при упоминании радикалов или консерваторов, считая их подходы опасными или неэффективными.
Но одно дело – когда неэффективность выражена чуть большими потерями или трудностями на границах. И совсем другое – когда неожиданно оказывается, что нелюди годами готовились к масштабной атаке, в то время как люди об этом даже не подозревали.