Капеллан: Цена Силы. Том II

– Возвращайся обратно, я скоро буду. – Приказал мужчина, первым делом двинувшись в закуток, оборудованный под склад.

Там он споро сменил неуставную, тёплую, покрытую сажей и грязью накидку на менее практичную, но аккуратную «парадную», и избавился от мешочка, набитого курительной смесью.

Ещё раз окинул себя пристальным взглядом, и только после этого вышел к постовым, дав отмашку двоим караульным. От стен они решили отлипнуть только при виде начальства, но провинность эта, как считал Карел, была простительной.

Особенно если учитывать то, что все они тут сидели безвылазно уже три недели.

И отнюдь не отдыхали, хоть им и очень этого хотелось.

Уже спустя пару минут глава караула вышел за ворота, одним своим появлением успокоив подчинённых, которых соседство с людьми Ордена откровенно пугало.

– Господа капелланы… – Склонив голову, мужчина мазнул взглядом по обуви гостей. Четыре пары увесистых, «неправильных» сапог, принадлежащих капелланам, и два десятка пар попроще – принадлежащих орденцам. – Прошу простить за задержку.

– Ничего страшного. Заскучать мы не успели, сотник. – Мужчина в латах и со шлемом под мышкой приветственно кивнул. – Как обстановка в черте города? Что-то необычное или примечательное?..

Карел сглотнул, стараясь не смотреть на одного из четвёрки, который, в отличие от товарищей, пытался выдать себя за обычного орденца – неодарённого воина, находящегося у Ордена на службе.

Одежда, снаряжение, место в отряде – учтено было всё. Но не обувь, на которую Карел навострился смотреть в первую очередь ещё будучи юнцом.

– Обстановка, господин капеллан… – Он заговорил неуверенно. – … так себе. Уже много дней так себе. Народ боится и злится, поднимает оружие против стражи и армии. Нелюдь хитро подстрекает тех, кому приходится хуже всего, а отлов тварей почти не приносит пользы. Восточные кварталы бедняков так и вовсе позавчера пришлось оцепить, силой согнав туда недовольных…

Карел, сам того не заметив, начал выкладывать всё как на духу.

Он любил Визегельд, свой родной город.

Любил вечерний шум на рыночных площадях, любил перестук кузнечных молотов, любил плывущий по улочкам рано поутру аромат свежеиспечённого хлеба.

Поэтому ему особенно больно было видеть, как всё начиналось и к чему привело теперь, по прошествии почти полутора месяцев с «первых ласточек» грядущей катастрофы.

Сначала – тревожная весть о том, что капелланы пустили под нож целую стаю каких-то нелюдей. Следом, спустя несколько дней – разбойники, давшие о себе знать в двух дневных переходах от города. Вырезали два каравана разом и, как потом выяснилось, специально «упустили» пару выживших.

Владетельный Лорд, едва прознав о случившемся, отправил за головами негодяев своих людей. Не стражу, а «гвардию», лучше снаряжённую и обученную. К каждому отряду даже капелланы из молодых присоединились, но помогло ли им это? Нет.

Сгинули все и так, что ни вестей, ни даже намёков об их судьбе узнать не удалось.

И на этом ничего не закончилось.

Недели не прошло, как в самом Визегельде вспыхнули пожары. Не один и не два, а десятки. И как ни бились огнеборцы, как ни потели сами горожане, тягая воду и сражаясь с пламенем, выгорело с полторы сотни зданий, включая продовольственные и не только склады.

Руины разгребали сутками напролёт, задействовав всех, кому по силам был столь тяжёлый труд. Во все стороны разослали закупочные команды – населению нужно было что-то есть, а львиная доля продуктов сгинула в огне.

Поджигателей, – а в том, что это был умышленный поджог не сомневался никто, – искали и находили. Среди горожан и мастеровых, среди стражи и торговцев, среди пришлых… замешаны оказались все слои общества. Особняком стояли лишь капелланы, и они же начали своё собственное расследование.

Спустя три дня по приказу Ордена все ворота Визегельда были закрыты, по следам недавно отбывших людей пустили конные отряды, возглавляемые капелланами, а к самому городу в срочном порядке стянули войска.

И только после начала первых, самых масштабных, кровавых и жестоких чисток народ прознал о том, что среди них обосновалась та самая погань, о которой они не так давно слышали: чуждые.

Мерзость давно и плотно обосновалась среди людей, пустив корни там, где, казалось, ничего нечеловеческого нет и быть не могло.

– … и самая большая беда, господин капеллан… – Карел понизил голос. – … что в «голове» неведомо что творится. Противоречивые приказы из комендатуры приходят чаще, чем сменяются посты. Мы-то ещё ладно, с ворот людей не дёргают, но те, кто в городе, больше из края в край носятся, чем что-то полезное делают. То им приказывают сгонять всех во внешние районы, под стены, то наоборот – гнать толпы в центр. А ведь это всё стычки, смерти… хаос, которым эти твари ублюдочные только рады воспользоваться. Как будто…

Он запнулся, впервые подняв глаза на капеллана в латах.

Тот был высок и широкоплеч, с угловатым лицом, прищуренными глазами и проницательным, цепким взглядом. Холодным таким, пробирающим до костей и разительно контрастирующим с общим добродушным выражением, застывшим на лице неподвижной восковой маской.

Были ли тому виной шрамы, выцветшей белёсой сеткой тянущиеся по лбу и вискам, или мужчина был таким сам по себе, но живой мимикой он похвастаться точно не мог.

– … как будто кто-то специально сеет хаос. – Всё-таки выдохнул Карел, застыв в ожидании… чего-то.

Гнева, насмешки, подтверждения своих предположений – сейчас, спустя недели в аду, он безропотно принял бы что угодно.

– У вас есть более конкретные предположения, сотник? – В разговор вступил второй капеллан, голос которого был тих, но вместе с тем отчётливо слышим. – Имена, должности, номера приказов, материальные свидетельства?

Мужчина качнул головой:

– Нет, господин капеллан. Нам тут не докладывают, кто принимает решение и что происходит в «голове» комендатуры. Да и подписи под приказами всегда разные. Но вы же для того и прибыли, чтобы всех проверить и наконец решить проблему, правда?..

Карелу докладывали о шевелениях в лагере военных, обосновавшихся вблизи города, и потому у него были все причины надеяться на лучшее. На то, что ожидание вот-вот подойдёт к концу. На то, что Орден наконец подготовил всё для финального удара по нелюдям в Визегельде.

– Именно так, сотник. Вызовите сюда всех офицеров, проверка будет начата с вас и ваших людей…

Карел, замешкавшись на пол-секунды, кивнул, тут же отдав соответствующий приказ всё ещё изображающему из себя столб вестовому.

Тот моментально исчез из виду, а спустя несколько минут наружу начали выходить офицеры. Как десятники, так и бывшие рядовые, которых за неимением лучшего пришлось наделять новыми полномочиями и обязанностями.

Десять человек, двадцать, тридцать, полсотни – толпа стремительно росла, потому что стражи на воротах было намного больше, чем обычно, в мирное время. И под началом сотника находилась не сотня, а почти половина тысячи бойцов со всеми вытекающими.

Наскоро собранная, не сработавшаяся, едва друг с другом знакомая орда юношей и мужчин при оружии, с семьями, запертыми в черте умирающего города – вот, кто нёс тут службу уже больше месяца.

– Ваши люди неважно выглядят. – Подметил капеллан-латник, сложив руки за спиной и наблюдая за тем, как его товарищи проверяют одного человека за другим.

Самих капелланов как-то резко тоже стало много больше прежнего. И произошло это точно после того, как проверили самого сотника, а уже он подтвердил, что все офицеры гарнизона «его» участка ворот явились на осмотр.

– Обстоятельства, господин капеллан. – Тихо выдохнул Карел. – Месяц дежурств, постоянные стычки, недостаток провианта и свободного времени. У всех там, за стенами, семьи, которые мы даже проведать не можем. Остаётся только весточки слать. Но хоть наших родных в центр перевезли, и то – хлеб.

– Ничего, сотник. Скоро это закончится. – Карел вздрогнул, когда на его плечо опустилась ладонь в латной рукавице. – Вы славно потрудились, сдержав заразу. Орден закончил чистки в предместьях города, так что остался только сам Визегельд. Наши братья и сёстры сейчас проверяют другие ворота, и как только всё будет готово – мы выдавим эту погань отсюда раз и навсегда.

– Это то, чего здесь ждал каждый, господин капеллан. – Честно признался мужчина. – Наши мечи в вашем распоряжении.

Капеллан усмехнулся:

– Знаю. Но вам отводится иная роль, сотник. Удержание периметра и пресечение любых попыток кого бы то ни было сбежать вовне. Женщины, дети, знать, да даже капелланы – никто не должен покинуть Визегельд без нашего разрешения и раньше, чем будет объявлено о гибели последнего выкидыша чуждых. – Капеллан замолчал на секунду, а после встрепенулся, словно опомнившись. – Официальные приказы будут выданы незадолго до начала операции и после того, как проверят всех ваших людей. Убедитесь, что тут присутствует каждый. Каждый, сотник, без исключений. Даже если кто-то у вас ушёл в самоволку, напился дрянного самогона или вообще пропал – вы обязаны об этом сообщить. Донесите эту мысль до своих офицеров.

Карел коротко кивнул, глядя за тем, как к капелланам присоединились маги, начавшие прямо посреди дороги устанавливать некую конструкцию, напоминающую арку.

Они соединяли её части, сцепляя их винтами и сплавляя магией в единое целое, но, как показалось мужчине, поддающееся разборке в случае нужды.

– Клянусь честью, господин капеллан, вам будет сообщено о каждом отсутствующем. Я лично проверю все отряды по спискам! – Мужчина мигом подобрался.

Ощущение того, что всё вот-вот закончится, сменилось чем-то иным. Чем-то, собравшим воедино оставшиеся силы, потребовавшиеся для последнего рывка.

– Мы рассчитываем на вас, сотник. – Капеллан одобрительно кивнул, и Карел двинулся обратно, к воротам.

Туда, где на стены уже поднимались отряды военных во главе с орденцами, контролирующими, чтобы наружу вышел весь рядовой состав гарнизона.

Препятствий им никто не чинил, потому как всех старших стражи предусмотрительно вызвали на проверку первыми. Процедура была отточена до совершенства на целях поменьше, так что здесь и сейчас всё проходило без сучка, без задоринки.

Маги смонтировали и запустили арку. Карел сверился со списками и своей памятью.

А капелланы и солдаты, образовав живой коридор, начали проверку, всех выявленных заражённых отводя в сторону.

Никто не сопротивлялся, потому что все недавно заражённые пока не принадлежали врагу ни душой, ни разумом, ни телом. Они искренне считали себя «чистыми», а на их судьбу указывали только неприметные, почти невидимые шрамы под одеждой, да реакция арки, безукоризненно выявляющая образования, сокрытые под кожей, мышцами и плотью.

– Господин капеллан, что с ними будет? С заражёнными? – Вернувшийся сотник был хмур, и стал ещё хмурее, заметив, как в сторону отводят недоумённо вращающего головой и пытающегося оправдаться молодого вестового.

Капеллан мигом вынырнул из своих мыслей и резко обернулся, открыл рот.

Закрыл его, втянув носом прохладный воздух:

– Начавшееся заражение невозможно прервать. Они будут умерщвлены. Их тела – преданы огню, а души – отправлены к Трону. – Голос вершителя людских судеб звучал размеренно и спокойно, хоть и с отголоском глубоко скрываемых эмоций.

Карел хотел возразить или сказать хоть что-то, но своевременно опомнился.

Любые слова будут бесполезны там, где Орден уже вынес свой вердикт.

Чужеродная напасть послужила причиной смерти сотен и тысяч ни в чём не повинных гражданских, а простой люд успел осознать то, что без Ордена все они обречены.

И пусть методы капелланов со стороны могли показаться жестокими и беспощадными, но они были действенными: пару дней как стало известно о том, что регион практически очищен, и самые крупные очаги заражения сохранились лишь в крупных городах.

Городах, до которых, наконец, добрались основные силы северных рубежей человечества.

– Я понимаю, господин капеллан. Но разве не должны они сопротивляться, раз уж нелюдь их заразила?.. – В мужчине говорило не любопытство, а отчаяние. Потому что глядя на тех, кого уводили прочь, он невольно проецировал это на своих родных, оставшихся за стенами Визегельда.

Да, их всех перевезли в центр города, охраняющийся не хуже иного замка. Но ведь охраняла их всё та же стража, в рядах которых сотник видел сейчас множество заражённых.

А если зараза коснулась тех, кто никуда не выходил без оружия и поодиночке, то насколько широко она могла распространиться среди беззащитных гражданских?..

– Сотник… – Капеллан тяжело вздохнул, обернувшись. – Порой поверхностное знание опаснее незнания, поэтому я просто не успею рассказать вам всего.

– Если держать людей в неведении, то нелюдей от этого меньше не станет… – Мужчина сглотнул вставший в горле ком. – … господин капеллан. Мы даже не знаем толком, с чем боремся и чего ожидать от этих тварей. Может, будь иначе, и мы бы давно справились с ними?

– Отнюдь. – Вопреки ожиданиям Карела, капеллан не продемонстрировал ни намёка на гнев. – Представьте себе крестьянина, который на словах объяснит знатному господину, как правильно выращивать пшеницу, как бороться с вредителями, как ухаживать за почвой, как пахать… много ли из того усвоит знатный господин, даже будь у него такое желание?

– Не думаю…

– Верно. Потому что на деле это сложная наука, кажущаяся чем-то простым. Такому не научишься за полчаса. Так и с чуждыми… но проблема куда шире. – Капеллан поймал взгляд сотника. – Если я расскажу вам всё, что знаю, то, возможно, здесь и сейчас вы и ваши люди действительно станете действовать эффективнее. Но после кризиса эти знания, «от самого капеллана», расползутся по Империи, непредсказуемо изменяясь. Получившуюся страшилку начнуть использовать люди, и мы получим очередную «охоту на ведьм», которая уже не раз лишала Империю травниц и знахарок, учёных людей и просто красивых от природы. Потому что повесить на человека ярлык легко и просто. А страх сделает остальное.

Капеллан поднял руку, похлопав Карела по плечу.

– Оставьте борьбу с нелюдью нам, сотник. А сами выполняйте свою работу достойно, и кризис будет преодолён. Потому что такова воля Трона.

– Такова воля Трона. Благодарю за объяснения, господин капеллан…

– Возвращайтесь к своим офицерам. Приказ вот-вот будет озвучен, и вы будете нужны там. – Капеллан вполне конкретно указал пальцем, где именно находится это «там». – Заодно подбодрите своих людей. Мы многого ждём от вас, сотник.

Мужчина ударил себя кулаком в грудь…

– Будет исполнено, господин капеллан!

… и вскоре присоединился к гарнизону, которому предстояло вернуться на свои посты, высвободив оттуда временно их подменивших солдат Имперской армии.

Вот-вот должна была начаться долгожданная чистка, одна из самых крупных и важных.

Не первая, но должная стать последней…