Архитектор Ловушек: Нулевой Горизонт

НЕЙТОН ПАТЧЕР

МОНОПОЛИЯ КОСТЕЙ:

ХОЗЯИН МЕРТВОЙ ИМПЕРИИ

Серия «Архитектор Ловушек» • Книга 1

Глава 1. Промышленная безопасность в мире магии

Перегретый пар при давлении в двести пятьдесят атмосфер не свистит. Он ревёт утробным, инфразвуковым гулом, от которого вибрируют не барабанные перепонки, а внутренние органы, вбивая печень в диафрагму. А еще перегретый пар абсолютно невидим. Струя с температурой за пятьсот градусов Цельсия выглядит как легкое, едва заметное марево — полупрозрачное дрожание воздуха, способное рассечь человека пополам быстрее, чем промышленная лазерная головка на раскроечном столе.

Матвей Рогов знал об этом лучше любого человека на третьем конвертерном блоке. Он знал об этом потому, что сам двадцать два года назад писал должностную инструкцию по локализации прорывов паропроводов высокого давления, а последние двенадцать лет в должности начальника службы автоматизации и производственного контроля вбивал этот регламент в головы молодых инженеров с методичностью гидравлического копра.

— Матвей Сергеевич! Клапан не сбрасывает! Закусило шток! — перекрывая низкочастотный вой, орал в рацию двадцатитрехлетний дежурный оператор Олег. Парень сидел на корточках за бронированным стеклом пульта управления, побелевшими пальцами сжимая пластиковый планшет. — Давление тридцать два мегапаскаля! Котёл-утилизатор идет в разгон! Автоматика сброшена в аварийный шатдаун, но физический привод молчит!

Матвей стоял на переходной галерее четвертого яруса. Под его тяжелыми ботинками с композитным подноском дрожала рифленая сталь настила. Защитные очки-хамелеоны запотели от тяжелого, едкого воздуха, пахнущего раскаленной окалиной, машинным маслом и запахом беды — сухим озоновым треском перегруженных кабельных трасс.

— Олег, дыши ровно, — голос Матвея прозвучал в эфире сухим щелчком, без единого признака паники. Паника — это нерасчетное увеличение энтропии, а энтропию Рогов ненавидел органически. — Какой идиот посадил байпас аварийной отсечки на общий контроллер?

— Подрядчики... при модернизации... в прошлом месяце... — заикаясь, выдавил парень.

— Понятно. Сэкономили три миллиона на независимом контуре безопасности. Премию главному инженеру посмертно, — Матвей сплюнул под ноги и взглянул вниз.

В пролете между третьим и вторым ярусами металась смена: шесть человек, включая практикантов, пытались пробиться к аварийному шлюзу «Б». Но шлюз заблокировало: умная система пожаротушения, лишившись половины сигналов от сгоревших датчиков, посчитала лестничный марш зоной гарантированного поражения и опустила тяжелую огнеупорную штору. Люди оказались заперты в стальном мешке объемом в сорок тысяч кубометров прямо под пятисоттонным корпусом котла, в водяных экранах которого уже начинался кавитационный кошмар.

Если котел лопнет — это будет не хлопок. Это будет объемная детонация с тротиловым эквивалентом небольшой тактической боеголовки. Шестерых внизу просто сотрет в биомассу ударной волной и сваренным за миллисекунды паром.

— Олег, — негромко сказал Матвей, расстегивая тяжелую брезентовую куртку со светоотражающими полосами, чтобы не сковывала движения. — Слушай протокол. Вырубай питание третьего распределительного щита. Напрямую, рубильником с маркировкой ноль-четыре.

— Но там же дуговой разряд может быть!

— Вырубай, я сказал. А потом объявляй общую эвакуацию сектора.

— А вы?!

— А я пойду и познакомлю шток байпасного клапана с советским накидным ключом на сорок шесть.

Он снял с пояса тяжелый, потемневший от времени и смазки инструментальный ключ — верного спутника, прошедшего с ним сотни планово-предупредительных ремонтов. Разводные новомодные ключи Матвей презирал: люфтят в самый ответственный момент. Только цельнокованая хромованадиевая сталь.

Он не бежал, чтобы не оступиться на скользком от конденсата железе. Шаг — фиксация стопы — перенос центра тяжести. Промышленный альпинизм и техника безопасности первого класса. Жар нарастал с каждым метром: температура вокруг клапанного узла перевалила за восемьдесят. Легкие обжигало сухим, стеклянным воздухом.

Вот он — узел редуцирования. Массивный стальной нарост, обмотанный потрескавшейся базальтовой термоизоляцией. Электропривод немецкого сервомотора дымился — микросхемы внутри расплавились в ядовитую зеленую кашицу. Механический маховик ручного дублера перекосило. Шток клапана заклинило намертво, перекосив в направляющих втулках из-за термического расширения.

Снизу донеслись глухие удары: рабочие пытались ломами отжать заклинившую штору эвакуационного шлюза. У них оставалось не больше двух минут до гидроудара.

— Проектировщики криворукие, — сквозь зубы процедил Матвей, забрасывая зев ключа на шестигранный оголовок штока. — Ну кто... делает... такую конусность... без теплового зазора?!

Он навалился всем весом, чувствуя, как через термостойкие краги пробивается яростный, обдирающий кожу жар. Металл скрипнул. Шток сидел мертво.

Матвей уперся ботинком в несущую двутавровую балку, выпрямил спину, распределяя нагрузку на мышцы ног и таза, чтобы не сорвать поясницу — рефлекс въелся в кости за тридцать лет на заводах, — и рванул.

Раз. Два.

Сталь застонала. Внутри клапана что-то лопнуло с сухим щелчком перегруженного торсиона. Маховик провернулся на четверть оборота, затем еще на полоборота.

По трубам прошел сокрушительный свист. Давление нашло выход в резервную дренажную линию, сбрасывая перегретую массу в охладительный бассейн далеко за пределами цеха. Внизу раздался гул распахнувшейся пневматики — автоматика наконец получила сигнал о падении критического давления и подняла аварийную штору. Люди хлынули в спасительный бетонный створ.

— Ушли... — пробормотал Матвей, чувствуя, как пот заливает глаза, разъедая веки.

Он уже собирался сделать шаг назад, закрепить страховочный карабин на леере и начать спуск, когда услышал звук. Тонкий, стеклянный звон, похожий на треск лопающегося бокала под пальцами великана.

Фланцевое соединение прямо над его головой не выдержало гидравлического удара. Четыре шпильки из легированной стали срезало срезывающим усилием, будто сделаны они были из сырого теста.

Матвей даже не успел зажмуриться. Невидимый клинок пятисотградусного пара толщиной с бревно ударил в металлоконструкции яруса, обращая стальные перила в расплавленные брызги, а человеческое тело — в обугленный росчерк на фоне ослепительно белого технического тумана.

Боли не было. Нервная система человека просто не обладает достаточной пропускной способностью, чтобы передать в мозг импульс от тотального термического разрушения на клеточном уровне.

Была вспышка. Был звук разорвавшегося мира.

И наступила бесконечная, идеально откалиброванная пустота.

***

[Внимание: Фиксация прекращения биологической активности органического носителя.]

[Идентификатор сознания: Рогов Матвей Сергеевич, 44 года, ведущий специалист технологического аудита и отказоустойчивости.]

[Коэффициент структурной воли: 8.94 / 10 (Аномально высокий. Подавление панического паттерна в терминальной фазе).]

[Производится трансфер сущности в Единый Континуум Системы...]

Матвей не открывал глаз, потому что глаз у него не было. Было лишь чистое, концентрированное сознание, парящее посреди колоссального информационного пространства.

Вокруг него клубился не туман и не тьма. Это была бесконечная, уходящая в сингулярность кристаллическая решетка, сотканная из бирюзовых, золотых и багровых линий. По этим линиям непрерывным потоком неслись миллиарды светящихся сфер — человеческие души, осколки чужих разумов, фрагменты миров.

В уши (или в то, что теперь их заменяло) ударил многоголосый гул. Это были миллионы голосов, кричащих в восторге, ужасе и эйфории.

Прямо перед внутренним взором Матвея развернулся колоссальный интерфейс. Он напоминал экраны лучших систем SCADA, только помноженные на бесконечность и оформленные с каким-то варварским, барочным пафосом. Золоченые виньетки, пульсирующие руны, огненные буквы, обещающие невероятную мощь.

— Добро пожаловать на Распределение Ролей, Инициат! — прогремел голос, модулированный так, будто диктор пытался одновременно озвучить блокбастер и продать абонемент в фитнес-клуб. — Твой прежний мир пал жертвой собственной хрупкости! Великая Система открывает Врата Возвышения! Выбирай свой Путь! Стань героем, чье имя высекут на звездах!

Перед Матвеем вспыхнули витрины так называемых «Базовых Архетипов».

[Сияющий Паладин Рассвета] — «Несокрушимый щит веры! Твоя броня отразит ярость драконов, а твой клинок испепелит нечестивых!»

(Выбрано пользователями: 412,891 за последние 10 минут).

[Архимаг Пустоты] — «Повелевай первородными стихиями! Сжигай армии одним словом! Твой интеллект станет мерилом реальности!»

(Выбрано пользователями: 689,120 за последние 10 минут).

[Теневой Жнец] — «Смерть из ниоткуда! Критические удары, игнорирование брони, танец клинков в ночи!»

(Выбрано пользователями: 914,050 за последние 10 минут).

Матвей смотрел на эти сияющие транспаранты с холодным, брезгливым выражением лица старого производственника, которому маркетологи пытаются всучить китайский сварочный аппарат в корпусе от европейского бренда.

— Так, — мысленно произнес он. — А где спецификация?

— Что, Инициат? — сбился пафосный голос Системы.

— Спецификация где, я спрашиваю? — Матвей сфокусировал волю, нащупывая границы интерфейса. — У любого агрегата, механизма или процесса должен быть технический паспорт. Где эксплуатационные ограничения? Где коэффициенты износа? Где среднее время наработки на отказ?

— Выбирай свой великий Класс, смертный! Мощь ждет тебя! Огонь и сталь...

— Отставить огонь и сталь. Развернуть подробный лог параметров архетипа «Архимаг Пустоты».

Интерфейс неохотно дрогнул, подчиняясь прямому волевому запросу высокого ранга структурной воли. Золотые завитушки исчезли, уступив место сухим цифрам:

[Архимаг Пустоты:

- Базовый запас маны: 1500 ед.

- Потребление маны заклинанием ранга 1: 450 ед.

- Скорость естественной регенерации: 1.2 ед./сек.

- Броня: Тканевый покров (сопротивление физическому урону: 2-4%).

- Время произнесения заклинания разрушения: 4.8 секунды.

- Защита от прерывания каста: Отсутствует.

- Резервирование энергетических каналов: Не предусмотрено.

- Вероятность внезапной смерти от удара ржавым кинжалом в спину при отсутствии прикрытия: 94.7%.]

— Прекрасно, — холодно резюмировал Матвей. — Типичный проект с нулевым резервированием и чудовищными эксплуатационными расходами. Три выстрела — и аппарат встает на аварийное охлаждение на двадцать минут, при этом любая случайная помеха выводит систему из строя с летальным исходом для оператора. И туда ломанулись почти семьсот тысяч человек? Вы вообще проводите первичный инструктаж по охране труда перед отправкой личного состава на объекты?!

Система замолчала. Мерцающие руны слегка потускнели, словно искусственный интеллект континуума пытался переварить формулировку.

— А теперь покажите мне Паладина, — потребовал Рогов.

[Сияющий Паладин:

- Затраты выносливости на перемещение в броне: 18 ед./сек.

- Тепловой баланс носителя: Перегрев через 180 секунд интенсивного боя.

- Масса полного доспеха: 48 кг.

- Зависимость от внешнего источника благодати: 100% (при потере связи с эгрегором эффективность падает на 89%).

- Риск отказа суставов при падении в грязь: Высокий.]

— Монопольная зависимость от внешнего поставщика энергии без возможности автономной работы, чудовищная масса, приводящая к усталостному разрушению биологической ходовой части, — Матвей покачал бы головой, будь у него шея. — Брак. Чистейший технологический брак. Кто у вас проектировал эти классы? Маркетологи из отдела продаж? Где нормальные инженерные специальности?

— Данные ветки являются маргинальными и не рекомендуются для широкого круга Инициатов... — механически отозвался голос.

— Открыть полный каталог. Применить фильтры: автономность, физическое воздействие через законы сохранения импульса, устойчивость к сбоям внешней среды, работа с фортификацией и локализацией угроз. Скрыть рекламные баннеры.

Пространство перед Матвеем дернулось. Яркие цвета погасли. Исчезли золотые сияния, ангельские крылья и горящие черепа. Вместо них развернулась бесконечная серая таблица с миллионами строк, скрытых под тегом «Низкая популярность / Технический протокол».

Матвей начал скроллить.

Строка за строкой. Сотни вариантов отбрасывались за считанные секунды: алхимики-браговары (нестабильный химсостав реактивов, риск отравления парами), зачарователи амулетов (слишком долгий цикл окупаемости инвестиций), големостроители (дефицит сырья на начальных этапах).

И вдруг его взгляд зацепился за узкую ветку, мерцавшую тусклым, темно-медным цветом вороненой стали.

[Скрытый класс: Мастер Инженерных Ловушек / Механик Аномалий]

[Категория: Архитектура замкнутых пространств / Защита критической инфраструктуры.]

[Популярность среди Инициатов: 0.0004%.]

[Ограничения: Прямой магический урон равен нулю. Владение атакующими заклинаниями заблокировано. Наступательный потенциал в открытом поле снижен на 92%.]

[Преимущества:

- Доступ к материаловедению Системы и расчету предельных нагрузок.

- Навык управления локальными гравитационными и кинетическими аномалиями.

- Способность трансформировать элементы окружающей среды в средства перераспределения кинетической энергии.

- Масштабируемость созданных контуров.

- Инструментальный резонанс: повышение прочности и точности конструкций при использовании измерительных приборов.]

[Предупреждение Системы: Данный класс требует колоссального объема ручных расчетов, постоянной инженерной подготовки местности и имеет экстремально высокий уровень летальности на начальном этапе при контакте с мобильным противником.]

Матвей усмехнулся. Впервые за все время после взрыва паропровода на его невидимом лице проступило выражение искреннего профессионального удовлетворения.

«Прямой урон равен нулю? Отлично. Значит, мне не нужно жечь собственные каналы маны и зависеть от благодати выдуманных богов. Локальные гравитационные аномалии? Это же готовый, абсолютно бесплатный источник потенциальной энергии! А закон всемирного тяготения и кинетическая энергия падающего гранитного монолита работают всегда, независимо от того, верит в них противник или читает молитву».

— Подтверждаю выбор, — четко произнес Матвей.

— Внимание! — голос Системы утратил пафос, в нем прорезались тревожные нотки системного оповещения. — Класс «Мастер Инженерных Ловушек / Механик Аномалий» не имеет стартового набора боевого снаряжения! Вы будете распределены в сектор с дефицитом ресурсов! Вы уверены?

— Подтверждаю, — отрезал Рогов. — И заверните с собой нормальный штангенциркуль. Если выдадите китайский с люфтом нониуса — подам рекламацию в ваш центральный серверат.

[Принято решение пользователя.]

[Инициализация процесса материализации.]

[Присвоение класса: Мастер Инженерных Ловушек.]

[Генерация физического тела по базовой матрице с оптимизацией моторики мелких суставов.]

[Определение точки входа...]

[Ошибка маршрутизации! Кластер перегружен потоком «Паладинов» и «Магов». Свободный слот обнаружен в аварийном секторе.]

[Локация: Заброшенное подземелье «Медвежья Щель».]

[Телепортация через 3... 2... 1...]

***

Гравитация вернулась не как абстрактное понятие, а как жесткий, бескомпромиссный удар сырого каменного пола по ребрам и коленям.

Матвей шумно втянул воздух. Легкие обожгло холодом. Воздух был отвратительным: тяжелым, влажным, с отчетливой концентрацией сероводорода порядка трех десятых процента (выше ПДК, но пока не смертельно), запахом прелых грибов, мышиного помета и застарелой, полусгнившей органики.

— Так, — прохрипел он, поднимаясь на четвереньки.

Первое действие — самодиагностика. Пальцы рук: десять, чувствительность в норме, мелкая моторика сохранена. Суставы: колени щелкают, но связки целы. Возраст тела ощущался примерно на тридцать два — тридцать пять лет: самый рабочий возраст, когда юношеская дурь уже выветрилась, а артроз еще не начал превращать суставы в барометр перед дождем. Одежда: грубые холщовые штаны, простая льняная рубаха, плотная кожаная безрукавка с карманами под инструмент и грубые юфтевые сапоги на толстой подошве. Никаких лат. Никаких сверкающих шелковых мантий.

Перед глазами мягко запульсировали строчки системного отчета:

[Логи Системы:]

[Получен класс: Мастер Инженерных Ловушек (Ранг 0 / Инициация).]

[Текущий уровень: 1. Опыт: 0 / 1000.]

[Локация: Заброшенное подземелье «Медвежья Щель» (Категория: Деградировавший природно-карстовый комплекс).]

[Статус ядра подземелья: Повреждено (12% целостности).]

[Критический сбой: Магический контур ядра разгерметизирован. Скорость деградации: 0.15% в час. До полного коллапса локации и схлопывания пространственного кармана осталось: 78 часов.]

[Пассивный навык разблокирован: «Взгляд Конструктора» (Позволяет видеть векторы механических напряжений, скрытые дефекты материалов и эпюры распределения веса).]

[Стартовое имущество материализовано в Личном Хранилище.]

Матвей сфокусировал взгляд.

Мир вокруг словно покрылся тонкой зеленоватой сеткой, как на экранах старых векторных осциллографов. Он находился в циклопическом естественном зале с полуобрушенными сводами. Высота потолка достигала двенадцати метров. Сверху свисали сталактиты, но «Взгляд Конструктора» мгновенно подсветил их основания тревожным красным пунктиром: трещины термического скола, усталость известняка, критический угол наклона. Один хороший резонансный удар снизу — и эти тридцатитонные каменные сосульки рухнут вниз, перемолов всё живое.

В центре зала, на полуразрушенном каменном постаменте, парило то, что Система назвала ядром.

Это был кристалл размером с хороший кислородный баллон, когда-то, видимо, граненый и безупречный. Сейчас он больше напоминал перекаленный стеклянный изолятор, по которому ударили кувалдой. Глубокие трещины рассекали его сердцевину, и из этих разломов толчками, похожими на пульсацию перебитой артерии, выплескивался лазурный туман — сырая, неструктурированная мана. Она стекала по постаменту, шипела на сыром полу и испарялась в вентиляционные расщелины.

— Двенадцать процентов, говорите? — пробормотал Матвей, подходя ближе и не прикасаясь к кристаллу руками. — Это не двенадцать процентов. Это режим аварийной кавитации с нарушением герметичности рубашки охлаждения. Еще трое суток — и кристалл выгорит до состояния шлака, а этот потолок похоронит всё к чертовой матери.

Он огляделся по сторонам.

Картина вокруг вызывала у любого нормального инженера глухое бешенство. Повсюду валялся мусор: полусгнившие деревянные крепи шахтного типа, поставленные явно без расчета на горное давление, ржавые обломки кирок, поломанные лопаты, пустые глиняные черепки и кости. Очень много костей. В основном мелких, явно принадлежавших каким-то гуманоидам ростом не выше метра с кривыми берцовыми костями, но попадались и массивные черепа с явными признаками тупой травмы черепа.

— Бардак, — вынес вердикт Матвей. — Захламленность эвакуационных путей третьей категории. Не подземелье, а несанкционированная свалка металлолома и биоотходов.

Он мысленно открыл интерфейс своего Личного Хранилища. Объем был скромным — всего один кубический метр. Никаких мечей-кладенцов, никаких свитков с огненными шарами.

Матвей потянулся внутрь и бережно извлек на свет предметы.

Первый — плоская коробка из мореного дуба с бронзовыми защелками. Внутри, на выцветшем бархате, покоилась стандартная логарифмическая линейка длиной в двадцать пять сантиметров, изготовленная из тяжелого белого сплава с тончайшей лазерной (или магической?) гравировкой делений. Рядом лежал строительный уровень в латунном корпусе со спиртовой колбой, заполненной ярко-зеленой жидкостью с идеально круглым пузырьком воздуха, массивный штангенциркуль с глубиномером, закаленная чертилка по камню и моток тонкой, почти невидимой проволоки.

Матвей поднес проволоку к глазам:

[Струна из жил пещерной многоножки (армированная). Предел прочности на разрыв: 650 МПа. Коэффициент линейного растяжения: 0.002. Идеальный проводник кинетического импульса.]

— Ну вот. С этим уже можно работать, — Матвей с щелчком задвинул штангенциркуль. — Это не заклинание «Огненная буря», которое еще неизвестно как себя поведет при сквозняке. Это точный измерительный инструмент.

В этот момент глухой акустический профиль пещеры изменился.

До слуха Матвея донесся звук. Не громкий, но характерный. Шарканье множества кривых ног, сопровождаемое глухим металлическим перестуком и гортанным, мерзким клекотом.

Звук шел из главного входного штрека — естественной расселины шириной около трех метров, соединявшей ядровый зал с внешней поверхностью.

Рогов мгновенно пригнулся, уйдя в тень обрушенной колонны. Активированный «Взгляд Конструктора» услужливо пробил полумрак коридора, прорисовывая тепловые и кинетические силуэты.

Дистанция — сто сорок метров.

Количество целей — семь.

Скорость сближения — 1.2 метра в секунду (осторожный поисковый шаг).

Масса индивидуальной единицы — от двадцати пяти до сорока килограммов.

Вооружение — колюще-рубящее кустарного производства, коррозия металла свыше сорока процентов.

[Гоблины-мародеры (Низшая падальная стая)]

[Уровень: 2-3.]

[Характеристика: Трусливы, прожорливы, обладают инфракрасным зрением. Цель: разграбление деградирующего ядра, сбор костного остатка и цветного лома.]

— Мародеры, значит, — прошептал Матвей. — Несанкционированное проникновение на охраняемый производственный объект группы лиц без касок, спецодежды и нарядов-допусков на огневые и газоопасные работы.

Он взглянул на таймер до коллапса ядра. Времени на возведение железобетонного ДОТа у него не было. Вступать с семью тварями в рукопашную схватку, имея в руках лишь латунный уровень и логарифмическую линейку — верный способ проверить, насколько быстро желудочный сок гоблинов растворяет человеческие ткани.

Значит, инженерное решение. Быстрое, дешевое, из говна и палок, но с трехкратным запасом прочности по нагрузке.

Матвей метнулся к входному створу коридора.

Коридор представлял собой классический эрозионный разлом в базальтовой толще. Уклон в сторону зала составлял ровно четырнадцать градусов — Матвей определил это на глаз, но тут же приложил латунный уровень к полу, подтверждая: четырнадцать градусов тридцать минут. Влажность сто процентов, коэффициент трения скольжения по мокрому глинистому сланцу — не более 0.18. Практически ледяной каток, если правильно приложить импульс.

А над головой...

Матвей задрал голову. В восьми метрах над наклонным полом коридора висела так называемая «ложная кровля» — пласт песчаника толщиной в полметра, подпертый сгнившими деревянными стойками. Стойки прогнулись, на них давил сводчатый блок весом около трех с половиной тонн. «Взгляд Конструктора» окрасил несущий деревянный костыль ядовито-малиновым цветом: критическое напряжение волокон на изгиб. Держится на честном слове и поверхностном натяжении плесени.

— Итак, господа мародеры, — Матвей вынул из кармана логарифмическую линейку, быстро сместил внутреннюю рамку с визиром, сопоставляя шкалу синусов с расчетной массой песчаника. — Входные параметры задачи: масса блока — 3600 килограммов. Высота падения — 7.8 метра. Ускорение свободного падения в этом пространственном кармане... — он уронил мелкий камешек, засекая время падения по внутреннему счетчику, — около 9.6 м/с². Потенциальная энергия блока на подвесе: Е равно m-g-h... Порядка двухсот семидесяти килоджоулей. Это эквивалентно попаданию бронебойного снаряда танковой пушки времен Второй мировой.

Но просто уронить камень — глупо. Камень упадет один раз, придавит парочку, остальные разбегутся и закидают его копьями из темноты.