Хирург Искажений: Нулевой Разрез
- -
- 100%
- +
— Спаси его! — командир внезапно рухнул перед Артуром на одно колено, забыв про свой колоссальный молот и недавнюю спесь. В глазах матерого головореза стоял первобытный ужас. — Сделай что-нибудь! Сделай, слышишь?! Я все отдам! Все трофеи за рейд! Золото, камни душ, снарягу! Только не дай ему разорваться!
— Назад, — коротко приказал Артур, и на этот раз в его голосе было столько непререкаемой тяжести, что двухметровый берсерк подчинился рефлекторно, отползая в сторону.
Воронов стремительно шагнул к столу.
Его пальцы двигались с точностью отлаженного швейцарского механизма. Ни тени сомнения. Ни капли страха перед пульсирующей биологической бомбой, готовой взорваться фонтаном ядовитой слизи прямо ему в лицо.
— Перчатки: эфирный изолятор, — прошептал Артур.
Тонкая пленка голубоватого света обтянула его кисти до самых локтей.
— Расширить зону Асептики. Мощность: сто процентов.
Белый купол вокруг операционного поля уплотнился, превращаясь в жесткую полусферу, отрезавшую Артура и умирающего гиганта от ошарашенных наемников.
— Ты же сказал... ты сказал, он мясник! — дрожащими губами прошептал один из мечников, обращаясь к командиру. — Что он делает?! Он же без молитвы к нему лезет!
— Молчать, тварь! — прорычал рыжий, не отрывая взгляда от хирурга. — Смотри... просто смотри...
Артур не слушал их шепота. Для него мир сузился до операционного поля размером сорок на сорок сантиметров.
*[Таймер: 00:18... 00:17...]*
— Пациент в состоянии клинической смерти. Асистолия. Начинаем экстренную торакотомию, — вслух проговорил Воронов.
В его правой руке луч пространственного скальпеля сократился до трех сантиметров, приобретя форму ультратонкого лезвия с обратным изгибом.
Взмах.
Хирург не стал расстегивать или пилить смятую кирасу. Пространственный разрез прошел сквозь закаленную сталь доспеха так же легко, как сквозь подтаявшее сливочное масло. Металл распался надвое, обнажив чудовищно деформированную, натянутую грудную клетку.
Второй взмах — точнейший, выверенный до долей миллиметра разрез по краю раздувшегося фиолетового волдыря.
— Вскрытие очага.
Из раны с диким шипением вырвался столб зловонного фиолетового газа под давлением в несколько атмосфер. Но он не коснулся лица врача — белый купол Асептики мгновенно сжег токсичные испарения, превратив их в безобидную серую пыль.
Артур погрузил левую руку, защищенную эфирным полем, прямо в зияющую рану.
Берсерки за куполом дружно ахнули, кто-то из них схватился за рукоять меча, но замер, парализованный открывшимся зрелищем. Человек в серой тунике с абсолютным хладнокровием копался во внутренностях их командира так, словно перебирал шестеренки в сломанных часах.
— Фиксация паразитарного узла, — пальцы Воронова нащупали склизкое, извивающееся ядро мутации, оплетшее корень левого легкого. — Зажим.
В воздухе материализовался фантомный хирургический зажим из чистой маны, намертво перекрывая питающий сосуд твари.
— Скальпель: режим деструкции искажения.
Голубой луч вспыхнул ослепительным сапфировым светом.
Артур совершил три молниеносных, ювелирных круговых движения внутри раневого канала. Пространственное лезвие отсекало щупальца паразита в микронах от бьющейся в судорогах легочной артерии. Одно неверное движение — и массивное кровотечение залило бы операционное поле за четыре секунды, оставив пациента без шансов. Но рука хирурга высшей категории не дрожала никогда.
Резкий рывок — и Артур выдернул из грудной клетки Грогги пульсирующий фиолетовый ком размером с дыню, покрытый шипами и слепыми отростками.
— Утилизация патологического материала, — Воронов небрежно отшвырнул тварь к границе барьера.
Едва коснувшись белого силового поля, паразит взвизгнул на ультразвуковой частоте и рассыпался прахом, не выдержав абсолютной стерильности пространства.
*[Паразитарный узел удален]*
*[Критическая угроза детонации устранена]*
*[Внимание: Остановка сердца. Фибрилляция желудочков]*
*[HP: 0%... Клиническая смерть]*
— Рано расслабляться, коллега, — сквозь зубы бросил Артур самому себе. — Прямой массаж миокарда.
Он не стал использовать дефибриллятор — в этом мире его не существовало, а электрические заклинания могли окончательно сжечь проводящие пути сердца. Вместо этого Воронов ввел пальцы правой руки прямо в перикардиальную полость, сомкнув их на остановившейся сердечной мышце берсерка.
Ритмичное, мощное сжатие.
Раз.
Два.
Три.
Мана Воронова, трансформированная через интерфейс навыка «Хирург Искажений», тончайшими импульсами потекла сквозь его ладонь прямо в узлы синусового ритма раненого. Это было не слепое исцеление богов, заливающее рану грубой энергией. Это была точечная деполяризация мембран. Искусственный водитель ритма, созданный волей и разумом врача.
Четыре.
Пять.
Под пальцами Артура мертвое, тяжелое сердце гиганта внезапно дрогнуло.
Сократилось самостоятельно. Неуверенно, слабо.
Затем последовал второй толчок — мощнее, глубже.
И наконец — тяжелый, сокрушительный удар, отозвавшийся пульсацией во всем теле поверженного воина.
Грогги судорожно, со свистом втянул воздух через окровавленные губы. Его грудная клетка резко поднялась и опустилась. Воздух со свистом пошел в расправленное левое легкое.
*[Сердечная деятельность восстановлена]*
*[Синусовый ритм: 84 уд/мин. Стабильный]*
*[HP: 1% -> 5% -> 8% (Стабилизация)]*
*[Статус: Глубокий наркотический сон. Угроза жизни временно купирована]*
Артур плавно извлек окровавленную руку из раны.
Взяв со стола изогнутую иглу с прочной шелковой нитью, насыщенной антисептическим составом, он за считанные секунды наложил непрерывный шов по Ревердену на мышечный каркас, оставив в нижнем углу раны тонкую дренажную трубку из полого стебля целебного тростника для оттока серозного экссудата.
Никакой магии. Чистое мастерство военно-полевой хирургии.
Завязав последний узел, Артур щелкнул пальцами, обрезая нить коротким микролучам скальпеля, и наложил сверху плотную давящую повязку, пропитанную обеззараживающим зельем из несессера.
Белый купол Асептики медленно растаял в воздухе.
В лазарете повисла гробовая, звенящая тишина. Единственными звуками были ровное, глубокое дыхание спящего Грогги и тихий стук капель конденсата за порогом.
Трое выживших бойцов «Кровавого Топора» стояли, вжавшись спинами в противоположную стену. Их глаза были круглыми, лица — белее мела. Они смотрели на Артура так, словно перед ними стоял не человек, а древний архидемон, способный вырывать живые сердца, приковывать смерть к камню и зашивать саму ткань бытия обычной кривой иглой.
Командир отряда медленно опустил руки. Его челюсть мелко подрагивала.
— Он... он дышит? — хриплым, сорванным шепотом выдавил рыжий гигант, боясь сделать даже шаг к доскам. — Ты... ты вытащил из него скверну голыми руками? Без молитвы?..
Артур Воронов медленно вытер окровавленные пальцы куском чистой льняной ветоши. Его движения были неторопливыми, методичными, исполненными абсолютного превосходства профессионала над невежественной толпой.
Он бросил пропитанную черной сукровицей ткань в каменную урну у входа, аккуратно уложил инструменты обратно в ячейки несессера и лишь затем повернулся к командиру наемников.
Холодный, тяжелый взгляд серых глаз хирурга пригвоздил двухметрового берсерка к месту лучше любого парализующего заклинания.
— Пульс семьдесят восемь. Давление в пределах нижней нормы. Он будет жить, если ваши тупые головы не додумаются напоить его элем или снова облить божественной благодатью до снятия дренажа, — сухо, чеканя каждое слово, произнес Артур.
Он подошел вплотную к застывшему командиру. Тот невольно втянул голову в плечи, хотя был вдвое шире Воронова в плечах.
— А теперь слушай меня внимательно, громила, — тихо, но так, что каждое слово отдавалось звоном в ушах наемников, сказал хирург. — Ты можешь верить в своих богов, можешь молиться хоть восходящему солнцу, хоть лунной заднице. Ты можешь тратить тысячи золотых на пергаменты, которые выжигают легкие твоих солдат. Но запомни раз и навсегда: пока ты находишься в моем лазарете, единственный, кто решает, кому жить, а кому сдохнуть — это я.
Артур указал острием незажженного скальпеля на грудь рыжего:
— И если ты еще хоть раз назовешь меня «мясником» или посмеешь толкнуть врача под руку во время операции... я вскрою твою грудную клетку без анестезии, просто чтобы посмотреть, есть ли у тебя под ребрами хоть капля мозгов. Вопросы есть?
Рыжий командир гильдии «Кровавый Топор» — ветеран трех десятков штурмов, человек, в одиночку валивший пещерных медведей — судорожно сглотнул ком в горле и медленно, с трудом выдавил:
— Вопросов... нет, господин лекарь.
— Доктор, — холодно поправил его Артур, разворачиваясь к постаменту с первым пациентом. — Зови меня «доктор Воронов». А теперь берите носилки и положите раненого во второй сектор. И не шумите в приемном отделении. У нас еще много работы.
Глава 3. Первый эксплойт: Анатомия проклятия
Тяжелые кованые двери лазарета содрогнулись от глухого удара, заставив вздрогнуть даже закованных в железо наемников. Снаружи, из затянутого багровой гарью коридора передовой заставы, пахнуло не просто гарью — сладковатым, тошнотворным запахом разлагающегося мяса, перемешанного с терпким озоновым душком перегруженных защитных барьеров.
— Назад! Отойдите от проема, уроды! — раздался сдавленный хрип.
В помещение, спотыкаясь и сшибая плечами пустые деревянные стеллажи для склянок, ввалились двое бойцов арьергарда. На их руках, замотанный в изодранный, некогда белоснежный плащ ордена Госпитальеров, висел человек. Точнее, то, что еще сохраняло очертания человека.
— Доктор... — заикнулся было рыжий командир, все еще стоявший с побелевшим лицом у стены, но осекся под ледяным взором Артура. — Это Данке. Наш лучший застрельщик. В третьем штреке... его достала тварь из Пролома.
Артур даже не повернул головы в сторону командира. Его движения оставались плавными, экономными, выверенными десятилетиями у операционного стола в Институте скорой помощи. Он сменил запачканные сукровицей нитяные перчатки на свежие — тонкие, вываренные в спиртовом растворе костянки, плотно обтягивающие длинные пальцы, словно вторая кожа.
— На третий стол, — коротко бросил Воронов, указывая на массивную гранитную плиту в центре зала, оборудованную желобами для стока жидкостей. — Руки зафиксировать ремнями. Ноги тоже. Если начнет биться в конвульсиях — сломает себе основание черепа о камень.
— Бесполезно, господин... то есть, доктор, — прохрипел один из принесших раненого, здоровенный арбалетчик с обожженным предплечьем. Его трясло крупной дрожью, а зрачки были расширены от первобытного ужаса. — Это не рана. Это Метка Черного Племени. Гниль Бездны! Старик-капеллан на втором ярусе глянул на него, перекрестился и сказал добить, чтобы зараза не расползлась по цитадели. Она жрет душу, выжигает ману! Если тронуть — сами почернеем!
— Я спросил ваше экспертное мнение по патологической анатомии? — не повышая голоса, произнес Артур. В его голосе не было злости — лишь бесконечное, леденящее душу презрение хирурга к паникующим санитарам. — Я отдал распоряжение: зафиксировать тело на плите. У вас тридцать секунд, пока я не счел вас биологическим мусором, препятствующим оказанию экстренной помощи.
Наемники переглянулись, с ужасом посмотрели на своего командира, но рыжий лишь молча, с бешеным отчаянием кивнул. Вчетвером, удерживая извивающееся тело товарища через плотную ткань плаща, они втащили застрельщика на гранитный постамент и намертво затянули сыромятные ремни на запястьях и лодыжках.
Артур подошел ближе.
— Всем отойти на три шага от стола. Держать периметр. Ни звука.
Он взялся за край изодранного плаща и одним резким, уверенным движением сорвал его, обнажая торс пациента.
Из глоток наемников вырвался синхронный приглушенный стон. Двое ветеранов торопливо прижали кулаки к груди, шепча молитвы своим местным, равнодушным богам.
Правое плечо, ключица и половина грудины застрельщика представляли собой кошмарную картину. Кожа здесь натянулась, истончилась до прозрачности пергамента и приобрела иссиня-черный, антрацитовый оттенок с влажным жирным блеском. Из эпицентра поражения — глубокой рваной раны чуть ниже ключицы — во все стороны расползались вздувшиеся вены толщиной с мизинец. Но по ним текла не кровь: сосуды пульсировали густым, медленным фиолетовым свечением, от которого исходил едва слышный низкочастотный гул. Сама рана не кровоточила. Ее края вывернулись наружу, покрывшись мелкими, шевелящимися наростами, напоминающими щупальца микроскопических актиний, а в глубине, в самом дне мышечного кармана, мерцало тусклое, пульсирующее багрово-черное ядро.
Каждый удар этого ядра отзывался мучительным стоном раненого. Его грудная клетка ходила ходуном, дыхание было частым, поверхностным — не менее сорока вдохов в минуту. Цианоз губ, холодный липкий пот, нитевидный пульс на сонной артерии.
Перед глазами Артура мгновенно развернулся полупрозрачный интерфейс Системы, заваливая зрительное поле алыми предупреждающими маркерами:
╔══════════════════════════════════════════════════════════════════╗
║ ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕН ДЕСТРУКТИВНЫЙ КОНТИНУУМ ВЫСОКОГО РАНГА! ║
║ Статус: [Гниль Бездны: Прогрессирующий Некроз Души] (Ранг: А+) ║
║ Локализация: Правый верхний квадрант торакса, подключичная зона ║
║ Поражение жизненных сил: 78% ║
║ Скорость инфильтрации: 1.4% в минуту ║
║ ВРЕМЯ ДО НЕОБРАТИМОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ: 06:42 ║
║ Примечание Системы: Проклятие неизлечимо стандартными методами. ║
║ Рекомендовано: Ритуальное сожжение священным пламенем. ║
╚══════════════════════════════════════════════════════════════════╝
— Ритуальное сожжение... — уголков губ Артура коснулась едва заметная, кривая усмешка. — Какая средневековая дремучесть. Протоколы времен охоты на ведьм.
Он закрыл глаза на полторы секунды, концентрируя восприятие, а затем активировал полученную при переносе способность, опустив порог восприятия материального мира до минимума.
— [Хирургический Взор: Фасеточный Срез].
Мир вокруг мгновенно потерял цвета. Стены лазарета, лица перепуганных наемников, чадящие факелы — все обратилось в блеклый монохромный шум. Но тело на гранитном столе вспыхнуло сложной, переплетающейся сетью люминесцентных нитей.
Артур не видел «магии» в том смысле, в каком ее представляли туземцы. Для него не существовало «демонической скверны», «божественного гнева» или «проклятий темных владык». Человеческий мозг, проработавший тридцать четыре года в операционных блоках, редуцировал чужеродные концепты к знакомым, фундаментальным законам физиологии и патологии.
Там, где Система и местные жрецы видели непостижимый потусторонний мор, Артур увидел агрессивную, стремительно пролиферирующую биологическую ткань.
— Так, так, так... — пробормотал он себе под нос, склоняясь над раной так близко, что наемники за его спиной испуганно ахнули. — Что у нас здесь?
Он видел, как тончайшие черные филаменты прорастали сквозь фасции большой грудной мышцы. Но они не распространялись хаотично, как простая инфекция или сепсис. Инфильтрация шла строго по ходу межфасциальных пространств, оплетая сосудисто-нервные пучки, но не разрушая их мгновенно, а... используя.
Это была классическая картина неоангиогенеза при агрессивных саркомах!
Темная эманация вела себя в точности как злокачественная опухоль четвертой клинической группы с экстремальным метастатическим потенциалом. Ей нужно было питание. Ей требовался субстрат для поддержания невероятно высокой скорости деления чужеродных магических структур.
И этот субстрат поступал.
Взгляд хирурга скользнул глубже, сквозь толщу дельтовидной мышцы, мимо ключицы, проникая в верхнюю апертуру грудной клетки.
— Вот оно. Ну конечно. Как же я сразу не догадался?
Жрецы терпели фиаско, потому что пытались бороться со следствием. Когда клерик обрушивал на пораженную зону «Священный Свет», он вливал колоссальное количество высокоорганизованной энергии прямо в очаг воспаления. Но для этой паразитической структуры чистая магическая энергия любого спектра была лишь калорийным бульоном! Свет вызывал гиперваскуляризацию, ускорял обмен веществ в паразите и приводил к синдрому острого лизиса опухоли с последующим токсическим шоком и немедленной гибелью носителя. Они буквально подкармливали рак чистым сахаром.
А истинная причина крылась глубже.
В глубине подключичной ямки, прямо над куполом плевры, Артур отчетливо разглядел анатомический узел, который любой онколог узнал бы из тысячи.
Это была сосудистая ножка.
Единый, спиралевидно закрученный ствол из уплотненной темной магии диаметром не более полутора миллиметров. Он брал начало от внутренней поверхности паразитического ядра и, прободая фасцию, паразитически анастомозировал — припаивался — напрямую к главному артериальному коллектору: правой подключичной артерии и сопутствующему ей магистральному энергоканалу меридиана легких.
Опухоль не просто жила сама по себе. Она сформировала артерио-магический шунт! Она выкачивала из сердечного выброса питательные вещества и кислород, а из меридиана — жизненную силу, трансформируя их в черную некротическую слизь и выбрасывая токсины обратно в системный кровоток через подключичную вену.
— Гениально, — прошептал Артур, и в его глазах вспыхнул холодный, азартный огонь ученого, разгадавшего головоломку. — Паразитическая неоплазма с эктопической сосудистой ножкой и автономным центром регуляции. Вы не прокляты, идиот. У вас просто локальная ангиосаркома астрального генеза.
— Ч-что он бормочет?.. — послышался сзади дрожащий шепот арбалетчика. — Он колдует? Он читает молитву Смерти?
— Заткнись, — рыкнул рыжий командир, не сводя глаз со спины Воронова. В фигуре хирурга не было ни капли страха. Было лишь нечто куда более пугающее — абсолютная, механическая сосредоточенность палача, знающего анатомию жертвы до последнего нерва.
Артур выпрямился и щелкнул пальцами:
— Скальпель. Номер четыре, брюшистый.
Естественно, ассистентов у него не было. Он сам протянул руку к раскрытому несессеру, пальцы безошибочно нащупали тяжелую рукоять из матовой оружейной стали со сменным лезвием тончайшей заточки.
— Слушать приказ, — бросил он, не оборачиваясь. — Двое самых сильных — навалиться на ноги. Командир — фиксируй голову. Если он дернется хотя бы на полмиллиметра во время вскрытия фасциального футляра, лезвие соскользнет в плечевое сплетение или подключичную вену. И тогда фонтан крови вы будете затыкать своими пальцами. Пошли! Живо!
Рыжий среагировал мгновенно. Вековая привычка подчиняться безоговорочному авторитету командира пересилила страх перед Бездной. Он прыгнул вперед, навалился всей своей двухсоткилограммовой тушей в латах на плечевой пояс раненого, зажав его голову между предплечьями, словно в тисках. Двое других наемников повисли на ногах застрельщика.
Пациент захрипел, его глаза закатились, обнажая белки, испещренные ветвящимися фиолетовыми сосудами. Из приоткрытого рта потекла черная пена.
— Доктор... он кипит изнутри! — заорал рыжий. — От него жаром пышет, как из горна!
— Терпеть, — отрезал Артур.
Он поднес скальпель к ране. Система тут же взорвалась каскадом истерических сообщений:
╔══════════════════════════════════════════════════════════════════╗
║ ОПАСНОСТЬ: ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ С МАТРИЦЕЙ СКВЕРНЫ! ║
║ Вероятность заражения инструмента: 99.8% ║
║ Вероятность поражения оператора: 84.2% ║
║ Системная ошибка: Отсутствует навык «Священное Очищение». ║
║ Действие заблокировано протоколами безопасности... ║
╚══════════════════════════════════════════════════════════════════╝
— Отклонить протокол, — мысленно приказал Артур, жестко подавляя системное сопротивление. — Авторизация: главный специалист. Режим ручного вмешательства. Игнорировать метафизические маркеры, интерпретировать объект как органическую опухоль.
Перед его внутренним взором системные окна дрогнули, пошли рябью и перестроились в лаконичный клинический протокол:
[Цель: Паразитический конгломерат. Тип: Сосудистая мальформация / Неоплазма. Анатомический доступ: Дельтовидно-грудная борозда справа].
— Поехали.
Артур сделал глубокий вдох, стабилизируя сердечный ритм до сорока пяти ударов в минуту. Рука замерла в воздухе, абсолютная жесткость в запястье, идеальная подвижность дистальных фаланг.
Лезвие скальпеля коснулось черной, натянутой кожи в двух сантиметрах ниже ключицы.
Ткань под лезвием не просто разошлась — она зашипела. Воздух наполнился едким, кислым запахом паленого мяса и озона. Брызнула не кровь, а густая, дегтеобразная сукровица, мгновенно разъедающая сталь обычных клинков. Но скальпель Артура был напитан тончайшей пленкой его собственной воли — структурированной кинетической компрессией, которую Система классифицировала как [Скальпель Искажений: Нулевой Разрез]. Черная жижа отскакивала от лезвия, не смея коснуться полированного металла.
— Первый слой — кожа, подкожная клетчатка, — монотонно, вслух комментировал Артур, словно читал лекцию в аудитории для студентов-медиков. — Кровотечение умеренное, венозное, сосуды спазмированы за счет действия эндотоксина. Зонд.
Он отложил скальпель, подхватил изогнутый металлический зонд Кохера и тупоконечные ножницы. Никаких лишних движений. Он не резал наугад, как местные знахари, пытавшиеся «вырезать гниль кусками». Это было бы смертным приговором: при нарушении целостности псевдокапсулы паразита миллионы спор хлынули бы в кровяное русло, вызвав молниеносную генерализацию процесса.
Артур работал тупым путем.
Ножницы вошли в разрез, их бранши мягко раздвинулись, расслаивая волокна большой грудной мышцы вдоль хода волокон, не повреждая мышечные клетки.
— Держи его! — рявкнул Артур, когда тело раненого выгнулось дугой с такой силой, что дубовые опоры стола жалобно заскрипели.
— Держу! Матерь божья, держу! — рычал сквозь зубы рыжий командир, упираясь коленями в каменный пол. Сухожилия на его бычьей шее натянулись до предела.
Артур не обращал внимания на конвульсии. Его мир сузился до операционного поля размером пять на пять сантиметров. Кровь, черная слизь, фиолетовые пульсирующие волокна.
Вот она — фасция малой грудной мышцы. Пропитана темным экссудатом, приобрела студенистый, стекловидный вид.
— Раздвинуть края раны.
Пальцами левой руки, защищенными зачарованной тканью, Артур сместил край разорванной мышцы латерально.
В глубине раны обнажилось пульсирующее чудовище.
Оно выглядело как скопление черной червивой икры, плотно упакованной в полупрозрачную, покрытую сизыми разводами капсулу величиной с кулак новорожденного ребенка. Капсула ритмично сжималась и расширялась, выбрасывая в окружающие ткани снопы тончайших фиолетовых электрических разрядов. От нее исходил отчетливый, низкий звук — нечто среднее между стрекотом саранчи и хриплым дыханием умирающего.
Наемники, державшие ноги застрельщика, зажмурились, отворачивая лица. Их рвало от запаха, но больше — от неописуемого, животного ужаса перед открывшимся зрелищем. Человек не должен был видеть то, что прячется внутри проклятия.
Но Артур Воронов видел внутри только мишень.
— Фасциальный футляр выделен, — сухо констатировал он. — Опухолевый конгломерат интимно спаян с адвентицией подключичной вены. Смещение на миллиметр медиальнее — разрыв стенки вены, воздушная эмболия, летальный исход через сорок секунд. Смещение латеральнее — пересечение стволов плечевого сплетения, необратимый паралич верхней конечности.
Он поднял правую руку. В его пальцах появился узкий, длинный сосудистый зажим типа «Москит», а следом — изогнутый скальпель с серповидным лезвием.
— А теперь — анатомическая изоляция.
Взгляд хирурга проник под нижний полюс капсулы. Там, в глубоком анатомическом кармане между первым ребром и ключицей, скрывалась та самая структура, ради которой затевалась вся эта дерзкая, балансирующая на грани безумия операция.
Сосудистая ножка.
Она пульсировала с частотой ровно сто двадцать ударов в минуту. Сквозь полупрозрачную стенку этого аномального канала было видно, как артериальная кровь человека, обогащенная маной его ядра, засасывалась внутрь паразита, теряя свой алый цвет и превращаясь в мутный фиолетовый деготь. Ножка была короткой — всего около двенадцати миллиметров — и чудовищно напряженной, готовой лопнуть от внутреннего давления при малейшем неосторожном касании.
Если бы сюда полез обычный маг, он попытался бы испепелить ее пламенем или разрубить боевым заклинанием. Результат был бы катастрофическим: гидравлический удар разорвал бы подключичную артерию, и пациент истек бы кровью за три сердечных сокращения прямо в плевральную полость.