Хирург Искажений: Нулевой Разрез

— Назад, доктор! — заорал кто-то из раненых в палате. — Она сотрет тебя в порошок!

Артур даже не моргнул. Он активировал вторичную функцию своих перчаток, концентрируя тончайшую нить пространственной маны — ту самую силу, которой он только что извлекал споры Искажения из раненого бойца.

«Вращательное движение. Частота — около трехсот оборотов в минуту. Синхронизация сегментов обеспечивается за счет узлов брюшной нервной цепочки, расположенных в межсочленовых мембранах. Если нарушить импульсацию хотя бы в одном сегменте…»

Воронов дождался, пока крутящийся клубок шипов и брони окажется в метре от него.

Он не стал уворачиваться. Вместо этого он выбросил вперед руку с зажатым длинным зондом для пункций. Тонкая игла из закаленной стали, напитанная маной Нулевого Разреза, вошла точно в сочленение между четвертым и пятым панцирными сегментами вращающегося чудовища.

В физике это называется заклиниванием шестерни.

Тонкий инструмент не сломался — мана Артура удерживала атомарную структуру металла в состоянии абсолютной жесткости. Но главное, игла пробила центральный нервный ганглий, координировавший синхронную работу левых и правых двигательных сегментов.

Результат превзошел все ожидания наемников.

Крутящаяся тварь внезапно испытала жесточайший мышечный спазм с одной стороны тела, в то время как другая продолжала двигаться по инерции. Законы механики были неумолимы. Ловчего скрутило винтом, его собственный панцирь не выдержал скручивающего момента и с оглушительным треском лопнул вдоль позвоночной линии.

Из лопнувшей брони брызнула голубоватая гемолимфа. Монстр распрямился, судорожно молотя воздух уцелевшими сегментами, но траектория его движения была сломана. Он врезался в каменный косяк входа, застряв между гранитными блоками.

Артур подошел вплотную. Его дыхание оставалось абсолютно ровным. Пульс — семьдесят два удара в минуту.

— Вы перегружаете опорно-двигательный аппарат, пациент, — произнес он, поднимая скальпель. — Требуется срочная декомпрессия.

Один точный укол под затылочный щиток. Проворот лезвия. Разрушение продолговатого ганглия.

Ловчий обмяк, безвольно повиснув на каменной кладке, как гигантский треснувший панцирь омара.

`[Иглоспинный Ловчий Искажения (Уровень 31) ликвидирован]`

`[Серия нейтрализаций без получения урона: Бонус мастерства x2.5]`

`[Уровень персонажа повышен! Текущий уровень: 14]`

`[Получено очков характеристик: 5]`

`[Получено очков навыков: 2]`

`[Открыт новый анатомический пресет: Сегментированные биоструктуры Грани]`

В коридоре лазарета наступила вязкая, неестественная тишина, нарушаемая лишь шипением испаряющейся на камнях кислотной крови и неровным дыханием полумертвой второй гончей, лежавшей на полу с вывихнутой челюстью.

Артур достал из кармана чистую спиртовую салфетку и методично стер с лезвия ланцета крошечную каплю прозрачной гемолимфы. Ни на его белом халате, ни на рукавах рубашки не появилось ни единого пятнышка. Он выглядел так, будто только что закончил демонстрацию наглядного пособия в анатомическом театре столичного университета.

Он повернулся лицом к палате.

Наемники, раненые, санитары — все смотрели на него с немым, парализующим ужасом. Никакая магия огня, никакие сияющие клинки паладинов не производили на них такого впечатления. Это не было битвой. Это было хладнокровное, математически выверенное препарирование живых монстров, перед которыми трепетали закаленные бойцы.

Рыжий опустил палаш. Руки ветерана дрожали так сильно, что ножны на его бедре мелко стучали о металлический наколенник.

— Ты… ты пальцем к ним не прикоснулся… — прошептал он сухими губами. — Ты их… ты их просто порезал… как поросят на бойне…

— Не путайте хирургию с забоем скота, любезный, — строго оборвал его Артур, возвращая ланцет в стерилизационный лоток. — Забойщик работает грубо, разрушая структуру мяса. Хирург уважает фасциальные футляры и топографическую анатомию. Если бы вы знали расположение нервных сплетений у местной фауны, ваш гарнизон тратил бы на оборону на восемьдесят процентов меньше боекомплекта и не заполнял бы лазарет тяжелыми инвалидами.

Он бросил строгий взгляд на лежащего у порога второго монстра, который продолжал слабо сучить задней лапой.

— Сержант.

Рыжий вздрогнул и непроизвольно вытянулся во фрунт:

— Я!

— Дорежьте эту особь. Удар в висок под углом сорок пять градусов, глубина погружения клинка — десять сантиметров. Не повредите внутренние органы, я планирую взять образцы синовиальной жидкости из суставных сумок. Нам не хватает антисептических компонентов для заживления свищей.

— Д-да, господин лекарь… — хрипло выдавил наемник и, осторожно обходя Артура по широкой дуге, словно тот был готовой взорваться алхимической бомбой, подошел к дергающейся твари и с хрустом вогнал палаш в указанную точку.

Тварь затихла окончательно.

Но облегчения гарнизону это не принесло. Из глубины внешнего двора, сквозь разбитые перекрытия, докатился новый звук — тяжелый, сотрясающий фундамент цитадели топот. Казалось, к лазарету приближалась осадная башня, обутая в железо и сырую плоть.

Воздух в коридоре сгустился, потяжелел, приобретая фиолетовый, гнилостный оттенок. Датчики Системы снова замигали багровыми вспышками, на этот раз с утроенной частотой:

`[Внимание: Приближение полевого лидера штурмовой группы!]`

`[Объект: Чумной Брут Искажения (Мини-босс локации)]`

`[Уровень: 34]`

`[Запас сил: 18 500 / 18 500]`

`[Броня: Сверхтяжелая (Костная инкрустация, регенеративный слой 5-й степени)]`

`[Аура: Чумное разложение (Урон 50 ед/сек всем не защищенным целям в радиусе 15 метров)]`

— Брут… — выдохнул один из легкораненых у стены, роняя кружку с водой. — Это конец. Брута даже катапульты не берут. Он пробивает ворота лбом. Нам крышка. Уходим через вентиляционную шахту!

— Всем оставаться на своих местах! — рявкнул Артур, и в его голосе впервые прорезались металлические нотки главного врача клинической больницы, разгоняющего панику во время пожарной тревоги. — Прекратить истерику! Любое самовольное перемещение пациентов с нефиксированными переломами приведет к смещению костных отломков и жировой эмболии! Хотите сдохнуть от остановки сердца через десять минут беготни по сквознякам — скатертью дорога! Остальным — лежать и дышать через влажную марлю!

Он быстро подошел к шкафу с медикаментами, достал стеклянный флакон с надписью «Раствор сулемы концентрированный» и щедро плеснул его на кусок чистой ткани. Прижав импровизированный фильтр к лицу, он повернулся к выходу.

В коридор, снося плечами каменные выступы стен, вломился исполин.

Это была гора бугрящегося мускульного мяса высотой под четыре метра. Его спина и грудь были закованы в сплошной костяной панцирь, из которого торчали обломки мечей, наконечники копий и даже половина тяжелого арбалетного болта — свидетельства тщетных попыток гарнизона остановить чудовище на внешнем дворе. Вместо левой руки у твари вздувался чудовищный костяной нарост, формой напоминавший боевой молот размером с пивную бочку. Вокруг гиганта клубился зеленоватый туман разложения, от которого каменные плиты пола мгновенно покрывались скользким серым налетом плесени.

`[Вы находитесь в зоне действия «Ауры Чумного Разложения»!]`

`[Сопротивление искажению (Врожденное): 85%]`

`[Получаемый урон снижен до 7 ед/сек]`

`[Внимание: Ткани объекта обладают свойством мгновенного смыкания (Регенерация: 450 ед/сек)! Поверхностные разрезы неэффективны!]`

— Четыреста пятьдесят единиц в секунду… — пробормотал Артур, оценивающе оглядывая приближающуюся махину через стекла пенсне. — Гиперплазия грануляционной ткани на стероидах. Впечатляющий метаболизм. Но у любого гипертрофированного процесса есть критическая уязвимость: чудовищное потребление энергии и колоссальное внутреннее давление в сосудистом русле.

Брут взревел, и звуковая волна вышибла уцелевшие стеклянные мензурки на полках операционной. Подняв свой молот-нарост, исполин ринулся вперед, готовясь одним ударом смести и щуплого человека в белом, и каменный свод лазарета за его спиной.

— Артур, берегись! — не своим голосом крикнул рыжий, вскидывая палаш, хотя сам едва держался на ногах от удушливого смрада чумной ауры.

Хирург не шелохнулся до тех пор, пока костяная кувалда не оказалась в метре от его головы.

В этот миг Воронов активировал очки характеристик, полученные за предыдущих тварей, без колебаний вливая все свободные пункты в «Точность манипуляций» и «Пространственное восприятие».

Мир вокруг снова замер.

Гигант двигался вперед, но в глазах Артура он превратился в прозрачную диаграмму из атласа патологической анатомии.

Вот они — магистральные сосуды, питающие этот кошмарный очаг гипертрофии. Под мощным костяным панцирем, в глубине подмышечной впадины, где броня неизбежно имела зазор для обеспечения подвижности сустава, проходила чудовищная псевдо-артерия — сосудистый ствол толщиной с пожарный шланг, пульсирующий под давлением в несколько сотен миллиметров ртутного столба. Именно он снабжал кровью и маной регенерирующие ткани твари.

Артур скользнул под опускающийся костяной молот. Удар исполина разнес в пыль гранитную плиту в том месте, где секунду назад стоял доктор, но самого Воронова там уже не было.

Он оказался сбоку, в слепой зоне чудовища, прямо под его левым плечевым суставом.

В руке хирурга блеснул не скальпель. Это был длинный, узкий ампутационный нож — старинный инструмент, извлеченный им из хирургического набора полевого госпиталя.

— Первый этап, — негромко прошептал Артур. — Локальная анестезия методом пересечения проводящих путей.

Клинок вошел в щель между грудной костью и плечевым суставом снизу вверх под углом шестьдесят градусов. Артур вложил в удар весь вес своего тела, направляя острие точно в плечевое нервное сплетение.

*Чавк.*

Костяной молот Брута внезапно потерял упругость. Огромная рука-нарост безвольно рухнула вниз, выломав собственную суставную сумку под тяжестью своего веса. Монстр ошеломленно взревел, не понимая, почему его главное оружие больше не слушается команд мозга.

— Второй этап, — Артур уже сместился за спину твари, избегая удара когтистой правой лапы. — Нарушение магистрального кровотока.

Он не стал пилить кость. Это было бы глупостью, достойной неграмотного рубаки. Вместо этого он загнал ампутационный нож под коленную чашечку исполина, рассекая подколенную артерию и глубокий малоберцовый нерв.

Давление в замкнутой кровеносной системе мутанта сработало против него.

Из рассеченного сосуда под диким напором ударил фонтан густой, черной, почти кипящей крови. Струя ударила в противоположную стену коридора с силой брандспойта. Потеряв опору на левую ногу, четырехметровый колосс зашатался, его регенерация мгновенно захлебнулась — организму банально не хватало объема циркулирующей жидкости для переноса питательных веществ к поврежденным волокнам.

`[Критическое артериальное кровотечение!]`

`[Потеря объема биомассы: 8% в секунду]`

`[Падение системного давления цели: Критическое]`

`[Регенерация Чумного Брута подавлена гиповолемическим шоком!]`

Брут опустился на одно колено. Земля под лазаретом снова дрогнула, но теперь это было падение поверженного титана. Тварь захлебывалась собственным рыком, пытаясь правой лапой зажать хлещущую из-под колена кровь, но пальцы соскальзывали с собственной скользкой плоти.

Артур обошел его спереди.

Он поднял с пола эмалированный таз — тот самый, который сшибла первая тварь, — и аккуратно поставил его прямо под струю крови, бьющую из поврежденного плечевого сплетения гиганта.

— Никакого уважения к чистоте полов, — с искренним укоризненным вздохом покачал головой хирург. — Мне потом санитаров не дозваться, чтобы этот белковый осадок отмыть.

Брут поднял на него мутные, наливающиеся бельмами глаза. В них больше не было ярости Искажения. В них плескался первобытный, чисто животный ужас перед существом, которое методично, деталь за деталью, разбирало его живое, неуязвимое для стали тело на нефункциональные анатомические фрагменты.

— Ну что вы так смотрите, голубчик? — мягко, почти участливо спросил Воронов, поправляя съехавшее на кончик носа пенсне. — Случай запущенный. Генерализованный некроз, тотальная гипертрофия, выраженная энцефалопатия. Терапевтические методы здесь бессильны. Показана радикальная резекция жизненно важных центров.

Он поднял ампутационный нож обеими руками, нащупывая кончиком лезвия тонкую щель между первым и вторым шейными позвонками чудовища — единственное место на всей трехметровой туше, где костная броня истончалась до жалких двух миллиметров, уступая место соединительнотканной мембране.

— Закройте глаза. Будет немного неприятно.

Короткий, резкий толчок вниз всем весом тела. Проворот.

*Хруст ломающегося хряща.*

`[Чумной Брут Искажения (Уровень 34, Элита) уничтожен!]`

`[Ликвидирован полевой командир прорыва]`

`[Получено опыта: 58 000]`

`[Уровень персонажа повышен! Текущий уровень: 16]`

`[Получен уникальный трофей: Сердечный узел Чумного Брута (Материал ранга «А»)]`

`[Репутация среди гарнизона Седьмого редута изменена: «Преклонение / Священный трепет»]`

Огромное тело исполина в последний раз конвульсивно дернулось, словно сквозь него пропустили электрический разряд, и затихло. Аура чумного разложения с шипением рассеялась, оставив после себя лишь запах прелых листьев и застарелой соли.

В таз, поставленный Артуром, упали последние капли черной крови. Ни одна капля не запачкала свежевымытый пол операционного коридора.

Воронов выпрямился. Его спина тихо хрустнула. Он снял тонкие латексные перчатки, испачканные с внутренней стороны выступившим потом, свернул их валиком и брезгливо бросил в специальный жестяной контейнер с надписью «Биоотходы».

В лазарете стояла такая тишина, что было слышно, как на улице, метрах в трехстах отсюда, догорают остатки внешнего частокола. Ни стонов, ни криков. Раненые солдаты смотрели на Артура так, словно посреди их убогой палаты только что материализовался сам Владыка Смерти, решивший примерить белый халат ради забавы.

Рыжий сотник стоял на коленях перед порогом, опустив клинок острием в пол. Его губы беззвучно шевелились, повторяя какую-то старую солдатскую молитву об избавлении от гнева богов.

Артур подошел к умывальнику, открыл кран и принялся тщательно, по локоть, намыливать руки едким щелочным мылом, методично промывая межпальцевые промежутки и ногтевые ложа.

— Сержант, — не оборачиваясь, бросил он в тишину.

Рыжий вздрогнул всем телом, с трудом сглотнул вязкую слюну и хрипло отозвался:

— Слушаю… господин… слушаю, мастер Воронов…

— Это безобразие нужно ликвидировать до наступления темноты, — сухо произнес Артур, смывая мыльную пену ледяной струей воды. — Туши убрать из коридора. Сложить на открытом пространстве на расстоянии не менее пятидесяти метров от жилых помещений, залить горючей смесью и кремировать до полного озоления. Образовавшийся пепел закопать на глубину двух саженей. Пороги и стены коридора дважды промыть пятипроцентным раствором карболовой кислоты.

Он вытер руки чистым вафельным полотенцем, аккуратно повесил его на крючок и повернулся к замершим санитарам.

Его лицо вновь было серым, усталым и абсолютно непроницаемым. Обычный дежурный врач после тяжелой, но рутинной пятиминутки.

— Чего рты разинули? — нахмурился он, поправляя пенсне. — У нас на втором столе боец с открытым пневмотораксом лежит, плевральная полость забита сгустками. Если мы не дренируем ее в течение двадцати минут — разовьется напряженный отек легкого. Инструменты прокипятить. Подать свежий шовный материал. И везите следующего.

Артур шагнул обратно в операционную, не удостоив поверженных монстров даже мимолетного взгляда.

— Очередь сама себя не ликвидирует. Работать.