Крипто-Экзорцист: Блокчейн Преисподней
- -
- 100%
- +
Максимальное значение: `32,767`.
Текущее заполнение: `32,710`.
До предела оставалось ровно пятьдесят семь единиц энергии.
Если значение превысит тридцать две тысячи семьсот шестьдесят семь хотя бы на единицу, старший знаковый бит переключится в единицу. Процессор воспримет гигантский положительный заряд как... максимально возможное отрицательное число: `-32,768`.
Произойдет классический целочисленный переворот. Integer Overflow.
Внутренний контур демона решит, что его запасы маны упали ниже абсолютного нуля, и активирует алгоритм аварийного перезапуска ядра — сбросит все внешние барьеры, распустит удерживающие матрицы и распахнет внутренние шлюзы для внешней калибровки.
Всего пятьдесят семь единиц.
Но у Марка не было маны. Его собственный резервуар был пуст. Ноль единиц.
Зато у него было кое-что другое.
Марк вскинул руки, скованные тяжелыми инквизиционными кандалами.
Железо этих кандалов было зачаровано лучшими кузнецами ордена. В них была встроена емкостная ловушка, которая все это время непрерывно выкачивала ману из тела Элиаса и копила ее в крошечном граненом сапфире, вмонтированном в центральный замок.
Марк глянул сквозь призму Валидатора на замок цепей:
`[Накопитель кандалов: 64 единицы очищенной церковной маны]`
`[Пропускная способность разрядника: Мгновенно при нарушении контура]`
— Лимит! — рявкнул Марк. — Рассчитай точку инъекции! Мне нужен прямой доступ к входному порту демона!
— Шестнадцать миллисекунд до того, как его челюсти сомкнутся на вашей сонной артерии! — заверещал горгул, бешено вращаясь вокруг головы Марка. — Входной порт — прямо под языком! Там, где пульсирует фиолетовая жила эфирного насоса! Стоимость наведения руки: двести сорок газа! Стоимость взлома замка кандалов: восемьсот двадцать газа! У нас есть этот газ! Жгите его к чертовой матери!
`[Транзакция: Выполнение низкоуровневой инструкции FORCED_IO_INJECTION]`
`[Газ сожжен: 1,060 единиц]`
`[Остаток газа: 19,625]`
Марк не стал уворачиваться от надвигающейся морды. Напротив — с точностью хирурга он шагнул навстречу пылающему жару и с силой вогнал сомкнутые кулаки в раскрытую пасть чудовища.
Кожу на предплечьях мгновенно обуглило до черноты. Невыносимая боль ударила по нервным окончаниям, но Марк волевым усилием задавил болевой импульс, сбросив его приоритет в фоновый стек.
Он не просто засунул руки в огонь. Он ударил массивным сапфировым замком кандалов точно в пульсирующий фиолетовый узел под языком монстра — прямо в незащищенный порт `0x23`.
И в тот же миг активировал пассивный навык:
[Навык: «Буфер Переполнения» — АКТИВИРОВАН.]
[Действие: Принудительное короткое замыкание накопителя кандалов на внешний контур.]
[Сброс заряда: 64 единицы маны -> Входной порт Port 0x23.]
Внутренний счетчик демона дрогнул:
`32,710 + 64 = 32,774`
Один единственный бит на вершине машинного слова дрогнул и перевернулся из нуля в единицу.
Критическая ошибка.
`[CRITICAL EXCEPTION: SIGNED INTEGER OVERFLOW in Core_Register_0]`
`[Значение регистра: -32,762 / 32,768]`
`[Фатальный сбой логики: Отрицательное давление маны в замкнутой системе.]`
`[Аварийный протокол: Экстренное открытие шлюзов. Полный дамп памяти во внешний приемник.]`
Время словно замедлило свой ход.
Огненный рев чудовища оборвался на полуслове. Его глаза, только что пылавшие белым светом разрушения, вдруг остекленели и превратились в два мутных серых экрана с бегущими сверху вниз рядами битых символов. Челюсти демона парализовало судорогой, так и не позволив им сомкнуться на костях Марка.
Тело гиганта замерло. Все его радиаторы, все трещины в вулканической броне синхронно вспыхнули тусклым ультрафиолетовым сиянием.
Внутренняя защита демона была отключена на аппаратном уровне. Его ядро, пытаясь исправить мнимый «катастрофический дефицит», распахнуло все внутренние хранилища для калибровки и сброса ошибки.
— Порты открыты! — истошно закричал Лимит, зависнув прямо перед носом остолбеневшего монстра. — Дамп памяти активен! Оператор, забирайте всё! Грабьте этот безнадежный узел, пока системный вотчдог не отправил его в перезагрузку!
Марку не требовалось повторять дважды.
Он распахнул собственную энергоструктуру на максимальный прием. Если бы он был обычным магом, попытка поглотить дикую, неочищенную демоническую плазму разорвала бы его эфирные каналы в клочья, выжигая душу дотла. Но Марк оперировал не метафорами элементов. Он оперировал потоками необработанных байтов.
Для него эта бурлящая ярость была всего лишь несжатым архивом первичной энтропии.
[Инициализация протокола: Изолированный Сайдчейн.]
[Тип сессии: Экстренное поглощение ликвидационной массы.]
Марк стиснул обугленные пальцы на разорванном замке цепей и потянул поток на себя.
Из разверстой пасти чудовища хлынул ослепительный, нестерпимо яркий поток чистого золотисто-пурпурного света. Это не был огонь. Это была первородная субстанция мира — сырая, недифференцированная энергия творения и разрушения, которую демон успел поглотить из церковного пламени и своего подземного логова.
Тяжелая, густая река силы ударила Марку в грудь.
Его отбросило назад, вглубь камеры, но он удержался на ногах, упершись спиной в холодный туфовый монолит стены. Камень за его спиной затрещал и пошел паутиной глубоких трещин, поглощая колоссальную кинетическую отдачу.
Энергия текла по его каналам с ревом взбесившегося водопада. Обугленная плоть на руках начала стремительно восстанавливаться: мертвая черная корка лопалась и опадала чешуей, обнажая свежую, розовую кожу, пронизанную тончайшей сеткой мерцающих золотых проводников.
Хрупкие ребра Элиаса с сухими щелчками вставали на место. Атрофированные мышцы наливались плотной, взрывной силой.
Перед глазами Марка стеной текли зеленые системные логи:
[Получен внешний пакет данных: Несжатый Эфир Бездны.]
[Объем входящего потока: 500 единиц Первородной Энергии.]
[Фильтрация примесей... Успешно. Энтропийный осадок сброшен в кандалы.]
[Конвертация в системные ресурсы:]
[Здоровье восстановлено: 250 / 250]
[Свободный пул маны расширен: 15 -> 120 единиц (Заполнено: 120/120)]
[Внимание: Сформирован несгораемый резерв Первородной Энергии: 500 единиц!]
[Дебаффы «Хроническое истощение», «Мышечная атрофия», «Гипотермия» — ПОЛНОСТЬЮ УСТРАНЕНЫ.]
Огромный трехметровый бес на глазах терял массу. Его ослепительное белое свечение угасало, сменяясь мертвенно-серым цветом золы. Вулканическая броня осыпалась на пол камеры кусками крошащегося шлака. То, что секунду назад было непобедимой машиной разрушения, истончалось, высыхало, превращаясь в пустую, полупрозрачную шелуху.
Спустя ровно три секунды процесс завершился.
Марк с шумом втянул в легкие раскаленный воздух карцера. Его зрачки светились ровным, безжалостным светом расплавленного золота. В теле больше не было слабости умирающего аколита — теперь это был выверенный, идеально сбалансированный инструмент, наполненный колоссальной потенциальной мощностью.
Хлоп!
Остатки Шлакового Демона схлопнулись внутрь себя с сухим звуком лопнувшего бумажного пакета. На каменный пол упала лишь горсть серых радиоактивных углей и оплавленный кусок черного метеоритного железа — мертвое, деградировавшее ядро сущности.
Оковы на руках Марка больше не держали его. Разряженный сапфировый замок треснул пополам, и тяжелые звенья со звоном упали к его ногам, глухо ударившись о камень.
Тишина снова затопила разрушенный карцер.
Лимит, который все это время висел под потолком, прикрывая глаза крыльями, осторожно отогнул один пиксельный угол и выглянул наружу.
— Пятьсот... — просипел горгул, и цифры на его лобовом индикаторе закрутились с такой скоростью, что слились в сплошную зеленую полосу. — Пятьсот единиц первородного концентрата! Хозяин! Вы... вы ограбили демона Бездны на глазах у святой инквизиции! Вы провернули несанкционированный арбитраж ликвидности прямо посреди карцера строгого режима!
— Это не грабеж, — Марк спокойно стряхнул серый пепел с рукава своей обновленной руки. — Это была принудительная комиссия за исправление критической ошибки в архитектуре сущности. Мой обычный почасовой рейт.
Внезапно воздух вокруг них замерцал.
Пространство амфитеатра и самой камеры странно изогнулось, словно сквозь толщу нагретого стекла. Звуки капающей воды и потрескивания догорающих факелов в коридоре зациклились, повторившись трижды с одинаковой интонацией.
Реальность вокруг Марка дала трещину.
[ВНИМАНИЕ: Нарушение локального консенсуса!]
[Действие пользователя привело к результату, не зарегистрированному в Синодальном Реестре Вероятностей.]
[Священный Канон ордена не предусматривает выживание узника в камере 7.]
[Смерть Шлакового Демона не зафиксирована официальным экзорцизмом.]
[Генерируется альтернативная цепочка состояний...]
[ОБНАРУЖЕН ПЕРВЫЙ ФОРК РЕАЛЬНОСТИ.]
[Ветвь: Fork_001_Exorcist_DeFi]
[Сложность валидации следующего блока увеличена на 15%.]
Марк усмехнулся одними уголками губ.
— Первый форк, значит? Прекрасно. Централизованный реестр трещит по швам.
Он медленно перешагнул через изуродованную взрывом железную дверь и вышел на полуразрушенную балюстраду галереи.
Внизу, на залитом расплавленным стеклом полу амфитеатра, медленно приходили в себя выжившие.
Старший прелат, лишившийся своей драгоценной сутаны и наполовину обгоревший, стоял на четвереньках в луже грязи и святой воды. Его трясло крупной дрожью. Он с трудом поднял закопченное, безумное лицо к разрушенной камере номер семь, ожидая увидеть там раздувшегося от триумфа демона, пирующего на костях еретика.
Но вместо демона на краю обрыва стоял Марк.
Одетый в простые серые лохмотья, без оков на руках, с абсолютно гладкой, исцеленной кожей и глазами, в которых пульсировал холодный золотой код Бездны, он смотрел на служителя культа сверху вниз — точно так же, как системный администратор смотрит на нерадивого стажера, случайно уронившего главный сервер компании в разгар рабочего дня.
— С-святой... Бригидон... — прохрипел прелат, хватаясь за обожженное горло. Из его разбитых губ сочилась сукровица. — Ч-что ты такое?.. Где зверь?! Где исчадие ада?!
Марк чуть наклонил голову, и парящий за его плечом пиксельный горгул Лимит деловито клацнул зубами, выводя в воздух проекцию сияющего зеленого баланса.
— Зверь признан банкротом ввиду критического переполнения стека, святой отец, — спокойно произнес Марк. Его голос, усиленный сотней единиц циркулирующей в жилах чистой маны, эхом прокатился под куполом собора, заставив вибрировать уцелевшие витражи. — Его активы были реструктурированы и переведены на мой персональный счет.
Марк сделал один шаг вперед, легко спрыгнул с трехметровой высоты галереи и мягко, без единого звука, приземлился прямо перед лицом стоящего на коленях священника.
Камни под ногами Марка даже не скрипнули.
— А теперь, ваше преподобие, — Марк наклонился к самому уху дрожащего клирика, и в воздухе между ними явственно запахло не ладаном, а холодным, смертоносным озоном высоковольтного разряда, — давайте поговорим о вашем внешнем долге. И о том, сколько секунд жизни вам удастся выкупить до закрытия следующего блока.
Глава 4. Рынок черных индульгенций
Прелат лопнул не сразу.
Сначала его персональный счет пробил нулевую отметку, окрасившись в интерфейсе Марка в тревожный, ядовито-бордовый цвет системного дефицита. Затем в воздухе раздался сухой щелчок — так ломается пересохшая кость или сгорает предохранитель под напряжением в десять тысяч вольт. Капиллярная сетка на лице клирика вздулась, посинела, и из его ушей повалил тонкий, пахнущий жженой серой пар. Прелат не умер — протокол принудительной ликвидации активов в мире Нетерчейна действовал куда изощреннее физической смерти: он выкачал из старика остатки свободной маны, оставив его дрожащей, пустой оболочкой со статусом [Ликвидирован: Принудительный дефолт духовного ядра].
Марк равнодушно стряхнул с манжеты серых рубищ горсть мелких золотых искр — кэшбэк за транзакцию экзекуции.
— Расход газа: двенадцать единиц, — сухо пробормотал он, глядя, как перед глазами сворачиваются полупрозрачные строчки системного лога. — Доходность операции: четыреста семьдесят процентов. Неплохо для разминки в тюремном блоке.
Рядом с его плечом соткался из мерцающих вокселей пиксельный горгул Лимит. Бес формой напоминал угловатую летучую мышь с глазами-индикаторами и тяжелым чугунным сундуком вместо брюха. Лимит смачно щелкнул зубами-клавишами, издав звук старого матричного принтера, и выплюнул в воздух светящуюся квитанцию:
`[Внимание! Получен ключ доступа: «Внешний контур монастыря Святого Бригидона»]`
`[Уровень авторизации: Гость-экспроприатор]`
`[Текущий баланс Эфира Бездны: 1 420.50 GWEI]`
`[Репутация во фракции «Церковь Серебряного Рассвета»: -15 000 (Враг веры / Системный паразит)]`
— Враг веры, значит, — Марк усмехнулся, поправляя воротник. — Классический аудит. Когда находишь дыру в их балансе, они всегда объявляют тебя еретиком. Лимит, сверни проекцию. Мы идем наверх. Пора посмотреть, как это святое кодло конвертирует молитвы паствы в ликвидность.
Тяжелые бронзовые ворота крипты, укрепленные скриптами отражения физического урона, не выдержали прямого декомпиляторного тычка. Марк просто коснулся холодного металла кончиками пальцев, пропустив сквозь замковый механизм короткую инъекцию мусорного трафика. Замки лязгнули, перегрузились и с визгом втянулись в пазы.
В лицо Марку ударила не тишина монастырских садов и не благоговейный звон колоколов.
Его оглушил гул гигантского улья, перемешанный с тяжелым, удушливым смрадом. Пахло плавленым серебром, перегретым медным кабелем, дешевым синтетическим ладаном и человеческим потом.
Марк шагнул из тьмы подземного хода на широкую мраморную террасу и зажмурился от яркого, неестественно-белого света.
Перед ним раскинулся Священный рынок Церкви Серебряного Рассвета — циклопический амфитеатр, вырубленный прямо в склоне скалы над верхним городом. Десятки ярусов, соединенных висячими мостами и широкими лестницами из белого камня, уходили вниз, к основанию великого кафедрального собора. Но святости здесь не было ни на йоту. Все пространство между монументальными колоннами и барельефами святых великомучеников было застроено торговыми павильонами, массивными брокерскими конторами и клетушками менял.
Над головами сотен людей висели тяжелые пучки медных шин и серебряных жил, оплетавших древние статуи, словно паразитические лианы. По этим кабелям с тихим утробным гулом струился пульсирующий голубой свет — концентрированная мана, откачиваемая откуда-то снизу и уходящая прямо в главный серверный шпиль Патриархии.
— Посмотри на этот трафик, Хозяин, — проскрежетал Лимит, зависнув у самого уха Марка и уменьшившись до размеров воробья. Его пиксельный хвост подергивался от возбуждения. — Здесь пинг минимальный! Прямое подключение к центральному узлу епархии. Чувствую запах жирного, немытого, ничем не обеспеченного профита!
Марк активировал [Глаза Аудитора Бездны].
Мир мгновенно сменил палитру. Яркие шелка одежд, позолота карнизов и белизна мрамора поблекли, превратившись в серые полупрозрачные каркасы. Зато во всей красе проявился цифровой скелет реальности.
Над толпой колыхалось марево из миллионов информационных пакетов. Тысячи паломников, бродяг, ремесленников и зажиточных горожан текли по ступеням рынка сплошным потоком. И над каждым из них висел системный маркер. Зеленый — у тех, кто еще сохранял крохи свободного запаса сил. Желтый — у должников. И угольно-черный, пульсирующий погребальным звоном — у тех, чьи жизненные ресурсы были заложены до седьмого колена.
— Невероятно, — процедил Марк сквозь зубы, спускаясь по лестнице и стараясь держаться в тени массивной колоннады. — Они даже не скрываются.
Прямо перед ним разворачивалась сцена у павильона с помпезной вывеской: «Лавка Небесного Милосердия № 42. Векселя очищения кармы и краткосрочные кредиты благодати».
За массивной дубовой конторкой, обитой листовой медью для защиты от ментального считывания, восседал тучный клирик в расшитой серебром рясе. На его мясистом носу покачивались диоптрические окуляры с кристаллами спектрального анализа, а на толстых пальцах поблескивали перстни-валидаторы.
Перед конторкой стоял старик-крестьянин в заплатанном холщовом зипуне. Рядом с ним жалась худющая девочка лет десяти, чье дыхание вырывалось из груди с влажным, свистящим хрипом. Над головой девочки мерцала красная рамка: `[Статус: Проклятие Тлеющего Легкого. Истощение витального пула: 78%]`.
— Отче... всеми святыми молю, — голос старика дрожал, он сжимал в узловатых пальцах засаленную шапку. — Лекарский елей нужен. Тот, что третьего чина, освященный кодом Архипастыря. Лекарь в трущобах сказал, только он снимет скверну с легких внучки. Три серебряных талера есть! Все, что с урожая собрали, до последнего гроша отдаю!
Клирик даже не взглянул на горсть тусклых монет, которые старик высыпал на медную столешницу. Он брезгливо смахнул их в ящик серебряным стилусом.
— Три талера? — сладко, с ядовитой жалостью протянул священник. — Сын мой, неужели ты оцениваешь душу невинного дитяти в жалкие три медных куска с примесью серебра? Цена благословенного елея на спотовом рынке сегодня подскочила на сорок процентов. Спрос в столице колоссальный, ликвидность пула святых даров на исходе. Семьдесят талеров. Либо так, либо ступай с миром, уповай на волю Небесного Реестра.
— Но где же я возьму семьдесят талеров?! — взмолился старик, падая на колени прямо в пыль. — Она же до рассвета не доживет! Отче, окажи милость! Вы же служители Света!
— Церковь всегда милосердна к страждущим, — клирик благочестиво возвел глаза к куполу, на котором механические херувимы вращали шестерни охладительных вентиляторов. — Если у тебя нет твердой монеты, мы примем духовный залог. Подпиши вот здесь. Простая формальность. «Благословенный заем веры с плавающей ставкой очищения».
Клирик извлек из-под стола тяжелый пергаментный свиток, унизанный светящимися золотыми рунами. В центре свитка тускло мерцала сургучная печать с микросхемой внутри.
Старик, ослепленный слезами и отчаянием, потянулся за пером:
— Что угодно подпишу, отче! Лишь бы спасти!
Марк, стоявший в пяти шагах позади крестьянина, прищурился. Взгляд Аудитора вонзился в светящийся свиток, мгновенно взламывая поверхностный слой шифрования.
`[Обнаружен вредоносный смарт-контракт: «Кабальная расписка вечного залога маны»]`
`[Тип компиляции: Закрытый клирикальный протокол v.8.4]`
`[Скрытые условия: Передача прав на фоновый майнинг духовного резерва пользователя. Хеш-рейт: 4.2 GH/s духовной энергии в пользу Ноды Святого Доминика. Процентная ставка: 12% в сутки с капитализацией каждые 100 секунд]`
`[Срок действия: Бессрочно, с наследованием долга до четвертого поколения]`
`[Пункт 84.1 (Зашифровано): В случае невозможности выплаты процентов, контрагент дает безусловное согласие на изъятие жизненной искры для нужд поддержания консенсуса Церкви]`
Марка передернуло от холодного бешенства.
Он видел подобное дерьмо сотни раз в своем прошлом мире — микрофинансовые организации, мелкий шрифт на сорока страницах кредитного договора, кабальные страховки, загоняющие малограмотных людей в пожизненное рабство. Но здесь эти ублюдки переплюнули даже худших ростовщиков Уолл-стрит. Они маскировали кражу жизненной силы под божественное прощение, превращая живых людей в живые батарейки для поддержания своей паразитической вычислительной сети.
Старик уже занес стилус над пергаментом, намереваясь прижать палец к окровавленной печати идентификации.
— Я бы на твоем месте не ставил подпись под циклом с бесконечной рекурсией, дед, — негромко, но отчетливо произнес Марк, выходя из тени колонны.
Его голос разрезал базарный шум. Несколько зевак, стоявших рядом, испуганно обернулись.
Клирик за конторкой замер, и его стилус завис в воздухе. Окуляры священника с резким щелчком сфокусировались на Марке. Сначала на его лице отразилось высокомерное раздражение, но затем линзы клирика вспыхнули алым — системный анализатор распознал отрицательную репутацию незнакомца.
— Кто позволил бродяге раскрывать пасть у святилища? — прошипел священнослужитель, незаметно опуская руку под стол, где наверняка находилась тревожная кнопка вызова храмовой стражи. — Прочь отсюда, богохульник, пока я не призвал Паладинов-Валидаторов! Твое присутствие оскверняет таинство сделки!
— Таинство? — Марк сделал два шага вперед, и старик-крестьянин испуганно отшатнулся, прижимая к себе больную девочку. — Ты называешь таинством скрытый майнинг на чужом процессоре? Лимит, открой лог. Покажи верующим их святую бухгалтерию.
Горгул Лимит с радостным писком взмыл в воздух. Из его пасти ударил широкий луч зеленого лазерного света, проецируя прямо над павильоном гигантский, трехметровый голографический дисплей.
На нем развернулся полный декомпилированный код пергамента. Все скрытые ветки условий, все паразитические функции выкачивания маны и тайный пункт об утилизации души вспыхнули кроваво-красным цветом, понятным даже тем, кто не умел читать системные скрипты: перед людьми запульсировал таймер, показывающий, что через трое суток старик потеряет не только остатки здоровья, но и саму жизнь, а его внучка перейдет в собственность храмовой мануфактуры.
Толпа вокруг ахнула. По рядам зевак пробежал глухой, яростный ропот.
— Что это за чертовщина?! — выкрикнул кто-то из наемников в толпе. — Они забирают души за три капли зелья?!
— Л-ложь! Демоническая иллюзия! — взвизгнул клирик, вскакивая на ноги. Его лицо побагровело, двойной подбородок затрясся. — Этот человек — беглый еретик! Он взломал протокол! Стража! Нарушение целостности консенсуса на сорок втором узле!
Клирик нажал кнопку под столешницей. В глубине рыночной площади тут же взвыли басовитые сирены, похожие на гудки океанских лайнеров. Из боковых ворот храмового арсенала с тяжелым грохотом брони начали выдвигаться Паладины Серебряного Рассвета — двухметровые рыцари в зеркальных латах, поверх которых горели силовые щиты с вытравленными молитвенными криптоключами.
— Марк, у нас нехватка времени блока! — затараторил Лимит, замельтешив перед лицом экзорциста. — Шесть тяжелых нод класса «Инквизитор» движутся сюда. Средний пинг — двадцать миллисекунд, броня тяжелая, резист к эксплойтам первой категории!
— Дед, хватай девчонку и беги в нижние ярусы, — бросил Марк старику, даже не оборачиваясь.
Он не стал дожидаться приближения стражи. Сжав кулак, Марк активировал [Коллизию Хеша]. Из его пальцев вырвался сгусток золотисто-черных молний и ударил прямо в центральную стойку конторки клирика.
Медь вскипела. Встроенный в прилавок терминал заискрил, захлебнулся собственным трафиком и с оглушительным треском взорвался, окатив вопящего священника фонтаном горящих пергаментов и расплавленного припоя. Полка с пузырьками благословенного елея рухнула. Марк на лету перехватил три склянки с мерцающей лазурной жидкостью, швырнул одну в руки ошеломленному старику:
— Напои ее прямо сейчас. И убирайся с рынка.
Второй флакон Марк сунул в складки своего рубища, а третий...
— Лови, урод! — рявкнул он и метнул флакон под ноги первому подоспевшему паладину.
В момент падения Марк послал вслед зелью короткий импульс детонации маны. Высокооктановый концентрат божественной благодати сдетонировал почище бочки с гексогеном. Ослепительная вспышка белого пламени разорвала мраморные плиты, опрокинув бронированного рыцаря навзничь и создав спасительную стену из едкого серебристого дыма.
Рынок взорвался паникой. Торговцы спешно захлопывали бронированные ставни лавок, покупатели с визгом бросились к выходам, опрокидывая лотки со свечами и святыми мощами.
— Уходим через второй сектор, Лимит! — скомандовал Марк, разворачиваясь на пятках и растворяясь в клубах дыма. — Ищи слепую зону для их сторожевых вышек!
— Слепая зона найдена! Тридцать метров на восток, лестница в сектор списанного оборудования! Но там... Марк, там странная сигнатура! Кто-то использует заглушку сигнала армейского образца!
Марк не стал задавать лишних вопросов. Перемахнув через перила мраморного парапета, он приземлился на узкий металлический мостик, протянутый над техническим коллектором. Здесь пахло машинным маслом и сыростью. Гул толпы остался наверху, сменившись монотонным шипением охлаждающих магистралей, отводивших тепло от вычислительных склепов собора.