Крипто-Экзорцист: Блокчейн Преисподней
- -
- 100%
- +
Он свернул в узкий тупик между двумя гигантскими конденсаторными башнями, готовясь выставить системный щит, но тут же замер.
Его встретил тихий, холодный щелчок взводимого курка.
Прямо в лоб Марку смотрел спаренный ствол компактного рунического дизруптора — оружия незаконного, опасного и запрещенного законами Империи строже, чем некромантия. Оружие держала тонкая, но абсолютно твердая рука в потертой кожаной перчатке без пальцев, усиленной титановыми накладками на костяшках.
— Еще один шаг, сисадмин хренов, — раздался низкий, хрипловатый женский голос, — и я пробью в твоем стеке памяти такую дыру, что ты забудешь, как дышать.
Марк медленно поднял руки ладонями вперед.
`[Сканирование объекта...]`
`[Имя: Кира (Скрыто)]`
`[Класс: Теневой Брокер / Контрабандист нулевого уровня]`
`[Уровень: 84]`
`[Статус экипировки: Маскировочный плащ «Призрак Сети», дизруптор «Отвертка-М», многочисленные импланты кустарной компиляции]`
`[Уровень угрозы: Высокий (Критический урон в ближнем бою)]`
Перед ним стояла девушка лет двадцати пяти. Высокая, гибкая, одетая в пыльный серый плащ из ткани, поглощающей сканирующие лучи, и облегающий комбинезон из синтетической кожи, испещренный карманами и креплениями для модулей памяти. Ее пепельные волосы были коротко острижены, открывая тонкую шею, на которой прямо под кожей тускло пульсировала синяя разводка нейроинтерфейса. Один ее глаз был естественного серого цвета, холодного и настороженного, а второй — искусственный, с золотистой диафрагмой, постоянно меняющей фокусное расстояние.
Но больше всего Марка привлекла не ее пушка и не кибернетический глаз.
К ее поясу был пристегнут портативный переносной реаниматор, внутри которого в мутной суспензии плавал хрустальный цилиндр с остатками тлеющего человеческого сознания. Проектор на крышке цилиндра высвечивал таймер обратного отсчета: `[Критический сбой целостности ядра: осталось 03:41:12]`.
— Опусти ствол, — спокойно сказал Марк. — Если бы я хотел сдать тебя инквизиции, я бы не взрывал их конторку на верхнем ярусе.
Девушка не опустила оружие, но ее золотистый зрачок сузился, анализируя его лицо.
— Я видела твой трюк наверху, — процедила она. — Ты вскрыл клирикальный скрипт за полторы секунды без прямого подключения к консоли. Кто ты такой? Засланный аудитор из Центрального Казначейства? Или один из тех психов из Культа Чистого Кода, которые взрывают узлы ради забавы?
— Меня зовут Марк. И я просто терпеть не могу плохой софт и мошенников, которые называют грабеж благословением. А вот твой питомец в банке, судя по логам, скоро словит фатальную ошибку сегментации памяти.
Взгляд Киры на долю секунды дрогнул, и в нем промелькнула такая острая, нечеловеческая боль, что Марк сразу все понял.
— Это мой отец, — глухо сказала она, не опуская дизруптор, но чуть ослабив палец на спусковой скобе. — И это не «питомец». Он был старшим архитектором пятого узла. Пока не отказался подписать протокол форка для архиепископа. Они сожгли его тело, а духовное ядро выбросили на свалку дефектных блоков. Я вытащила то, что смогла собрать. Но ядро повреждено. Оно фрагментируется.
— И ты пришла на Священный рынок за стабилизатором, — догадался Марк.
Кира горько усмехнулась, сплюнув на металлический настил:
— Наивная дура, да? Думала, смогу выменять у этих упырей «Слезу Первородного Узла». Украла две тонны чистых медных шин с нижних уровней, взломала три пограничных шлюза... А этот жирный боров в рясе, декан Валерий, только посмеялся. Сказал, что мой товар — «грязный», не прошел очистку верой. И предложил обменять лекарство для отца на мою собственную нейросеть. Пожизненная аренда моего канала связи в качестве ретранслятора для их собора. Фактически — добровольная лоботомия.
— Классический хищнический факторинг, — кивнул Марк. — Они создают искусственный дефицит на противовирусные протоколы, загоняя контрабандистов и отчаявшихся людей в долговые пулы. А потом используют их вычислительные мощности, чтобы...
Марк осекся. В его голове щелкнуло, соединяя разрозненные куски головоломки.
Взрыв в камере смертников. Демон Бездны, раздутый от избытка перегруженного трафика. Тысячи крестьян с черными метками долга. И эта циклопическая сеть кабелей, уходящая прямо в шпиль собора...
— Лимит, — тихо позвал Марк. — Подними логи потребления энергии по этому сектору за последние три месяца.
Горгул материализовался перед ними, уже не скрываясь. Кира слегка дернулась при виде пиксельного беса, но дизруптор не подняла — ее искусственный глаз зафиксировал чудовищную плотность информации внутри крошечного фамильяра.
— Разрешение на глубокий парсинг получено! — отчеканил Лимит. — Хозяин... тут какая-то дичь. Потребление маны выросло на шестьсот процентов, но исходящего благословения в городскую сеть не поступало ни микрона! Они ничего не отдают пастве! Они даже покойников перестали отпевать по стандартному протоколу — просто сжимают их архивы и заливают в закрытый сектор!
— Что они делают с этой энергией, Кира? — Марк посмотрел контрабандистке прямо в глаза. — Ты работаешь на нижних уровнях. Ты должна знать, куда текут реки краденой маны.
Девушка медленно опустила ствол дизруптора и спрятала его в кобуру под плащом. Недоверие на ее лице сменилось мрачной решимостью.
— Они строят Мост, — тихо произнесла она. — Неофициальный, незарегистрированный в реестре Империи межсетевой мост прямо в Глубокую Бездну. Архиепископ заключил соглашение с Лордами Преисподней. Они хотят провести хардфорк всей столичной сети. Сбросить все внешние долги епархии, обнулить балансы мелких вкладчиков, а высший клир перевести на привилегированные смарт-контракты бессмертия.
— Хотят объявить суверенный дефолт и кинуть всю паству, — подытожил Марк с ледяным сарказмом. — Старо как мир. Только вместо побега на острова с золотом они собираются слить весь город демонам в обмен на вечную молодость в привилегированном блокчейне.
— Именно, — Кира сжала кулаки так, что затрещали титановые накладки. — А чтобы запустить мост, им нужно колоссальное количество первичной, нефильтрованной веры и маны. Вот они и высасывают людей через эти чертовы индульгенции. Каждая подписанная бумажка — это транзакция, отдающая часть души в их майнинг-ферму. А мой отец... он знал мастер-пароль от корневого сертификата собора. Они поэтому его и держали в живых, медленно скачивая память сектор за сектором. Когда таймер дойдет до нуля, его сознание схлопнется, стерев последние ключи. И тогда мост уже никто не сможет остановить.
`[Получено глобальное задание: «Аудит Апокалипсиса: Предотвратить Великий Хардфорк»]`
`[Условие 1: Спасти сознание Архитектора (Осталось времени: 03:38:40)]`
`[Условие 2: Получить «Слезу Первородного Узла» из хранилища декана Валерия]`
`[Награда: Корневой сертификат доступа к Ноде Святого Доминика, 50 000 GWEI, разблокировка класса «Архитектор Бездны»]`
`[Штраф за провал: Коллапс локальной реальности, принудительное форматирование души]`
Марк усмехнулся. Строчки задания повисли перед его глазами золотыми искрами.
— Значит так, Кира, — произнес он, делая шаг к контрабандистке. — У тебя есть знание коммуникаций и таймер, который тикает не в твою пользу. У меня есть навыки, позволяющие вскрывать эти клирикальные консервные банки без консервного ножа.
Кира с сомнением оглядела его серые лохмотья:
— И что ты предлагаешь? Штурмовать хранилище Валерия вдвоем? Там рота паладинов, турели с лазерным наведением по ауре и барьеры, которые не пробьет даже осадный голем.
— Зачем штурмовать стену, если можно переписать протокол дверного замка? — Марк достал из кармана флакон с элеем, перехваченный у паладина, повертел его в пальцах и швырнул девушке. — Залей это в охладительный контур реаниматора твоего отца. Это не восстановит ядро, но снизит температуру процессора и добавит нам лишних сорок минут к таймеру.
Кира ловко поймала склянку. Ее искусственный глаз моргнул, анализируя состав, и на ее лице впервые появилось нечто, похожее на уважение.
— Чистый концентрат... Неразбавленный. Откуда?..
— Конфисковал в счет уплаты морального ущерба, — отрезал Марк. — А теперь слушай план. Мы не пойдем на поклон к декану Валерию. Мы устроим его конторе принудительный шорт-сквиз.
— Что устроим? — переспросила Кира, озадаченно нахмурив брови.
— Атаку пятидесяти одного процента на его локальный кредитный пул, — хищно улыбнулся Марк, и в глубине его зрачков вновь заструился золотой код Бездны. — Он думал, что зашифровал свои черные расписки достаточно надежно. Но он использовал устаревшую библиотеку шифрования двенадцатого века. Лимит уже нашел три критические уязвимости нулевого дня в их расчетном модуле.
Пиксельный горгул на плече Марка издал звук торжествующего модемного соединения и выплюнул маленькую голографическую печеньку с надписью: `[Exploit_Ready.exe]`.
— Мы вернемся на этот чертов рынок, — продолжил Марк, повернувшись в сторону сияющих вдалеке огней святилища. — И заставим святого отца лично вынести нам «Слезу Первородного Узла» на золотом блюдечке. Вместе с ключами от главного шпиля.
Кира молча вскрыла флакон с элеем и ловким, отточенным движением влила его в приемный клапан капсулы отца. Жидкость внутри цилиндра забурлила, сменив цвет с мутно-серого на прозрачно-голубой. Красные цифры таймера дернулись, замерли и сменились зелеными: `[Время стабилизировано: 04:19:55]`.
Девушка с глубоким выдохом захлопнула клапан, повесила капсулу обратно на разгрузочный пояс и посмотрела на Марка. Ее рука легла на рукоять дизруптора.
— Если ты врешь, экзорцист, я лично пристрелю тебя прямо у алтаря, — спокойно, без тени угрозы сказала она. — Но если у тебя получится взломать этих ублюдков... я проведу тебя в такие глубины Собора, о которых не знает даже сам Архиепископ.
— Договорились, — Марк хрустнул пальцами, чувствуя, как циркулирующая в его каналах мана Бездны отзывается на приближение новой, по-настоящему крупной системной драки. — Лимит, загружай эксплойт в буфер обмена. Пора устроить Священному Рынку настоящий черный вторник.
Глава 5. Дуэль протоколов
Запах раскаленного кремния и дешевого кадильного ладана стоял в нижних галереях Собора Святого Хэша такой плотный, что его можно было нарезать боевым ножом. Здесь, на стыке дренажных уровней и сверкающего золотом Священного Рынка, воздух гудел от низкочастотной вибрации охлаждающих турбин. Тысячи терафлопс благодати непрерывно закачивались в верхние шпили, пока низы задыхались в удушливом чаду испаряющегося машинного масла и отработанного глицерина.
Кира шла на полшага позади Марка. Дизруптор она убрала под потертый кожаный плащ, но правая рука девушки не покидала кармана, пальцы с побелевшими костяшками лежали на предохранителе. На ее разгрузочном поясе ровно, с тихим неоновым перемигиванием, отсчитывал секунды хронометр отцовской капсулы: `[Время стабилизировано: 04:18:12]`. Четыре часа. В масштабах Бездны — целая вечность. В масштабах Священного Рынка — крошечная транзакционная пауза перед неизбежным делистингом жизни.
— Ты уверен, что мы не идем прямиком в дробилку? — негромко спросила Кира, когда они миновали арочный проем тринадцатого нефа. По обе стороны прохода высились исполинские базальтовые колонны, испещренные волоконно-оптическими жилами. Вдоль колонн теснились менялы, бродячие проповедники с имплантированными мегафонами и нищие калеки, протягивавшие медные чаши с QR-кодами индивидуальных индульгенций. — Валерий контролирует треть узлов в этом секторе. Его инквизиторы снимут нас раньше, чем ты развернешь свой эксплойт.
— Валерий — обычный системный ростовщик, раздутый от комиссий за переводы, — отозвался Марк, не замедляя шага. Его глаза, скрытые капюшоном выцветшей послушнической сутаны, непрерывно сканировали трафик толпы. Золотистая рябь в зрачках выхватывала метаданные каждого прохожего: уровни благочестия, открытые порты ауры, балансы святых кошельков. — Он привык иметь дело с запуганным стадом, которое берет микрозаймы под залог бессмертной души и слепо подписывает пользовательские соглашения мелким шрифтом. Но когда в его долговой пул вольется вредоносный контракт, декан даже не поймет, почему у него горят серверные стойки.
На плече Марка пиксельный горгул Лимит недовольно заворчал. Звук напоминал дребезжание старого жесткого диска, наткнувшегося на битый сектор. Маленькая чешуйчатая мордочка с треугольными цифровыми глазами повернулась в сторону центральной площади сектора — Форума Испытаний.
`[Внимание: Плотность узлов верификации превышает допустимую норму на 340%]`, — всплыла полупрозрачная строка перед внутренним взором Марка. — `[Обнаружена широковещательная передача с высшим приоритетом QoS (Quality of Salvation)]`.
— Кажется, наш тайминг идеален, — хмыкнул Марк. — На площади аншлаг.
Они вышли из тени анфилады на залитый ослепительным светом Форум.
Центральную часть гигантского восьмиугольного зала занимал Ринг Инквизиции — возвышающаяся над толпой платформа из чистейшего крипто-мрамора, огороженная шестью гудящими плазменными пилонами. Это было место, где спорные богословские диспуты решались не цитатами из Писания, а прямым столкновением протоколов веры. Тот, чей канал благодати оказывался шире, а защита ядра — устойчивее к искажениям, признавался правым перед лицом Системы. Остальные отправлялись на очистительную компиляцию памяти.
Вокруг помоста бушевала толпа: здесь были и младшие клирики в безупречно отглаженных синтетических стихарях, и наемники Гильдии Очищения в полированных экзоскелетах, и богатые спекулянты деривативами на отпущение грехов.
Но в центре всеобщего внимания находился ринг. А точнее — юноша, стоявший в самом его сердце.
Люциан делла Торре. Единственный наследник верховного викария архиепархии.
Он выглядел так, словно сошел с рекламного голографического баннера VIP-банкинга Ватикана. Белоснежный камзол из мономолекулярного шелка был прошит тончайшими золотыми дорожками шины данных; на пальцах искрились массивные перстни-валидаторы с сапфировыми кристаллами памяти, а за спиной лениво пульсировал визуализатор святости — персональный нимб версии 4.0, мерцавший на стабильной частоте 144 герца без единого признака просадки кадров.
Под ногами Люциана на мраморных плитах лежал распростертый соперник — послушник в рваной тунике, чья персональная защитная сфера с шипением осыпалась серыми битыми пикселями.
— Скучно! — звонкий, поставленный голос Люциана, усиленный вокальными фильтрами костюма, эхом разнесся по сводам собора. — Девяносто секунд. Жалкий наемник продержался против моего базового фаервола всего девяносто секунд! И за это отребье кто-то ставил триста соверенов веры?
Толпа подобострастно взревела от восторга. Люциан брезгливо пнул поверженного ногой в кованом сапоге, выталкивая стонущее тело за пределы барьера. Сервисные дроны тут же подхватили бедолагу, уволакивая в реанимационный бокс.
Люциан достал из кармана шелковый платок с вышитым гербом рода делла Торре, демонстративно протер кончики пальцев и обвел ленивым взглядом зрителей.
— Есть ли в этом свинарнике хоть один субъект, способный сгенерировать нагрузку хотя бы на десять процентов мощности моего канала? Или нижние уровни окончательно деградировали до использования перфокарт и аналогового покаяния?
— Не лезь, — тихо, сквозь зубы бросила Кира, заметив, как Марк сделал шаг вперед. — У нас другая цель. Если ты ввяжешься в бой с золотым мальчиком викария, на нас обратит внимание служба безопасности всего яруса.
— Наш эксплойт требует для инициации широковещательный ретранслятор с правами администратора, — так же тихо ответил Марк, не сводя взгляда с золотого нимба Люциана. — А у щенка на поясе висит сервисный ключ Священного Синода первого класса. С таким ключом наш шорт-сквиз пула Валерия пройдет не просто гладко — он мгновенно схлопнет всю их клиринговую палату.
— Ты безумец.
— Я оптимизатор, Кира. Это профессиональное.
Марк вышел из первых рядов толпы, подойдя к самой кромке защитного барьера. Его темная, пропыленная сутана, грубые армейские ботинки и полное отсутствие видимого благочестивого свечения на фоне лощеных зрителей выглядели как плевок на полированный паркет.
На плече человека сидел пиксельный горгул, издавая тихий звук, похожий на скрежет матричного принтера.
Взгляд Люциана скользнул по фигуре Марка, остановился на долю секунды, и лицо сына викария исказила надменная гримаса искреннего, почти эстетического отвращения.
— О святые транзакции, вы только посмотрите на это, — Люциан указал на Марка пальцем в сапфировом перстне, обращаясь к толпе. — Откуда сюда прибило этот мусор? Из сточных коллекторов третьего кольца? Послушник? Ты забыл надеть ошейник раба или просто сбежал со свалки утильсырья?
Прихвостни Люциана — трое молодых паладинов в сияющей композитной броне — дружно загоготали, поправляя подвесы своих импульсных кадил.
— Он даже ауру не может синхронизировать с базовой несущей частотой Храма, — насмешливо продолжал сын викария, медленно подходя к канату плазменного ограждения. — Системный мусор. Нищий послушник без капли святости. Твой хэшрейт, наверное, не потянет даже зажигание свечки в приделе для убогих. И ты смеешь стоять так близко к рингу Благодати? На колени, червь. Пока я не списал твою никчемную жизнь в счет налога на чистоту визуального пространства.
Толпа заулюлюкала. Несколько клириков зашикали на Марка, требуя, чтобы бродяга убрался с глаз господина.
Марк спокойно поднял голову. Из-под капюшона блеснули глаза, в которых не было ни страха, ни благоговения — лишь холодный, расчетливый блеск профессионального дебаггера, увидевшего перед собой катастрофически забагованную систему.
— Слишком много слов для валидатора, чей стек переполнен папочкиными субсидиями, — ровным тоном произнес Марк. Голос его не был громким, но в акустике собора он прозвучал с пугающей отчетливостью. — Твой нимб мерцает с фазовой ошибкой в три градуса. Радиаторы охлаждения на камзоле забиты золотой пылью. А твоя «святость»... это просто арендованный овердрафт, на который у тебя даже нет постоянного приватного ключа.
Смех вокруг ринга мгновенно стих. Наступила мертвая, звенящая тишина.
Оскорбить личную ауру аристократа Церкви перед сотней свидетелей считалось преступлением, граничащим с богохульством нулевого уровня. Паладины Люциана синхронно взялись за рукояти силовых мечей, их забрала вспыхнули боевым интерфейсом.
Лицо Люциана побледнело, затем пошло багровыми пятнами. Золотой нимб над его головой нервно дернулся, выдав сноп мелких искр.
— Что ты вякнул, ублюдок? — прошипел он, потеряв весь лоск светской спеси. — Ты знаешь, с кем говоришь?! Мой отец утверждает смарт-контракты экзорцизма для трех суб-секторов! Моя кровь чиста, как первородный генезис-блок!
— Кровь, может, и чиста. А вот прошивка явно дырявая, — Марк усмехнулся и сделал шаг вперед, положив ладонь на контрольный терминал ринга. — Дуэль протоколов. Открытый регламент Инквизиции. Без права внесения залога. Ставка — твой сервисный ключ Синода против моего ядра. Если ты, конечно, не боишься испачкать свои сапфиры о «нищего послушника».
Толпа ахнула. Кира в задних рядах едва заметно прикрыла глаза ладонью, мысленно проклиная тот день, когда связалась с этим психопатом.
Люциан остолбенел на секунду, а затем его губы растянулись в хищном, безжалостном оскале.
— Ты сам подписал свой ордер на удаление, грязь, — процедил сын викария. Он взмахнул рукой, и его перстень коснулся считывателя на противоположной стойке ринга. — Принимаю! Статус дуэли — летальный. Авторизация крови подтверждена. Нотариус, зафиксируй транзакцию!
Над рингом с гулом пробудился гигантский бронзовый визор Судебного Нотариуса — парящий металлический шар, увитый кабелями и украшенный стилизованными крыльями серафима. Оптический сенсор шара вспыхнул багровым пламенем.
`[Инициализация Дуэли Протоколов: Кодекс Инквизиции, статья 7, параграф 12]`, — механический, лишенный эмоций голос Нотариуса разнесся над залом. — `[Сторона А: Люциан делла Торре. Ранг: Наследный Исполнитель V круга. Баланс благодати: 48 500 Sanctum-Coin. Пул мощности: Высокий]`.
`[Сторона Б: Марк. Статус: Незарегистрированный послушник. Баланс благодати: 0.00004 SC (Критически низкий). Уровень риска: Экстремальный]`.
`[Контракт подписан обеими сторонами. Барьеры активированы. Откат невозможен. Да свершится Вычисление Праведности!]`
Плазменные столбы по периметру ринга с ревом взметнулись до самого потолка, смыкаясь в полупрозрачный купол силового поля. Толпа оказалась отрезана звуконепроницаемой стеной, превратившись в безмолвную массу раззявленных ртов и горящих азартом глаз.
Марк ступил на холодный мрамор арены.
Лимит мгновенно спрыгнул с его плеча и припал к полу, распластав пиксельные крылья. Тело горгула пошло полосами серого шума, начав сканирование локальной топологии сети:
`[sniffing_mode = TRUE]`
`[dumping_packets...]`
`[warning: target_node exhibits high RF-radiation]`
Люциан стоял в двадцати метрах напротив. Вся его напускная леность испарилась. В глазах аристократа горела неподдельная жажда расправы.
— Я выжгу твое сознание до самого нижнего уровня регистров, — тихо произнес Люциан.
Он плавно развел руки в стороны. Из скрытых разъемов на запястьях с сухим щелчком выдвинулись гибкие золотые электроды. По телу сына викария пробежала ослепительная волна света. Его нимб раскрутился с оглушительным свистом, превращаясь в сплошное сияющее кольцо, а за спиной развернулись крылья из чистой плазменной энергии — визуализаторы активных потоков данных.
`[Обнаружен входной трафик: Боевой экзорцизм «Серафим-Авангард v2.1»]`
`[Уровень угрозы: 8.4/10]`
`[Потребление газа: 120 Gwei/сек]`
— Умри красиво, плебей! — выкрикнул Люциан и выбросил вперед правую руку.
Воздух взорвался.
Три копья из концентрированного белого огня, каждое толщиной с бревно, сорвались с кончиков его пальцев и с гиперзвуковым ревом устремились к Марку. Это были не просто сгустки плазмы — это были компилированные пакеты уничтожения, несущие в себе команду принудительного форматирования любой органической и синтетической материи, не обладающей цифровой подписью Ватикана.
Марк даже не шелохнулся, чтобы достать оружие.
Его пальцы, спрятанные в широких рукавах сутаны, молниеносно отбивали сложнейший ритм по сенсорным пластинам скрытого портативного дека.
`[Вызов: iptables -t holy_nat -A PREROUTING -p holy_fire --dport 666 -j REDIRECT]`
`[Инициация задержки: ping_spoofing +240ms]`
В последний миг перед ударом, когда жар летящих копий уже начал обугливать края сутаны Марка, перед ним возникла тонкая, едва заметная сетка из зеленых мерцающих гексагонов.
Копья не взорвались. Они врезались в сетку и... потеряли фазовую синхронизацию.
Для всей арены это выглядело так, словно смертоносные лучи Люциана наткнулись на невидимую масляную пленку: они заскользили в сторону, изогнулись под невозможным геометрическим углом и с чудовищным грохотом впечатались в плазменный купол за спиной Марка, вызвав каскад аварийных искр на внешних генераторах.
Люциан осекся. Его идеальные брови поползли вверх.
— Что?.. Преломление луча без использования зеркального стихаря?!
— Твоя задержка пакетов слишком велика, Люциан, — спокойно прокомментировал Марк, делая неторопливый шаг вперед. — Ты отправляешь тяжелые графические шейдеры вместе с боевым кодом. Зачем тебе столько блесток в атакующем скрипте? Чтобы произвести впечатление на куртизанок на трибунах? Это тратит почти сорок процентов твоей пропускной способности. Ты не боец. Ты — ходячая презентация PowerPoint.
Зрители за барьером, не слыша слов, видели главное: непобедимый Люциан промахнулся по неподвижной мишени с дистанции прямого выстрела.
— Тварь! — взревел сын викария.
Он сорвался с места. Движения Люциана были неестественно быстрыми — сервоприводы его костюма и нейромышечные стимуляторы разогнали тело до предела человеческих возможностей. В его руке материализовалась гибкая плазменная рапира, гудящая на частоте разрушения молекулярных связей.
Клинок рассек воздух по диагонали, метя Марку в горло.
Марк уклонился — ровно на миллиметр дальше, чем доставало лезвие. Кончик рапиры с шипением срезал нитку с его воротника. Второй удар — колющий в сердце. Марк сместился вбок, его движения были экономными, почти ленивыми, лишенными какого-либо балетного изящества, но до пугающего точными.
Каждый выпад Люциана просчитывался Лимитом еще на стадии возбуждения нейросети в церебральном порту противника.
`[Лимит: Перехват двигательных инструкций по Bluetooth-каналу брони...]`
`[Прогноз следующего вектора атаки: апперкот слева, вероятность 94.2%]`